Текст книги "Пропащий"
![](/books_files/covers/thumbs_240/propaschiy-12971.jpg)
Автор книги: Харлан Кобен
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 10
Гранд-Айленд, штат Небраска
Шейла хотела умереть в одиночестве.
Боль стала ослабевать. Странно, ведь никакого просветления, никакого ощущения ясности так и не наступило. Смерть не несла утешения. Ангелы не окружали ее. Давно умершие родственники – Шейле вспомнилась бабушка, которая называла ее «сокровищем» – не сидели рядом с ней, держа за руку.
Совсем одна. В темноте.
Она открыла глаза. Что это было – сон? Трудно сказать. Шейла знала, что такое галлюцинации. Сознание то уходило, то возвращалось. Она помнила, что видела Карли и умоляла ее уйти. Было ли это на самом деле? Кто знает… Может быть, и нет.
Когда болело сильно, очень сильно, граница между сном и явью размывалась, почти исчезала. Шейла прекратила бороться: это был единственный способ переносить боль. Отгородиться от нее было невозможно, так же как разбить на части и справляться с каждой по отдельности. Оставалось лишь отдать последнее – здравый рассудок. Пожертвовать разумом. Но если ты все еще понимаешь, что происходит? Философия… Вопросы для живых. Так или иначе, она, Шейла Роджерс, со всеми ее надеждами и мечтами, умрет молодой, в мучениях, от рук другого человека. Высшая справедливость… И теперь, когда внутри что-то разорвалось и жизнь стала уходить, ясность наконец наступила. Ужасная и неотвратимая. Черная пелена спала, обнажив истину.
Шейла Роджерс хотела умереть одна.
Но он был рядом, в этой комнате. Она чувствовала на лбу руку, от которой исходил холод. И когда жизни уже почти не осталось, Шейла с трудом выдохнула последнюю просьбу:
– Пожалуйста… уйди.
Глава 11
Мы не обсуждали то, что видели, и в полицию сообщать не стали. Но я содрогался, представляя парализованного человека, заключенного пожизненно в пустой комнате, без книг, телевидения или радио, и вынужденного непрерывно смотреть на одни и те же старые фотографии. Если бы это был не Луис Кастман, то его стоило бы пожалеть. И еще я думал о том человеке из Гарден-Сити, который выстрелил в Кастмана, а потом сбежал. Это предательство, наверное, оставило худшие шрамы в душе Тани, чем те, что были на лице. Интересно, думает он о ней до сих пор или просто взял и вычеркнул из памяти – так, будто она никогда не существовала? Или, может быть, Таня является ему во сне? Вряд ли…
Я гадал об этом не только потому, что меня потрясла Танина трагедия, и не из простого любопытства. Это помогало мне не думать о Шейле, о том, через что она прошла. О том, что с ней сделал Кастман. Я напоминал себе, что Шейла была не более чем жертвой: ее похитили и изнасиловали. Даже хуже, чем изнасиловали. Она ни в чем не виновата, и никак иначе оценивать ее прошлое нельзя. Но эти очевидные истины казались мне какими-то неубедительными. И я ненавидел себя за это.
Когда Крест остановил фургон возле моего дома, было уже четыре утра.
– Ну, что ты думаешь? – спросил я.
Крест задумчиво почесал щетину на подбородке.
– Как там Кастман сказал в конце? Типа «это навсегда». А знаешь, ведь он прав.
– Ты из опыта знаешь?
– В общем, да.
– Ну и?…
– Похоже, Шейлу настигло ее прошлое.
– Значит, мы на верном пути?
– Возможно.
Открыв дверцу кабины, я обернулся.
– Что бы она ни сделала – она или кто-нибудь другой, – остается навсегда. Но это еще не значит, что Шейла виновата.
Крест молча смотрел в окно. Не дождавшись ответа, я вышел, и он уехал.
* * *
На автоответчике меня ждало сообщение. Удивившись, я посмотрел на индикатор времени: звонили в 23.47. Поздновато. Может, кто-то из родственников?
Нажав кнопку, я услышал молодой женский голос:
– Привет, Уилл!
Голос был незнакомый.
– Это Кэти. Кэти Миллер.
Я застыл от неожиданности.
– Много воды утекло, да? Слушай, я… извини за поздний звонок… ты, наверное, уже спишь. Короче, ты не мог бы перезвонить мне сразу, как только получишь сообщение? В любое время, мне все равно. Я… ну, в общем, мне очень нужно поговорить с тобой кое о чем.
Она оставила свой номер.
Я не мог прийти в себя от изумления. Кэти Миллер, маленькая сестренка Джули. В последний раз, когда я ее видел, ей было лет шесть или около того. Я невольно улыбнулся, вспомнив, как однажды четырехлетняя Кэти спряталась за отцовским чемоданом и выскочила оттуда в самый пикантный момент: мы с Джули едва успели прикрыться одеялом. Мы тогда хохотали, как ненормальные.
Малышка Кэти Миллер…
Ей сейчас семнадцать или восемнадцать. Даже не верится. Я знал, как смерть Джули подействовала на нашу семью, и мог понять, что чувствовали мистер и миссис Миллер. Но о том, что это значило для маленькой Кэти, я никогда всерьез не задумывался. Неожиданно мне пришло в голову, что та сцена, после которой мы с Джули хохотали, натягивая на себя одеяло, произошла в подвале. Мы резвились на той кушетке, где Джули нашли убитой.
Зачем, после стольких лет, я понадобился Кэти?
Может, она просто хотела принести соболезнования, хотя это было бы странно. По многим причинам, не последняя из которых – время звонка. Я снова прослушал сообщение, ища какой-нибудь подтекст. Вроде бы ничего нет. Она просила звонить в любое время. Но на часах было четыре утра, и я падал от усталости. Что бы там ни было, это пока подождет.
Я забрался в постель, вспоминая последнюю встречу с Кэти Миллер. Нашу семью попросили не показываться на похоронах Джули. Мы подчинились. Однако два дня спустя я сам пошел на кладбище и сел возле свежей могилы. Я ничего не говорил и не плакал, не испытывал и никакого чувства утешения. Просто сидел. Вдруг подъехал белый «олдсмобиль» Миллеров, и я поспешил спрятаться. Однако, оглянувшись в последний момент, успел встретиться взглядом с маленькой Кэти. В ее лице была странная отрешенность, какое-то глубокое, не по годам, понимание происходящего. На нем отразились одновременно печаль, ужас и, пожалуй, жалость. Я ушел с кладбища и с тех пор ни разу не видел Кэти. И не разговаривал с ней.
Глава 12
Белмонт, штат Небраска
Шериф Берта Фарроу повидала в своей жизни всякое. Любая сцена убийства достаточно неприятна. Но по общему количеству тошнотворных деталей, вроде разбитых черепов, сломанных костей и разлитой крови, трудно найти что-нибудь более впечатляющее, чем старая добрая автокатастрофа. Например, лобовое столкновение с грузовиком, выехавшим на встречную полосу. Или когда машина разламывается пополам, от бампера до заднего сиденья, врезавшись в дерево. Или кувыркается с бешеной скоростью, наехав на боковое ограждение. Страшно и трагично.
Однако это мертвое тело представляло собой гораздо более жуткое зрелище, хотя крови почти не было. Судя по лицу женщины, искаженному ужасом и отчаянием, она умерла в страшных мучениях. Берта Фарроу смотрела на переломанные пальцы, искалеченную грудную клетку и многочисленные кровоподтеки и понимала, что к этому привело не обледенение дорожного покрытия, безалаберность водителя, переключавшего радиоканалы на восьмидесяти милях в час, или пьянство за рулем. Это совершил человек – своими руками и намеренно.
– Кто ее нашел? – спросила Берта своего помощника Джорджа Солкера.
– Сыновья Рандольфа.
– Которые?
– Джерри и Рон.
Берта прикинула в уме: Джерри должно быть лет шестнадцать, Рону – четырнадцать.
– Они гуляли с Джипси, – добавил помощник. Джипси звали немецкую овчарку Рандольфа. – Он унюхал.
– Где сейчас мальчики?
– Дейв отвез их домой. У них вроде бы шок. Я снял показания – оба ничего не знают.
Берта кивнула. Рядом с визгом затормозил фургон, и из него выскочил Клайд Смарт, медэксперт округа. Берта успокаивающе махнула рукой:
– Не гони, Клайд. Она никуда не спешит.
Джордж усмехнулся.
Смарту было уже под пятьдесят. Он почти двадцать лет проработал бок о бок с Бертой и давно привык к ее шуточкам. Подбежав, эксперт взглянул на тело, и лицо его побелело.
– Святые угодники…
Клайд опустился на корточки и осторожно отвел волосы от лица убитой.
– О Боже… это… – Он потряс головой, не веря своим глазам.
Берта тоже привыкла к Клайду, и реакция ее не удивила. Большинство экспертов-медиков вели себя в таких ситуациях деловито и отстраненно. Но только не Клайд. Для него человек был не просто суммой химических соединений. Берта не раз видела, как Смарт плакал над мертвым телом. Он относился к каждому из них с невероятным, доходящим до смешного пиететом и производил вскрытие так, будто надеялся оживить жертву. Обычно Клайд сообщал о происшествии семье погибшего и всегда искренне разделял их горе.
– Ты можешь установить, когда она умерла? – спросила Берта.
– Не очень давно, – тихо ответил Клайд. – Окоченение в ранней стадии. Я бы сказал – не более шести часов. Надо измерить температуру печени и… – Он посмотрел на кисть руки с пальцами, торчащими под неестественными углами. – Господи…
Берта повернулась к своему помощнику:
– Какие-нибудь данные о личности?
– Никаких.
– Ограбление?
– Слишком жестоко, – вставил Клайд, подняв голову. – Кто-то хотел, чтобы она страдала.
Последовало молчание. На глазах Смарта показались слезы.
– Что еще? – спросила Берта.
Медэксперт поспешно опустил взгляд.
– На бродяжку не похожа: хорошо одета и не истощена. – Он осмотрел рот жертвы. – Зубы в хорошем состоянии, работал приличный дантист.
– Следы изнасилования?
– Она одета, – ответил Клайд. – Но, Боже мой, чего только с ней не делали! Здесь очень мало крови, так что ее наверняка убили не здесь. Скорее всего привезли и бросили. Я смогу сказать больше, когда она будет у меня на столе.
– Ладно, – подытожила Берта. – Снимем отпечатки пальцев и проверим всех, кто в розыске.
Клайд кивнул. Берта Фарроу повернулась и пошла к своей машине.
Глава 13
Мне не пришлось перезванивать Кэти. Телефонный звонок словно ошпарил меня кипятком: я спал настолько глубоко, что и речи не было о том, чтобы постепенно всплыть на поверхность. Мгновение назад я тихо покачивался в темных глубинах сна, в следующее – уже сидел в постели с бешено бьющимся сердцем. На часах было 6.58 утра.
Я застонал и наклонился к телефону. Номер звонившего указан не был. Бесполезное приспособление этот определитель: любой, от кого вы хотели спрятаться, мог скрыть свой номер, заплатив за блокировку.
– Алло? – жизнерадостно чирикнул я в трубку, подивившись бодрости своего голоса.
– Э-э… Уилл Клайн?
– Да.
– Это Кэти Миллер. – Помолчав, она добавила, словно спохватившись: – Сестра Джули.
– Привет, Кэти.
– Прошлой ночью я оставляла сообщение.
– Я получил его только в четыре утра.
– О! Наверное, я тебя разбудила…
– Ничего страшного.
Голос у нее был совсем детский. В нем звучали печаль и какое-то напряжение. Я припомнил возраст Кэти и произвел кое-какие подсчеты.
– Ты уже, наверное, заканчиваешь школу?
– Осенью пойду в колледж.
– В какой?
– В Будуин. Он очень маленький.
– Я знаю, это в Мэне. Отличное место, поздравляю.
– Спасибо…
Я посмотрел в потолок, пытаясь сообразить, как поддерживать разговор. В конце концов решил остановиться на стандартном «много воды утекло».
– Уилл…
– Да?
– Мне надо тебя увидеть.
– Да, конечно, это было бы замечательно.
– Как насчет сегодня?
– А ты где сейчас?
– В Ливингстоне. Я видела тебя возле нашего дома, – добавила она.
– Извини.
– Если хочешь, я могу приехать в город.
– Не обязательно. Я все равно собирался навестить отца. Могу перед этим встретиться с тобой.
– Ладно. Но не здесь. Помнишь баскетбольное поле возле нашей школы?
– Да, конечно. Буду там в десять.
– Хорошо.
– Кэти, – сказал я, помолчав, – ты ведь понимаешь, что твой звонок выглядит немного странно…
– Да, понимаю.
– О чем ты хочешь со мной поговорить?
– А ты как думаешь?
Я задумался, чтобы ответить, но оказалось уже поздно – она повесила трубку.
Глава 14
Уилл вышел из дома. Призрак знал, куда он идет, и не пошел следом. Лишь проводил взглядом. И все это время его пальцы то и дело сжимались в напряжении, а по телу пробегала дрожь.
Он вспоминал Джули Миллер. Ее обнаженное тело в подвале. Бархатную кожу – сначала теплую, потом медленно застывавшую, становясь похожей на влажный мрамор. Пурпурно-желтый цвет ее лица, на котором застыли ужас и удивление, красные точки лопнувших сосудов в выкатившихся глазах, струйку слюны на щеке… Неестественно выгнутую шею: проволока глубоко впилась в кожу, перерезав пищевод и почти отделив голову от тела.
И кровь, кровь повсюду…
Удушение было его любимым способом казни. Он специально ездил в Индию, чтобы изучить методы секты бесшумных убийц-душителей. За многие годы Призрак в совершенстве овладел огнестрельным оружием, ножом и прочими средствами. Но до сих пор он предпочитал всему удушение – с его холодной эффективностью, тишиной и ощущением власти над жертвой, которая трепещет в руках.
Призрак осторожно перевел дыхание. Уилл скрылся из виду. Брат…
Ему вдруг пришли на ум все эти фильмы про кунг-фу. Те, где брат мстит за смерть брата. А что, если он прикончит Уилла Клайна?
Нет, не то. Тут речь идет не просто о мести.
И все-таки… В конце концов, Уилл – ключевая фигура. Изменили ли его годы? Будем надеяться. Скоро все станет ясно…
Да, пришло время встретиться с Уиллом и вспомнить былое.
Призрак перешел улицу и направился к дому. Через пять минут он уже входил в квартиру.
* * *
Я сел на автобус и доехал до пересечения Ливингстон-авеню с Нортфилдом. Сердце старого доброго Ливингстона… Бывшую начальную школу превратили в торговый центр, где торгуют по сниженным ценам, и центр этот влачил, похоже, весьма жалкое существование. Я вышел из автобуса вместе с несколькими женщинами – домашней прислугой, приехавшей из города. Интересная симметрия: жители пригородов, таких, как Ливингстон, по утрам отправляются в Нью-Йорк. А те, кто прибирается у них в домах и нянчит детей, в то же время едут в обратном направлении. Своего рода равновесие.
Я пошел по Ливингстон-авеню, двигаясь по направлению к средней школе, соседствовавшей с публичной библиотекой, окружным судом и полицейским участком. Чувствуете систему? Все четыре здания были построены из одного и того же кирпича, в одно и то же время и, по-видимому, одним и тем же архитектором. Они казались ближайшими родственниками. Я вырос в этих краях: в детстве брал в библиотеке книжки Клайва Льюиса и Мадлен Ленгл, в восемнадцать лет пытался опротестовать в окружном суде штраф за превышение скорости, а в самом большом из заведений провел школьные годы вместе с шестью сотнями таких же подростков.
Я обогнул здания, описав полукруг, а затем свернул направо. Вот и баскетбольное поле с ржавыми кольцами на щитах. Слева были теннисные корты. В школе я играл в теннис, и неплохо, но мне не хватало спортивного духа. Проигрывать я, конечно, не любил, но и выиграть не слишком старался.
– Уилл!
Я повернулся и похолодел. Одежда была не та – джинсы в обтяжку, туфли на платформе в стиле семидесятых и короткая тесная блузка, открывавшая плоский живот с проколотым пупком. Но лицо и волосы… На мгновение я отвел глаза. Джули Миллер…
– Я знаю, – кивнула Кэти. – Как будто встретил привидение, да?
Я посмотрел на нее.
– Ты прямо как мой отец, – сказала она, засунув миниатюрные ручки в карманы тесных джинсов. – Он до сих пор не может смотреть на меня без слез.
Я не знал, что ответить. Кэти подошла ближе. Перед нами было здание школы.
– Ты тоже училась здесь?
– Окончила месяц назад.
– Ну и как?
Она пожала плечами:
– Рада, что все это позади.
В солнечном свете здание школы казалось каким-то холодным и напоминало тюрьму. Школа есть школа… Меня там любили. Я был вице-президентом совета учеников и капитаном теннисной команды. Со мной учились мои друзья. Но как я ни старался вспомнить что-нибудь приятное, ничего не получалось. Все портило постоянное ощущение какой-то незащищенности. Школьные годы – это непрерывная борьба. Постоянно нужно выживать, самоутверждаться, что-то преодолевать. В школе я не был счастлив. Думаю, так оно и должно быть.
– Прими мои соболезнования, – сказала Кэти.
– Спасибо.
Она достала из заднего кармана пачку сигарет и предложила мне. Я отрицательно покачал головой и, наблюдая, как она закуривает, с трудом подавил желание прочитать воспитательную лекцию. Кэти смотрела по сторонам, избегая встречаться со мной взглядом.
– Ты знаешь, я ведь родилась случайно. Поздний ребенок… Джули была уже в старших классах. Родителям сказали, что они больше не смогут иметь детей. А потом… – Она пожала плечами. – Меня никто не ждал.
– Не похоже, чтобы кто-нибудь из нас был так уж тщательно спланирован, – улыбнулся я.
Она засмеялась, и я невольно сжался. Это был смех Джули – точно такой же, постепенно затихающий.
– Извини моего отца, – сказала Кэти. – Он просто испугался, когда увидел тебя.
– Мне не стоило туда идти.
Она глубоко затянулась – слишком глубоко – и искоса посмотрела на меня.
– А почему ты приходил?
– Не знаю, – подумав, ответил я.
– Я тебя видела. Увидела, как только ты свернул за угол. Так странно. Я еще маленькой часто смотрела, как ты идешь к нам. Из своей спальни. Я ведь сплю там же; получается, будто вернулось прошлое. Странно…
Я посмотрел направо. Сейчас улица была пуста. Но в прежние годы там обычно стояли машины и родители ждали детей, чтобы забрать их из школы. И я хорошо помню, как мама приезжала за мной в своем старом красном «фольксвагене». Она ждала, читая журнал, потом звенел звонок, и я бежал к ней. Когда она поднимала голову, почувствовав, что я близко, на ее губах расцветала улыбка. Та самая ослепительная улыбка Солнышка, идущая из глубины сердца… Я вздрогнул, внезапно осознав, как будто упершись в стену, что теперь никто и никогда мне так не улыбнется.
Хватит, подумал я: это место, ожившая Джули в виде Кэти, воспоминания… Достаточно.
– Ты хочешь есть? – спросил я.
– Да, пожалуй.
Ее старенькая «хонда» стояла неподалеку. Заднее стекло было увешано безделушками, в салоне стоял густой запах жевательной резинки и фруктового шампуня. Я не узнал музыку, гремевшую из колонок, но она меня вполне устроила.
Мы заехали в традиционную нью-джерсийскую забегаловку на шоссе номер 10. Над стойкой висели портреты местных знаменитостей, в каждой кабинке стоял свой музыкальный автомат, а меню по длине превышало роман Тома Клэнси. Человек с густой бородой, источавший не менее густой запах дезодоранта, осведомился, сколько нас. Мы ответили, что двое. Кэти потребовала столик для курящих. Я не думал, что такие еще существуют. Но очевидно, крупные заведения несколько отставали от современных веяний.
– После того, как ты прошел мимо нашего дома, – сказала Кэти, – я поехала на кладбище.
Официант наполнил наши бокалы минеральной водой. Кэти глубоко затянулась и, откинувшись на спинку стула, выпустила вверх струю дыма.
– Я не ходила туда много лет. А увидев тебя, почему-то почувствовала, что должна там побывать.
Она по-прежнему не смотрела на меня. Это часто бывает с детьми у нас в приюте. Они избегают встречаться с вами взглядом. Я не настаиваю: это не так уж важно. Конечно, я стараюсь смотреть им в глаза, хотя знаю по опыту, что значение такого контакта часто переоценивают.
– Я уже почти забыла Джули: смотрю на фотографии и не пойму – помню я что-то или мне это кажется. Думаю, к примеру, что помню, как мы катались на аттракционах в парке, а потом вижу снимок и уже сомневаюсь – вспомнила я что-то на самом деле или только фотографию. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
– Думаю, что да.
– После того, как ты ушел, я просто не могла сидеть дома. Отец бесился, мама плакала. Мне надо было уйти.
– Я не хотел никого расстроить.
Кэти махнула рукой:
– Все нормально. Это, пожалуй, даже к лучшему – им полезно. А то мы вечно ходим вокруг этого на цыпочках. Просто бред какой-то… Иногда мне хочется… хочется просто заорать: «Она умерла!» – Она подалась вперед. – Знаешь, что самое смешное?
Я покачал головой.
– Они ничего не поменяли в подвале. Те же кушетка и телевизор. Драный ковер. Тот старый чемодан, за которым я всегда пряталась… Все осталось так, как было. Никто ими не пользуется, но все так и стоит. И комната для стирки там же – постоянно приходится ходить мимо. Понимаешь? Вот как мы живем. Мы ходим на цыпочках, будто ждем, что пол вот-вот провалится и мы окажемся в этом подвале.
Кэти с шумом затянулась. Я молча смотрел на нее. Я уже упоминал, что никогда раньше не задумывался, как отразилась на Кэти Миллер смерть ее сестры. Думал о ее родителях, о том, почему они не переехали… С другой стороны, я так и не смог понять, почему не уехала и наша семья. Видимо, это то, о чем я уже говорил: они обретали утешение, растравляя свои раны. Страдали, чтобы не дать себе забыть. Родители Кэти – еще более яркий пример. Но я ни разу не попытался представить себе, каково было самой Кэти расти среди этих руин, все время ощущая рядом, в самой себе, призрак сестры, так похожей на нее. Я взглянул на Кэти, как будто впервые ее увидел. Ее глаза, полные слез, продолжали метаться по сторонам, как испуганные птицы. Я взял Кэти за руку, так похожую на руку сестры. И прошлое снова навалилось на меня, не давая вздохнуть.
– Странно… – повторила она.
Именно так, подумал я.
– Мне тоже.
– С этим пора покончить, Уилл. Вся моя жизнь… Что бы ни случилось в ту ночь, это должно закончиться. Иногда по телевизору, когда они ловят преступника, кто-нибудь говорит: «Это ее не вернет», и я соглашаюсь. Но ведь не в этом дело. Просто нужен конец: убийцу хватают, и это как бы завершение всего. Люди без этого не могут.
Я понятия не имел, к чему она ведет, и поэтому представлял, что она просто одна из наших беспризорных детишек. Пришла сюда, нуждаясь в моей помощи и любви. Я смотрел на Кэти и внушал себе, что моя главная задача – выслушать ее.
– Ты не можешь себе представить, как я ненавидела твоего брата. Не только за то, что он сотворил с Джули. Но и за то, что он сделал всем нам, когда сбежал. Как я молилась, чтобы его нашли! Я представляла себе, как его окружают, он отстреливается, а полицейские выкуривают его из логова. Тебе неприятно это слышать, я понимаю… Но я хочу, чтобы ты понял.
– Ты хотела завершения, – кивнул я.
– Да, но только…
– Что?
Она подняла голову, и наши глаза впервые встретились. Я снова ощутил холод. Хотел отнять руку, но был не в силах пошевелиться.
– Я видела его, – сказала Кэти.
Мне показалось, что я ослышался.
– Твоего брата – я видела его. Во всяком случае, думаю, что это был он.
– Когда? – с трудом выговорил я.
– Вчера. На кладбище.
К нам подошла официантка и, вынув карандаш из-за уха, спросила, что мы будем заказывать. Некоторое время мы оба молчали. Официантка многозначительно кашлянула. Кэти попросила какой-то салат, я – омлет с сыром. Какой сыр – американский, швейцарский, чеддер? Пускай будет чеддер. Хочу ли я жареной картошки? Какой? По-деревенски. Тосты? Белые? Ржаные? Пшеничные? Ржаные. Напитков никаких не надо, спасибо.
Наконец официантка удалилась.
– Рассказывай, – нетерпеливо потребовал я.
Кэти раздавила окурок в пепельнице.
– Я уже сказала, что поехала на кладбище. Просто чтобы уйти из дому. Ты ведь знаешь, где похоронена Джули?
Я кивнул.
– Ну да, я же видела тебя там – через пару дней после похорон.
– Верно.
Она наклонилась ко мне:
– Ты любил ее?
– Я не знаю.
– Но она разбила тебе сердце.
– Может быть… Очень давно.
Кэти смотрела на свои руки.
– Расскажи мне, что случилось, – попросил я.
– Он выглядел по-другому. В смысле, твой брат. Я ведь не очень хорошо его помню. Но я видела снимки… – Она запнулась.
– Ты хочешь сказать, он стоял у могилы Джули?
– Возле ивы.
– Что?
– Там есть дерево – метрах в пятидесяти. Я шла не через ворота, а сзади – перепрыгнула ограду, – так что он не ожидал меня увидеть. Понимаешь, я иду и вдруг вижу мужчину, который стоит под ивой и смотрит в сторону могилы Джули. Он меня даже не слышал – смотрел, как зачарованный. Я тронула его за плечо – он так и подпрыгнул от неожиданности, а потом повернулся и увидел меня. Ты знаешь, как я похожа… Он едва не закричал – подумал, что я что-то вроде привидения.
– И ты была уверена, что это Кен?
– Да нет, не уверена. Как я могу быть уверена? – Кэти достала из пачки сигарету. – Но это точно был он!
– Откуда ты знаешь?
– Он сказал, что не делал этого.
У меня все завертелось перед глазами, и я ухватился обеими руками за стул. Потом с трудом выговорил:
– Что он сказал, дословно?
– Сначала только это: «Я не убивал твою сестру».
– А ты что?
– Я ответила, что он лжет. И сказала, что позову на помощь.
– И позвала?
– Нет.
– Почему?
Кэти не торопилась зажигать сигарету. Она вынула ее изо рта и положила на стол.
– Потому что я поверила ему. Не знаю… Наверное, что-то было в его голосе. Я так долго ненавидела его – ты не представляешь как. Но теперь…
– Что же ты сделала?
– Я отскочила назад и хотела закричать. А он подошел, взял мое лицо в руки и сказал, глядя мне в глаза: «Я найду убийцу, обещаю». Вот и все. Потом посмотрел на меня еще немного, отпустил и ушел.
– Ты рассказала…
Она затрясла головой:
– Никому! Я временами даже не верю, что это действительно было. Вроде как я все это себе вообразила. Или придумала… Так же, как с воспоминаниями о Джули. – Она подняла глаза на меня. – Ты думаешь, это он убил ее?
– Нет.
– Я видела тебя в новостях – ты всегда думал, что он умер. Потому что там нашли его кровь.
Я кивнул.
– Ты по-прежнему в это веришь?
– Нет, больше не верю.
– Почему?
Я не знал, что ответить.
– Мне так кажется. Я сам его ищу.
– Я хочу тебе помочь.
Она сказала «хочу». Но я понял, что имелось в виду «должна».
– Пожалуйста, Уилл, разреши мне!
И я согласился.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?