Читать книгу "Монолог фармацевта. Книга 2"

«Не понимаю я без слов! Лучше скажите прямо, что вам угодно!» – внутренне возмутилась она, но благоразумно промолчала. Не ей поучать других, ведь и сама зачастую изъясняется одними намеками.

– В таком случае прикажите выделить мне место на конюшне, недалеко от колодца, – пренебрегая явным предупреждением, бездумно выложила она то, чего желает ее душа.

– На конюшне?.. – переспросил господин Дзинси.

– Да!

Маомао надеялась, что уж там-то сможет спокойно разводить огонь и готовить все, что угодно, и никому не будет мешать. Но едва она, оторвавшись от мечтаний, подняла глаза, как увидела господина Гаошуня – тот, мотая головой, сложил руки крестом в знак того, что лучше бы ей промолчать и ничего не спрашивать.

«А все-таки какой озорной господин, даром что держит серьезный вид…» – подметила за ним Маомао.

– Там – нет! – сурово отказал ее просьбе господин Дзинси.

Маомао приняла это стойким молчанием. Лишь мысленно обругала себя за пустые надежды и, как и положено, извинилась перед своим благодетелем вслух.

* * *

Покончив с завтраком, господин Дзинси отправился на службу. По утрам он чаще всего трудился в своем кабинете, где принимал просителей, а его личные покои оставались пусты. Уборка всего крыла, принадлежавшего лучезарному евнуху, с первых же дней легла на плечи Маомао.

– Благодарю тебя за то, что перешла к нам, – однажды с улыбкой обратилась к ней госпожа Суйрэн. – Годы, как понимаешь, берут свое, следить за большим хозяйством все тяжелее и тяжелее.

До прихода Маомао эта добрая и рачительная женщина каким-то чудом управлялась одна, хотя заведовала всеми палатами господина. Но возраст ее был таков, что здоровье стало подводить, и без помощницы уже было не обойтись.

– К нам и раньше приходили служанки, но особо не задерживались. Впрочем, Сяомао, за тебя я могу не переживать.

Этим прозвищем Маомао наградил господин Гаошунь, и старшая прислужница подхватила за ним.

Познакомившись с нею, Маомао вскоре поняла, что госпожа Суйрэн чрезвычайно красноречива и расторопна, притом многоопытна, а ее руки всегда заняты делом. Серебряную посуду она натирала так споро, что в глазах рябило от перемены чаш. Едва покончив с этим занятием, она тут же принялась за полы. Увидев, что госпожа в таком почтенном возрасте берется за работу, подобающую разве что низшей служанке, Маомао поспешила вмешаться и предложить помощь, но в ответ услышала:

– Как же я поручу все тебе? Мы не успеем к полуденной работе.

И госпожа Суйрэн поведала, что теперь она лично прибирает спальню господина Дзинси. Так повелось с тех пор, как одна из прежних комнатных служанок позволила себе лишнее.

«Воровала, наверное», – предположила самое вероятное Маомао, хотя в глубине души догадывалась, что дело не в этом.

И тут госпожа Суйрэн подтвердила ее догадки. Вещи господина не столько пропадали, сколько к ним что-нибудь подкладывали.

– Господин, конечно, привык к чужому вниманию, а все же мало кому понравится обнаружить в своих вещах чужое исподнее… – намекнула она.

И добавила, что исподнее связали из человеческих волос. Видно, взяли с головы и связали. Даже именем своим подписали!

Последнее совершенно ошеломило Маомао. У нее в голове не укладывалось, как можно на такое пойти и подобное провернуть. Вдобавок ее всю передернуло от отвращения.

– Какой ужас…

– Да, история скверная, – согласилась старая прислужница.

Протирая оконные рамы, Маомао только и думала, что господину следует обзавестись маской и ходить в ней до конца своих дней.

* * *

Закончив трудиться в покоях господина Дзинси, Маомао взялась за поздний завтрак и после направилась в канцелярию. Прибираться там оказалось куда легче, чем в жилых комнатах лучезарного евнуха: кабинет не отличался роскошью, предметов в нем было мало. Правда, в павильоне уже поджидали гостя, поэтому уборку в кабинете пришлось отложить, ведь нельзя носиться с тряпками в присутствии высокопоставленного лица.

Вот так Маомао вдруг осталась без дела. Обыкновенно, когда господина Дзинси навещали, ей приходилось бросать порученное и спешно удаляться к себе. В такие часы Маомао нередко притворялась занятой и уходила бродить по Внешнему дворцу, изучая его закоулки.

«Куда бы податься сегодня? – получив свободу, задумалась Маомао. – Кстати, я уже обошла почти все Западное крыло».

Мысленно она уже составила подробную карту дворца. Ей давно хотелось посмотреть Восточное крыло, однако там живут служилые люди, а к ним простой служанке приближаться опасно. Вдобавок, если Маомао будет тайком собирать у казарм травы, ее, чего доброго, могут посчитать какой-нибудь лазутчицей и задержать. Не зря господин Гаошунь несколько раз предупреждал туда не соваться…

«К тому же вдруг среди вояк окажется тот мерзавец?..» – спохватилась Маомао и заметно поморщилась.

И хочется, и колется. Опасения повстречать того, чье имя она и вспоминать не желала, отчаянно теснила надежда, что уж там-то, в неисследованных уголках Внешнего дворца, она найдет редкие целебные травы.

Страдая от мук выбора, Маомао скрестила руки на груди и ушла в раздумья. Но тут почувствовала… как ей кто-то со всего маху треснул по затылку!

«За что?!» – мысленно вскричала она и, потирая затылок, с возмущением обернулась – перед ней невозмутимо стояла высокая дворцовая дева.

«Кажется, я ее где-то уже видела…» – припомнила Маомао.

Вскоре в памяти всплыли лица дворцовых дев, что обступили ее несколько дней тому назад. В стайке была и эта высокая девица.

Следует сказать, в отличие от многих, красилась она совсем неброско и лишь густо подводила брови. На пухлых губах, что сами по себе притягивали взгляд, краска алела едва-едва. Высокая дворцовая дева была красавицей, но что-то ее облику явно недоставало…

«Ей не помешает краситься поярче», – подумала Маомао.

Изучив деву, она сочла, что фигура и черты у нее безупречны, но именно неброская краска сводит все природные прелести на нет. Ах, если бы подкрасить брови потоньше и поизящнее, а губы, наоборот, погуще и поярче, да после причесать и уложить волосы так, как подобает придворной красавице… Высокая дева тут же бы засияла не хуже любой из драгоценных наложниц императорского дворца!

Впрочем, распознать подобный алмаз под слоем пыли могла лишь Маомао, поскольку не раз наблюдала, как распоследняя замарашка обращается в прелестную ночную бабочку. Другие бы и не заподозрили, что в грязи и заурядности таится кричаще-яркая красота.

– Тебе не следует заходить дальше, – между тем предупредила Маомао высокая девица.

Говорила она несколько лениво и сухо, но необыкновенно четко и по делу. Маомао невольно подумала, что эта госпожа могла бы окликнуть ее, призывая к порядку, а не бить почем зря.

Сказав все, что имела сказать, дворцовая дева круто развернулась и стремительно удалилась – она явно считала ниже своего достоинства говорить с безродной служанкой. Любопытно, что к груди она бережно прижимала какой-то узелок.

Заметив его, Маомао принюхалась и помимо аромата белого сандала учуяла, что от узелка тянет какой-то необычной горечью. Нахмурившись, она обернулась и посмотрела, с какой стороны пришла дворцовая дева.

«Так она состоит при служилых?» – догадалась Маомао.

Дева явно пришла из Восточного крыла, и вслед за этим Маомао сообразила, отчего та неброско красится. Спору нет, в императорском дворце не так опасно, как в темных переулках «улиц цветов», но все равно красивой женщине лучше не ходить к разгоряченным мужчинам.

Запах, тянущийся от узелка, не давал Маомао покоя. Она силилась разгадать его природу, но так и не смогла. К тому же ее прервал бой полуденного колокола: слуг зазывали вернуться к работе.

«Ладно, потом…» – неохотно оторвалась от размышлений Маомао и поспешила назад, в канцелярию. В ее груди теплилась надежда, что она не застанет хозяина на месте.

Глава 2
Курительная трубка

Прежде Маомао казалось, что прелестный и благородный господин Дзинси совсем не обременен заботами, но вскоре она поняла, что это далеко не так. Будучи евнухом, он заведовал делами не только Внутреннего, но и Внешнего дворца. Быть может, второго такого деятельного сановника в империи и не сыщешь.

В тот день господин Дзинси сидел в своем кабинете и с хмурым видом изучал какие-то бумаги, пока Маомао подбирала в углу густо исписанные ненужные листы. Вопреки обыкновению, она прибиралась при хозяине, поскольку тот желал весь день трудиться на своем месте, и Маомао ничего не оставалось, кроме как взяться за поручение тут же, а не ждать, когда он уйдет.

Ах, каких только вздорных указов не пишут на этих прекрасных листах! Но как только законы теряют силу, бумагу живо предают огню.

«Думаю, на рынке за нее дадут хоть сколько-нибудь деньжат», – прикинула Маомао, но следом обругала себя за бесчестные мысли и решительно взялась за поручение – собрать листы и отнести на сожжение.

Бумагу сжигали в дальнем углу Внешнего дворца, неподалеку от Восточного крыла, где размещали служилых и устраивали склады.

«Опять служилые…» – мысленно проворчала Маомао. Ей не хотелось туда идти, но что поделать! Работа такая.

Собравшись, она уж было вышла из канцелярии, как вдруг что-то мягкое упало ей на плечи.

– На улице холодно. Прошу, одевайтесь теплее, – предупредил господин Гаошунь, внимательный, как и всегда, к нуждам других. Именно он закутал Маомао в ватную накидку из некрашеного полотна.

За окнами падал мелкий снежок и слышался вой зимнего ветра. В теплой канцелярии с ярко пылающими жаровнями легко позабыть, что с начала года прошло меньше месяца и сейчас стоит самая холодная пора.

– Благодарю вас, господин, – поторопилась ответить на заботу Маомао.

Ей было ужасно жаль, что сей достойный человек вдруг сделался евнухом. Такой мужчина пропал!

Стоило накинуть поверх что-то потеплее, как Маомао перестала зябнуть. Занятая тем, чтобы просунуть руки в рукава, она не сразу заметила на себе пытливый взгляд господина Дзинси. И он не просто смотрел, а едва ли не пожирал ее глазами.

«Опять я что-то не так сделала?» – в недоумении нахмурилась Маомао, но тут поняла, что этот грозный взгляд предназначен не ей, а господину Гаошуню.

Наконец и он почувствовал, что на него смотрят, и заметно дернулся.

– Накидка не моя, а господина Дзинси, – поспешил объясниться господин Гаошунь. – Я всего лишь передал ее, и благодарить меня не нужно.

«Неужели на все требуется дозволение господина?» – выслушав его, ужаснулась Маомао и пожалела верного слугу.

Тяжело ему приходится, если без спроса нельзя даже укрыть от холода низшую служанку.

– Да? – состроила удивление она, после чего послушно поклонилась господину Дзинси и поблагодарила его как подобает. Подобрав корзинку с бумагой, она покинула канцелярию.

* * *

«Вот бы и во Внешнем дворце отец мог что-нибудь посадить…» – подумала Маомао и не удержалась от тяжкого вздоха.

Внешний дворец в несколько раз просторнее Внутреннего, но целебных трав в нем почти не сыскать. В его угодьях попадаются лишь одуванчик, полынь да ликорис. Кстати сказать, Маомао любила поедать луковицы последнего. Только прежде их надо хорошенько вымочить, ведь сами по себе они ядовиты. И если съесть луковицу ликориса, из которой до конца не вышел яд, будешь маяться животом несколько дней. Бабуля не раз распекала Маомао за то, что та ела всякую дрянь, но упрямство всеядной девчонки было не переломить.

«Ничего не поделаешь, надо смириться…» – успокаивала себя Маомао.

К тому же зимой куда сложнее искать травы, да и ничего стоящего в округе не найти. Посожалев немного, она задумала весной засеять всю округу. Быть может, что-то да взойдет… От этой придумки Маомао довольно усмехнулась.

Блуждая в своих мыслях, она прошла ряд канцелярий и наконец очутилась среди белых складов, сложенных из известняка. Уже направляясь к месту, где евнухи жгли мусор, она заметила знакомое лицо. То был молодой служилый с резкими чертами, за которыми тем не менее чувствовалась собачья преданность и доброта. Маомао живо узнала господина Лихаку и, глянув на новенький пояс другого цвета, догадалась, что его повысили в ранге. Господин Лихаку стоял и переговаривался с несколькими служилыми – те, судя по всему, находились у него в подчинении.

«Видно, старается выслужиться…» – подумала про него Маомао.

Бабуля сказывала, что господин Лихаку теперь частенько заглядывает в Малахитовый чертог, дабы попить чаю с красавицами на обучении. Конечно же, в любимицах у него ходит барышня Пайрин, однако ночь с ней стоит половину годового заработка простолюдина. Увы! Познав небесное блаженство, этот несчастный теперь раз за разом наведывается в чертог, чтобы хоть глазком, сквозь щель между занавесками, поглядеть на лик той, что подобна цветку на недосягаемой вершине.

Похоже, господин Лихаку ощутил на себе чей-то сочувствующий взгляд. Обернувшись, он замахал рукой и ринулся к Маомао с таким пылом, что одним лишь этим напомнил ей большого пса. Хвоста у него не имелось, но вместо него виляла из стороны в сторону непослушная прядь, выбившаяся из убора-футоу, что был в ходу у военачальников.

– День добрый! Не ожидал увидеть тебя за пределами дворца императорских жен! Сопровождаешь одну из наложниц? – громовым голосом как на духу выпалил господин Лихаку, даже не подозревая, что Маомао рассчитали.

На «улицах цветов» им встретиться так и не довелось, ведь она приезжала туда погостить всего-то на три дня, а потому господин Лихаку закономерно счел, что его знакомица все еще состоит при наложнице.

– Нет. Один высокопоставленный человек снял меня со службы и взял личной служанкой. На него и тружусь, – отмахнулась Маомао, стараясь выразиться так, чтобы не потребовалось лишних объяснений. Ей не хотелось в подробностях рассказывать о том, как ее рассчитали и она вернулась назад.

– Личной? И кто этот чудак?

– Да… Лучше и не сказать…

Господин Лихаку выдал грубость, но Маомао ничуть не обиделась, ведь и сама не представляла, как можно описать лучше. Вдобавок этот высокопоставленный чудак потребовал от нее, чтобы она, даже став его личной прислугой, продолжала рисовать себе веснушки. А ведь Маомао не собиралась носить эту «маску»! Но приказ есть приказ, она обязана подчиниться.

«Что же творится в голове господина?..» – гадала Маомао, хотя давно свыклась с тем, что благородных господ всегда трудно понять.

– Кстати, я тут слышал, что один высший сановник выкупил девушку для утех из Малахитового чертога, – как бы между прочим поделился слухами господин Лихаку.

– Тоже об этом слышала.

Маомао не находила в этих слухах ничего удивительного. После того как господин Дзинси взял ее на службу, она должна была отправиться вместе с ним прямо во Внешний дворец. Взбудораженные этим событием, барышни чертога решили сделать из Маомао писаную красавицу. Она подозревала, что в тот день со стороны и близко не походила на служанку, скорее на наложницу. Отец же провожал ее таким взглядом, будто отправляет дочь не во дворец, а на убой, точно какого-нибудь теленка.

Да и само по себе подозрительно то, что во дворец вдруг заявилась девушка для утех, к тому же в сопровождении сиятельного господина Дзинси, чье появление неизменно приковывает любопытные взгляды. Разумеется, Маомао при первой же возможности поспешила переодеться, однако ее успело заметить немало дворовой прислуги и господ.

«Да уж…» – не без досады подумала Маомао.

Та самая «девушка для утех», о которой он слышал, стоит прямо перед ним, а он ни сном ни духом! До чего же глупый пес!

– Я, случаем, не отвлекаю вас от важных дел? – поспешила переменить разговор она.

– А? Ты об этом?

Пока они говорили, к господину Лихаку боязливо подошел один из подчиненных. Судя по всему, он силился угадать, в каком настроении пребывает начальство. Сам подчиненный был юн и, завидев девушку, поначалу обрадовался ее приходу, ведь был обделен и жалованьем, и вниманием красавиц. Однако, приглядевшись к Маомао, он мигом понял, что она-то никакая не красавица, а щуплая, что ободранная курица, веснушчатая дурнушка, к тому же бродит всюду с кислым лицом, и заметно поник. Что до Маомао, то ее такие перемены ничуть не удивили – она привыкла наблюдать, как другие пренебрегают ею. Лишь подумала, что этому юнцу до начальника еще расти и расти, раз не умеет скрывать свои чувства от других.

– Небольшой пожар. Такое не редкость в зимнюю пору, – не замечая подчиненного, охотно объяснил господин Лихаку и большим пальцем ткнул в сторону стоящих рядком складов. Стены одного из них были в копоти, и повсюду блестели лужицы воды. Видимо, остались после тушения пожара.

Маомао догадалась, что господина Лихаку вызвали сюда оттого, что причину возгорания так и не установили.

«Загадочный пожар…» – подумала она и, хотя это дело совершенно ее не касалось, почувствовала, как внутри все затрепетало в предвкушении очередной загадки. Маомао попросту не могла сдержаться и не сунуть свой нос.

Ловко юркнув между двумя служилыми людьми, она направилась к сгоревшему складу.

– Не подходи ближе! – окликнул ее господин Лихаку.

– Хорошо, – отмахнулась Маомао, изучая место пожара.

Стены, сложенные из известняка, остались в пятнах копоти и трещинах. Повезло, что пламя не перекинулось на другие склады.

Маомао находила «небольшой пожар» странным. Во-первых, дело было пустяковым, и в обычных обстоятельствах господин Лихаку мог бы послать вместо себя подчиненных, а не являться самому. Во-вторых, ее смущали разлетевшиеся повсюду обломки и осколки известняка, и как раз они говорили уже не о пожаре, а о взрыве. Если все так, то без жертв явно не обошлось.

«Выходит, они подозревают не просто пожар, а поджог», – заключила она.

И совершенно не важно, что сгорело, склад или не склад. Главное, что в угодьях императорского дворца!

В стране, конечно, тихо и мирно, власти много не спрашивают, однако не бывает так, чтобы все были довольны и поддерживали императора. Порой земли государства опустошают внешние враги, и тогда народ страдает от засухи и голода. Мир с варварами непрочен, и никто не знает, сколько продержится очередное соглашение. Да и в народе многие ропщут. Особенно потому, что покойный император каждый год любил забирать из деревень красивых девиц и уводить во дворец, отчего в некоторых местах стало не хватать невест. С его кончины прошло примерно пять лет, но в памяти народа еще живо его правление. А недавно, при нынешнем императоре, упразднили рабство, хотя немало купцов наживалось на живом товаре.

– Куда ты? Сказал же, не подходи! – нахмурившись, прикрикнул господин Лихаку на Маомао и схватил ее за плечо.

– Хочу кое-что проверить, – без тени недовольства или возмущения отозвалась она и заглянула в разбитое окно. Выскользнув, точно угорь, из его хватки, она юркнула внутрь склада.

Там лежали обугленные ящики, короба и мешки. Судя по рассыпанной по полу картошке, здесь хранили съестное. Подобрав одну, Маомао пожалела, что клубень не поджарился, а превратился в уголек, – теперь только на выброс.

Маомао окинула взглядом склад в надежде выискать что-нибудь на полу и вдруг приметила что-то вроде обгоревшей палочки. Она подошла ближе, нагнулась и хотела было подобрать, но стоило коснуться, как та рассыпалась в пепел. Остался лишь костяной конец, украшенный искусной резьбой.

«По слоновой кости? Кажется, курительная трубка», – узнала вещицу Маомао.

Подобрав находку платком, она поднесла ее к глазам и стала неторопливо изучать.

– Хватит бродить по складу! – уже в раздражении рявкнул на нее господин Лихаку.

Однако кричать на Маомао совершенно бесполезно. Если уж что-то заняло ее ум, она не успокоится, не пройдет мимо. Скрестив руки на груди, она принялась мысленно соединять все кусочки картины.

Взрыв. Склад со съестными припасами. Трубка на полу…

– Слышишь, что говорю? – не унимался господин Лихаку.

– Прекрасно.

Слышать-то Маомао слышала, но прислушиваться не собиралась. Она и сама за собой знала, сколь строптивой бывает.

Выйдя из сгоревшего склада, она направилась к соседнему уцелевшему, куда, как поняла, перенесли не тронутые огнем припасы.

– Здесь хранится то же, что и на сгоревшем? – осведомилась она у служилого, одного из подчиненных господина Лихаку.

– Да. То, что привезли позже, ближе к дверям. А то, что прибыло раньше, соответственно, в глубине.

Маомао похлопала по одному из холщовых мешков, и в воздух взмыла белая пыль. Нетрудно догадаться, что здесь хранили муку.

– Не возражаете, если возьму? – спросила Маомао и указала на пустой ящик, на вид крепко сбитый. Скорее всего, раньше в нем лежали фрукты.

– Бери, если хочешь. Только зачем тебе? – насупившись, захотел узнать господин Лихаку.

– Потом объясню. Тогда и это тоже возьму, – и она вытащила доску, которая бы сгодилась в качестве крышки.

Выискивая на складе то и это, она постепенно собрала все, что могло бы ей пригодиться.

– Мне понадобятся молоток, пила и гвозди, – под конец заявила Маомао.

– Что ты там замышляешь?

– Хочу поставить небольшой опыт.

– Какой? – оживился господин Лихаку.

Похоже, раздражение уступило место любопытству. Пусть он грозно хмурился, но все-таки решил помочь строптивой служанке.

Его подчиненный глядел на дерзкую девицу с недоверием, но вскоре смекнул, что, раз сам господин Лихаку ей уступает, спорить с начальством не следует, и отправился на поиски всего, что потребовала Маомао.

А она тем временем принялась за дело. Когда ей принесли пилу, молоток и гвозди, Маомао проделала в доске отверстие и приколотила ее к пустому ящику, соорудив нечто наподобие крышки.

– Как ловко у тебя вышло! – восхитился господин Лихаку, наблюдая за ней. В тот миг он напоминал песика, которому показали мячик.

– Я росла в бедности, вот и научилась мастерить все, чего мне недостает.

Она умолчала, что в юности ее отец учился в западных землях и с тех пор по старой памяти нередко создавал диковинные вещицы, которых в империи никто и не видывал.

– Все, готово. Напоследок добавим это! – объявила она и насыпала в ящик муки из мешка, которую взяла на складе. – Простите, есть чем поджечь?

Один из подчиненных господина Лихаку вызвался найти что-нибудь подходящее. Пока тот бегал, Маомао сходила к колодцу и принесла ведро воды. Не понимая, что она задумала, господин Лихаку уселся на ближайший ящик и, подперев подбородок, стал дожидаться ее возвращения.

Расторопный подчиненный вскоре вернулся и подал Маомао тлеющий жгут из соломенной веревки.

– Благодарю вас, – поклонилась ему она.

Похоже, подчиненному тоже стало любопытно, чем дело кончится. Отойдя от нее, он сел поодаль и стал, как и начальство, наблюдать за приготовлениями служанки.

Взяв жгут поудобнее, она уж было поднесла его к отверстию, но тут, помедлив, обернулась к господину Лихаку – тот встал рядом с ней и, судя по всему, не желал трогаться с места.

– Господин Лихаку, не могли бы вы отойти подальше, чтобы вас не задело? – бросив на него ледяной взгляд, решительно потребовала Маомао.

– А что мне угрожает? Я ведь военного сословия! – стал храбриться тот и для верности гордо выпятил грудь.

Чувствуя, что его не переспорить, Маомао тяжко вздохнула. Что ж, пусть ощутит все на своей шкуре – с упрямцами иначе невозможно.

– Как вам будет угодно. Но я предупредила, что это опасно, так что будьте крайне внимательны. Как отпущу, сразу бегите.

– А? Бежать-то зачем?

Маомао ничего не ответила. Вместо этого она подошла к его подчиненному, потянула за рукав и жестом показала, чтобы тот прятался за складом и наблюдал оттуда. Вернувшись, она забросила горящий жгут в отверстие ящика и тут же, вжав голову в плечи, со всех ног бросилась прочь. Господин Лихаку проводил ее недоуменным взглядом.

«Сказала же бежать!» – на ходу возмущалась Маомао.

Едва она так подумала, как в ящике бумкнуло, и в следующий миг из него вырвался столб яростного пламени.

– А-а-а! – во всю глотку завопил господин Лихаку.

Он едва успел отпрыгнуть, да и то чудом. Впрочем, даже так одной его пряди не повезло – она мгновенно выгорела.

– Туши-и-и! – что есть мочи рявкнул он.

Пламя охватило волосы господина Лихаку, и тот в испуге закружил на месте, пока Маомао не окатила его водой из ведра, что приготовила заранее. Огонь погас, оставив только дымок, вьющийся от пряди, и запах жженых волос.

– А я предупреждала… – не удержавшись, выдала Маомао, глядя на господина Лихаку с немым укором.

«Уж теперь-то понятно, зачем велела бежать?»

Тот промолчал. Из его носа отчаянно текло. Один из подчиненных, заметив, в каком плачевном положении находится начальство, поспешил накрыть господина Лихаку меховой накидкой. На лице мокрого и замерзшего здоровяка было написано многое, и он, видно, хотел высказаться, но в последний миг передумал.

– Передайте, пожалуйста, стражнику, чтобы не курил на складе, – пока он приходил в себя, попросила Маомао и тем самым раскрыла причину пожара. Она лишь предполагала, но в своей правоте не сомневалась.

– Ага… – только и выдавил из себя господин Лихаку.

Лицо его побелело. Сколь бы крепок он ни был, но мог, как и все, промерзнуть и простудиться, если сейчас же не согреется. Но вместо того чтобы со всех ног бежать к ближайшей жаровне или очагу, он пытливо глядел на Маомао.

– Не понимаю, что и почему взорвалось, – признался он.

Его подчиненные стояли в неменьшей растерянности.

– Вот ваша причина взрыва.

Сказав так, Маомао зачерпнула из мешка горсть муки и рассеяла перед собой. Несколько мгновений белая пыль висела в воздухе, пока ее не развеял налетевший ветерок.

– Частички пшеничной и гречневой муки, витающие в воздухе, подхватили огонь.

Все было ясно как день. На складе действительно прогремел взрыв. Другие бы и сами догадались, что послужило тому причиной, если бы знали свойства муки. Просто так вышло, что господин Лихаку несведущ. В мире, как известно, почти не бывает чудес, есть сугубо незнание тех или иных вещей. И пока человек остается невеждой, все ему кажется чудом.

– Как ты сразу обо всем догадалась?

– Да я сама часто так подрывала…

– Часто?

Господин Лихаку и его подчиненный в удивлении переглянулись. Что ж, Маомао не могла винить их в поспешном суждении и полнейшем непонимании, ведь господам никогда не приходилось работать в крошечной каморке, где от пола до потолка витает мучная пыль. Одно неосторожное движение – и жди взрыва. Маомао и сама не осознавала всей опасности, пока нечаянно не подорвала комнату, которую снимала в Малахитовом чертоге.

«Как вспомню, так вздрогну. Бабуля тогда меня чуть за ноги с верхнего этажа не подвесила…» – поежившись, припомнила Маомао.

Следом она, воспользовавшись случаем, посоветовала:

– Господин, прошу, поберегите себя и постарайтесь не заболеть. Но если все-таки простудитесь, обратитесь к Ломэню, что живет на «улице цветов». Он превосходный травник.

Расчет был прост: вдруг, навещая барышню Пайрин, господин Лихаку зайдет и к нему заодно? И прикупит что-нибудь? У ее отца не было хватки, так что Маомао решила сама его нахваливать, а то так и будет сидеть без работы и без единой рисинки во рту.

«Даже не заметила, как пролетело время!» – спохватилась Маомао.

Подобрав корзину с бумагами на выброс, она заспешила к мусорной яме. До нее оставалось недалеко, и Маомао хотела уже поскорее сбыть ее мальчику-слуге, чтобы живо воротиться назад.

Отбежав от складов прилично, она хватилась, что унесла с собой кое-что важное:

«Ой! Случайно убежала с трубкой…»

И правда, подобранная с пола вещица осталась у нее за пазухой. Обнаружив ее на складе, Маомао мигом поняла, что случилось. И что курить внутри и неподалеку от склада чревато тяжкими последствиями.

Несколько обгоревшая, но не утратившая своего изыска трубка казалась слишком роскошной для простого стражника. Вероятно, она изначально принадлежала человеку высшего сословия.

«Видно, стражник очень ею дорожил», – подумала Маомао.

Оглядев вещицу, она решила почистить резную часть и приделать новый загубник. Немного усилий – и трубка станет как новая.

Маомао слышала, что кто-то пострадал от пожара, однако, к счастью, никто не погиб. Быть может, владелец трубки значительно обгорел и теперь лечит ожоги…

Она предполагала, что причиной пожара стала именно курительная трубка, к тому же довольно дорогая, с резьбой по слоновой кости. А ведь на рынке за такую можно выручить немало деньжат…

Поразмыслив немного, Маомао убрала трубку за пазуху. Уже передавая корзину с бумагами слуге, она догадывалась, что этим вечером придется засидеться допоздна.