Текст книги "Приключения Альки Руднева"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priklyucheniya-alki-rudneva-73058.jpg)
Автор книги: Идиля Дедусенко
Жанр: Детские приключения, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Лохотрон
Алька не сразу понял, где находится и почему, – воспоминания о несчастье еще держали в плену его отяжелевшую голову.
– От одного глотка водки совсем ошалел, – констатировала Лора. – Поднимайся! Пора завтракать и браться за дело.
Он послушно встал и пошел умываться. Тетя Люба, не вынимая изо рта горящей сигареты, порылась в шкафу и протянула ему какую-то тряпицу со словами:
– Твое полотенце.
На завтрак тетя Люба подала остатки вчерашнего ужина и горячий чай. Альку слегка мутило, и он ел не очень охотно, зато с удовольствием пил настоящий, крепко заваренный чай, какого у них в доме давно себе не позволяли.
– Ты давай наедайся! – скомандовала Лора, заметив, что Алька почти ничего не ест. – На целый день уйдем.
– А… а… куда? – осторожно поинтересовался Алька.
– На кудыкину гору! – резко ответила Лора. – Работать!
Заметив Алькино недоумение, еще резче сказала:
– Тебя здесь кормят, поят – отрабатывать надо! Бесплатный сыр только в мышеловке!
Лора расхохоталась – ей очень нравилась эта древняя шутка. Алька отметил в ней странную перемену: вместо симпатичной, добродушной и модно одетой девушки, какой была Лора вчера вечером, он увидел чуть ли не оборвашку с бледным, изможденным лицом, на котором лежала печать озабоченности и даже плохо скрываемой злобы.
– Так он что, и не сказал, когда вернется? – обратилась Лора к тете Любе, и Алька понял, что речь идет о Вовчике, который в этот момент отсутствовал.
Тетя Люба пожала плечами, выпуская изо рта струю дыма.
– Вот черт! – обозлилась Лора. – Время уходит!
Только она закрыла рот, прозвенел звонок у двери, и явился Вовчик.
– Какого черта! – набросилась на него девушка.
– Умолкни, Лора! – осадил ее Вовчик. – Надо было с человеком одним встретиться, он мне сегодня поможет. Давай наперстки!
Лора подала ему коробочку и спросила:
– А нам на автовокзал?
– Конечно.
Вовчик совсем не был похож на портного, и Алька старался угадать, что он шьет. Но Лора не дала ему додумать, оглядела его и сказала:
– Так. Нормально выглядишь. Куртку не надевай, пойдешь в свитере… Та-а-ак… А мне, пожалуй, надо еще прибавить бледности.
Лора вынула из сумки коробочку и стала «добавлять бледности», накладывая крем на щеки и подбородок. Покончив с этим, Лора обратилась к Альке:
– Плакать ты умеешь, я вчера видела. Постарайся и сегодня побольше слез пролить.
– Зачем? – удивился Алька.
– Есть хочешь – зарабатывай! – отрезала Лора.
По дороге к автовокзалу Лора крепко держала Альку за руку. Когда они пришли на посадочную площадку, там стоял только один автобус, в который уже поднимался парень лет тридцати, одетый более чем скромно, но опрятно.
– Вот черт! – выругалась Лора. – Опоздали! «Артист» опередил.
Алька, ничего не понимая, смотрел, как «Артист», поднявшись в автобус, остановился на передней площадке и захлопал руками по плечам, по бедрам… Танцевать, что ли, приготовился? Но «Артист» запел громким невыразительным голосом:
На морском песочке
Я Марусю встретил,
Как в нее влюбился,
Я и не заметил.
«Артист» спел еще пару куплетов про какие-то сложные отношения с Марусей и закончил свою музыкальную исповедь строчкой о коварстве подруги: «А она гуляла!»
Потом «Артист» пошел по салону, собирая дань с невольных слушателей.
– Вот черт, перебил все! – злилась Лора.
Тут подошел еще один автобус, и Лора потащила Альку к нему со словами:
– Я буду говорить, а ты плачь!
Только водитель вышел из автобуса, Лора, подталкивая Альку перед собой, поднялась в машину и запричитала негромко и жалобно:
– Люди добрые, помогите. Сами мы не местные. Ехали из Владикавказа в Ростов к бабушке, да маму с поезда сняли, в больницу положили… А мы с братом на улице оказались.
Голос у Лоры задрожал, она будто с трудом выдавила:
– У нас даже на хлеб нету… Мама… в больнице… умирает…
При этих словах Алька, душа которого и без того была растревожена ночными воспоминаниями, заскулил, и слезы потекли из его глаз ручьями. Он пытался вытереть их рукавом свитера, но они лились без остановки. Все пассажиры, как один, потянулись за кошельками, потому что так искренне плакать не смог бы ни один самый выдающийся артист.
У Альки еще не просохли слезы, как Лора потащила его в следующий, только что прибывший автобус. Они «паслись» на автовокзале весь день, даже перекусить было некогда. «Артист» после них собирал крохи: предательница Маруся приносила гораздо меньше прибыли, чем горькие Алькины слезы.
Вечером, пересчитывая дневной доход, Лора восторженно восклицала:
– Ну, артист! В натуре! Он та-а-ак плакал! Чуть автобус не затопил!
Сумма, очевидно, была достаточно высокой, и Лора весь вечер добродушно смеялась. Дважды пересчитав деньги, она сунула Альке десятку:
– Держи на мороженое.
Вовчик тоже был доволен, сказав, что сегодня он поймал удачу за хвост. Причем тут портняжное дело, Алька понять не мог, как не мог понять до конца всего, что с ним самим приключилось. За день он так устал и за ужином опять так наелся, что едва доплелся до своего матраса. Хотел снять хотя бы свитер и брюки, но тетя Люба предупредила, пыхнув дымом:
– Не советую, замерзнешь на полу. Не топят же еще.
Алька свалился, как был, натянул на себя тонкое одеяло и, прежде чем провалиться в сон, услышал бурчание тети Любы:
– Лохотрон работает…
Ее слова донеслись словно откуда-то издалека, мальчик уже не мог вникнуть в их смысл, потому что мгновенно и крепко заснул.
Восстание раба
На исходе второй недели запахло скандалом. Лора, подсчитывая добычу, выговаривала:
– Дармоед! Совсем плакать перестал!
– У меня все слезы вытекли, – оправдывался Алька.
– Как хочешь, а выдавай слезу, за твое теперешнее нытье почти ничего не дают! Хоть луком глаза натирай!
Сначала Алька стыдливо опускал голову, а потом немного осмелел, считая упреки Лоры несправедливыми: ей одной и этого бы не дали, и она напрасно обзывает его дармоедом. Он с вызовом поднимал голову и молчал, что Лору еще больше злило. Теперь он уже точно знал, что участвует в мошенничестве, выжимая «сиротской» слезой деньги у доверчивых пассажиров. Временами стыд захлестывал его, и он опускал голову пониже, чтобы никто не заметил, как его лицо заливается краской. Лора сзади шпыняла мальчишку в спину, когда ей казалось, что он недостаточно жалобно плачет. Но Алька, действительно, выплакал уже все слезы и по маме, и по своей горькой судьбе, а притворяться он почти не умел, и его наигранный скулеж не вызывал жалости.
Спать Алька уходил рано, и однажды, закрыв глаза, но еще не уснув, услышал разговор «кожаной» парочки. Двери в обеих комнатах были открыты, да и говорили они достаточно громко.
– С таким «наваром» скоро на мель сядем, – нервничала Лора.
– Наперстки тоже почти ничего не дают, – признался Вовчик. – Все, кто хотел сыграть, уже сыграли.
– Еще немного, и сами лоханемся, – злилась Лора.
– Да, кажется, мы исчерпали здесь свою жилу, – констатировал Вовчик. – Пора дальше двигаться.
– Куда двигаться? Холодно уже, а здесь хоть крыша есть.
– Платить будем, такая крыша везде найдется, – парировал Вовчик.
– Что, опять в Краснодар?
– Нет, пожалуй, попытаем счастья в Ростове. Там у меня кореш есть, переночевать пустит, а потом устроимся. Город большой, что-нибудь найдем, да и кореш подскажет.
– Когда поедем?
– Да хоть завтра. Чего тянуть?
– А с этим что делать, ну, с «довеском»?
– Так он же твой «племянник», – засмеялся Вовчик, – сама и думай.
– На этого «племянника» уже никто не клюет, – проворчала Лора. – Он совсем плакать разучился. Зачем он нужен? Бросим его здесь.
При этих словах сердце у Альки екнуло: его хотят выбросить, как ненужный балласт. Две недели он «работал» на них, подвергаясь унизительной необходимости попрошайничать, а теперь, когда дела пошли хуже, стал не нужен, как, впрочем, и всем остальным. До сих пор он считал, что «кожаная» парочка неплохо к нему относится: пригрели, кормили, приодели… Вот только ни разу не спросили, как его зовут. Обращались к нему просто: пацан. Алька никогда не придавал этому значения и вдруг понял: да потому и не спрашивали, что им все равно, кто он такой, почему оказался на улице и как будет жить дальше. Вещь, которой попользовались и могут выбросить за ненадобностью. Алька понимал, что живет не так, как нужно, но перспектива оказаться снова на улице без денег пугала его.
– Умолкни, Лора, дай подумать, – сказал Вовчик. – Наверное, возьмем его с собой.
– За-а-чем?
– Ну, первое время попромышляете на вокзалах с прежним репертуаром, а потом… Потом у моего кореша науки пройдет – он отличный карманник.
– Да разве этот сопляк такое дело быстро освоит?
– Ты, Лора, всегда хочешь много и сразу. Так не бывает, а если и бывает, то не всегда.
– Ладно тебе каламбурить! Я серьезно говорю.
– И я серьезно, – в голосе Вовчика зазвучали металлические нотки. – Пора пацану профессию приобретать. По карманам лазить, может, сразу и не сумеет, а в форточку пролезет. Запросто!
– Ну, домушник – это другое дело. Во всяком случае, не такое тонкое, как карманник.
– Всему учатся, Лора.
Алька был в ужасе. Он даже глаза открыл, бессмысленно уставившись в темный потолок. Грабить людей, забирать у них последнее? Пусть даже не последнее, но воровство есть воровство. Из него хотят сделать воришку. Вот какую профессию выбрали для него эти двое, которые даже имени его не знают и знать не хотят. Да он у них просто раб безвестный, который должен слепо выполнять их волю.
Мучительные раздумья терзали Альку. Поедет с «кожаной» парочкой – станет вором, не поедет – окажется на улице. Денег у него почти нет. Он приберег десятку, которую Лора давала ему на мороженое, и забыл отдать четыре рубля, брошенные одной из пассажирок в карман его куртки. Обычно деньги собирала Лора, а эти оказались у него. Куртку, конечно, ему дала Лора, потому что в октябре стало уже довольно прохладно, но куртка старая, и он может со спокойной совестью оставить ее себе. Вместе с десяткой, которую Катя дала ему на хлеб, у него двадцать четыре рубля. Не богато. Куда с такой суммой? Домой не вернешься и до Ставрополя не доедешь.
При воспоминании о доме заныло сердце, накатила еще не забытая обида на сестру. Зачем возвращаться? Кому он там нужен? Катя его ненавидит, отцу не до него. Других родственников в Пятигорске нет. Нет, домой нельзя, вернее, незачем. А куда же? Неужто с «кожаной» парочкой людей грабить?
Нет, с ними он тоже не поедет. Это Алька твердо решил. Лучше на улицу, чем по карманам и в форточки лазить. А почему же на улицу? Кажется, есть выход. Недавно, когда Лора и Вовчик расставались около соседнего дома, Алька, ожидавший Лору, видел, как ко второму подъезду подошли два слесаря, он слышал их разговор.
– У них все трубы с чердака идут, – сказал один. – На пятом этаже есть люк, там и поднимешься. Посмотри, может, оттуда подтекает.
– А лестница? Как поднимусь?
– Там есть. Люк не заперт, только толкни.
– А код на входной двери?
– Сто двадцать восемь. Нажми одновременно. А я пошел в пятый подъезд.
Тогда Алька слушал их разговор без всякого интереса, дожидаясь, пока Лора с Вовчиком расстанутся. Теперь он его вспомнил. На чердаке есть отопительные трубы, значит, не будет холодно. Денег на несколько дней хватит. А там видно будет. Сам он еще не попрошайничал, только подыгрывал Лоре, но если придется… Все лучше, чем воровать. Да и надоела ему эта «кожаная» парочка! Как рабам хочется на волю, так и его вдруг захлестнуло желание освободиться от опеки Лоры и Вовчика. Он им устроит восстание раба!
В комнате запахло дымом – из кухни явилась тетя Люба с неизменной сигаретой в зубах. Она еще попыхтела, сидя на диване, потом сунула окурок в пол-литровую банку, стоящую на тумбочке вместо пепельницы, и вскоре захрапела. Алька при ее появлении предусмотрительно закрыл глаза. За две недели он немного научился хитрить и теперь обдумывал, как незаметно убраться из этого дома, чтобы его силой не потащили в воровское гнездо.
Лежать с закрытыми глазами, чутко прислушиваясь к каждому шороху, ему пришлось довольно долго. Наконец, все голоса стихли. Алька решил удостовериться, что все крепко спят. Он тихонько встал и прошел на кухню. Если кто-то и заметит, скажет, что пить захотел. Алька потоптался на кухне, даже кружкой об стол стукнул – никто не проснулся.
При свете дальнего огня, проникавшего сквозь окно, Алька оделся, обулся, натянул на голову вязаную шапку. На столе в миске, прикрытой тарелкой, лежало несколько котлет, оставшихся от ужина (видно, тетя Люба забыла убрать в холодильник), в хлебнице – полбатона. Поколебавшись, Алька взял хлеб и три котлеты, положил их в пакет и обвязал тряпицей, которую выдала ему тетя Люба вместо полотенца. Они хотели сделать из него вора? Ну, так вот он взял у них без спроса немного еды на завтра. Они этого даже не заметят, а он вправе взять свою долю, которую заработал вместе с Лорой.
Тихонько отперев замок, Алька осторожно закрыл дверь, чтобы щелчок замка не разбудил спящих. Затем дошел до второго подъезда соседнего дома, нажал кнопки кода, поднялся на пятый этаж. К люку, действительно, вела узкая железная лестничка. Алька поднялся по ней, толкнул люк, крышка свободно откинулась. Он осторожно закрыл ее за собой.
Сквозь маленькое застекленное окошко откуда-то сбоку проникал слабый свет уличных фонарей. Привыкнув к полутьме, Алька осмотрелся. Теплые трубы тянулись вдоль всего чердака, и он выбрал уголок поуютнее. Подтащил туда две короткие доски, лежавшие в разных местах, устроил из них себе персональное ложе. Лег, потянулся – жестковато. Сюда бы еще матрас от тети Любы… Но можно и так спать, подстелив куртку. Зато он свободен! Восстание раба состоялось!
Первый заработок
Разбудили Альку громкие голоса. Он подполз к люку и прислушался. Разговаривали здесь, на самой верхней площадке.
– Отказалась, – услышал он. – Да, да, и эта отказалась. Говорит, что десять рублей с квартиры – это очень мало.
– Да почему же мало? А сколько она хочет?
– Говорит, не меньше двадцати, а то и тридцать.
– Ну, это она загнула! Тридцать рублей за уборку лестницы… Да столько никто не даст. По десятке и то трудно собрать.
– Значит, опять придется мыть по очереди.
– По очереди! Бабка из двадцать четвертой квартиры мыть не станет. И эта…фифочка из тридцатой – тоже. Вот тебе и по очереди! А у меня радикулит. Что ж я, за них спину гнуть буду?
– А что делать?
– Надо найти, кто согласится за десятку с квартиры…
– Да никто не согласится! – перебила ее первая. – Сто пятьдесят рублей в месяц – это, действительно, мало. Я бы тоже не стала за такие деньги всю эту грязь выгребать.
Разговор закончился, и на площадке хлопнули две двери, одна из них была прямо под люком, это Адька отчетливо слышал. Сто пятьдесят рублей в месяц! Какое богатство! Да он бы на эти деньги жил припеваючи! Кому-то мало, а ему в самый раз. И главное – честный заработок. Не надо попрошайничать, надо просто мыть лестницу. Но как эту работу заполучить? Доверят ли ему такое чисто женское дело?
Алька уже начал постигать азы человеческой психологии, столкнувшись за короткое время с разными людьми. Он догадывался, что женщины всерьез его не примут, значит, надо найти к ним какой-то подход. Самое надежное – разжалобить.
Он не знал, сколько сейчас времени, но было уже совсем светло. Алька подошел к чердачному окошку и посмотрел на улицу. То, что он увидел, обрадовало его: Вовчик и Лора с сумками быстро шли к автовокзалу. «Уезжают! – ликовал в душе Алька. – Теперь я от них навсегда избавился! Вот заработаю денег и уеду в Ставрополь к тете Даше». Он вернулся на доски в отличном настроении, достал котлету, отломил кусок батона и принялся завтракать. Вот запить было нечем. Очень хотелось горячего чая, а у него даже простой воды не было. Ну, это не проблема. Пустых пластиковых бутылок на газонах полно, вода есть в привокзальном туалете.
Полежав еще немного на досках, Алька, прислушавшись, начал спускаться по лестничке. Ему повезло – никто из трех квартир в этот момент не вышел. Вот она, заветная дверь, куда он должен постучать со своим предложением. Но не так сразу. Он еще не придумал, чем объяснить просьбу и как вообще начать разговор. Надо пойти прогуляться и подумать.
Не спеша, он дошел до привокзального туалета, подобрав по пути полуторалитровую пластиковую бутылку. Здесь умылся, утерся тряпицей от тети Любы, помыл и наполнил бутылку. Выйдя к посадочным площадкам, увидел автобус с табличкой на Ростов и вдруг испугался: значит, «кожаная» парочка еще не уехала! Алька спрятался за столб и стал наблюдать.
Вскоре он увидел их: Лора и Вовчик шли из кассового зала к автобусу. Вслед за ними шел и водитель с контролером. Когда контролер вышел, дверца захлопнулась. Автобус начал объезжать газон, чтобы вырулить на дорогу. Алька смело подошел туда, где кончается поворот, и подождал, пока автобус поравняется с ним. На несколько коротких мгновений они сошлись. Из окна на него смотрела изумленная Лора, потом лицо ее исказилось злобой, она грозила кулаком и что-то кричала, но слов, конечно, не было слышно. На миг из-за Лоры выдвинулось суровое лицо Вовчика, и Алька со всей злорадностью, на какую был способен, высунул язык и скорчил невероятно отвратительную рожу.
Теперь можно начинать новую жизнь, причем, самому, без всякой поддержки. Алька направился к «своему» подъезду, поднялся на пятый этаж и решительно нажал кнопку звонка у заветной двери. Открыла женщина средних лет, пожалуй, и старше. Алька состроил печальную мину и тихим голосом сказал:
– У вас лестницу убирать некому…
– Кто тебе сказал? – перебила женщина.
– А там, около дома, – Алька для большей убедительности махнул рукой назад. – Сказали, чтобы я к вам обратился.
– Ничто так быстро не разносится, как неприятные известия, – философски заметила женщина. – Но ты здесь причем? Или тебя мать послала?
Алька, запихивая поглубже в карман бутылку с водой и слегка запинаясь, начал вдохновенно врать, понимая, что успех этого дела зависит от того, насколько искренними покажутся его слова.
– Да, мама… Она сама не может сейчас убирать… Сильно болеет. Совсем свалилась, а…а деньги нужны на лекарства и…и…
– Та-а-ак, – протянула женщина. – И сколько же она будет болеть?
– Не знаю. Наверное, долго… Но вы не бойтесь, я буду убирать, я умею. Я хорошо буду мыть!
– А мама знает, что мы платим по десять рублей с квартиры?
– Знает, знает! – поспешил заверить Алька. – Она согласна!
– Ну, не знаю…Доверить ребенку…
– Я уже большой! – перебил Алька. – Мне скоро двенадцать! И я же временно…Потом мама придет.
– А вы с мамой вдвоем живете или…
– Вдвоем, – опять перебил Алька. – Папа давно умер.
Он опустил голову, испугавшись, что женщина заметит, как он краснеет от вранья. Но, в сущности, какая разница? Его отец жив, зато умерла мама, а ему так нужна эта работа! Слезы невольно навернулись на глаза, и Алька вытер их кулаком. Женщина вздохнула и, словно освободившись от сомнений, сказала:
– Сегодня и приступай. Приходи с ведром, тряпкой и веником.
Вот этого Алька не ожидал. Где же он все это возьмет? Он растерянно смотрел на свою работодательницу и, наконец, произнес:
– А…нельзя у вас…ведро и тряпку?
– Что, у вас даже этого нет?
– Нет.
– Вот так всегда, – констатировала женщина. – Организаторам больше всего хлопот достается. И зачем мне это нужно? Ну, ладно, подожди, сейчас все вынесу.
Получив веник, тряпку и ведро с водой, Алька повесил куртку на перила и принялся за дело. Он очень старался и к концу уборки сильно устал. Но маячившие впереди сто пятьдесят (!) рублей заставляли его трудиться с прежней энергией, особенно когда кто-нибудь из жильцов проходил мимо.
– Придешь в следующую субботу, – сказала женщина, принимая от него ведро, тряпку и веник.
– А…а деньги когда? – осторожно поинтересовался Алька.
– Как всегда, в конце месяца, – ответила женщина. – На этот раз получишь за половину октября, а с ноября новый счет пойдет. Может, к тому времени мама уже выздоровеет. Понятно объяснила?
– Понятно, – уныло согласился Алька и повернулся, собираясь уйти.
– Погоди-ка, – остановила его женщина.
Она отошла на две-три минуты и вернулась с куском сладкого пирога в целлофановом пакете:
– На вот, заслужил. Да маму угости.
Алька радовался: он держал в руках честно заработанный кусок. Ему хотелось съесть пирог с горячим чаем, и он направился к вокзальному буфету. Стакан чая стоил пять рублей. Алька поколебался: тогда до конца месяца у него останется всего девятнадцать рублей, а жить до «получки» еще две недели. И все-таки острое желание по-настоящему насладиться угощением победило. Проглотив пирог с чаем, он стал бродить по улицам – ему надо было болтаться до темноты, пока он сможет незаметно пробраться на свой чердак.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?