Читать книгу "Гарики на все времена. Том 2"

Чем я грустней и чем старей, тем и видней, что я еврей

Евреи зря ругают Бога

за тьму житейских злополучий:

Творец нам дал настолько много,

что с нас и спрашивает круче.

450

Всегда с евреем очень сложно,

поскольку очень очевидно,

что полюбить нас – невозможно,

а уважать – весьма обидно.

451

Я б так и жил, совьясь в клубок,

узлы не в силах распустить,

спасибо всем, кто мне помог

себя евреем ощутить.

452

Нельзя в еврея – превратиться,

на то есть только Божья власть,

евреем надобно родиться

и трижды жребий свой проклясть.

453

Люблю я племя одержимое,

чей дух бессильно торжествует,

стремясь постичь непостижимое,

которого не существует.

454

Стараюсь евреем себя я вести

на самом высоком пределе:

святое безделье субботы блюсти

стремлюсь я все дни на неделе.

455

Не позволяй себе забыть,

что ты с людьми природой связан;

евреем можешь ты не быть,

но человеком быть обязан.

456

Наш ум погружен в темь и смуту

и всуе мысли не рожает;

еврей умнеет в ту минуту,

когда кому-то возражает.

457

Не надо мне искать ни в сагах, ни в былинах

истоки и следы моих корней:

мой предок был еврей и в Риме и в Афинах

и был бы даже в Токио еврей.

458

Та прозорливой мысли дальность,

что скрыта в нашем обрезании,

есть объективная реальность,

даруемая в осязании.

459

Еще ни один полководец

не мог даже вскользь прихвастнуть,

что смял до конца мой народец,

податливый силе, как ртуть.

460

В основе всей сегодняшней морали —

древнейшие расхожие идеи;

когда за них распятием карали,

то их держались только иудеи.

461

Все зыбко в умах колыхалось

повсюду, где жил мой народ;

евреи придумали хаос,

анархию, спор и разброд.

462

Когда бы мой еврейский Бог

был чуть ко мне добрей,

он так легко устроить мог,

чтоб не был я еврей!

463

Тем и славен у прочих народов,

что от ветхой избы до дворца

при расчете затрат и доходов

у еврея два разных лица.

464

Еврея Бог лепил из той же глины,

что ангелы для прочих нанесли,

и многие гонители свинины

поэтому так салом заросли.

465

Совсем не к лицу мне корона,

Бог царского нрава не дал,

и зад не годится для трона,

но мантию я бы продал.

466

Умения жить излагал нам науку

знакомый настырный еврей,

и я благодарно пожал ему руку

дверями квартиры своей.

467

Чтоб речь родную не забыть,

на ней почти не говоря,

интересуюсь я купить

себе большого словаря.

468

С неуклонностью сея сквозь время

смуту душ и умов окаянство,

наше темное древнее семя

прорастает в тугое пространство.

469

Основано еврейское величие

на том, что в незапамятные дни

мы зло с добром настолько разграничили,

что больше не смешаются они.

470

Всегда в еврее есть опасность,

поскольку властно правит им

неодолимая причастность

к корням невидимым своим.

471

По всей глубинной сути я еврей,

и кровь моя судьбу творит сама,

я даже темной глупости моей

могу придать подобие ума.

472

Высветив немыслимые дали

(кажется, хватили даже лишку),

две великих книги мы создали:

Библию и чековую книжку.

473

Мы живем на белом свете

вроде табора цыганского,

и растут по всей планете

брызги нашего шампанского.

474

С еврейским тайным умыслом слияние

заметно в каждом факте и событии,

и слабое еврейское влияние

пока только на Марсе и Юпитере.

475

Полемики, дискуссии, дебаты —

кончаются, доспорившись до хрипа,

согласием, что снова виноваты

евреи неопознанного типа.

476

Умения крутиться виртуозы

и жить, а не гадать, вращая блюдце, —

евреи, проливающие слезы,

обычно одновременно смеются.

477

Среди болотных пузырей,

надутых газами гниения,

всегда находится еврей —

венец болотного творения.

478

Весьма проста в душе моей

добра и зла картина:

ты даже дважды будь еврей,

но важно, что скотина.

479

Когда-то всюду злаки зрели,

славяне строили свой Рим,

и древнерусские евреи

писали летописи им.

480

Мы удивительный народ

в толпе людской реки,

и пишем мы наоборот,

и живы вопреки.

481

Еврея тянет выше, выше,

и кто не полный идиот,

но из него портной не вышел,

то он в ученые идет.

482

Надеждой душу часто грея,

стремлюсь я форму ей найти;

когда нет денег у еврея,

то греет мысль: они в пути.

483

Евреи ходят в синагогу,

чтобы Творец туда глядел

и чтоб не видно было Богу

всех остальных еврейских дел.

484

Еврей, зажгя субботнюю свечу,

в мечтательную клонится дремоту,

и все еврею в мире по плечу,

поскольку ничего нельзя в субботу.

485

Когда еврей наживой дорожит

в убогом вожделении упрямом,

то Бога я молю, чтоб Вечный жид

не стал в конце концов Грядущим Хамом.

486

Хотя весьма суха энциклопедия,

театра легкий свет лучится в фактах;

еврейская история – трагедия,

но фарс и водевиль идут в антрактах.

487

Между скальных, но обломков,

между крупных, но объедков —

я живу в стране потомков,

облученных духом предков.

488

Сойдясь из очень разных дальностей

в ничью пустынную страну,

евреи всех национальностей

слепить пытаются одну.

489

Напрасно осуждается жестокий

финансовый еврейский хваткий норов:

евреи друг из друга давят соки

похлеще, чем из прочих помидоров.

490

Все мне по душе – тепло и свет,

радости свободы, шум и споры;

здесь я жить хотел бы столько лет,

сколько там сулили прокуроры.

491

Страну мою на карте обнаружив,

на внешние размеры не смотри:

по площади ничтожная снаружи,

она зато огромна изнутри.

492

Я здесь уже когда-то умирал

и помню, как я с близкими прощался,

сюда я много раз, как бумеранг,

из разных прошлых жизней возвращался.

493

Среди трущоб и пустырей,

между развалин и руин

возводит лавочку еврей,

и в этом храме он раввин.

494

Мне люди здесь понятны и близки,

а жизни, проживаемые нами,

полны тугого смысла – и тоски,

когда его теряешь временами.

495

В соплеменной тесноте

все суются в суету,

чтобы всунуть в суете

всяческую хуету.

496

Наш век был изрядно трагический,

но может еврей им гордиться,

отныне наш долг исторический —

как можно обильней плодиться.

497

Смотрю на волны эмиграции

я озадаченно слегка:

Сальери к нам сюда стремятся

активней Моцартов пока.

498

Меняются наши натуры

под этой земли кипарисами,

мышата из храма культуры

ведут себя зрелыми крысами.

499

Из поездок вернувшись домой,

наслаждаюсь текущим из давности

ароматом безмерно родной

местечковой великодержавности.

500

Нам мечта – путеводная нить,

мы в мечте обретаем отраду;

чтоб мечту про Израиль хранить,

уезжают евреи в Канаду.

501

Где нашу восхитительную прыть

не держат на коротком поводке,

там люди начинают говорить

на местном, но еврейском языке.

502

Любому призыву и вызову

до ночи доступен мой дом;

благодаря телевизору

все время я в стаде родном.

503

Всегда еврей – активный элемент

везде, где сокрушают монументы;

похоже, что евреи – инструмент,

которым Бог вершит эксперименты.

504

Губительно и животворно

в прямом и переносном смысле

по всей земле взрастают зерна

еврейских сеятелей мысли.

505

Заметно станет много позже

по выпекаемому тесту,

что все привезенные дрожжи

здесь очень вовремя и к месту.

506

На тайный пир души моей

сегодня трое званы снова:

дух-россиянин, ум-еврей

и память с мусором былого.

507

Теперь уже я спину как ни горби,

мне уровень доступен лишь житейский;

я русский филиал всемирной скорби

постиг намного глубже, чем еврейский.

508

Когда Россия дело зла

забрала в собственные руки,

то мысль евреев уползла

в диван культуры и науки.

509

Напрасно те дали холодные

евреи клянут и ругают,

где русские песни народные

другие евреи слагают.

510

Плюет на ухмылки, наветы и сплетни

и пляшет душа под баян,

и нет ничего для еврея заветней

идеи единства славян.

511

Когда идет войною брат на брата

и валится беда на человеков,

какая-то всегда здесь виновата

еврейская идея древних греков.

512

Потом у России изменится нрав,

он будет светлей и добрей,

и станет виднее, насколько был прав

уехавший раньше еврей.

513

Век за веком в реках жизни мы тонули

и в чужой переселялись огород;

мы забывчивы ко злу не потому ли,

что настолько мы рассеянный народ?

514

Повсюду, где превратности злосчастия

насилуют историю страны,

отсутствие еврейского участия

евреев не спасает от вины.

515

И делаюсь, иллюзии развеяв,

подобен я опасливому зверю,

не веря никому, кроме евреев,

которым я тем более не верю.

516

Обидно старому еврею,

что врал себе же самому

и слепо верил, что прозрею

и Бога с возрастом пойму.

517

Не терся я у власти на виду

и фунты не менял я на пиастры,

а прятался в бумажном я саду,

где вырастил цветы экклезиастры.

518

Еврей – не худшее создание

меж Божьих творческих работ:

он и загадка мироздания,

и миф его, и анекдот.

519

Лишь там, куда я попаду,

пойму, чего мы там достигли;

уверен я, что и в аду

мы вертим наши фигли-мигли.

520

Ни за какую в жизни мзду нельзя душе влезать в узду

Как я живу легко и гармонично,

как жизнь моя, о, Господи, светла,

обругана подонками публично

и временем обобрана дотла.

521

Ни в чем на свете не уверен,

живя со смутной все же верой,

я потому высокомерен,

что мерю жизнь высокой мерой.

522

Характер мой – отменно голубиный,

и ласточки в душе моей галдят,

но дальше простираются глубины,

где молча птеродактили сидят.

523

С Богом я общаюсь без нытья

и не причиняя беспокойства:

глупо на устройство бытия

жаловаться автору устройства.

524

Сегодня жить совсем не скучно:

повсюду пакость, гнусь и скверна,

все объясняется научно,

и нам неважно, что неверно.

525

Бог мало кого уберег или спас,

Он копит архив наблюдений,

в потоке веков изучая на нас

пределы душевных падений.

526

Душа всегда у нас болит,

пока она жива и зряча,

и смех – целебный самый вид

и сострадания и плача.

527

Живу сызмальства и доныне

я в убежденности спокойной,

что в мире этом нет святыни,

куска навоза недостойной.

528

Вся история нам говорит,

что Господь неустанно творит:

каждый год появляется гнида

неизвестного ранее вида.

529

И думал я, пока дремал,

что зря меня забота точит:

мир так велик, а я так мал,

и мир пускай живет как хочет.

530

Ангел в рай обещал мне талон,

если б разум я в мире нашел;

я послал его на хуй, и он

вмиг исчез – очевидно, пошел.

531

Причудлив духа стебель сорный,

поскольку если настоящий,

то бесполезный, беспризорный,

бесцельный, дикий и пропащий.

532

На мир если смотреть совсем спокойно,

то видишь в умягчающей усталости,

что мало что проклятия достойно,

но многое – сочувствия и жалости.

533

На путях неразумно окольных

и далеких от подвигов бранных

много странников подлинно вольных

и на диво душевно сохранных.

534

Мы пленники общей и темной судьбы

меж вихрей вселенской метели,

и наши герои – всего лишь рабы

у мифа, идеи и цели.

535

Когда внезапное течение

тебя несет потоком пенным,

то ясно чувствуешь свечение

души, азартной к переменам.

536

А что, как мысли и пророчества,

прозрения, эксперименты

и вообще все наше творчество —

Святого духа экскременты?

537

С укором, Господь, не смотри,

что пью и по бабам шатаюсь:

я все-таки, черт побери,

Тебя обмануть не пытаюсь.

538

Из бездонного духовного колодца

ангел дух душе вливает (каждой – ложка),

и естественно, кому-то достается

этот дух уже с тухлятиной немножко.

539

Пустым горением охвачен,

мелю я чушь со страстью пылкой;

у Бога даже неудачи

бывают с творческою жилкой.

540

Всего одно твержу я сыну:

какой ни сложится судьба,

не гнуть ни голову, ни спину —

моя главнейшая мольба.

541

Когда клубятся волны мрака

и дух мой просит облегчения,

я роюсь в книгах, как собака,

ища траву для излечения.

542

На свете столько разных вероятностей,

внезапных, как бандит из-за угла,

что счастье – это сумма неприятностей,

от коих нас судьба уберегла.

543

Душа моя, признаться если честно,

черствеет очень быстро и легко,

а черствому продукту, как известно,

до плесени уже недалеко.

544

У душ (поскольку Божьи твари)

есть духа внешние улики:

у душ есть морды, рожи, хари,

и лица есть, а реже – лики.

545

Мне кажется порой, что Бог насмешлив,

но только по своей небесной мерке,

и каждый, кто избыточно успешлив,

на самом деле – просто на проверке.

546

Подобно всем, духовно слеп

в итоге воспитания,

я нахожу на ощупь хлеб

душевного питания.

547

Творец был мастером искусным —

создал вино и нежных дам,

но если Он способен к чувствам —

то не завидует ли нам?

548

Я всюду вижу всякий раз

души интимную подробность:

то царство Божие, что в нас, —

оно и есть к любви способность.

549

Во мне то булькает кипение,

то прямо в порох брызжет искра;

пошли мне, Господи, терпение,

но только очень, очень быстро.

550

Тоской томится, как больной,

наш бедный разум, понимая,

что где-то за глухой стеной

гуляет истина немая.

551

Мало что для меня несомненно

в этой жизни хмельной и галдящей,

только вера моя неизменна,

но религии нет подходящей.

552

Мольбами воздух оглашая,

мы столько их издали вместе,

что к Богу очередь большая

из только стонов лет на двести.

553

Душа моя безоблачно чиста,

и крест согласен дальше я нести,

но отдых от несения креста

стараюсь я со вкусом провести.

554

Надо пить и много и немного,

надо и за кровные и даром,

ибо очень ясно, что у Бога

нам не пить амброзию с нектаром.

555

Чтоб нам в аду больней гореть,

вдобавок бесы-истязатели

заставят нас кино смотреть,

на что мы жизни наши тратили.

556

Знать не зная спешки верхоглядства,

чужд скоропалительным суждениям,

Бог на наше суетное блядство

смотрит с терпеливым снисхождением.

557

Мы славно пожили на свете,

и наши труды не пропали,

мы сами связали те сети,

в которые сами попали.

558

Волшебно, как по счету раз-два-три

и без прикосновенья чьих-то рук,

едва мы изменяемся внутри,

как мир весь изменяется вокруг.

559

Я праведностью, Господи, пылаю,

я скоро тапки ангела обую,

а ближнего жену хотя желаю,

однако же заметь, что не любую.

560

Душою ощутив, как мир прекрасен,

я думаю с обидой каждый раз:

у Бога столько времени в запасе —

чего ж Он так пожадничал на нас?

561

Нездешних ветров дуновение

когда повеет к нам в окно,

слова «остановись, мгновение»

уже сказать нам не дано.

562

Судьбы своей мы сами ткем ковер,

испытывая робость и волнение;

нам вынесен с рожденья приговор,

а мы его приводим в исполнение.

563

А вдруг устроена в природе

совсем иная череда,

и не отсюда мы уходим,

а возвращаемся туда?

564

Загадочность иного бытия

томит меня, хоть я пока молчу,

но если стану праведником я,

то перевоплощаться не хочу.

565

Игра ума, фантом и призрак

из мифотворческой лапши,

душа болит – хороший признак

сохранности моей души.

566

Твердо знал он, что нет никого

за прозрачных небес колпаком,

но вчера Бог окликнул его

и негромко назвал мудаком.

567

Забавно, что словарь мой так убог,

что я, как ни тасуй мою колоду,

повсюду, где возникло слово «Бог»,

вытаскиваю разум и свободу.

568

Напрасно ищет мысль печальная

пружины, связи, основания:

неразрешимость изначальная

лежит в узлах существования.

569

Любую, разобраться если строго

и в жизни современной и в былой,

идею о добре помять немного —

и сразу пахнет серой и смолой.

570

Я спокойно растрачу года,

что еще мне прожить суждено,

ибо кто я, зачем и куда —

все равно мне понять не дано.

571

Для тяжкой тьмы судьбы грядущей

лепя достойную натуру,

Творец в раствор души растущей

кладет стальную арматуру.

572

Меняется судьбы моей мерцание,

в ней новая распахнута страница:

участие сменив на созерцание,

я к жизни стал терпимей относиться.

573

Я с радостью к роскошному обеду

зову, чтобы обнять и обласкать

того, кто справедливости победу

в истории сумеет отыскать.

574

Увы, в обитель белых крыл

мы зря с надеждой пялим лица:

Бог, видя, что Он сотворил,

ничуть не хочет нам явиться.

575

Мольба слетела с губ сама,

и помоги, пока не поздно:

не дай, Господь, сойти с ума

и отнестись к Тебе серьезно.

576

Судьба, фортуна, фатум, рок —

не знаю, кто над нами властен,

а равнодушный к людям Бог —

осведомлен и безучастен.

577

Создатель собирает аккуратно

наш дух, как устаревшую валюту,

и видимые солнечные пятна —

те души, что вернулись к абсолюту.

578

Давай, Господь, поделим благодать:

Ты веешь в небесах, я на ногах —

давай я буду бедным помогать,

а Ты пока заботься о деньгах.

579

Задумано в самом начале,

чтоб мы веселились не часто:

душа наша – орган печали,

а радости в ней – для контраста.

580

Да, Господи, вон черт нести устал

со списками грехов мой чемодан,

да, я свой век беспечно просвистал,

но Ты ведь умолчал, зачем он дан.

581

В моей душевной смуте утренней,

в ее мучительной неясности

таится признак некой внутренней

с устройством жизни несогласности.

582

Творец забыл – и я виню

Его за этот грех —

внести в судьбы моей меню

финансовый успех.

583

Пылал я страстью пламенной,

встревал в междоусобие,

сидел в темнице каменной —

пошли, Господь, пособие!

584

В людях есть духовное несходство,

явное для всех, кто разумеет:

если в духе нету благородства,

то не из души он тухло веет.

585

Я уже привык, что мир таков,

тут любил недаром весь мой срок

я свободу, смех и чудаков —

лучшего Творец создать не мог.

586

В духовной жизни я такого

наповидался по пути,

что в реках духа мирового

быть должен запах не ахти.

587

Хранителям устоев и традиций —

конечно, если рвение не мнимое,

нельзя ни мельтешить, ни суетиться,

чтоб не скомпрометировать хранимое.

588

Давно пора устроить заповедники,

а также резервации и гетто,

где праведных учений проповедники

друг друга обольют ручьями света.

589

Ханжа, святоша, лицемер —

сидят под райскими дверями,

имея вместо носа хер

с двумя сопливыми ноздрями.

590

Большим идеям их гонители

и задуватели их пламени

всегда полезней, чем ревнители

и караульные при знамени.

591

Идея, когда образуется,

должна через риск первопутка

пройти испытание улицей —

как песня, как девка, как шутка.

592

Мне кажется, что истое призвание,

в котором Божьей искры есть частица,

в себе несет заведомое знание

назначенности в ней испепелиться.

593

Что для нас – головоломка,

духом тайны разум будит —

очевидно, для потомка

просто школьным курсом будет.

594

Есть и в Божьем гневе благодать,

ибо у судьбы в глухой опале

многие певцы смогли создать

лучшее, что в жизни накропали.

595

Не так баламутится грязь

и легче справляться с тоской,

когда в нашей луже карась

поет о пучине морской.

596

В заботах праздных и беспечных

высоким пламенем горя,

лишь колебатель струн сердечных

живет не всуе и не зря.

597

Я не знаю, не знаю, не знаю;

мне бы столько же сил, как незнания;

я в чернила перо окунаю

ради полного в этом признания.

598

Провалы, постиженья и подлоги

познания, текущего волнами, —

отменное свидетельство о Боге,

сочувственно смеющемся над нами.

599

Все звезды, может быть, гербы и свастики —

всего лишь разновидности игрушек,

лишь гусеницы мы и головастики

для бабочек нездешних и лягушек.

600

Мне симпатична с неких пор

одна утешная банальность:

перо с чернильницей – прибор,

которым трахают реальность.

601

Живя в дому своем уютно,

я хоть и знаю, что снаружи

все зыбко, пасмурно и смутно,

но я не врач житейской стужи.

602

Я так привык уже к перу,

что после смерти – верю в чудо —

Творец позволит мне игру

словосмесительного блуда.

603

Куда б от судьбы ни бежали —

покуда душа не отозвана,

мы темного текста скрижали

читаем в себе неосознанно.

604

Работа наша и безделье,

игра в борьбу добра со злом,

застолье наше и постелье —

одним повязаны узлом.

605

Чем век земной похож на мебель —

совсем не сложная загадка:

она участник многих ебель,

но ей от этого не сладко.

606

Для плоти сладко утомление —

любовь, азарт, борьба, вино;

душе труднее утоление,

но и блаженнее оно.

607

Много нашел я в осушенных чашах,

бережно гущу храня:

кроме здоровья и близостей наших

все остальное – херня.

608

Былые забыв похождения,

я сделался снулым и вялым;

пошли мне, Господь, убеждения,

чтоб, мучаясь, я изменял им.

609

Великой творческой мистерией

наш мир от гибели храним:

дух – торжествует над материей,

она – господствует над ним.

610

Вражда племен, держав и наций

когда исчезнет на земле,

то станут ангелы слоняться

по остывающей золе.

611

Я не считал, пока играл;

оплатит жизнь моя

и те долги, что я не брал,

и те, что брал не я.

612

Хоть я постиг довольно много,

но я не понял, почему

чем дальше я бежал от Бога,

тем ближе делался к Нему.

613

Спасибо Творцу, что такая

дана мне возможность дышать,

спасибо, что в силах пока я

запреты Его нарушать.

614

Под шум и гомон пьянок сочных

на краткий миг глаза закрыв,

я слышу звон часов песочных

и вижу времени разрыв.

615

Всем смертным за выслугу лет

исправно дарует Творец

далекий бесплатный билет,

но жалко – в один лишь конец.

616

К Богу явлюсь я без ужаса,

ибо не крал и не лгал,

я только цепи супружества

бабам нести помогал.

617

Свое оглядев бытие скоротечное,

я понял, что скоро угасну,

что сеял разумное, доброе, вечное

я даже в себе понапрасну.

618

Спасибо за безумную эпоху,

за место, где душа моя продрогла,

за вечности ничтожную ту кроху,

которой мне хватило так надолго.

619

Как одинокая перчатка,

живу, покуда век идет,

я в Божьем тексте – опечатка,

и скоро Он меня найдет.

620