Текст книги "Идеальная секретарша"
![](/books_files/covers/thumbs_240/idealnaya-sekretarsha-7222.jpg)
Автор книги: Инесса-Александра Волкова
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 11
АННА, пятница, 19 сентября
– Алло! Варвара? – Голос на том конце провода был резким и неприятным.
– Кто это? – Тревожно спросила Анна, которая только что вошла в квартиру к Варваре.
– Варвара, Варвара! – Торопился голос. Ах, как мне жаль твою подругу – эту гордячку Анну. Ты ведь уже знаешь? Вчера ее показывали по телевизору, – незнакомка затараторила так, словно у нее уходил поезд, а она должна была дочитать заготовленный текст до конца… – Вернее, не ее саму, а ее труп. Представляешь, какой я испытала ужас, ведь только позавчера ты мне сказала, что она приехала из своей заграницы? Это точно была она?
Анна попыталась вставить хотя бы слово, но ей это не удалось.
– Извини, электричка уходит, вечером я тебе еще позвоню. Ты расскажешь мне все подробности.
И трубка замолчала.
Ошеломленная Анна стояла с телефонной трубкой в руке: ей было неприятно от подобного соболезнования, и она ничего не могла понять. Почему надо сразу же считать чей-то труп, показанный мельком по телевизору, трупом Климовской? Это что, теперь так шутят? Насколько я понимаю – та женщина только ее чуть-чуть напоминает, к тому же – издалека. И неизвестно еще чей это труп… И, вообще, откуда такая информированность? Я тоже иногда смотрю телевизор, но мне и в голову не придет кому-то звонить лишь потому, что показалось… И где эта Варвара? Куда ее занесло? Зачем всюду она включила свет? Почему в квартире такой беспорядок, ведь это совершенно непохоже на Варвару: при всей своей безалаберности – она педантична. Ах, все понятно, она меряла мои вещи, решила Анна, внимательно осматриваясь.
Следующий телефонный звонок заставил ее вздрогнуть.
– Вам поручено передать следующее сообщение, – бесстрастным металлическим голосом вещала телефонная трубка, – все то, что случилось с вашей суетливой подругой Варварой – предназначалось вам. Подруга – лишь досадное недоразумение.
– Какое недоразумение? О чем вы говорите? Что происходит? Это что – шутка? Кто вы? – Закричала в ответ Анна, но телефон уже замолчал.
Уже в метро Анна вспомнила, что вообще-то она хотела кроме всего прочего взять свой мобильный из квартиры Варвары, но возвращаться уже не хотелось.
Глава 12
КЛЕМЕНТИЯ, суббота, 20 сентября
В этот день Клементия по просьбе Рудина пришла на работу, несмотря на то, что была суббота. У «комиссара Мэгре», как за глаза называла она полковника Рудина, было плохое настроение и скверный клиент, который требовал отложить все дела и заняться только его персоной. По кислой физиономии «комиссара» Клементия видела, что ему страсть как не хочется браться за это дело. Дело же было наверняка проигрышным – найти сбежавшую девицу, которая к тому же еще и прихватила с собой часть очень ценных или суперважных бумаг. И теперь без этих бумаг клиент не мог ни спать спокойно, ни есть с аппетитом.
– И что же вы раньше не вспомнили об этих бумагах? – Задал вопрос «комиссар». – Уж не один год прошел.
– Да как-то мне и в голову не приходила мысль, связывать их исчезновение с увольнением рядовых сотрудников. Самых рядовых и самых незаметных. – Зачем-то подчеркнул он.
– А что же теперь изменилось? Что-то случилось?
– Нет. – Очень поспешно произнес клиент – мужчина неопределенного возраста в дорогом длинном темном плаще, наглухо застегнутом до самого ворота. У него были массивные темные очки, в руках – черная папка из тонкой кожи на молнии, которой он все время вертел, чем сильно раздражал Клементию. – Нет и нет. Ничего не случилось, просто я вдруг вспомнил о тех бумагах – они мне срочно понадобились.
– А почему вы не хотите обратиться в органы – официально? У них ведь больше возможностей. Я ведь занимаюсь несколько иными делами и это не сыск. Частный сыщик – это, знаете ли, ограниченные возможности. Да у меня и в уставе написано «консультационные услуги населению», а не частное расследование.
– Но ведь вы заниматесь сыском? У меня такие о вас данные, да и связи у вас остались, по сообщению… – тут посетитель запнулся, – некоторых осведомленных лиц, вы все еще поддерживаете эти связи, несмотря на то, что вы на пенсии. И к тому же – дело деликатное, и, возможно, я в своих домыслах ошибаюсь…
– Мне понятна ваша деликатность, но все-таки, я служил несколько другому ведомству – военному, а не Министерству внутренних дел, и связи у меня в этих кругах совсем незначительные. Ведь после выхода на военную пенсию, я всего пять лет работал в органах.
– Да, но каких лет! – Воскликнул посетитель, желая взять «комиссара» на комплимент. – Я ведь не с улицы к вам пришел, – продолжал мужчина, – вас порекомендовали мне очень известные люди.
– Вы представляете себе, как я буду разыскивать женщину, не имея выхода к информационной сети, к тому же – брачного возраста, которая, может быть, уже с пяток фамилий поменяла за годы. Она могла умереть, могла сесть в тюрьму, могла просто уехать зарубеж.
При слове «зарубеж» клиент переменил позу, что по понятиям Клементии, означало – ему стало интересно.
– Зарубеж, говорите? Вот об этом я как-то не подумал. Хотя, грешен, лгу. Думал я и об этом. И совсем недавно. А что? Все может быть, – пробормотал он и даже, как показалось Клементии, заерзал на стуле. – Хотя вряд ли, она не говорила ни на одном языке, кроме русского. Я не назвал бы ее способной к изучению языков. Вряд ли, – сам себя успокоил он и действительно внешне стал совершенно спокойным. – Но если быть откровенным, то я не знаю какой она кончала институт, может быть даже гуманитарный… – Совсем неуверенно пробормотал он. – Она, знаете ли, была такой темной лошадкой. Да, она всегда была себе на уме. – Уже уверенно добавил он.
– Так как мы порешим с вашим делом? – Спросил «комиссар». – Оставьте сведения о себе и контактный телефон, а я вам через пару дней перезвоню.
– Станислав. Станислав Круглов. – Спешно произнес посетитель и зачем-то записал свое имя на визитке, которую он держал в руке, но все еще не подал «комиссару», а потом машинально сунул в карман своего плаща. – Телефона у меня сейчас нет, вернее, я не буду сидеть у телефона, лучше я сам вам позвоню через два дня. А сведения о моих сотрудниках, точнее, а двух сотрудницах, мною подозреваемых, я вам привезу завтра же. – Так их уже двое? Вы же только что говорили об одной? – Брови «комиссара» поползли вверх.
– Да. Это две женщины и обе могут взять эти бумаги. Сначала я думал об одной, а теперь совершенно очевидно, что их двое.
Клементии не нравился посетитель, он был красив какой-то северной красотой – холодной и неживой. У него были светлые брови и такие же светлые волосы. Ей никогда не нравились блондины, да еще с голубыми глазами – она считала таких людей поверхностными и лживыми, не способными на большие чувства. Клементия была молода и ни разу не была влюблена. Но она твердо знала, что не позволит кому бы то ни было унижать ее светлые чувства. Она еще раз посмотрела на посетителя, оценив его высокий рост и стройную фигуру, но еще раз мысленно сказала себе строгое «нет». Нет, у нее будет не такой возлюбленный. Он будет стройный, красивый, но не такой холодный, холеный и надменный. Клементия любила людей душевных, вот таких, хотя бы, как «комиссар». Еще она любила таких же душевных героев романов, да и героинь – тоже, ну таких как эта женщина из женского романа, название которого она так и не удосужилась спросить у подруги Лильки.
Посетитель уже уходил, когда зазвонил телефон. «Комиссар» сам схватил трубку и Клементия поняла, что он уже страшно взвинчен, поэтому она нисколько его не осудила за то, что он нагрубил кому-то в трубке. Ничего, один раз может нагрубить и «комиссар», решила Клементия, не все же ему быть душевным.
Интересно, подумала Клементия, почему он не дал комиссару номер своего мобильного? У него же телефон из кармана торчал… Неприятный типчик, хоть надо отдать должное красив собой…
После ухода обоих Клементия, сделав несколько упражнений по системе йогов, которых она, впрочем, не очень уж и уважала, придвинула к себе книжку, которую она все это время прятала под стопкой бумаг.
Клементия опять принялась читать книгу.
СУББОТА
Когда в первый раз он пришел ко мне домой, мы долго говорили. О взглядах на жизнь, на любовь. Он пробыл у меня тогда два дня.
– Мне нравится у тебя – чистая постель и умная женщина. Пожалуй, из всех женщин, встреченных мной в жизни с учеными степенями и без них, ты – самая умная.
В другой раз он удивил меня высказыванием другого рода.
– Ты хочешь, чтобы я стал академиком?
– Да, хочу. Но тогда мы расстанемся?
– Не думаю. Думаю, что мы будем с тобой знакомы долгие годы. А может быть, всю жизнь.
Ради таких слов я и терпела все унижения?.. Да, для меня эти слова были похожи на драгоценности в глыбе пустой породы. Но потом оказалось, что это всего лишь блестки кварца – песка…
Он был большой знаток человеческой подлости. И однажды он сказал, что общаясь с ним, я стану намного хуже. Я промолчала, потому что не верила. (Верила я со всей своей наивностью, что общаясь со мной он сам станет лучше.)
ВОСКРЕСЕНЬЕ. Утро
Ему было плохо. Он пришел опустошенный и молчащий. Впервые за наше знакомство он стал говорить о своей душевной муке. И я жалела его и гладила по голове, совсем как ребенка:
– Ты еще будешь счастлив, ты полюбишь молодую красивую женщину и она полюбит тебя.
Именно эти слова он и ждал от меня.
– Ты хочешь со мной расстаться? – Спросила я.
– Что ты, мне и в голову не приходило. Я возле тебя хоть отогреюсь…
С самого первого дня нашего знакомства он довольно жестко обозначил границы наших отношений: никакой любви.
– Вот где она у меня, – резанул он по горлу ребром ладони.
И пока я не переступала эту обозначенную границу, сохраняя дружеские отношения без какого-либо намека на любовь, то все было нормально – он был доброжелателен и учтив. Но как только его доброжелательность я воспринимала как проявление любви – он тотчас же сверепел.
– Я свободен! – Орал он. – Не смей за мной шпионить! Я выберу ту, которую сам выберу! Имей гордость – не вешайся на шею человеку, который тебя не любит. Мы только друзья…
Вот тут-то он ошибался: я не вешалась ему на шею. Никогда. И никогда не разыскивала его и не звонила ему сама. Позвонит – я рада. Не позвонит – жду звонка.
Вообще-то, это для меня была какая-то кабала. Я считала себя человеком с характером, потому что всегда имела собственное мнение и ко мне приходили люди решать свои проблемы, но тут… мистика какая-то. Против своей воли я становилась безвольной. Он мог позвонить поздно вечером и назначить свидание в совершенно неподходящее для меня время. И что же делала я – женщина с характером? Безропотно шла на его зов. Как кролик в пасть к удаву. (Потом я, правда, напишу об этом статью под названием «Пользователь». Это как раз о таком рабстве, но в тот момент я еще не научилась отфутболивать от себя подобного «пользователя».)
Вообще-то, мы часто ссорились. После таких ссор я бурно переживала. И обязательно плакала. Нет, не при нем. При нем же молча уходила. И как считала – навсегда. И вот именно после этого я где-то в укромном уголке разряжалась горючими слезами. После этого еще какое-то – весьма долгое – время я убеждала себя, что это очень хорошо – ссора. И что я – сильная женщина, потому что у меня хватило сил, наконец-то, его бросить. Все. Он был в прошлом. Так я считала. И он не напоминал о себе все это время. И вот как раз в тот момент, когда я чувствовала себя свободной и счастливой, появлялся он. Он мог просто позвонить и молчать. Он мог просто приехать и тоже молчать. И никаких объяснений или извинений.
– А ничего не произошло. – Мог сказать он. И я опять попадала к нему в зависимость. В кабалу. До следующей крупной ссоры. Например, из-за ревности…
Меня просто раздирала жгучая ревность. Я ревновала его ко всем женщинам. Трудно было предугадать – понравится ли ему эта женщина или нет. Мне казалось, что ему нравятся все. В какой-то мере так оно и было.
Он же никогда меня не жалел и мог звонить любой из своих подруг при мне, а часто просто с моего телефона. Подруги были у него в разных городах, а уж в Москве…
– Это деловая встреча, – говорил он, ухмыляясь. – Твоя ревность мне мешает. Преврати свою любовь в спорт. А избавиться от ревности тебе поможет замужество. Выходи замуж за старого и богатого. А любить будешь меня.
– А как же ты?
– Я тоже женюсь.
– Но как только ты женишься, а ты ведь женишься по любви, мы перестанем встречаться?
– Почему же, ну может быть, месяца два я и буду увлечен, но не больше – я слишком занят. Ты мне нужна всегда. Ты мне нужна всегда, но… молодая. – Добавлял он без всяких комментариев. – Ты настоящая женщина – добрая и умная. Мне с тобой хорошо… Знаешь, мне в жизни везет. Вот бывают у меня ситуации, когда ясно, что нет никакого выхода. Но вдруг… неожиданный поворот, почти как выигрышный билет в проигрышной лотерее. Ты – такой билет. Я иногда думаю, что ты мне послана свыше… Ты мой лучший друг. Таких у меня не было никогда… Да, и лучшая любовница тоже ты…
СРЕДА
Мы в очередной раз выясняли отношения. Он говорил: «Ну что тебе еще надо, я с тобой сплю почти регулярно, я считаю тебя идеальной любовницей, но не более. У нас партнерские отношения».
Он был совершенно нелогичен, потому что не далее, как вчера он же говорил: «Я иногда думаю, что не смогу жить без тебя – ты такая надежная.»
Но для меня такое признание прозвучало так, будто мне сообщили о моих пороках – о прочности, надежности, доброте, нежности, жалости, любви. Это все были мои пороки. В глазах многих мужчин – так утверждал он – эти качества не имеют ценности. Цену имеет лишь молодость и красота.
Иногда мне казалось, что он не сможет жить в семье – он был сама ненадежность. Ему никогда нельзя было верить. Да он и сам путался в своей лжи. Так что же я любила в нем?
Когда-то в самом начале нашего знакомства – не романа, уж это наверняка – он спросил меня: «Скажи, а за что ты меня любишь?»
Вот это-то и я не знала. Потом я подумала и сказала: «Когда я смогу проанализировать наши отношения и сказать, за что люблю, то это будет означать одно – конец любви.»
А потом добавила: «По твоим же меркам – любить тебя не за что.» Он засмеялся.
У меня в то время был выбор, но меня как будто зациклило на нем. Он был из какой-то недосягаемой мне среды. Сама то я – провинциалка, даже жизнь в столице не сделала из меня настоящую горожанку. Ну разве что, одета я была по-городскому: модная стрижка, оправа дорогих очков, элегантный макияж. Но я не научилась как столичная жительница суетиться, спешить, безразлично относиться к своим соседям, коллегам и друзьям – я была слишком искренна с ними и участлива. И в какой-то мере я стыдилась своимх простых чувств к людям и ко всему, что меня окружало. А он был моим антиподом. Вообще-то, он был моим Божьим наказанием. И однажды я сказала ему об этом. Он же сразу как-то помрачнел и после долгой паузы с грустью сказал: «Дура ты. Тебе дана любовь. Мне бы вот так кого-нибудь любить…» После этого он выгнал меня из кабинета и долго сидел в одиночестве… Да, я к тому времени работала у него в институте.
… Работа в институте была для него большим понижением. Ушел он из академии после большого скандала, связанного с какой-то научной работой, которую он, якобы, присвоил. От него многие отвернулись, и он потерял почти всех своих друзей. Почти. Потому что этой должностью в институте он был обязан одному из своих друзей – из числа его учеников. Разумеется, это было понижением, даже не понижением, а падением. Вот тогда он и уехал из своего научного подмосковного городка, а снял комнату в самой Москве, чтобы избежать столкновений или встреч со старыми друзьями. Но Москва – она не такая уж большая, как оказалось… Вот тогда он и остался без семьи.
В этом же институте ему дали возможность создать крошечную лабораторию, правда, денег дали не сразу. Но он сам подобрал себе бескорыстных сотрудников – так у него оказалась и я…
Что же касается финансирования его научных исследований, то деньги он в конце концов нашел – работы его были перспективные. И мог продолжить свои исследования на широкую ногу. Деньги нашлись не в министерстве науки и образования, а совсем в другом месте…
Клементия закрыла книгу, обозвав героиню дурой, что по ее мнению было вообще-то справедливо.
Глава 13
АННА, суббота, 20 сентября
– Максим? Извините, что звоню вам на работу, но я сначала звонила к вам домой, но там никто трубку не поднимает, и вот я решила, что вы здесь и не ошиблась. Вы не должны меня забыть – это я, Анна. Вы меня вспомнили?
Да, он вспомнил ее, но сейчас он занят – у него важный деловой разговор. Он позвонит, когда освободится.
Такой ответ Анну обескуражил. Она ожидала хотя бы любезного вопроса о делах, самочувствии, погоде… А вместо этого? Он – единственный человек, с которым она сейчас хотела бы поговорить. Анна чуть не заплакала от этой черствости. Надо же, он позвонит. Я ведь говорила ему, что у меня на даче нет телефона, так куда же он звонить будет? Номер своего мобильного она дает лишь в исключительных случаях, этот же случай она тогда не посчитала исключительным. Да и мобильный она, к своему огорчению где-то оставила, в квартире Варвары его не оказалось, хорошо, если она оставила его в кресле у редактора, а если потеряла?
У Анны уже покатились слезы. Что делать? Кто ей поможет? И как сообщить родственникам Варвары?
… Еще вчера Анна была уверена, что Варвара вот-вот сама объявится. Теперь же, находясь в квартире Варвары, она стала думать уже иначе… Она перерыла все вещи подруги, но так и не нашла никаких записных книжек с телефонами знакомых, родственников или подруг… Ничего. У Анны было такое впечатление, что записей не существовало. Этого не могло быть – не могла эта Варвара обходиться без записной книжки, ведь даже о приближающейся дате своего рождения она сама себе напоминала записью в блокноте.
Анна не нашла книжку. Тогда она стала обзванивать… больницы. Дошло дело и до моргов…
* * *
Еще раньше, договариваясь с адвокатом о встрече, Анна сомневалась: нужно ли ей поручать свои дела этой девчонке и не проще ли позвонить своему адвокату из Эссена. Но потом она все-таки сделала выбор в пользу «этой девчонки», как она ее сразу же окрестила. Во-первых, ее характеризовали друзья, а во-вторых, и это, пожалуй, самое главное, она лучше знает российское законодательство, чем любой – самый лучший – адвокат-немец. И сама она тоже решила хорошо подготовиться к любой неожиданности, хотя пока она и не представляла, что же ей надо все-таки готовить. А пока – она нашла время и отвезла все необходимые бумаги адвокату. Но это пока все – трагическое происшествие с Варварой меняло все ее планы…
Она вернулась в квартиру Варвары.
… Анна долго сидела у телефона, не зная, кому ей следует сообщить о Варваре – она даже не знала для какого издательства подруга делала переводы, не представляла личную жизнь Варвары, хотя считала, что знает ее всю жизнь… Какая же я стерва, уничтожала себя Анна, о Варваре я ничего не знаю! При всей своей крикливости, шумности, бестолковости, суетливости… Варвара никогда ничего о себе толком и не говорила. Она интересовалась всем и всеми, но никогда не интересовалась лично собой. Мы все пользовались ее добротой, отзывчивостью, бескорыстием, но никто из нас не спрашивал – а как ты сама то, Варвара? А вот теперь – никак. Никак, никогда, ничего… И Анна впервые за это время разрыдалась, по-настоящему горюя о подруге.
Почему так все случилось с моей самой лучшей подругой? Почему она пошла по этой дурацкой тропе? Почему не могла идти как все – по дороге, где всегда есть люди? Такие вопросы задавала себе Анна и не получала ответа.
И вдруг она как будто споткнулась – это ЕЕ хотели убить! Варвару просто перепутали с ней из-за ее плаща! Господи, как она сразу не догадалась? Но тогда почему? Кому я нужна? За что?..
Телефонный звонок Анна в этот момент уж никак не ожидала. Звонил …Вадим. Вадим Н-ский. – человек, которого Анна больше всего не хотела бы сейчас слышать. Человек из ее прошлого…
Глава 14
КЛЕМЕНТИЯ, суббота, 20 сентября
Клементия внимательно посмотрела на «комиссара» и увидела, что он очень растроен последним телефонным разговором. Видимо, звонила женщина. И теперь «комиссару» неприятно, что он показал себя не с лучшей стороны. И Клементия тоже стала переживать. И во всем этом виноват тот посетитель. Чует сердце, что от него еще будут неприятности. Так думала Клементия, глядя на своего «комисссара Мэгре».
– Может, вы дадите мне какое-нибудь задание? – Вежливо и даже нежно спросила Клементия, полагая, что с расстроенным полковником нужно именно так разговаривать. Однако полковник не прореагировал на ее нежный и вежливый вопрос и ответил ей довольно грубо и резко:
– Читай свой роман, и чтоб я тебя сегодня не видел и не слышал. Чтоб сидела как мышка. Вот такое у тебя сегодня задание. – Полковник швырнул папку в письменный стол и потянулся за телефоном. Клементия сочла благоразумным юркнуть за шкаф.
Она достала книгу и продолжила чтение, как ей и рекомендовал полковник.
ПЯТНИЦА
За все время нашего странного альянса он всего три раза дарил мне цветы.
Первый раз это были розовые гвоздики – он купил их случайно – не для меня… Второй – гладиолусы. Эти цветы также предназначались не мне. В третий? Не помню, но кажется, что я сама их себе купила в аэропорту на его деньги, когда провожала его в Финляндию в первый раз.
Он никогда не был щедрым. Впрочем, наверно со всеми он себя так вел. По его представлению: подарки – это заявка на любовь.
После Финляндии же он сказал:
– Теперь я буду водить тебе иногда в ресторан. Мне необходимо, чтобы ты научилась вести себя – к нам скоро прибудут большие гости. У тебя благородная внешность и есть какой-то шарм, ты нравишься некоторым. Но не мне. – Строго добавил он, как-то криво усмехаясь.
– Ты чувствуешь, как лучше я стал к тебе относиться? – Спросил он, но, заметив, как изменилось выражение моего лица после первых его слов, добавил. – Хорошая ты баба. Жуть какая хорошая. Ласковая. Послушная. Преданная.
Да, я делала для него все. И даже стала по его рекомендации… писать.
К тому времени я не могла уже себе представить и дня без него. Он же часто оставался неизменно корректным и даже жестким по отношению ко мне:
– Тебе пора домой – ты потеряла чувство времени. – Говорил он и подавал мне пальто.
К тому времени у нас уже был общий бизнес. Он вышколил меня, развил во мне деловые качества и я – провинциалка – стала его ассистенткой. Ассистенткой доктора наук. Тогда уже – члена-корреспондента.
– Ты сможешь работать только со мной. Никто не сможет тебя ценить так, как я. И ты будешь до конца своих дней со мной. Работать. Я и мечтать не мог, что у меня будет такой помощник, как ты…
… Он уехал опять в зарубежную командировку. И оттуда звонил почти каждый день, но был всегда недоволен: без него я все делаю не так, работаю мало и плохо, а значит стараюсь ему навредить…
Это было неправдой: я работала так, будто это была моя последняя возможность. Мне хотелось, чтобы он был мною доволен.
Провинциалка… Разве могла я себя вообще ценить? Провинция – это клеймо на всю жизнь. Низкая самооценка, – так мне сказал знакомый психотерапевт.
* * *
Однажды он позвонил мне поздно вечером. Он говорил так резко, что я поняла – это конец. Я тупо смотрела на телефон и ни о чем больше не думала. Он выжал из меня все чувства. Я не могла даже плакать. Своему психотерапевту я сказала тогда:
– Я подобна разбитому об асфальт на мелкие брызги арбузу…
Но через два дня он позвонил мне – все из той же Финляндии – и как ни в чем не бывало сказал:
– Ты не бросай меня. Мне плохо. Ты мне нужна. Я скоро приеду. К тебе…
– Куда же я от тебя денусь. – Только и смогла сказать тогда я.
Потом он приехал, но был, между тем, совершенно чужой.
* * *
Перед одним из таких отъездов он сказал:
– Видишь, какие разные люди вокруг тебя – это особый мир. Мир ученых. Самый элитный, самый интеллектуальный и… – он замолчал на миг, – самый грязный. Да, грязный. Ученые – люди со скверными характерами. Сплошь – завистники. Интриганы… А ты – человек для них чужой и… наблюдательный: интересно говоришь и, мне кажется, могла бы неплохо описать эти характеры. Попробуй, может быть, получится русская «человеческая комедия».. И он уехал.
А я действительно стала писать. И к моему изумлению – у меня что-то получалось. Писала же я о становлении характера ученого, о типах людей, которые могут заниматься наукой, а которые нет… Но самое, пожалуй, на мой взгляд, интересное – о пороках ученого мира:
О лжи. Зависти. Предательстве. Лести. Плагиате…
Интересных тем оказалось множество, а писать – занимательно. А для меня это было все равно, что разгадывание кроссвордов – увлекательно и быстро. И к его приезду из Финляндии у меня уже было готово около ста печатных страниц.
– И это можно читать? – Он с сомнением и даже какой-то брезгливостью посмотрел на мои труды.
– Как хочешь, – обиделась я, – буду читать сама.
Потом он все-таки взялся читать и был очень удивлен.
– Умна. Хитра. – Сказал он, прищурившись и недобро ухмыляясь. – Я должен тебя бояться.
Клементия захлопнула книжку и стала собираться домой. Комиссар отпустил ее сегодня домой пораньше.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?