282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Инга Максимовская » » онлайн чтение - страница 2

Читать книгу "Я без тебя смогу"


  • Текст добавлен: 21 ноября 2026, 10:40


Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава 3

Владимир

– Ты что творишь? Какого... – я шиплю, как сдувшийся мяч. Ольга смотрит с вызовом. Пробегает языком по губам, и у меня в мозгу начинают взрываться искры. – Я же тебе сказал. Наигрался. У меня семья, у меня должность на носу.

– А как же я, милый? Я соскучилась, – ее горячий шепот сводит меня с ума. И руки эти ее. Тонкие пальцы дергают собачку молнии на блузке, и я вижу дорогое кружево, белую, почти прозрачную кожу, гладкую, словно шелк.

– Зачем? Оля, я тебе все сказал. Ты прекрасна, но я люблю жену, – я с трудом ворочую языком. Во рту все пересохло, хотя я секунду назад залпом заглотил стакан домашнего лимонада. Вериного лимонада, обжигающе ледяного. Но внутри бушует пламя, которое невозможно загасить обычной кисло-сладкой водой.

– А меня? Не любишь? Смотри, милый. Ты же не можешь без меня. А у меня есть маленький сюрприз для моего любимого тигра. Рррр...

– Оль, прекрати. Сейчас Вера вернется. Застегнись. Ты здесь с моим сыном, веди себя нормально, – голова кружится, в виски словно кувалды колотят. Я реагирую на нее не как взрослый мужик, достигший в жизни всего и даже больше, а как пацан. Она меня сводит с ума.

– Ты же хочешь меня. А свою старую жену нет. В этом разница, Владимир Александрович. Она милая и добрая, но снулая, как дохлая рыба. А ты хочешь жизни. Ну же, дотронься до меня...

– Уходи, – я пытаюсь взять себя в руки. Получается чертовски плохо.

– Не могу. Твой сын от меня без ума. Мы с ним станем прекрасной парой. Знаешь. Он думает...

Ольга резко застегивает молнию. За секунду до того, как Лешка вносит в столовую огромное фарфоровое блюдо. Я бессильно валюсь в кресло, глядя на улыбку на лице Ольги. Она улыбается моему сыну, но я чувствую яростную ревность. Это ужасно и неправильно. Но сейчас я хочу стереть с лица моего единственного ребенка улыбку. Он смотрит с обожанием на чертовку Ольгу. И я снова схожу с ума, представляя, что они... Чем они занимаются наедине.

– Володя, с тобой все в порядке? Ты как себя чувствуешь? – встревоженный голос Веры помогает мне заземлиться. Слава богу. Она подходит ко мне, дотрагивается до щеки, и я ничего не чувствую. Совсем ничего. Пальцы жены ледяные. Действительно – снулая. Боже. Что я несу. Она моя жизнь. Она... Бледная, как полотно. И видно, что с трудом молчит. Просто в глазах что-то... Усталость, обида, тревога.

– Почему спрашиваешь? – спрашиваю, наконец выровняв дыхание.

– Ты покраснел. Я подумала, давление может. Испугалась, – Вера. Моя Вера. Она мне доверяет, а я... Сам виноват. Когда увидел Ольгу в первый раз, просто очумел. Она пришла договариваться о каком-то мероприятии, а я не слышал ничего... Просто смотрел на нее – молодую, чистую, какую-то неземную чужую бабу, и думал: «А ведь я могу ее получить, просто щелкнув пальцами», – не смог. Она меня мурыжила долго. Это сейчас я понял, что она просто играла. Затягивала, подманивала, как зверя, а потом накинула петлю, из которой я никак не могу выпутаться. – Давай померяем давление, Вов.

– Остань, – дергаю плечом. Грубо. Черт. – Прости, Верунь. Прости. Что-то устал. Что там у тебя? Пахнет умопомрачительно. Лешка нам сегодня устроил... Хм... Праздник.

– Ты еще не все знаешь, отец, – Лешка как дурачок улыбается. Ольгу к себе прижимает. И она так счастливо тыкается ему носом в щечку. Я знаю каждую ее уловку, каждое движение. Этот сопливый дурачок уже давно залип в паутине из сладкой ваты и теперь никак ею не нажрется. – Я маме в кухне сказал. Короче... Мы с Олей решили пожениться.

Черт. Дергаю галстучный узел. Вот сейчас самое время Вере тащить гребаный тонометр.

– Так что ты прав, пап. Праздник у нас сегодня. Что молчишь? Я думал, ты как-то иначе отреагируешь. Порадуешься за сына. Отец...

– Леша, прекрати, – голос Веры звенит. И теперь я понимаю, почему она так напряжена. Лешке всего двадцать. Он себе жизнь изуродует, связавшись с этой женщиной. И я... Я... Черт... – Я считаю это решение необдуманным. Володя...

– Ты дурак? – я рычу. Башка сейчас лопнет. – Ты сопливый еще. Какая семья тебе? Тебе учиться надо. Карьеру строить. Мы не знаем совсем эту девушку...

– Правда? – в голосе Ольги вызов и издевка. Вера виснет на моей руке, тихо шепчет что-то. А я ничего не слышу и не воспринимаю. – Но у нас впереди куча времени, милый папа моего жениха. Для знакомства и прочего. Вера Павловна, ваш муж очень любит свою семью, я не обижаюсь. Правда. Ну и, я согласилась стать женой Леши, Владимир Александрович, ведь не просто так. Скоро очень сложно станет скрывать...

– Рот закрой, – срываюсь я на крик. – Вера, отстань. Что ты зудишь? Что...

– Отец, прекрати, – Лешка стоит напротив меня, сжал кулаки, и я чувствую, что обмякаю. Твою мать, дожил. Я соревнуюсь с сыном за самку. – Не ори на мою невесту. Ей нельзя нервничать.

– Что? – я хриплю. Слушаю, как всхлипывает жена. Чувствую ярость, исходящую от сына. Но смотрю на Ольгу – она центр вселенной. Она торжествует. И эта ее улыбка скромницы, которая сбила меня с панталыку в тот первый день, когда я ее увидел... Она разрушит все, камня на камне не оставит. – Вон пошла. А ты, – поворачиваюсь к сыну. – Ключи от тачки на стол. Про деньги забыть можешь. Я карту заблокирую прямо сейчас твою. Посмотрим, как ты ей нужен будешь...

– Я за любовь буду бороться, Владимир Александрович, – спокойно говорит Ольга. – За мою любовь. Для меня нет в этом запретных препятствий. Тем более, что... Я беременна. Срок уже пятнадцать недель. Пятнадцать, Владимир Александрович.

Ольга кладет руку на живот с таким превосходством, что у меня подкашиваются ноги. Она врет. Срок другой. Немного больше. Она всегда так вот прикусывает губу, когда врет.

– Мы станем родителями...

– Наш сын станет отцом, – шепчет Вера. А я болтаюсь, как мне кажется, между мирами. Я слышу все, что говорит Ольга. И я понимаю... – Вов, некуда деваться. Володь, послушай. Твоей карьере не нужны потрясения. А сын у нас взрослый. Мы-то выучились, а нам никто не помогал. А у них мы есть. Успокойся. Первое время у нас поживут. Потом им квартиру купим. Ребенок же – это не трагедия. Это счастье.

Я молча иду к выходу из столовой. Успокоиться? Черт, сердце давит. Я старый, повелся на молодую бабу. Меня душит смех. Глупая Вера. Наш сын приволок в дом бомбу с часовым механизмом и наполнителем в таком тротиловом эквиваленте, что, когда это рванет, все, от нас не останется камня на камне. От нас. От моей гребаной карьеры, к которой я полз, сдирая до костей колени. И сам же все и похерил. И ради чего? Бес в ребро, он такой.

Останавливаюсь уже у двери. Поворачиваюсь к жене. Ольга ест что-то прямо с блюда, хватая пальцами. Щурится.

– В нашем доме жить они не будут. Самостоятельные? Ребенка смогли заделать. Вот сами пусть и корячатся. Как мы, Вера. Общага есть. Совет да любовь.

Грохаю дверью, понимая, что сам во всем виноват. Но... Ольга беременна. И это мой ребенок, я уверен на сто процентов.

Глава 4

Вера

Мне противно, больно, липко. Я не узнаю моего любящего и нежного мужа. Просто терплю пытку. Выдыхаю, когда все заканчивается. Володя просто отодвигается от меня, и я наконец чувствую облегчение.

– Что? Понравилось тебе? – хмыкает Вовка. Мой Вовка. Но сейчас он чужой и непонятный. Я кутаюсь в одеяло, смотрю в потолок и впервые в жизни не хочу, чтобы он до меня дотрагивался. – Ну же, что молчишь?

– А что ты хочешь услышать? – дергаю я плечом. Отчего-то сейчас мне очень хочется чаю. Зеленого, грузинского, такого, как мама давным-давно заваривала в эмалированном чайнике. Чтобы пах веником и обжигал до боли.

– Правду, Вера. Хоть раз не делай хорошую мину при плохой игре. Просто скажи, черт возьми, правду, – почти рычит Володя.

– Что с тобой? – задаю я глупый вопрос. С тех пор, как ушли Лешка и его невеста, моего мужа словно поменяли. Из весельчака и любящего Вовку он превратился в монстра. Но в одном он прав, я молчу снова, хотя мне очень хочется кричать во всю мощь легких. – Вов, я понимаю. Наш сын совершает глупость. Но... Вспомни. Как все против нас были. Как твоя мама выгнала меня из дома, когда мы пришли в первый раз. Как ты ушел со мной, просто вспомни.

– Все было по-другому, Вера. Я был другой. Ты в меня верила. А сын наш... Ты ему в задницу дула с детства. Вот и получай, что вышло. Он инфантильный, зажравшийся маменькин сынок. А эта девка...

– Он ее любит, – я говорю глупость. Я понимаю это. Я понимаю – мой муж прав. Он переживает за Лешку. Он прекрасный отец. Но... Я чувствую что-то другое. Более страшное, более больное в голосе мужа. И это меня пугает до одури.

– Ты дура. Главное не то, что он любит. Она его любит? Ну ничего, любовь проверяется трудностями, – кривит губы Володя. Отворачивается к стене. Я лежу, замерев, смотрю в потолок. Слушаю его храп и понимаю, что не усну сегодня.

Ночь, кофе, луна висит за окном, как серп жнеца, собирающего души. Мою так точно он утащил в своем мешке куда-то глубоко в ад.

Я не понимаю, где я. Слышу только, как грохает дверь. Смотрю на часы. Тело ломит от неудобной позы. Уснула на кухонном диванчике. Сколько же прошло. Черт, завтрак... Впервые в жизни муж ушел из дома голодным.

На острове кофейная чашка, крошки. А я даже не проснулась. С трудом заставляю себя сунуть посуду в посудомойку, сметаю мусор с мраморной столешницы. Все на автомате. Нужно просто успокоиться. Все будет хорошо. Вовка свыкнется. Все будет хорошо.

День проходит в привычной суете. Я убираюсь, готовлю ужин, смотрю сериал. Мне так хочется верить, что ничего не изменилось. Что все как всегда...

Но все не так. Обед стоит на столе нетронутый. Впервые в жизни муж не приехал. Телефон молчит. Я смотрю в экран телевизора, с которого улыбается мой муж. Он перерезает ленточку на открытие нового детского сада, а рядом... Ольга. Они знакомы? Господи, ну что за глупости. Просто девочка-активистка. Наверняка участвует в мероприятиях, посвященных торжественному событию. Наверняка... Я просто схожу с ума. Она улыбается, хлопает в ладоши. Камера отъезжает. Но я успеваю заметить ее взгляд, обращенный к моему мужу. Дурь. Дурь лезет в голову. Она невеста Лешки. И Володе придется с этим смириться.

Вздрагиваю. Телефон разрывается на тумбочке. И я знаю, что если сейчас сниму трубку, то мой мир развалится. Не знаю, почему я так в этом уверена. Просто знаю и все.

– Мам, – встревоженный голос сына меня пугает. Я не могу расслабиться сегодня целый день, и от этого руки подрагивают. И телефон я держу с трудом. Сын не говорит мне привет, не несет всякую чушь смешную. Он в ярости, и я это сразу понимаю. Я умею его чувствовать на расстоянии. Он у меня один. Больше я не смогла выносить. А Вовка так хотел еще детей. – Отец сошел с ума? Что он творит?

– Что происходит, Леш? – я не знаю, как реагировать. – Я не понимаю. Что случилось?

– Я приеду. Он перешел все границы.

– Да что случилось? – шепчу я. Сердце подскакивает к горлу. Я ни разу не слышала такого гнева в голосе сына. Он не отвечает. Просто бросает трубку. Я раз за разом набираю его номер, но в ухо мне летят только короткие гудки.

И я даже не слышу, как дверь открывается. Меня всю трясет от нервного напряжения.

– Вера.

Подскакиваю на месте. Телефон выпадает из пальцев, ударяется об пол, разлетается на части.

– Господи, Володя, когда ты... – я еле дышу. В висках колотится кровь. Смотрю на улыбающегося мужа. В его руках коробка из моей любимой кондитерской. Он улыбается. И это так не вяжется с нервной яростью Лешки, который сейчас сюда едет. Он ведь так сказал.

– Руська, прости меня, – притягивает он меня к себе. Но меня отчего-то передергивает. Мне кажется, я чувствую запах. Чужой запах. – Я все решил. Вера. Все будет хорошо.

– Что будет, Вова? – выдавливаю я?

– Как что? Наш сын решил стать мужиком? Так я ему помогу. Через неделю он уезжает на север, вместе с любящей невестой. Я нашел ему шикарную должность.

– Я не... Вова, что ты творишь? Ему надо учиться. Его девушка тоже не закончила университет. Ты не можешь вот так распоряжаться жизнями детей.

– Могу, – снова превращается в чужого мой муж. – Хочет самостоятельности, хлебнет полной ложкой. Универ там даже круче. Ценится больше. Закончит заочно. А жена... Ну. На то она и жена. Должна быть при муже. Кстати, с сегодняшнего дня она в академе, потом декрет. Ну а потом видно будет.

– Но наш внук...

– Вырастет мужиком. Мне нужны здоровые наследники, – скалится Володя. Он уже все решил. Он распорядился жизнями всех.

– Вов, пожалуйста, не делай того, о чем потом жалеть будешь, – тихо стону я.

– Торт режь. Я так понимаю, сейчас наш сын примчится, – мне кажется, что в глазах Володи сейчас пляшет адское пламя. – Вера, я не в настроении спорить. Я все решил.

– Но почему?

– Потому что мне не нужны проблемы. Я просто пытаюсь сохранить то, что у нас есть. Я просто так загребся, мать твою. Режь торт. Надо же еще свадьбу обсудить скорую. Кстати, все на нас ляжет. Невеста у нас с амбициями. Сама приехала из Мухосранска, родители нищеброды. Хищненькая щучка. Ну, ничего. И не таких ломали. Пусть не думает, что хитрее и умнее всех. На севере ей понравится. Ее Зажопинск раем покажется. Но ведь с милым и в шалаше рай? Правда?

– Вов...

– Что? Там же любовь такая. Вот и посмотрим, как долго Ольга выдержит. Черт... Ольга.

– Вы знакомы что ли с ней? – вопрос сам срывается с губ. Не знаю почему. Может, потому, что я видела сегодня по телевизору мою будущую невестку рядом с моим мужем.

– Чушь не неси. И только попробуй мне помешать, – тихо говорит муж. Я замираю на месте, открыв рот.

Замолкаю на полуслове. Звонит домофон. Как колокол звонит во время чумы.

Глава 5

– Ты мужик, вот и решай свои проблемы, – Володя говорит это так равнодушно. А мне так хочется снова укрыть моего мальчика от всех бед. А может, мой муж не так уж и не прав? Эта мысль меня придавливает к полу. И я молчу. Просто молчу, хоть и понимаю, что Лешка ждет от меня поддержки. – Ты же жениться собрался. Жену-то содержать надо. Она у тебя с претензиями...

Откуда он знает? Ну откуда? Мне кажется, он знает про эту чертову Ольгу слишком много.

– Отец, я не поеду никуда. Ты понял? Совсем сошел с ума? Великим себя почувствовал. Что скажет твой электорат, когда узнает, что ты беременную сноху со свету решил сжить только потому, что я тебя ослушался? – Лешка кричит. Кулаки сжал. Вот-вот бросится на отца. Это все не со мной. У нас прекрасная семья. Была... Пока не появилась эта девочка.

– Скажут, что я нормальный мужик. Что сына ращу не мажором, а человеком, который может взять на себя ответственность за то, что накосячил. Что смотришь, сопляк? Ты мне угрожать, что ли, пришел? Иди домой и собирай манатки. И только рыпнись. Север тебе раем покажется. И невестушке твоей. Хотя, после той дыры, откуда она приехала, ей раем даже юрта покажется. С милым же рай в шалаше.

– Мам... Отец сошел с ума. Но ты что молчишь? Черт, ты про Ольгу даже справки навел. Ну ты и...

– Леша, прекрати. Не говори того, о чем потом жалеть будешь, – стараюсь говорить спокойно, но голос подрагивает. Ну конечно, Вовка просто пробил девчонку по своим каналам, а я уж напридумывать себе успела. Сейчас у меня ощущение, что я болтаюсь между молотом и наковальней. И в глазах сына я, скорее всего, предательница. Но... – Я тоже против этого брака поспешного. Мы совсем не знаем Ольгу. И беременность эта ее скоропалительная. Для чего? Почему она не подумала раньше о...

– Как это почему? Чтобы привязать дурака. Чтобы не выпутался, – горько хмыкает Володя и от чего-то отводит взгляд. Не смотрит ни на сына, ни на меня. Идет к столику, на котором стоит графин. Янтарная жидкость клубится в хрустальном стакане. Странно. Обычно в это время мой муж себе не позволяет подобной вольности.

– Понятно, – криво ухмыляется Лешка. – Ладно, мам, не парься. Продолжай слепо верить отцу, он же идеал. Не выходи из зоны комфорта.

– Не переходи грань, – спокойный голос Владимира мне кажется оглушительным. – Перед матерью извинись и езжай к своей суженой. Поможешь ей манатки собрать. Хотя, у тебя тут барахла полно. Заберешь или гордость не позволит?

– Вов, пожалуйста. Ну не руби с плеча. Пусть они останутся тут. Пусть живут. Ольге нужны врачи. Нужно на учет встать. Нужно... – судорожно шепчу я, глядя на Лешку, молча поднимающегося по лестнице на второй этаж.

– Вот и встанет по новому месту жительства. Да успокойся. Я им там квартиру шикарную оформил, работа не бей лежачего. Будет этот мамин сыночка корзиночка бумажки перебирать. Сука эта образование получит, Гарвард обзавидуется.

– Но зачем все это?

– Потому что мне так удобно, Вера, – дергает плечом Вовка. Я его не узнаю. Вспоминаю, как он ночей не спал, когда Лешка болел. Как трясся над сыном во время тренировок по хоккею, против которых он резко возражал, но я настояла по просьбе сына. Как гордился достижениями единственного наследника. Что же случилось вот так резко? Что? Я не могу понять, как ни пытаюсь. – А ты прекращай быть клушей, жена. Займись собой, Руська. Торт вон ешь, вкусненький. Все будет хорошо, поверь мне. Теперь точно. Сын у нас жеребенок, блин. Хорошо ты его воспитала. Другой бы взбрыкнул.

Я иду в комнату сына и не знаю, что мне ему сказать. Лешка бросает в чемодан, брошенный на кровать, одежду, никак не реагируя на то, что я стою в дверях. Он видел меня, но... Я пустое место, предательница.

– Сынок...

– Ма, не надо. Все нормально. Знаешь, просто я думал, ты по-женски Ольгу поддержишь. Я надеялся, что ты поможешь ей. У нее токсикоз страшный. Есть может только лежа. А тут еще эти нервы...

– Леш, послушай, твой папа просто волнуется за тебя.

– Поэтому отсылает туда, где макар телят не пас. Мам, да открой ты глаза. Наш отец, кроме своих желаний, не видит ничего вокруг. Ему плевать на мои чувства, на то, что ты в затворницу превратилась в этом доме. Ему удобно. Удобно щелчком пальцев отправить Ольгу в академ – пожалуйста. Меня к черту на рога – хоба. Не понравился человек – в топку. А ты сидишь в этой клетке и дальше своего носа не видишь.

– Прекрати. О таком предложении, которое сделал тебе отец, люди всю жизнь мечтают, – слишком резко выплевываю я.

– Да, разница только в том, что это не было предложением. Мы заедем попрощаться перед отъездом. А то не дай бог папуля подумает, что мы неблагодарные, – сын захлопывает чемодан. Отодвигает меня. Уходит.

Хочется выть. Я опускаюсь на ковер. Сколько так сижу – не знаю. Вечность, наверное. Сегодня читала, что раньше приговоренные к казни давали своему палачу монетку. Чтобы быстро и без боли. Кому бы мне дать монетку? Дурацкая мысль, но она помогает мне удержаться на полу.

Вздрагиваю. На плечи мне ложится плед, пахнущий сладким ароматизатором. Раньше мне очень нравился этот тонкий ванильный аромат. Сейчас начинает тошнить.

– Замерзнешь, Руська, – Володины руки поднимают меня с пола. И я не чувствую вот именно сейчас, что я за каменной стеной. Странное ощущение. – Не грусти, все наладится. Это во благо все, поверь. А Лешке надо взрослеть. Слушай, а ужин-то есть у нас. Накормишь голодного почти губернатора?

«Черт, у меня же в духовке пастуший пирог. Как Володя любит, с мясом и горошком. Именно с горошком. Отчего-то. Он в Англии такое ел. Сгорел, наверное», – думаю я отрешенно.

– Вов, а ты меня любишь?

– А кого мне еще любить? Сын вон теперь любит чужую бабу. А мы с тобой, жена. Так честно, – хмыкает Володя, так и качая меня на руках. – Ты мой надежный тыл, Верунчик.

– Почему чужую, Вов? Ты знаешь что-то?

– Господи, ну не родная же она нам. Я так и выразился. Пойдем есть уже. Не сходи с ума.

Глава 6

Владимир – Вера, я тебе перезвоню. У меня сейчас встреча с политтехнологами. Вот реально, запара.

Нет у меня никаких встреч. Я просто не хочу идти домой. И чертов телефон, из которого несется возмущенно-усталый голос моей жены, хочется грохнуть об стену. Чтобы никто больше не мог мне сегодня позвонить. НИКТО.

– Володь, ну нельзя так. Послушай, я понимаю, вы с Лешкой разругались. Но нельзя, чтобы он уехал с камнем за душой. Вов... Это же наш мальчик. Пожалуйста, давай хоть видимость нормальности создадим. Вов, она мне тоже не нравится. Я страшно устала.

Не нравится. Ха. Эх, Верунчик, знала бы ты... При мысли о чертовке Ольге у меня пересыхает в глотке. Я не знаю, что это. Но, кажется, что даже чувствую ее запах фантомный. Меня будоражит это чертово влечение и пугает. Поэтому Север. С глаз долой.

– А я, по-твоему, тут розы нюхаю? Вера, все... У меня работы до задницы. Мне некогда утирать сопли мальчику, который таскает в наш дом беременных баб. И делать вид, что я в восторге от его девки.

– Мне она тоже не нравится, – голос Веры звучит глухо. – Какое-то ощущение... Знаешь, как предчувствие. Но ее выбрал Лешка. И мы не можем ему запретить и не потерять его. Он один у нас. Вов, не бросай меня, пожалуйста. Они заедут ненадолго. Лешка сказал, на полчасика. И я не могу... Не хочу одна.

Господи, у нее предчувствие. А вдруг Ольга что-то ляпнет? А вдруг... Господи, я совсем запутался. Страх начинает расползаться по кабинету темными липкими щупальцами. Галстук душит. Руки онемели. С трудом расстегиваю пуговицу на вороте рубашки, бросаю под язык таблетку.

– Приеду, – хриплю, хватая со стола ключи от машины. – Хрен с ними с политтехнологами, Руська.

– Спасибо. Вов...

– Что?

– Я люблю тебя, – шепчет жена. И дальше молчание... А ведь мы с ней эту неделю не разговаривали почти. Да я и домой не особо спешил. Не хотел ее причитания слушать. А еще больше я не хотел обсуждать с ней Ольгу. Потому что боялся, что выдам себя. Старый чертов дурак.

Я бросаю трубку.

К дому подъезжаю спустя полчаса. Жалею, что сам сел за руль. Водила мне на что? От возбуждения потряхивает. Нужно успокоиться. Взять себя в руки.

Они уже тут. Машина сына прямо возле дома, на подъездной дорожке. Сто раз говорил ему, чтобы тут не бросал тачку. Ярость начинает вихриться где-то в солнечном сплетении.

Вера выпархивает на крыльцо. Услышала, как я подъехал. Лицо напряженное, глаза больные. Я не чувствую стыда перед ней, и это ужасно. Все, что я хочу, – зайти в дом и... Что дальше?

– Что-то случилось? – черт, сердце работает с пробуксовкой. Да нет, Ольга не сказала ей ничего. Вера бы меня убила на месте. Хотя... Она и вправду клуша. Привычная, теплая, верная, как собачонка. Но родная и понятная до крошки. – Твою мать, Вера.

– Нет. Все хорошо. Дети уже собираются уходить. Я думала, ты не успеешь. Вов, просто не ругайся, пожалуйста. Ну там напутствие им дай. Сына обними. И девочку не оскорбляй. Ей плохо. Токсикоз. Бледненькая. Чаю выпила и побежала в туалет. А им так далеко лететь. Может...

– Нет, – припечатываю я, предвосхищая следующие Верины слова. – Расслабься. Обещаю, я буду вежлив.

– Вов...

– Вежлив, Вера. Не стану притворяться душкой. Я и так постоянно... Не важно.

Прохожу в дом. Слепну от слишком яркого света. Не сразу даже и замечаю Ольгу. Она сидит в моем кресле, закинув ноги на журнальный столик. Чертовы ноги. Стройные, длинные, обутые в расстегнутые сапожки. И не похожа она на умирающую. Только в глазах ее я вижу лихорадочный блеск. Она смотрит на меня жадно, облизывает губы языком. Я зря приехал. Как же я сейчас жалею, что повелся на нытье жены.

– О, отец все же нас почтил? – кривит губы Лешка. Да уж, ситуация, со смеху сдохнуть. Мой сын женится на моей любовнице. Он будет растить брата или сестру, как своего ребенка. А я потерять могу все, если вскроется моя маленькая шалость. А Ольга... Ее не на север надо, на Марс. – Не стоило откладывать свои важные дела ради нас, отец.

– Леш, ну зачем ты? – капризно тянет Ольга. – Владимир Александрович так старался, спешил, чтобы увидеться с нами. Правда же, Владимир... Александрович? Жаль, что нам и вправду уже пора.

Она поднимается из моего кресла, не сводя с меня взгляда. Я чувствую себя приговоренным к расстрелу, когда она идет мимо меня к двери. Лешка подхватывает сумки с пола. Целует в щеку мать. Вера почти плачет. Губы скривила. Я во всем этом виноват. Я...

– Что-то мне... – огненный шепот Ольги проникает мне прямо в мозг. Впивается иглами. Она вдруг начинает падать. Заваливается, вмиг обмякнув, словно сломанная кукла. Я машинально подхватываю ее и все... Я схожу с ума. Я проваливаюсь в самые глубины персонального ада. Смотрю на ее трепещущие ресницы и дурею.

– Володя, напугался, – шепчет эта чертовка-притворщица. – Напугался за меня.

Господи. Никто не слышит. Бросаю ее на диван. Вера хлопочет над чертовой девкой. Лешка звонит в скорую. А я... Я хочу провалиться куда-нибудь, сбежать.

Ухожу в кабинет. Мне нужно побыть одному. Выровнять дыхание. Я слышу, как подъезжает скорая. Шум снизу слышу. Потом все затихает. Тихий стук в дверь.

– Володь, я войду? – просачивается в тонкую приоткрывшуюся щель моя жена, и я понимаю, что проиграл. Эта хитрая сука загнала меня в угол.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации