282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Инга Максимовская » » онлайн чтение - страница 3

Читать книгу "Я без тебя смогу"


  • Текст добавлен: 21 ноября 2026, 10:40


Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава 7

– Уже вошла, – морщусь. Вера вся на нервах. Я вижу, как подрагивают ее пальцы.

– Володь, Ольга не может никуда ехать. У нее гипертонус, токсикоз и отеки.

– Меня это не касается. Алексей должен занять рабочее место не позднее чем через три дня. Это важно. У меня в том регионе интересы, – я все еще пытаюсь овладеть ситуацией. Но во взгляде Веры столько упрямой решимости. Я знаю ее. Я знаю, что когда она вот так смотрит – значит, уперлась как ослица. Дура, мать ее. Ей бы самой надо гнать пинками из дома этот запретный плод, вводящий меня во грех.

– Она носит твоего внука. Нашего внука. Ты совсем уже с ума сошел со своими интересами. Опомнись, Вов. Это ребенок, и в нем течет твоя кровь.

Голос Веры звенит. Ох, знала бы она, насколько сейчас я близок к краю. И она идет по этому чертову краю и сама меня подталкивает к бездне.

– Этот ребенок сейчас вообще сыну нашему ни к чему, – в глазах жены появляются искры страха. Смотрит на меня, как на монстра. – И жена ему нужна простая, которой он руководить сможет, а эта...

– Не думала я, что ты такой бездушный. Столько лет вместе, а я тебя только сейчас начинаю узнавать.

– А я не думал, что ты такая дура. Видишь, сколько у нас с тобой сегодня чудных открытий. Тема закрыта.

Вера стоит, закусив губу. Не уходит, как делает это обычно после ссоры. И я не знаю, что мне делать дальше. И если бы не стук в дверь, я бы сейчас сам вскочил со своего кресла и сбежал.

– Ругаетесь? – Лешка входит в кабинет, и сейчас я ему даже рад. – Отец, мы тут с Ольгой поговорили...

Я напрягаюсь. Что она ему наплела? Неужели...?

– В общем, я поеду, раз уж это для тебя так важно. Но с условием.

– С каким же, интересно? – в виски впиваются раскаленные глыбы. Ольга мастерица выдумывать условия. А я, дурак старый, повелся на ее уловки, теперь гребу полной ложкой.

– Оля поживет у вас. Мам, ты же сможешь с ней съездить в женскую консультацию? Ну, там ей на учет помочь встать, ну и в целом... Может, Оленьке придется на сохранение лечь. Я не могу ее оставить без присмотра. Да и ей страшно. Она так за ребенка волнуется.

– Конечно, милый, – улыбается Вера, при этом глядя на меня. Могла бы и не смотреть так. Я настолько дезориентирован, что ничего даже не возражаю. Ах, хитрая лиса, все продумала. – И папа поможет. Володь...

Сердце давит. Перед глазами пляшут прозрачные мухи. Она все продумала. Я не могу ее выкинуть из своего дома накануне вступления в должность. А если попробую, это будет крах... Крах всего, что я так долго выстраивал.

– Я подготовлю твою комнату для Оли. Не переживай, сынок, – Вера обнимает Лешку. Он на нее похож. Сейчас это очень заметно. Что же я творю. Сына теряю из-за этой... Да, мать его, я себя теряю.

– Ты опоздаешь на самолет, – хриплю я. Лешка и от меня ждет объятий. Но я протягиваю ему руку. Даже это мне с трудом дается. Он ведь этими руками обнимал женщину, которая свела меня с ума. Он ее ласкал, лелеял, любил. И я с ума схожу, глохну от ревности. Он пахнет ею. Пропах насквозь. И он притащил в наш дом ужасную заразу, от которой нет излечения. – Как устроишься, позвони. Мне нужны будут от тебя отчеты. И...

– Пап, я все понял. И ты ведь тоже понял? Я выполняю твой приказ только ради того, чтобы заработать на свадьбу. Ольга хочет быстрее расписаться. Пока еще не вырос живот. Она хочет платье. Торт и весь фарш. Девчонки – они такие.

– Я тебя услышал. Иди.

– И вещи Ольгины... Не взваливай все на маму. Там достаточно тяжелые есть предметы. Помоги, пожалуйста. Водителя, может, отправь. Ну... – уже возле двери оборачивается ко мне сын. – Что, даже не проводишь меня?

Я тяжело поднимаюсь из кресла. Иду за Лешкой, как на привязи.

Ольга сидит на диване, раскрасневшаяся, растрепанная, в руке ее стакан с соком, который ей заботливо поднесла Вера. Моя доверчивая глупая Вера, которую я уже предал.

– Ой, Владимир Александрович. Простите. Я столько неудобств доставляю. Вы знаете, я очень... Правда. Очень сожалею. Но Леша мне запретил возвращаться в общагу. Он за вашего наследника так испугался, просто ужас, – хлопает ресничками мой смертный грех. А я стою как истукан и не могу слова сказать. Потому что смотрю на расстегнутые пуговицы на ее блузке. И она это видит, улыбается, торжествует. – Вера Павловна, а можно мне льда еще? Леша, ты не опаздываешь? Будет очень нехорошо, ты опоздаешь, я тут еще...

– Да, любовь моя, – мой сын склоняется к Ольге. Она клюет его в щеку. Черт, я думал, воспитал умного мужика. А он сопливый дурачок. Неужели он не видит, неужели не чувствует, что она его просто использует. Неужели... А я-то чем лучше. Я старый дурак. Смешно. От осинки не родятся апельсинки, получается. – Я буду ужасно скучать. А ты?

– Ну. Думаю, мне тут будет не до скуки, солнышко. Я же должна выносить малыша. И я приложу все усилия, чтобы он родился здоровым и счастливым. Люблю тебя, – шепчут ее припухшие губы. Но смотрит она на меня. И у меня по телу разливается огненная болезненная нега.

– Пора, сын, – выдыхаю я. – Вера, дорогая... Я обещал сыну, что помогу Ольге с вещами завтра. И ко врачу запишу ее. У нас в ведомственной клинике прекрасные спецы.

– Отец, спасибо. Все, теперь действительно пора.

Я слушаю звук мотора за окном. Вера отвернулась. Плечами вздрагивает. Она никогда не отпускала сына одного далеко так надолго. Даже ее отраду отобрал, пытаясь спастись от стихии, от которой невозможно уйти без потерь. Что же я наделал?

Глава 8

Вера

– Вы мама пациентки? – спрашивает доктор, к которому мы пришли с Ольгой на прием. Клиника шикарная. Я рожала Лешку в обычной районной. На УЗИ помню, стояла в очереди, а Володя держал меня под руку, чтобы не упала. А сейчас красота. Даже пахнет иначе. Отчего-то раньше женские консультации воняли паленым мясом. А может, мне просто так казалось.

Ольга ушла с медсестрой на анализы. А я сижу напротив врача и... Это ужасно, но я не чувствую ни радости, ни какого-то подъема. А ведь я стану бабушкой. Должна быть в восторге.

– Нет. Я почти бабушка со стороны папы ребенка, – давлю из себя улыбку. Сто раз уже пожалела, что дала обещание сыну ухаживать за его невестой. – А что?

– Впервые в жизни вижу, чтобы свекровь застегивала сапоги своей невестке. А я тут всякого навидался, – пытается шутить врач. А мне отчего-то совсем не весело.

– И что в этом героического? Ольге плохо, я помогаю, – дергаю плечом, отчего-то чувствуя раздражение. И злюсь я совсем не на беспардонного мужика-врача, а на себя. Я страшно устала. И Ольгины капризы вызывают у меня глухое раздражение. А Володя просто самоустранился. Пропадает на работе и днями и ночами. Хотя... Чего я от него ждала? И мне должно быть стыдно от моих мыслей. Но мне, как это ни ужасно, совсем не стыдно.

– Простите, я сморозил ерунду, – устало говорит доктор. За что прощения просит? Он тут вообще ни при чем. Меня пугает пустота во мне.

– Вам не за что извиняться. Просто скажите, состояние моей... – не могу назвать ее невесткой. Не знаю почему. Ольга не делает ничего дурного. Беременные женщины все капризны. Но я чувствую к ней отторжение, которое не могу объяснить. Может, это материнская ревность? Может, мне кажется, что она не любит моего сына. Может, может, может.

– Да прекрасно все. Восемнадцать недель. По развитию плод соответствует сроку. Никаких отклонений по УЗИ я не увидел. Небольшой тонус матки, не опасно, но стоит понаблюдать. На учет мы вас поставили.

– Пятнадцать, – говорю я спокойно. Но что-то внутри царапает, не дает покоя.

– Что?

– Пятнадцать недель. Ольга сказала...

– Ну, посчитала неправильно. Ошиблась. Молодежь, – доктор что-то печатает на клавиатуре. Смотрит на экран. А я сижу, как оглушенная. Три недели разницы. Разве можно ошибиться? Я точно знала, когда забеременела Лешенькой. Вплоть до часа, до дня. Я Ольга... Она далеко не дура. Господи, ну вот зачем я ищу теорию заговора, где ее нет? Смешно даже.

– Вы в порядке? – в голосе врача тревога. Наверное, я сейчас выгляжу как старая грымза недосвекровь. Надо пустырника, что ли, попить. Я схожу с ума уже.

– Я... – не успеваю договорить. Ольга врывается в кабинет. Раскрасневшаяся, растрепанная. Она очень красивая, но сейчас кажется мне уродливой. Как горгулья с собора Парижской Богоматери. Мы еще успели с Володей ими полюбоваться.

– Вера Павловна, мы уходим, – в голосе моей будущей невестки сталь. Она раздражена, и я вижу в ее глазах слезы.

– Да что случилось? – спрашиваю я, но она уже вылетает в коридор, громко хлопнув дверью. Мне ужасно неудобно перед врачом.

– Простите. Это гормоны, наверное, – глупо лепечу я, поднимаясь со стула.

Ольгу догоняю уже возле машины. Она вздрагивает тонкими плечиками, затянутыми в мою шубку, всхлипывает и сейчас кажется мне очень хрупкой. Стыд накрывает с головой. Она просто девчонка молодая. Двадцать лет всего. Ей страшно, одиноко, и она чувствует неприязнь, которой пропитался наш дом.

– Что смотрите? Вам я ведь тоже не нравлюсь, – всхлипывает Ольга. И взгляд ее становится похожим на осколки льда. – Притворяетесь миленькой. Сапоги мне застегиваете, а сами...

– Оля, что случилось? – вздыхаю я. Стою, как дура. Не зная, что предпринять. Обнять ее, по голове погладить? Что?

– Ничего. Мне не понравилась клиника. Мне не нравится быть приживалкой и заглядывать вам в глаза, чтобы косточку получить. Вы сами-то...

Я молча смотрю, как Ольга вытирает злые слезы. Губы кривит. И мне кажется, что она насмехается. Да, я не работала ни дня. Меня содержит муж. Но я тащу дом на себе, берегу семью, уют, забочусь о муже. И никогда не думала об этом именно вот с такой позиции.

– Простите, – всхлипывает моя почти сноха. Просто сорвалась. Просто... У меня даже трусов сменных нет. На средства для стирки аллергия началась. Не могу даже запах переносить. И руки от воды сохнут. Владимир Александрович обещал мне вещи перевезти. Я живу, словно в воздухе болтаюсь. Лешка уехал. Я вас обидела...

– Я не обиделась. Белье мы тебе купим. Постирать мне его не сложно. Тем более сейчас машина стирает. И я поговорю с мужем. Но... С клиникой как быть теперь? Володя договаривался, это лучшая больница. И врач...

– Ничего с ним не случится, – морщится Ольга. – А белье я сама куплю. Правда, с деньгами у меня туго. Но... Вы же не станете меня ограничивать и лишать личного пространства?

– Оля, это не лучшая идея, – говорю я твердо. И на языке вертится вопрос про срок беременности. Но она так взбудоражена, что я не решаюсь его задать. – Сейчас мы поедем в магазин. Купим тебе все, что нужно.

– Мне нужны мои вещи. И Владимир Александрович...

Я на миг замираю. Пауза в речи Ольги меня настораживает. Она вдыхает шумно. Может, плохо ей?

– Мне обещал, что поможет, – заканчивает мысль Лешкина невеста. Да что же это? Почему я напряглась? Вовка и вправду обещал. Я перенервничала. Я... Нажимаю на кнопку брелока, открываю дверцу машины. Руки подрагивают. Машина – подарок мужа. Шикарная. Мне-то не нужна была такая. Я не очень люблю быть заметной. Ольга садится на заднее сиденье. И хорошо. Я не буду ее видеть. Смогу просто отвлечься от всего. – Вера Павловна, я белье только в одном магазине беру.

Она называет адрес очень дорогого бутика. И белье там продают совсем не для беременных. Слишком шикарное, такое обычно покупают для...

Глава 9

Вера

– Вера Павловна, посмотрите, – зовёт меня Ольга из примерочной. Я сижу на неудобном пуфе и чувствую себя так, словно сделала генеральную уборку во всём доме. – Ну, не стесняйтесь. Мы же с вами почти родня. Не могу выбрать.

– Оля, берите всё, – выдыхаю я. Не хочу заглядывать за ширму из пошлой бархатной ткани. Магазин шикарный, а дизайнера нанять нормального не смогли.

– Ну, что вы, в самом деле? Мне нужен совет мудрой женщины, – она тянет слово «мудрой» с какой-то издёвкой, как мне кажется. А может, я просто настолько устала, что уже везде мерещится то, чего нет. – Я хочу, чтобы моему любимому понравилось бельё.

– Лёша уехал. А в твоём положении, дорогая, бельё должно быть прежде всего удобным, – я раздражаюсь. Не знаю почему. Не могу объяснить себе эту злость. Девочка просто ещё очень молодая. А то, что она думает о моём сыне, покупая чёртовы кружевные тряпки, меня бы должно даже порадовать. Но... Не радует. И эти чёртовы три недели не идут из моей головы. Я всё же поднимаюсь со своего места, потому что слышу тихие всхлипы из примерочной. Чувствую себя отвратительно. И мигрень, кажется, расправляет крылья в моей голове, заволакивая мглой всё перед глазами.

Бесстыдно. Точно. Другого более точного слова не подобрать. Ольга отдёргивает занавеску, совершенно никого не стесняясь. Выставляет себя напоказ. Она бесспорно прекрасна. Молодость. Кожа. Будто подсвеченная изнутри, через которую проступают синие венки. И животик выпирает уже. Талия ещё не поплыла, но... Разве может в пятнадцать недель быть такой живот? Хотя и в восемнадцать... Я не помню уже. Мне всего раз повезло в этой жизни. А теперь эта женщина дороже моему сыну, чем я. Господи, какие глупые мысли.

– Как вам, Вера Павловна? Это комплект взять или лучше тот – алый?

Чёрные кружевные стринги. Словно из паутины сотканы, бюстье прозрачное, ни намёка на пуш-ап или какие-то косточки дурацкие. Я ношу только поддерживающее бельё, а у неё всё упругое и пышет свежестью.

– Лучше чёрное. Оно как-то спокойнее, – морщусь. В висках колотится яростная боль.

– А мне больше алое понравилось. Его возьму. И халатик. Ну тот, шёлковый. Вера Павловна, вы же не против? Не могу ходить в брючках дома. Живот стягивает.

Против? Не против? Я почти не соображаю. Просто киваю молча. Я хочу домой, в кровать, задернуть шторы и спрятаться от всего.

До дома едем молча. Ольга, кажется, дремлет на заднем сиденье, и я очень рада передышке.

Володя дома. Вот уж странность. Его машина на подъездной дорожке. Он всегда ругается, если я или сын бросаем свои здесь. А сам... Слава богу, он со мной будет сегодня вечером. Я так соскучилась. Ужасно. По его прикосновениям, по спокойствию. С этой должностью мы стали так редко проводить время вместе. Улыбаюсь, смотрюсь по инерции в зеркало. Паркую машину. Достаю из сумочки блеск для губ. Надо подкрасить, чтобы не было видно трещинок в уголках. Поправляю волосы. Нужно записаться к парикмахеру, на висках проступать седина начинает. Но Володя же любит меня и такой. Он всегда мне это говорит. Всегда? А ведь я уже не помню, когда это было.

– Ой, Владимир Александрович дома, – радостный возглас Ольги заставляет меня вздрогнуть. – Прекрасно. Он меня свозит за моими вещами. Он же обещал.

Раздражение становится удушающим. Как болевой приём. Я смотрю, как Ольга легко выскакивает из машины, подхватывает пакеты, идёт к дому, двигая бёдрами, словно не по гравийной тропинке идёт, а по подиуму.

Загоняю машину в гараж. Достаю из багажника сумки с продуктами. Я почти спокойна. Володя не поедет никуда, я-то его знаю. Он и так не очень-то жалует невестку будущую, а уж плясать под её дудку... Сегодня у нас будет наш вечер. Только наш. Я накрою стол, мы посмотрим фильм. Потом пойдём в спальню. Ольга просто гостья. Она у нас ненадолго. Володя остынет, вернёт сына. Мы станем дедом и бабушкой, и всё наладится.

Поднимаюсь в кухню. У нас лестница из гаража прямо в пищеблок ведёт. Я с мужем из-за этого даже ругалась, когда мы делали этот дом. Все выхлопные газы в кухню... Благо вытяжка хорошая. Бросаю сумки прямо на пол. Мне нужно увидеть Володю, я хочу получить от него привычный поцелуй. Мне просто нужно почувствовать его рядом и всё.

– Ты не поняла? Я тебе всё сказал. Учти. Я могу быть очень не милым, – я не успеваю открыть дверь, но слышу каждое слово мужа. Приглушённый голос звучит зло. Я замираю на мгновение, вдыхаю. Мне жалко девочку? Это ужасно. Но я чувствую ликование.

– Да что вы? И сына не пожалеете, Владимир Александрович, – никто и никогда не говорит так с моим мужем. С капризным превосходством. Господи, ну ведь глупая девчонка. Надо её спасать. Точнее, нужно спасать нашу семью. Лёшка не простит нас, если мы не сбережём ребёнка и обидим Ольгу. Поэтому я толкаю тяжёлую створку и захожу в холл.

Володя не похож на себя. Дышит тяжело, рубашка расстёгнута до половины. Лицо красное, глаза блестят лихорадочно, и мне становится страшно. Давление? Что с ним? Ольга сидит на валике дивана, закинув ногу на ногу. Я вижу кучу дорогих кружев, вываленных прямо на пол. И шёлк халата, словно разлитая кровь по белому ковру.

– Дорогой, тебе плохо? – начинаю квохтать я. Ольга смотрит прищурившись, как я подхожу к мужу. Как дотрагиваюсь ладонью до его щеки. Она огненная, раскалённая. Он отстраняется, словно стесняется. И мне это не нравится. – Что тут произошло, Вов?

– Всё хорошо, Русь, – сипит Володя, суетливо застёгивая пуговицы на сорочке. – Просто я психанул. Всё в порядке. Я с Ольгой сейчас съезжу за её вещами. А потом мы с тобой...

– Вы не обязаны, Владимир Александрович. Перетопчусь, – хмыкает Ольга. – У вас же. Наверное, с женой были какие-то планы...

Она говорит это так насмешливо, что мне уже и самой не хочется держать лицо. Но я всё-таки сдерживаюсь. Внук-то наш ни в чём не виноват. А Ольге нельзя нервничать.

– Собери бельё и иди в свою комнату, – чеканю я слова. – Владимир Александрович свозит тебя в общежитие чуть позже. И сделай одолжение, не нужно обсуждать наши планы. Ты живёшь в нашем доме. Будь добра соблюдать его правила.

– Простите. Конечно, этот дом пока ещё не мой, – нет в её тоне ни капли раскаяния. Ольга легко подхватывает свои тряпки и идёт по лестнице. Я слышу хриплое дыхание мужа. Срочно нужно принести тонометр.

Глава 10

Владимир

— Сегодня же, собираешь свои манатки и валишь в туман.

– Или что, любимый? – Ольга кладет руку мне на колено, и я перестаю видеть дорогу. В голове пульсируют всполохи болезненного возбуждения. – Ой, а Вера твоя глупая, сейчас бы уже побежала за тонометром. Но мы-то с тобой знаем... – тихий шепот Ольги кажется оглушительным. Наверное, так змей разговаривал с Евой, обещая ей вечное удовольствие.

– Ты ведь понимаешь, что я могу с тобой сделать? – хриплю я. В руль вцепился, как в спасательный круг. – Оля, не доводи до греха. Прошу тебя.

– Сделай, Володенька. Я ужасно заждалась, я скучала. Давай в лес заедем. Милый...

– Так скучала, что с сыном моим спуталась? – ухмыляюсь я, борясь с искушением. Еще немного, и я сверну с дороги в гребаные чахлые посадки. Точка невозврата, чтоб ее.

– Ну, ты сам меня заставил быть плохой, дорогой, – скалит белые зубы эта чертовка. В ее глазах злость, но никак не сожаление. – Ты же меня послал. Семью побоялся потерять. Слушай, а тебе неужели не скучно с женой? Она же клуша. Представляешь, как будет забавно, когда она будет присматривать за нашей доченькой? Будет ее баловать, любить. А ты будешь дедом собственной малышки. Что молчишь? Злишься? Зря, я ведь о тебе думаю. Ты же испугался за карьеру свою? Чистеньким останешься. Подумаешь, сына в жертву...

– Заткнись, мать твою, – я рычу. В голове мутится. Ярость смешивается с желанием, равного которому я никогда не испытывал с Верой. И Ольга знает. Как на меня действует. И пользуется. Даже злится она меня специально сейчас. Выводит на эмоции, которые превращаются в огненные завихрения. – Я ведь могу тебя уничтожить. И тебя, и... проблему.

– Проблему? Володя, ты же хотел дочь. А твоя старая жена не смогла тебе ее подарить. Не-смо-гла. Она будет похожа на тебя, – шепчет Ольга. – Ну убей меня. Закажи. Реши проблему. Черт, я с ума схожу, Володь. Я до одури хочу чувствовать тебя.

– Дура. Сегодня остаешься в общаге. Сидишь мышью. Ребенок этот... Он не должен на свет появиться. Договорюсь с врачом и проверю. Я дам тебе денег. Много. Просто исчезнешь сама. Я не хочу превентивных мер. Так что не упусти шанс. С Лешкой я сам решу вопрос. Поняла? И только попробуй рыпнуться. Оль, я не шучу. Я люблю жену и сына. Ты... Ты просто...

– Я просто дала тебе понять, что такое нормальная баба, Вова, – пробегает языком по губам мой страшный грех. – Хорошо, я сделаю как ты велишь. Только одно условие.

Она хватается за рычаг ручного тормоза. Если дернет, нам конец. Дорога мокрая, скорость.

– Что ты хочешь?

– Чтобы ты остановился у обочины, – хрипло стонет Ольга. И я понимаю, что не могу больше противиться. Я старый идиот. О, боже...

– Это белье купила мне твоя жена, – хихикает чертовка, прежде чем я падаю в огненную алую бездну.

Довольная Ольга остается в общаге. Отпускает меня, дает выдохнуть. Хотя... Она меня не отпускает. Держит крепко. Беременность сделала ее еще более аппетитной, черт, не знаю как объяснить. И этот животик ее, испещренный синими венами, просто безумие.

Не знаю, как сейчас вернуться домой. Как жене смотреть в глаза. Она и вправду дура. Чертово кружево. Алое, тонкое. Моя Вера никогда не покупала такого себе.

Торможу машину на обочине. Долго сижу. Уткнувшись лбом в руль. Звонки на телефоне один за другим. Не реагирую. Просто сижу в темноте, пытаясь заглушить радость и удовольствие совестью. Хреново выходит.

Я не знаю, сколько сижу вот так. Пока доезжаю до дома, ночь накрывает землю тяжелой тьмой. И я очень надеюсь, что Вера спит. Что не выйдет навстречу с вопросами, что не будет целовать меня. Не хочу ее осквернять. Она просто верит мне, а я...

Зря надеюсь. Вера стоит на пороге, закутавшись в шаль, на ногах тапочки, в глазах такая тревога, что мне взвыть хочется. Сколько она тут стоит?

– Холодно. Ты зачем раздетая вышла? – морщусь. Она ледяная. Рука ее, которая ложится мне на щеку, кажется деревянной.

– Я звонила...

– Я не слышал. Вер, в нашем возрасте нужно себя беречь, – обнимаю ее за плечи. Веду в дом. Она дрожит, прижимается ко мне. Что я чувствую? Нежность, жалость, все что угодно, но не тот огонь, что сводит с ума.

– Где она? – Вера тихонечко спрашивает. Почти шепотом.

– Кто? – словно пощечина ее вопрос. Будто с подтекстом. Я вздрагиваю.

– Невеста нашего сына. Володь, что с тобой?

– Ничего. Устал просто. Ольга осталась вещи собирать. Завтра ее водитель мой привезет. Я в ванную, ладно, Вер? Не жди меня. Ложись спать, – боже. Пусть она меня послушается. Мне нужно просто побыть одному.

– Володь, у нас все хорошо?

– Странный вопрос, – ухмыляюсь я, отводя глаза. А я думал, что не умею ей врать.

– Ты мне сто лет не говорил, что любишь. И... Как женщина я тебя не интересую? Вов, я понимаю...

– Что ты понимаешь? – я срываюсь. Ярость и бессилие ищут выхода. Я кричу на жену. Которая не виновата ни в чем. И ее эти слезы еще больше меня бесят. – Что? Я вкалываю, как конь. Вы только все от меня чего-то ждете. Тащу тебя, балбеса этого – жениха, мать его. Что ты хочешь от меня? Какого черта, Вера? Я сто раз тебе свою любовь доказал. Ты сидишь дома, тачка у тебя, цацки не цацки, тряпки, сумки... Да любая на твоем месте жила бы спокойно и не лезла...

Откидываю ногой пуфик, попавшийся на пути. Вера стоит посреди холла, как изваяние. И молчит. И эта гребаная тишина кажется мне поминальной.

Бегу вверх по лестнице. Мне нужен душ. Чтобы смыть с себя липкое чувство вины. Чтобы этих ее глаз не видеть.Глава 10


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации