Читать книгу "Только фиктивно, мажор"

Глава 3. Аврора

Я, конечно, готовила себя к тому, что новость о наших с Ильёй «отношениях» вот-вот разлетится по универу, и я стану всем заметна. Но, честно говоря, не ожидала, что настолько быстро это произойдёт. Прям частота разгорающегося лесного пожара какая-то, и это слегка напрягает. Очень ощутимо окунает в понимание, с кем я всё-таки связалась. Всё, что связано с Золотовым – сенсация для большинства обычных людей, к которым ведь отношусь и я.

Пока мы шли от парковки до универа, обсуждая, у кого какие пары и где встретимся после занятий, было проще. Да, чувствовались взгляды, я даже как будто фразочки отдельные с оценкой меня ухватывала чьи-то – но в целом терпимо было.

Но вот уже большая перемена, и Илья встречает меня возле моей аудитории, чтобы отвезти пообедать в ресторан. И для копивших любопытство однокурсников и прочих, до кого только доносились разговоры о нас, это становится поворотным моментом.

Мы с Ильёй идём к его машине, и я не могу не подмечать, насколько это вызывает внимание буквально у каждого. А мажор ведёт себя так, словно привык к этому и даже не ощущает. Кажется, одно только его присутствие прочерчивает невидимую границу между ним и остальными, потому все разговоры и взгляды достаются мне. Так и хочется ускорить шаг или затеряться среди таких же, как я.

Но нельзя... На кону слишком многое. Мама в том своём звонке сказала, что наш адвокат предлагает пойти на сделку с признанием вины. Так себе звоночек...

Да и не только в папе дело. В этой связке фиктивных отношений я уже не одна, и подставлять по каким бы то ни было причинам доброго ко мне Илью не тянет.

– Не суетись, – тихо бросает он, даже не глядя на меня. – Иди ровно.

Машинально расправляю плечи, хотя внутри всё сжимается от напряжения. Как он вообще замечает такие мелочи? Смотрит прямо перед собой, а кажется, что видит меня насквозь.

Когда мы проходим уже к лестнице, ведущей из универа, решаюсь заговорить. Вроде бы на горизонте никого нет, а те, кто идут как бы за нами, на достаточном расстоянии.

– Некоторые однокурсники как бы невзначай пытались узнать у меня, правда ли, что я приехала сегодня с тобой...

– Предсказуемо. Ну, думаю, теперь они убедятся, что слухи правдивы.

Да что ж он такой... непробивной. А у меня время поджимает. Мне надо бы хоть как-то что-то о нём узнать, чтобы понять, на чём и как можно играть. А без этого всего сразу попросить о покровительстве над папой фиг там решусь.

И при всём этом время поджимает. Действовать надо быстро.

Не придумываю ничего лучше, чем вывести его на непринуждённый диалог в том самом ресторане, куда мы обедать приезжаем. И ведь Золотов поддаётся. Обсуждаем само место, у кого как прошёл день, какие планы на вечер. Вроде бы живо идёт диалог, а никакого особого эффекта нет. Я даже не чувствую, что Илья сказал что-то значимое. Что мне с того, что сегодня он собирается поехать в офис к отцу, как обычно делает по вечерам, набираясь опыта в подработках?..

Вот уже время для следующей пары, на которую меня Илья провожает, поцеловав в щёку и потрепав по волосам. Волна дурацкого смущения затапливает даже от таких простых его действий. Невозможность разгадать этого мажора заставляет думать о нём и его жестах всё чаще, тогда как я уже должна действовать. Действовать, а не всё острее реагировать на него.

Эта пара проходит вроде бы более-менее нормально. Несколько прямых вопросов от однокурсниц, всё ли у меня серьёзно с Ильёй, меня не особо-то беспокоят. Главное, что не обсуждают тему моего отца, который под серьёзной угрозой вот-вот сесть в тюрьму.

Что ж... Последняя пара в другом корпусе – корпусе иностранных языков. До него чуть дальше, чем обычно. Он вообще за воротами универа, и идти к нему надо через двор.

Направляюсь я в одиночестве. И, кажется, это ошибка, потому что стоит только свернуть, как путь мне преграждают сразу трое.

– Опа, деваха Золотова, – раздаётся насмешливое слева.

Не ожидала, что это неприятно взволнует кого-то из парней. Думала, от девушек больше всяких подлянок ждать надо будет. Но эти трое сомнительных с виду крепких ублюдка одним своим видом говорят об обратном – с девчонками разобраться было бы проще.

Отвисаю и решаю просто обойти их, не говоря ни слова.

– Уже зазвездилась, да? – увы, преграждает мне путь самый мерзкий из них. – Ты это... Признавайся давай, сколько бабок твой папаша уже умыкнул.

Леденею. Вот оно, то, чего я боялась – упоминание моего отца и прогремевшего на всю страну уголовного дела. За сегодняшними разговорами про меня и мажора я уже надеялась, что дальше теперь обойдётся без этого.

Раздаются смешки. Бегло оглядываю обоих – у одного в руке тлеющая сигарета, у другого – открытая банка пива. И что эти трое вообще делают в универе? Таких раньше отчисляли вроде бы.

– Так это, баблом делиться надо, – бросает тот, что справа. – А то не по-христиански как-то. Разжилась, так делись.

– Или раскрой секрет, как ты так быстро из дочери уголовника в девушку мажора переквалифицировалась?

Ой какие мы слова, оказывается, знаем. Пытаюсь просто обойти их – не позволяют. Да и шансы у меня... Оглядываю двор – не похоже, что кто-то тут вмешается, хотя периодически студенты мимо проходят. Но то ли не решаются вступиться, то ли не то чтобы сочувствуют мне.

Сжимаю лямку сумки почти до боли.

– Ребят, отпустите, по-хорошему прошу, – пытаюсь убедить хотя бы словами.

– По-хорошему, – мерзко скалится самый главный из них. – Вы слышали, парни? Это угроза?

– Мы просто логику понять хотим, – заявляет второй, причём почти мягко, но тон явно обманчивый. – Илья Золотов и такая, как ты. Внезапненько так. Или, может, он тоже что-то отмывает и был в связке с твоим папашей?

Снова смотрю по сторонам. Неужели никто не вмешается? Вокруг ведь люди, причём посматривают на нас. Периодически останавливаются. Может, не считают, что есть реальная угроза?

У кого-то в глазах любопытство, у кого-то даже нетерпение – похоже, они ждут продолжение, а не собираются быть участниками.

Жар гоняет по коже от злости, унижения и бессилия.

– Пройти дайте уже наконец, – откровенно огрызаюсь, потому что присутствие хоть и безучастных, но свидетелей, немного повышает уверенность.

Они меня не слушают. Точнее, делают наоборот – приближаются так, что я улавливаю запах сигарет и дешёвого алкоголя.

– А то что? Тоже...– договорить тип не успевает.

Вздрагиваю от резкого звука удара. А только что разговорившее быдло как сметает невидимой силой – пошатывается и хватается за нос. Кажется, вижу, что там кровь.

Не сразу понимаю, что происходит. Лишь когда вижу Илью, бросающегося уже на двух остальных.Технично, уверенно, яростно. Даже ещё более сильно, чем когда лупил грушу.

Ответить ему они то ли не решаются, то ли не успевают. Дёргаются только. Сглотнув, смотрю на Илью – уработав обоих, стоит спокойно, словно и не двигался всё это время. Без рюкзака, без куртки – просто в чёрной футболке, будто только что выскочил непонятно откуда. Лицо привычно спокойное, почти расслабленное, но в глазах я никогда раньше не видела у него такого взгляда. Холодного, тяжёлого, без капли привычной ленивой скуки. Жутковатого даже. Особенно в сочетании с его боевыми способностями.

– Я, кажется, не расслышал, – заговаривает Илья, обращаясь к тем, кто окружал меня. – Что вы там говорили про мою девушку?

Такое ощущение, что тишина вокруг становится абсолютной, подчёркивая голос мажора и его вопрос, повисший в воздухе.

Ближайший ко мне выпрямляется, явно пытаясь храбриться, в отличие от остальных вторых. Вытирает кровь с губы, покосившись на того, кто центре и кто вроде как главным из них казался, а на деле стушевался одним из первых.

– Да ты не так нас понял, – начинает этот самый ближайший ко мне. – Мы просто... шутили.

– Я не расслышал шутки, – Илья угрожающе шагает вперёд, на что этот храбрящийся дёргано отступает. – Повтори.

– Илья, – делаю к нему неопределённое даже для самой движение.

Не знаю, насколько адекватная идея останавливать его сейчас, когда прилюдно устанавливает правила на мой счёт. Но... Всё-таки в действиях Ильи чуть ли не ярость какая-то животная чувствуется за маской хладнокровия. Мне не по себе. Такое ощущение, что в любой момент рвануть может.

Золотов не обращает на меня внимания. Только чуть поворачивает голову, так мимолётно, что это скорее случайность.

– Я жду, – обращается именно к заговорившему.

Но тот как будто и слово выдавить не способен. Только бледнеет ощутимые. Его типа друзья, которые недавно так нагло скалились, вообще головы опускают и ковыряют асфальт носками кроссовок. Даже я чувствую, насколько нервничают. Да и в наблюдающей за нами толпе чувствуется напряжение.

– Значит, нечего повторить, – Илья кивает, как будто происходит что-то обыденное и ожидаемое. – Тогда запомните раз и навсегда.

Он делает ещё шаг, умудряясь этим движением вселить угрозу сразу в троих. А потом добавляет, всё так же негромко, но этим ещё сильнее убедительно:

– Аврора – моя девушка. Это значит, что любые вопросы, претензии, шутки или попытки выяснить что-то про её семью проходят через меня. Понятно?

Тот, что в центре, судорожно и шумно сглатывает. Все трое кивают. Такое ощущение, что кивают даже и те, кто просто фоном стоит и смотрит на нас.

– Голосом, – жёстче приказывает Илья. – Все трое. Живо.

Не видела раньше Золотова таким... Всегда казался идеальным, правильным таким. Хотя он и сейчас совершенен – в том, как сыпать угрозами, эффектно воздействовать даже на таких отмороженных. И в мордобое, кстати, тоже.

– Да, – выдавливает первый.

– Понял, – второй.

– Конечно, – поддакивает третий.

– Отлично, – Илья разворачивается ко мне с привычно-невозмутимым видом, будто только что он не разбивал кому-то лица посреди университетского двора, да ещё и выскочив в одной только футболке из ниоткуда. – Идём.

Он берёт меня за руку, почему-то таким простым жестом заставая врасплох. Переплетает наши пальцы, ведёт меня прямо к корпусу иностранных языков. Шагаю как в тумане, особенно остро чувствуя на себе взгляды. Там явно больше нет насмешек... Успеваю уловить зависть, любопытство и даже смесь восхищения с уважением.

Вот мы уже подходим к аудитории, где у меня будет пара. Причём привёл меня сюда Илья, а не я его. Заглядывал в моё расписание?

Поддавшись порыву, оттаскиваю его чуть подальше. К коридорчику, где сейчас никто из студентов не толпится. Золотов озадаченно хмурится, но поддаётся.

Неужели реально не понимает, почему я сейчас хочу наедине поговорить? Для него, кажется, ничего такого и не случилось. А я до сих пор, мягко говоря, под впечатлением от его устрашающих способностей.

– Ты зачем это было? – неуклюже начинаю. – Я бы сама

– Сама бы что? – Илья вроде бы всё так же невозмутим, но я улавливаю его напряжение. – Сама бы позволила им поливать тебя грязью? А то и зайти дальше, начать тебя шантажировать, разводить на бабло?

– Я не позволила бы, – возражаю, хотя ни разу в этом не уверена. Если уж честно, Илья прав: всё именно к тому и шло. – Я бы нашла способ без этого... кровопролития.

– Способ, – нехорошо ухмыляется Илья. – Видел я твои способы. А о кровопролитии ты явно ничего не знаешь: оно даже не начиналось.

Ничего себе не начиналось... Да те трое теперь, наверное, собственной тени бояться будут.

Поднимаю голову, чтобы смотреть Илье прямо в глаза. И готова поклясться, что вижу там опасный блеск, непонятный такой, вышибающий меня осознанием, что я сама не знаю, с кем связалась вообще.

А ведь изначально чувствовала, что что-то не то есть с этой безупречной репутацией мажора... Не бывают люди такими идеальными, каким по ней рисуется он.

– Когда ты со мной, ты под моей защитой. По-моему, это очевидно. Сегодня я сам заметил ситуацию, которую надо было пресечь, но в дальнейшем жду сигналов и от тебя, если понадобится. Никто даже думать не должен о том, чтобы позволять себе лишнее. Понятно?

Спрашивает почти как тех быдланов... Чуть мягче, да, но с напролом, не позволяя даже думать о том, чтобы дать другой ответ.

– Понятно, – выдавливаю, хотя внутри всё ещё бурлит противоречие. И настойчивое такое ощущение, что как раз лишнее себе позволяет именно Илья в этой своей тотальной защите. Хотя... Если это потом коснётся и папы, то я должна смириться. – Но ты мог бы просто пригрозить. Необязательно было бить. Кажется, тебя готовы слушаться и так, – всё-таки не сдерживаюсь, чтобы не добавить.

Илья ухмыляется одним уголком губ, продолжая смотреть на меня серьёзно.

– С такими, как они, слова не работают, – помолчав немного, он добавляет небрежно: – Если бы я им просто сказал, было бы не так доходчиво ни для них, ни для публики. А так усвоили информацию.

Вообще да, наверное, Илья прав... Вот только не слишком ли старается? Достаточно просто изображать моего парня – с остальным справлюсь сама. По крайней мере, наш первоначальный уговор предполагал именно это. Мы же просто играем роли, зачем вкладываться так, будто это реально?

Понятно, что мне-то только выгода получается. Но я никак не могу раскусить мотивы Ильи, и это всё-таки конкретно так ломает голову.

– Пожалуй, – вздохнув, соглашаюсь. – Спасибо.

– Не за что, – отстранённо бросает Илья. – Иди на пару. Опоздаешь.

Машинально разворачиваюсь, делаю несколько шагов, как тут же останавливаюсь. Снова поворачиваюсь к Золотову, который всё ещё стоит на месте.

– Я тут подумала... – мысли слишком яркие и сами прорываются вслух. – Ты без рюкзака и в одной футболке появился из ниоткуда. Как так вышло?

Как будто сорвался... Я не смотрела расписание Золотова, но может ли так получиться, что совпало, что у него как раз заканчивалась пара в этом самом корпусе, и мою ситуацию было видно в окне аудитории?

Взгляд у Ильи всё такой же непроницаемый.

– Вокруг достаточно людей, желающих мне угодить, – бросает небрежно. – От одного из них получил сообщение с фоткой, как тебя прессует. Сорвался, чтобы успеть. Мне не нужно, чтобы потом говорили, что мою девушку кто-то спокойно донимает. Это удар по моей репутации.

Вздрагиваю от последнего предложения. Репутация... Ну конечно, дело именно в этом. Для Ильи Золотова это ведь самый важный вопрос, судя по всему.

– Понятно,– выдавливаю. – Ну что ж, теперь тебе пора за своими вещами, если, конечно, желающие тебе угодить не принесут их прямо сюда.

– Разберёмся, – в его голосе какая-то дерзкая, хоть и лёгкая насмешка. – А теперь иди-ка сюда.

Застываю. Холодок пробегает по спине. Скорее машинально бегло оглядываюсь – ну да, на нас снова смотрят... Логично, что скорее напряжённый разговор надо завершить какой-то близостью или намёком, что у нас всё хорошо.

Вот только мне всё сильнее не по себе. И, кажется, Илья это видит то ли в моём взгляде, то в неуверенных шагах, которые я всё-таки делаю к нему.

Правда, ничего не говорит и вообще не даёт мне прийти в себя, сразу накрывая мне губы своими. Такой горячий поцелуй, требовательный, сразу с языком. У меня внутри всё сжимается от такого резкого перехода из напряжённого разговора, от напора и ощущения близости Золотова, который по-прежнему в одной только футболке сверху. И моя попытка вцепиться ему в плечи, чтобы хоть чуть остудить застаёт меня же врасплох, потому что касаюсь я обнажённых бицепсов. И очень даже развитых. По телу пробегает дрожь.

Не представляю, зачем шевелю губами в ответ. Ведь не сомневаюсь, что со стороны наш поцелуй и без того выглядит достаточно убедительно: Илья прижимает меня слишком сильно, почти до боли, и в действиях настолько жадный... Наверняка это смотрится ну крайне бесстыдно и неприлично. Его пальцы уже забираются мне под кофту, игнорируя лёгкую курточку, которая всё ещё на мне. Правда, распахнутая...

Это имел в виду Илья, говоря, что позволяет себе с девушками всё, что захочет? Я всё ещё не должна сопротивляться?

Я тогда совсем в его власти, получается... И сама себя на это подписала.

А Золотов слегка прикусывает мне губу, зализывает, одновременно с этим с нажимом ведя ладонями мне по телу. Добирается и до попы...

Тут я уже не выдерживаю и впиваюсь ногтями ему в плечи. Так, чтобы это не было заметно никому, кроме него. Хотя если Золотов не внемлет, придётся оттолкнуть его прилюдно, потому что это, блин, слишком. И сразу вспоминаются его насмешливые слова, что хотел проверить, насколько я в отчаянии. Ну, в тот момент, когда предлагал мне восполнить пропадающий из-за меня секс с другими девчонками.

Может, Золотов испытывает меня и сейчас?

Боже, как не хватает способности определять, что у человека на уме... С Ильёй она ну вот очень нужна.

Он всё-таки отстраняется. Не сразу, чуть оттягивая мне верхнюю губу своими. А потом, хмыкнув чему-то, просто разворачивается и уходит.

Оставляя меня с навязчивым таким ощущением, что что-то тут не так... У Золотова определённо есть свои мотивы во всей этой игре.

Та