Электронная библиотека » Инна Тронина » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Отторжение"


  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 19:43


Автор книги: Инна Тронина


Жанр: Крутой детектив, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Инна Тронина
ОТТОРЖЕНИЕ

КНИГА 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Андрей Озирский

Сегодня утром я повернул камни на своём перстне так, что сверху оказались сапфиры. Это был сигнал окружающим о том, что шеф в дурном настроении. В моей фирме теперь каждый знал, что первым делом нужно смотреть на перстень. Я его и заказал специально – чтобы никто из сотрудников ненароком не попал под горячую руку. А, следовательно, не остался обиженным.

Встать не с той ноги может каждый – здесь нет греха. Да и на дню настроение может не один раз смениться. Я, как только перестаю ненавидеть весь белый свет, сразу перевожу наверх рубины. И тогда – милости просим! Я прохожу мимо секретарши Светланы Ружецкой, словно невзначай демонстрируя ей перстень. А она, в свою очередь, даёт отбой остальным. И в агентстве тут же начинается нормальная жизнь.

Это значит, что можно шуметь, разговаривать, хохотать, кататься по офису на креслах, пить кофе и даже пиво. А если есть в чём нужда, можно идти к шефу с просьбой. В «рубиновом» настроении он никому не опасен. Более того, приветлив и дружелюбен. Бывало даже, что сотрудники получали автомобиль в кредит, за счёт фирмы. Но для этого нужно было иметь давние и неоспоримые заслуги.

Дождливым сентябрьским утром я ехал с Фонтанки в Лахтинский разлив – на службу. Вокруг стоял серый туман, воняло выхлопами – даже на взморье. Руки болели так, что хотелось отломить их и выбросить. В черепе от такой погоды тоже было дымно. Раздражало всё, даже вымершая площадь у станции метро «Чёрная речка». Листва, ещё по-летнему зелёная, блестела от дождя. Тихие сонные «сталинки» образовывали длинное ущелье улицы Савушкина. Меня начало клониться в сон, несмотря на две чашки кофе, выпитые дома за завтраком.

Теперь на службу меня возил Аркадий Калинин – дорогой друг и верный соратник. Три года назад он был тяжело ранен, и теперь мог работать только водилой. Аркаша не прошёл милицейскую комиссию, из-за чего очень загрустил и едва не запил. Пулю в спину он получил на Ланском шоссе именно по моей милости, когда сопровождал на «стрелку» с бандитами.

По счастью, Аркашка тогда выжил. И я тоже выкрутился из страшненькой ситуации, а потому смог предложить другу место в своей фирме. Более того, я предоставил ему возможность в рассрочку, за полцены, приобрести отличный «бумер». Тогда, по дороге на Ланское шоссе, я в шутку пообещал подарить Калинину свою «пятёру», когда куплю новую машину. И надо же – сбылось! Только не подержанную «Ладу» вручил ему на день рождения, а новую сверкающую иномарку…

Вот и Аркадий сник, молчал всю дорогу. Не знаю уж, что у него там произошло. Может, с женой поругался, и или просто нездоровится. Сегодня пятое сентября, а похоже на глубокую осень. Такие люди, как мы, много раз раненые и заштопанные, да ещё и контуженные, очень плохо на это всё реагируем.

Когда наш джип «Чероки» проезжал мимо поворота на улицу Оскаленко, Калинин буркнул себе под нос:

– Когда гаишников сегодня ждёшь?

– В одиннадцать.

Сейчас мне особенно не хотелось жить. Я мысленно посетовал на то, что ни один бандит не добил меня до конца. Лежал бы сейчас на Серафимовском кладбище, рядом с женой Ленкой. Там сейчас тихо, пустынно. Пахнет травой и землёй. Кругом надгробья, кресты, венки, еловый лапник. И вечный покой. Спи себе рядом с Еленой, как когда-то в постели. Палая листва под головой, а травушка щёки гладит. Ни клиентов, ни бандитов, ни гаишников. А ведь последние вполне могут зарубить мой бизнес, лишить доходов и любимого дела. И, кстати, сами же во всём виноваты.

Шелестят деревья, вороны каркают, дождик шуршит. Изредка громыхнёт электричка по одноколейке, и снова – ватная тишина. Навстречу простучал колёсами трамвай номер тридцать семь. Оба вагона почти пустые; в каждом по пять-семь человек. Там тоже стёкла обильно «плачут», как и у нас. Ну и тоска – ни вдохнуть, ни выдохнуть…

– Чем кончится, интересно? Смогут гаишники нагадить?

Аркадий, хоть и видел мой перстень, не удержался.

– Не знаю. Постараюсь договориться с ними.

Калинин скрипнул своей шофёрской кожанкой – чёрной, с сизым отливом. Она от прадеда перешла по наследству. Настоящий раритет, не какая-нибудь декоративная. Грубовато скроенная и небрежно сшитая, а стоит дорого. Только Аркадий ни за что с иней не расстанется – это семейная реликвия.

Новый трамвай – синяя «двойка» с рекламой мороженого «Валио» – был настигнут нами и без труда оставлен позади. Калинин покосился на мой перстень и умолк. Он знал мою вспыльчивость и отходчивость, а потому решил подождать до лучших времён. Я чувствовал себя двоечником, которого вызывают к завучу, а то и к директору школы. И если моя мать, царствие ей небесное, подписывала все замечания не глядя, то теперь я могу огрести по полной. И огребу, скорее всего, потому что у этих гаишников имеются связи где-то наверху.

Всю жизнь надо мной довлеет начальство. Старшие чины на таможне и в милиции. Режиссёры и постановщики трюков – на съёмках. Разрешительный отдел МВД, налоговые инспектора, государственная власть… И ни разу я не сумел доказать свою правоту, хоть и старался. Мог только уйти на другое место, и там лучше не становилось. И сейчас тоже…

Богат я, а что толку? Теперь отвечаю не только за себя, но за штат сотрудников. Если прикроют лавочку, все останутся без работы. И винить будут меня – не гаишников. Как тоскую я по пьянящей, яркой и залихватской бедности прежних лет, когда был свободен и смел. Я и сейчас не трус, но вынужден юлить и договариваться. Положение обязывает считаться с общепринятыми правилами, что для меня – хуже смерти.


Дождь припустил сильнее. Заблестел асфальт, к которому уже прилипли жёлтые листья. Я хотел напомнить Калинину о том, что пора включить дальние фары, но он сделал всё сам. Стало совсем темно – не то утро на дворе, не то вечер. Сначала проскочили какое-то длинное – на весь квартал – здание в два этажа. Поставить его на попа – получится небоскрёб. А так – только место занимает. Дальше мелькнул поворот на ЦПКиО, к буддийскому храму. Справа, перед зданием районной администрации, торчала уродливая, облезлая лиственница. Я в очередной раз удивился, почему её до сих пор не спилили. Она росла тут и во времена моего детства – когда мы ездили в парк кататься на коньках.

Тогда я был другим. На что-то в жизни надеялся. Набежала тучка – и уплывёт; вновь засияет солнце. А теперь еду в тумане, который, похоже, никогда не рассеется. Вспоминал трамвай «двойку» тех лет – с синим и красным огнями, как мой перстень. А потом – разноцветные гроздья лампочек над катком. Как всё было просто, ясно, легко. Жили скромно, но не тяготились этим. Думали, что счастье обязательно придёт к нам. А оказалось, что из всей нашей тогдашней компании в живых остался один я. А им было бы сейчас не больше тридцати семи. Как на войне побывали…

Я видел, что Аркадий борется с собой, хочет о чём-то спросить. Ничего, подождёт. Он потом целый день будет отдыхать в ожидании новой поездки – играть на компьютере или смотреть телевизор в холле. А мне придётся, ещё до визита гаишников, разобраться с текучкой. Каждое утро началось с того, что Светлана составляла для меня перечень неотложных дел.

Аркадий с шиком свернул к подъезду агентства. Охранник Саша Бобков выскочил из дверей – в ночном камуфляже и в фирменном берете с нашивкой – эмблемой нашей фирмы. На поясе у него болтались кобура и электрошокер. Распахнув передо мной дверцу джипа, он встал навытяжку. Мне всё это совсем не нравилось, приходилось мириться. Раз я – директор, значит, надо терпеть. Тем более, мои ребята не станут ломать комедию перед нелюбимым шефом.

На крыльцо вышла и наша уборщица, мадам Ульянова. Она всегда улыбалась мне издалека, как родному. Я ей помог спасти сына от тюрьмы – оттого и почёт. Да ещё взял её в фирму после сокращения на работе. А, между прочим, мадам Ульянова окончила Саратовский университет имени Чернышевского. Это мне ещё и в плюс – даже уборщица с высшим образованием.

Пока, вроде, у них всё хорошо. Её сын, Владимир Ильич, теперь работает машинистом метро. Там за ним следят строго. Так что больше не напьётся и не устроит драку в чужом подъезде, как в тот раз. Теперь парню есть, что терять. Они с матерью долго жили в жуткой коммуналке, а теперь получили квартиру на Комендантском*. Так что полы драить мадам Ульянова умеет. Терпеть всякие неудобства – тоже.

Они с Бобковым увидели сапфиры на перстне и тихо слиняли. Я, одетый под чикагского гангстера, прошёл в приёмную. Плевать, что скажут гаишники – я сам себе хозяин. В раскрытое окно дул с залива влажный тёплый ветер; звенели планки жалюзи. В углу стоял пылесос «Ровента» – уборщица уже закончила свои дела. Если повезёт, я успею не только подготовиться к встрече с гаишниками, но и решить несколько мелких проблем.

План работы на день окончательно утверждали после доклада секретаря. Иногда я ошибался и автоматически называл Светлану Оксаной. Просто потому, что совсем недавно у меня в гостевом помещении проживало целое семейство из Москвы. Самая старшая сестра сидела в приёмной. Та, что помладше, была уборщицей. Именно её и заменила мадам Ульянова. Были ещё два маленьких брата, но они никем не работали.

Привёз я их из Москвы четверых, а уезжали уже пятеро. Моя бывшая секретарша родила дочь. Ребёнка нужно было регистрировать по месту прописки матери – в Москве. За это время Оксана обещала решить, стоит ли возвращаться в Питер. Может, надо устраивать свою судьбу в столице, если получится. Сказать честно, я скучаю. Мне не хватает «пяти олимпийских колец». Такое прозвище дали весёлой семейке в фирме, потому что имена всех пятерых начинались на букву «О».

Конечно, Оксана не была бы собой, если бы не попросила у меня какое-нибудь задание – на время вынужденного простоя. Она категорически отказалась от всякой помощи и пожелала получать деньги только за работу. Младших детей она держит строго, хоть и самой только исполнилось девятнадцать. И постоянно внушает им мысль о недопустимости халявы – в любом виде. И так получилось, что их семья сейчас работает на мою фирму – в полном составе.

Для этого дела требовались дети – как можно больше. Слежка за домом на Дружинниковской улице в Москве не должна была открыться раньше времени. А поскольку нужный дом находился недалеко от Звенигородки, где жило семейство Бабенко, можно было прогуливаться там с коляской сколько угодно. Что мои посланцы и делали – каждый день по два раза.

Одна из бандитских групп устроила явку в доме 11-а, где помешался магазин «Мишель». Сначала встречались непосредственно в торговом зале, а потом сняли над магазином квартиру. Теперь вот семейство Бабенко и болтается там подолгу – и с коляской, и без. Конечно, их подменяют и другие наблюдатели. Но всё равно ребята – молодцы. Кроме Оксанки, все малолетки. Но им пришлось рано повзрослеть. В октябре прошлого года они остались круглыми сиротами. Тогда же выяснилось, что Оксана ждёт ребёнка…


– Шеф, у вас в приёмной дама сидит. Уже час, наверное, – сообщил Бобков тоном дежурного первоклассника.

= Какая дама? – удивился я.

Неужели так равно явилась клиентка? Значит, дело важное. Возможно, что срочное. Тогда она должна хорошо заплатить. Если Бобков её не знает, она здесь никогда не бывала.

– Пиковая! Роковая женщина – сразу видно. Даже дрожь по позвоночнику…

Цели её визита охранник знать не мог. Первичный опрос осуществляла Светлана в приёмной. Там клиенты, как правило, и дожидались меня. Агенты теперь здесь не появлялись – в целях безопасности. Их принимали в деревянном лахтинском домишке. А там, где раньше обитало семейство Бабенко, теперь жила Светлана с дочерью Марьяной. Ребёнка не брали в детский сад до достижения трёх лет. В яслях малютка непрерывно болела, из-за чего Светлана лишилась прежнего места – в кассах «Аэрофлота». Оставалось дождаться конца октября и с лёгким сердцем отдать Марьяну в младшую группу.

Девчонка тихонько возилась в дальнем углу приёмной – одевала куклу «Барби» в бальное платье. Я привёз ей куклу со всем гардеробом. Моя дочка Лёлька уехала в интернат при элитарной дошкольной гимназии. В куклы она вообще не любила играть, но зато бегать с пистолетами и автоматами обожала. В интернате Лёльке так понравилось, что она не хотела уезжать и на выходные.

Дети в гимназии уже перезнакомились, и сейчас приступили к занятиям. Предметов было навалом, но Лёлька не жаловалась. И я был доволен – меньше времени останется на шалости. Пусть занимается аэробикой и учит языки – всегда пригодится. А внешностью её и так Господь не обидел.

– Пиковая дама? Старуха, что ли? – удивился я.

Как правило, пожилые люди мою фирму не жаловали, а меня называли рвачом.

– Да нет, лет тридцать пять.

– Что она сказала? – Я понятия не имел, кто это может быть.

– Говорит, что по личному делу. Не клиентка, а просто знакомая.

– Опиши её. – Мне стало совсем интересно.

– Рослая, яркая, эффектная. В китайском плаще нежно-изумрудного цвета. Внешность восточная. И фамилия на то же указывает…

– Она представилась? – Я уже узнал женщину. – Инесса Шейхтдинова?

– Да, именно! – обрадовался Бобков.

– На ней чёрные леггинсы и португальские туфли под крокодила?

– Точно!

– Она на машине? Ты показал, куда поставить?

– Да, на кремовой «восьмёрке». Загнали её на парковку, под навес.

– Ладно, иди, – разрешил я. – Тебе сейчас сменяться.

Бобков козырнул и быстро выбежал из коридора. А я отправился своей дорогой, прикидывая, что потребовалось Инессе Шейхтдиновой. Николаевой она так и не стала – несмотря на то, что вышла замуж за моего друга Сашка. Просто так, от скуки, она сюда не поедет. Значит, случай серьёзный.

В приёмной меня ещё не замечали, и потому разговаривали громко, свободно.

– Вот и загубили государство, потому что ещё двадцать лет назад плевали на безопасность!

Мадам Ульянова – в синем халате, галошах и резиновых перчатках – стояла посреди помещения. Около её ног, как живая, отдыхала «Ровента». Приёмная благоухала бактерицидным шампунем. Листья пальм покачивались от ветра – Светлана тоже открыла окно. Под одним из этих экзотических деревьев и сидела Инесса Шейхтдинова. Светлана Ружецкая несла свою вахту за секретарским столом.

– Вы думаете, за что меня в психушку засадили?

– И за что? – спросила Светлана.

Мадам Ульянова выставила редкие зубы, а густые брови свела на переносице. Она была женщина крепкая, ширококостная, кудлатая, крашеная хной. Двигалась всегда стремительно, рассекая воздух выставленным вперёд правым плечом. Кривоватыми ногами она впечатывалась в паркет, в паласы и в линолеум. Казалось, под напором её бешеной энергии рухнут перекрытия, лопнут стёкла и провалится крыша. Потом выяснилось, что ей, физику по образованию, с трудом удалось освоить моющий пылесос. Девчонка Липка с ним справлялась играючи.

– Со мной в коммунальной квартире жил недобитый власовец! Я это точно знаю, хоть он и еврей был. Я всё разузнала о его прошлом. Он служил у немцев карателем, стрелял коммунистам в затылки. А после войны притаился. Ему удалось скрыться, а я решила вывести негодяя на чистую воду. Света, что бы вы сделали на моём месте?

Инесса молча шевелила пальцами бусы. Светлана растерянно кусала губы.

– Ну, в органы сообщила бы… Наверное, в КГБ. Это ведь не милицейское дело.

– Вот именно – в КГБ! – Мадам Ульянова сдёрнула с рук резиновые перчатки. – И каков результат? Ноль!

– Неужели? – удивилась Инесса.

– Представьте себе! Я попала на приём к лицу, ответственному за розыск военных преступников. Принесла ему пули…

– Какие пули? – испугалась Света.

– Те, что сосед в туалет подкидывал!

– А когда это было? – поинтересовалась Инесса.

– В семидесятых годах. Потом в милиции порох из них высыпали, составили протокол. Мне велели немного в коридоре подождать…

– Может быть, он патроны подкидывал? В пулях пороха не бывает…

Я выглянул из-за дверного косяка и заметил, что на руке Инессы нет обручального кольца.

– Ну, патрон, какая разница! Не в том суть. Они все уже были связаны круговой порукой! И гитлеровцев покрывали на самом высшем уровне… – Мадам Ульянова сунула перчатки в карман.

– И чем дело кончилось? Вам не поверили?

Светлана разыскивала что-то в ящиках стола. Со времени гибели мужа она ещё больше похудела, несмотря на рождение ребёнка. Высокая, круто завитая блондинка в синем брючном костюме и в белом блузоне, с широким обручальным кольцом на левой руке, она выглядела больной, измождённой. Светка рассказывала, что за сутки до гибели мужа потеряла кольцо, и нашла его только на девятый день.

– Не только не поверили, а вызвали психиатрическую «скорую помощь»! – Уборщица расхохоталась и хлопнула себя по коленям. – Прямо из коридора в дурдом забрали. А у меня дома пятилетний Володька. Муж уже сбежал к тому времени. Ладно, подруга забрала сына к себе, помогла, а иначе… Вот где корни нынешнего беспредела – там, в застое! Не прислушивались к сигналам, верили липовым справкам. В психушки сажали, кого не следует. Теперь, пожалуйста, над всеми бывшими райкомами – власовские флаги! Они победили. Одна радость – Финкельштейн не дожил. Помер пять лет назад от инсульта.

– Вам сказали, что он не был власовцем? Проверили это дело, или просто так вас забрали?

Инесса то и дело смотрела на часы. Видимо, она ждала меня с большим нетерпением.

– Сказали, что он, наоборот, политработником был на фронте. Имеет кучу наград. В плен никогда не попадал. Но всё это ложь, понимаете? Наглая ложь! Я через стенку слышала, как они с женой шептались…

– Здоровенько ночевали! – Я понял, что надо открыться. Иначе с мадам Ульяновой случится истерика. – Привет честной компании!..


Уборщица ткнула пальцем в пылесос:

– Сейчас только шампунь залью, и по приёмной пройдусь. А кабинет ваш готов. Я к восьми утра приехала…

Инесса шагнула ко мне:

– Андрей, доброе утро! Я вижу, пока посетителей нет. Примешь меня сейчас?

– А что случилось? – Я взял у Светланы папку с корреспонденцией.

– Я тебе всё расскажу. Можно пройти в кабинет?

– Светлана, до одиннадцати есть срочные вопросы?

– Пока нет. Если только неожиданно что-то появится…

– Тогда пошли.

Дождь ревел за окном так, что я убоялся потопа. Лахта находится в низине. Кругом вода – заливы и разливы. Окрестные высотки плыли куда-то, как океанские лайнеры. Грязь вокруг раскисла и превратилась в болото. Вряд ли в такую погоду приедут клиенты. Подождут, пока солнце подсушит дорогу.

– Да, кстати! – Светлана заглянула в настольный календарь. – Андрей, тебе два раза звонил мужчина, один и тот же. А так пока тихо. Аверин Николай Николаевич его зовут. Сказал, что вы с ним знакомы…

Я даже не думал, что могу так отреагировать. Икроножные мышцы задрожали, во рту стало горько. Инесса встревоженно взглянула мне в лицо.

– Это, конечно, не моё собачье дело… Но ты его примешь?

– А почему тебя это интересует? – Я старался сохранять спокойствие.

– Потому я знаю, что ты пережил по его милости. И, самое главное, чем он за это заплатил…

– Я тогда не за деньги работал. Пожалел его и сына. Странно, конечно, что потом профессор Аверин даже не позвонил, не пришёл в больницу. Впрочем, всё это быльём поросло. Давай не будем терять время. У тебя же есть какое-то дело.

– Заплатить не только деньгами можно, – настырно гнула своё Инесса. – И ты прекрасно это знаешь. Получилось так, что я писала роман о тех событиях. Решила с Авериным встретиться. Нашла его номер по справочному, позвонила…


– Ты говорила с ним?

Мне совершенно не хотелось, что всё это слышали Светлана с мадам Ульяновой. Уборщица возилась с пылесосом у порога, заливая шампунь. Её спина, обтянутая синим сатиновым халатом, рыжий затылок выражали живейший интерес.

– Да, говорила, – глухо ответила Инесса.

– Когда? – зачем-то спросил я.

– В марте позапрошлого года. Сразу после того, как мы с тобой вернулись из Москвы. Вы только что закончили «дело мясников». Между прочим, профессор тогда уже женился. Даже год не подождал…

– Женился?! – Вот этого я никак не ожидал. – Прыток, ничего не скажешь! А уж как убивался по благоверной! Впрочем, это его дело. Может, устал от тоски, от одиночества. На ном, интересно?

– На подруге своей погибшей дочери Ирины, продавщице из «Гостинки».

– Он тебе это сам сказал? – Я, наверное, довольно глупо моргал глазами.

– Нет, они в заграничном туре были. Медовый месяц, понимаешь ли! К телефону подошёл тот самый Антон, из-за которого ты столько выстрадал. Он ещё добавил, что мачехе двадцать три года. Можно на двоих с отцом её поделить…

– Сукин сын! – заявила мадам Ульянова из коридора.

– Минуточку! Только без эмоций. Что было дальше?

– Антон спросил, кто я, и что мне нужно от предка. Я объяснила всё, как есть. Ведь именно его тогда спасали. Если Антон поделится воспоминаниями о пребывании в плену у бандитов, буду очень признательна…

– Не рассказал?

По моим губам пробежали мурашки. Я примерно представлял, каков будет ответ.

– Он долго не мог понять, о чём идёт речь. А ведь ты говорил, что Аверин-младший клялся отмечать день своего освобождения как самый светлый праздник. Я напомнила про его девчонку, Лизу Сазонову, которую убили бандиты. Антоша выразился в том духе, что он много с кем ходил. Теперь у него классная подружка, которая работает в Финляндии. Кем – уточнять не стал. И вообще, у них с отцом есть правило – о плохом не вспоминать, иначе жизнь покажется невыносимой. Про «баньку», оказывается, отец ему ничего не сказал. Но предка сынок не осудил. «Они же менты. Это – их работа» – его дословный ответ.

– Вот мерзавец-то! – не выдержала Светлана. – Его райотдел должен был искать, а не Главк, не «антимафия». После этого помогай людям…

– Я ему говорю: «Ребята отца твоего пожалели. Боялись, что он один останется!» – продолжала Инесса. – А он: «Могли бы и не жалеть. И довольно, мадам, мораль мне читать! Предок через две недели только явится. Хотите – звоните ему. Я всё равно забуду». И первый положил трубку.

– Вы позвонили отцу? – Светлана сморщилась, словно от зубной боли.

– Позвонила – через две недели. Кстати, сынок не забыл – передал наш разговор. Папочка вежливо сказал, что был об Андрее Георгиевиче лучшего мнения. Это плохой тон – постоянно напоминать о своих добрых делах. «Он свой служебный долг исполнял, и только! За это он и зарплату получает». Вот, пожалуйста, уже и писатели подключились! А тщеславие, гордыня – смертные грехи. Добро надо делать тихо, незаметно. Чтобы, как говорится, правая рука не знала… Кроме того, вы сильно расстроили моего сына. Заставили его вспомнить те страшные дни. Так вот, милая моя, оставьте прошлое в покое. Живите, как и мы, будущим…»

Я тупо оглядывал приёмную и не понимал, где нахожусь. И это всё сказал жалкий, убитый горем вдовец, который едва ли не на коленях молил меня найти сына? В том, что Инесса дословно передаёт слова Аверина, я не сомневался.

– Я ему говорю: «Николай Николаевич! Вы что, не знаете, что с Андреем сделали бандиты? Что он лишь чудом избежал страшной смерти? Человек из-за вас муки принял…» Аверин удивлённо ответил: «Да? Ах, правильно, что-то слышал… Надо быть осторожнее, вот и всё. Ведь капитан Озирский – специалист. Неужели я должен давать ему указания? А поскольку там всё кончилось счастливо, так и говорить не о чем!» Напоследок профессор порекомендовал мне не западать на жареные факты и не искать героизм там, где его нет». Вот, а теперь решай, что будешь делать…

Глаза Инессы стали такими же зелёными, как её плащ, как газон за окном.

– Верно говорят – бесплатное не ценится, – заметила Света.

– Что ж, откликнусь! Аверин звонил вчера и сегодня? – Я повернулся к секретарше.

– Вчера – в 21.15, а сегодня – в 8.03. Я попросила перезвонить до одиннадцати. Пока молчит.

– Что у него произошло? – Честно, мне хотелось набить профессору морду.

– Говорит, сын пропал. Тот самый Антон, – отчеканила Света. – Двадцать лет, работает банщиком в Сестрорецке.

– Раньше он трудился на «Фармаконе», откуда таскал эфедрин. Когда он пропал, ты спросила?

– Три дня назад.

– Где баня находится? – зачем-то спросил я.

– Минутку. – Света взялась за компьютерную «мышь». – Улица Мосина, дом четыре. Аверин говорил, что сын был на машине. У него «Жигули» шестой модели.

– Неплохо для начала, – заметил я. – Почему он обратился к нам? К бане близко?

– Сказал, что вы знакомы. Он знает тебя как блестящего профессионала. И, самое главное, как бескорыстного доброго человека. Антон не вернулся из бани после работы. В последний раз с ним говорила Рося, мачеха. Сын звонил из магазина «Сотка», который торгует импортной мебелью. Там работает девушка Антона. Адрес магазина – улица Савушкина, 119. И потом всё, исчез с концами…

– Светлана, слушай меня внимательно. Когда позвонит профессор, будь с ним вежлива. Назови наши расценки. Ведь для сына ничего не жалко, правда? Похоже, что они – люди не бедные. У меня здесь не собес. Первичное обращение – пятьсот долларов. Каждый день работы – столько же. Работа ночью – по двойному тарифу. Выезд за пределы города, вознаграждение агентам – всё за его счёт. Вот пусть сядет и посчитает, какую сумму всё это потянет, даже если розыск продлится несколько дней…

– Ясно! – Света хитро улыбнулась. – Уж я ему задам жару!

– Только предельно вежливо, слышишь? Если будет выступать, переключи на меня. Больше никого не пускай – до одиннадцати.

– Можно мне пока выйти ненадолго? Я автоответчик отставлю. – Света вытащила из-под стола дочку и легонько шлёпнула её по мягкому месту. – Когда только тебе три года исполнится, егоза? Никакой работы с тобой…

– Закрой нас и иди. Так даже лучше.

Я кивнул Инессе, и мы вместе прошли в кабинет.

Инесса Шейхтдинова

Я даже не подозревала, как больно смотреть на слабость сильного, на позор славного. Вышло так, что я через пространство и время передала удар. Обрушила его на Андрея, не понимая, насколько тяжко ему всё это слушать. Но, с другой стороны, пусть знает, что представляет собой этот профессор. А то, чего доброго, опять бы пожалел, сделал скидку. Я не допущу, чтобы Озирский выглядел лохом – даже если для этого придётся сделать ему больно.

Кабинет директора агентства дышал достатком и довольством. Он был набит новейшей техникой и престижнейшей метелью. Кстати, здесь ведь работает и мой супруг. А я и забыла! Вспомнила лишь, когда увидела факсимильный аппарат «Панасоник» Сашка говорил, что он только кофе не подаёт. Ворчал, что Андрей выкидывает деньги на ветер.

– Инка, пива хочешь? – спросил Озирский, открывая холодильник.

– В жизни эту дрянь не пила, – с чувством ответила я. – Тебя что, уже к бутылке потянуло? А то, знаешь, пивной алкоголизм – штука страшная…

– От такой жизни потянет, – проворчал Андрей. – Это только с виду здесь красиво. А мне всё Литейный снится. Иногда так прижмёт – хоть вой. Так ведь не бросишь же фирму!

– Значит, мы оба ошиблись, – заметила я. – Ты – со своим агентством, а я – с замужеством.

– Это неудивительно, – спокойно ответил Озирский, наливая себе датского светлого пива, а мне – «Фанту». – Я вас с Сашком предупреждал. Не послушались – ваши проблемы…

– Ты только не думай, что мне была нужна исключительно квартира. Этого-то я добилась. А вот на душе – полный мрак. Три недели только прошло со дня свадьбы, а я уже о разводе думаю. Такое впечатление, что я с огромным трудом открываю дверь, а за ней тут же оказывается следующая. И её опять нужно открыть. Всю жизнь так – будто заколдованная. Вроде бы, переехала в прекрасную квартиру. Оставила позади весь этот ужас на Тихорецком…

– Ты родственникам уступила тот метраж? – Озирский с наслаждением выпил холодного пива.

– Да, и с огромным удовольствием. – Я тоже глотнула «Фанту». – Агнесса, царствие небесное, хлестала что пиво, что водку, что самогон. Наверное, поэтому и скончалась на сороковом году жизни…

– Так она же от родов умерла, ты говорила! – удивился Озирский.

– Да, именно. Сердце не выдержало наркоз во время кесарева. А почему? Потому ни к чёрту уже не годилось. Дебила Алёшу Николай тут же в интернат сдал. Другой мой племянник, Серёга, с отцом в квартире живёт. Младшая, Александрина, у тёти Маруси. И собаку, добермана, на лето туда отправили. Мамина сестра хочет Николая тоже в ПНИ поместить, а квартиру своей дочери отдать. Они там, в Дибунах, как селёдки в бочке. И никаких перспектив получить площадь в городе. А за это я попросила заботиться о дочери Агнессы, взять её под опекунство, а меня не тревожить. Сейчас девчонке полгода. Вроде, никаких отклонений. Такая нежная, голубоглазая. И тихая – даже плачет беззвучно. С одной стороны, жалко её. А с другой – страшно. Родители – пьяницы, так какие там ещё пороки вылезут?…

Дождь кончился, выглянуло солнце. И я вздрогнула, заметив, как постарел Андрей. Его прекрасная матовая кожа была в мелких морщинках, а между бровями залегла глубокая борозда. Хотя, конечно, ничего удивительного. Ведь он уже дед.

– Так в чём дело? – Андрей незаметно покосился на часы.

– Я к тебе пришла как к Сашкиному шефу.

– Интересно, – усмехнулся Андрей. – И что этот негодяй опять натворил?

– Он, понимаешь ли, постоянно старух в квартиру водит, – объяснила я. – Ты ему поручал это делать?

– Интересно! – вскинул брови директор фирмы. – Раньше он водил девочек. Ориентацию сменил, что ли?

– Да нет, я не о том. Сашка оказывает нотариальные услуги на дому…

– Ничего особенного, – перебил Андрей. – Нотариус может выезжать на дом. Как раз к старухам или к инвалидам. К тем, кому не прийти в контору.

– Ты не понял, что ли? Он не к ним выезжает, что было бы нормально, а приглашает их в нашу квартиру. Бабки эти вполне себе ходячие. Сашка сказал, что им в Лахту ездить неудобно, поэтому он принимает их на Васильевском. Причём бывает и так, что он за некоторых и платит сам. Если, конечно, не выходит слишком дорого. Например, копию документа заверить. Теперь бабушки к нам валом валят. И каждая хочет, чтобы ей скидку сделали – за счёт вашей фирмы.

– Ерунда какая-то! – поморщился Озирский и допил пиво. Потом бросил в рот горсть солёных орешков. – Давай сначала, и как можно подробнее. Я об этом ничего не знал…


– Вкратце дело обстоит так, – начала я. – Николаев Александр Керимович принимает у себя на квартире граждан, коим оказывает нотариальные услуги в пределах полномочий, указанных в лицензии. Эти граждане, а чаще гражданки преклонного возраста, прибывают к нам и днём, и вечером. Кстати, и по субботам тоже – весь день. Бывает, что устраивают очередь на лестнице. Когда соседи стали ругаться, Сашка разместил клиентов в прихожей…

– Ничего не понимаю! – честно признался Озирский. – Он не имеет права делать это дома. Или здесь, или – на выезде.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации