Читать книгу "Черноземье"

Глава 2

Ощутить, насколько они стали горькими или все же остались такими же победоносными, как казались в тот момент, когда я довольно тайно покидал столичный город Санкт-Петербург. Который так и не стали переименовывать пока в Петроград, а Ленинградом тем более пока вообще не пахнет.

На мой союзный паспорт, дата выдачи которого переправлена на восемьдесят первый год, теперь можно не рассчитывать совсем. Вряд ли тут был Советский Союз, а если что-то такое и произошло, точно такого же паспорта уже не случится в истории.

Про все то, что случилось после моего исчезновения, мне очень хочется прочитать поскорее. Как изменилась жизнь Российской Империи, Европы и всего мира из-за моего непосредственного вмешательства.

Поэтому я не затягиваю пребывание в Храме, собираюсь, заряжаю Палантиры и на следующее утро выхожу под лучи хмурого осеннего солнца. И падающие с высоких небес еще не очень уверенно красивые снежинки.

За спиной рюкзак с парой Источников в давно пошитых толстых кожаных чехлах на всякий случай, еще один с фузеей остался прямо в Храме лежать. В рюкзаке еще немного еды, в самом Храме ее немало осталось из того, что не испортится за несколько месяцев ожидания.

В Черноземье фузея мне точно понадобится. Много чего из ожидаемого не случается или непонятно куда пропадает, но вещи в Храме или около него все-таки остаются в наличии.

Еще по времени сам захотел перенестись, как можно дальше, чтобы оказаться в возможно более развитой технологически цивилизации.

Одно дело – сороковые годы, с малым количеством транспорта и реальными проблемами в перемещении по стране, совсем другое – уже девяностые, куда тоже мог бы перенестись. Но у меня существуют серьезные ограничения по времени переноса, ведь уже восемь месяцев добавится из-за лишних шести дней в каждом промежутке времени.

И тогда я окажусь в безлюдных горах в самый Новый год.

«Что-то мне больше не хочется так рисковать и мучиться лишнего, пробиваясь пусть на лыжах или снегоступах, но все равно по шею в снегу», – решил я перед отправлением.

Я в Храм из Кутаиси последний раз ехал на извозчике почти два с половиной дня, все проклял за время нудного пути, честно говоря, только свободный автомобиль в Кутаиси так сразу не смог найти. Да еще по местным буеракам он просто далеко не проедет однозначно, только тягловый и гужевой транспорт мне оказался показан в помощь в то время.

Поэтому пришлось выставить счетчик в капсуле на тридцать делений вперед, что по итогу дает шестьдесят лет и шесть месяцев с небольшим.

«Теперь я оказался уже в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году, где-то в конце октября», – напоминаю себе.

Ничем не менее подходящий отрезок времени для меня лично, чтобы ознакомиться с уже наступившим будущим. Самое последнее время, чтобы выбраться их Храма без лыж или снегоступов.

Быстрый спуск занял все те же три часа до косогора, где никакого дома с плантацией я не обнаружил, чему вообще не удивлен. Добрался снова до такой же накатанной гравийной дороги и пошел в Они.

По дороге меня обогнали и попались навстречу три машины. Два стареньких Рено и что-то немецкое вроде, не успел незнакомый шильдик нормально рассмотреть.

«Да, теперь мне понятно – в саму Грузию привозят машины из Европы пятидесятых-шестидесятых годов вполне свободно», – вижу я.

Только подобное значит, что она, скорее всего, совсем независимая страна сама по себе или все же осталась составе Российской Империи. Но в нее сейчас свободно везут машины из Европы, такую свободу выбора крайне трудно представить себе при любом социализме.

Что же, даже сильно бэушная иномарка из пятидесятых-шестидесятых годов производства здесь, в конце семидесятых – круть невозможная для тех же лет социализма. Явно более зажиточная жизнь случилась у местных жителей, пусть даже только у некоторых из них, по сравнению с временами построения самого справедливого общественного строя.

Еще рассматривают меня водители-грузины тоже с большим удивлением, что я хорошо чувствую по их взглядам, когда они притормаживают рядом со мной.

«Но, разглядев, что я совсем не местный и точно, что не их знакомый товарищ, уже не останавливаются, чтобы предложить подвезти до города», – говорю себе я.

Одет я простенько, обычные брюки и пиджак, свитер шерстяной, на ногах ботинки не приметные, на голове кепка серая. Сверху плащ, рюкзак за спиной, в руках посох. Одеждой вроде не выделяюсь, а вот лицом своим славянским точно слишком заметно свечусь.

Через час показался частный сектор Они, он же привел меня к зданию все той же красивой синагоги.

Синагога оказалась так же закрыта на замок, значит, в здешнем времени уже не нашлось кому запрещать тем же евреям уезжать в землю обетованную строить свой кошерный рай на земле. Еще в двадцатые-сороковые годы, наверняка, данный выезд произошел.

«Советского Союза здесь точно нет, впрочем, мне по одним только машинам сразу все стало понятно», – вздыхаю я.

«Чего ты вздыхаешь и заранее грустишь? – смеюсь я над своими ожиданиями. – Сам же все сделал именно так, теперь будешь расхлебывать лично!»

Да, сделал, но все равно грущу по времени, где часто бывал и в котором сам когда-то родился.

Прошел частный сектор примерно такой же, как раньше и вышел на немного знакомую площадь. Все здесь по-другому, нет прежней широкой площади, нет советских пятиэтажек вдали, один сплошной частный сектор, все построено без генерального плана. Подобное очень хорошо заметно по хаотичной планировке домишек и домов. Зато часто проезжают машины, я увидел несколько доисторических для меня шкод, весь ассортимент французов, пару итальянцев и еще несколько немцев.

Японцев и американцев нет, все малолитражки реально раритетные, многие из них я не могу даже узнать. Катаются не так часто, но раз в пару минут кто-то да проедет с тарахтеньем мимо меня.

Еще заметно, что смотрят все местные на меня с очень большим удивлением, прямо не верят своим глазам. И смотрят только одни грузины, обмениваются на своем языке про меня словами, даже прямо пальцами показывают.

Явно, что как-то слишком нехорошо мое здесь появление удивляет жителей, долго в задумчивом одиночестве я тут определенно не прохожу.

«И, что теперь делать? Денег местных снова нет, язык грузинский я не изучал, только чуть-чуть знаю», – вздыхаю я.

Поэтому думаю для начала продать пару золотых монет стоимостью по три и пять рублей из далекого царского времени, а именно самого Императора Александра Третьего.

– Значит, мне нужен местный ломбард или какой-то прошаренный нумизмат-перекупщик! – говорю себе.

Захватил данных монет пару десятков с собой, золотые царские рубли – вещь универсальная, у коллекционеров точно хождение имеют. Всяко проще продать, чем дорогие украшения, еще вопросов они столько не вызывают. С ними-то местные жители должны оказаться хоть немного знакомы, все-таки в те времена история у нас общая оказалась.

Долго хожу по маленьким лавочкам, пока не нашел все-таки что-то типа ломбарда-скупки, где сразу предъявил старенькому грузину сами монеты. Видно хорошо, что он здорово заинтересовался, ведь им уже сто лет в обед.

И еще немного говорит на английском, знает самые распространенные слова, поэтому я его понимаю с большим трудом.

– Хау мач долларс? – спросил, как смог, попросил написать на бумаге ответ.

Да, доллары здесь ходят и за тот же местный лари дают десять центов, то есть получается примерно десять лари за доллар.

«А, что, американская валюта еще самая крепкая во всем мире, как оно и должно быть», – улыбаюсь я.

Впрочем, и российские рубли тоже могут оказаться ей под стать. Но когда я про них спросил, судя по ожесточенно отрицательно мотающему головой старику – подобная тема с рублями здесь совсем непопулярная.

«Никому они тут не нужны однозначно и никакого хождения не имеют!» – всем своим видом нумизмат доносит мне подобное знание.

В итоге мне выдали за монету в три золотых рубля сотню зеленых и за обмен взяли еще десять процентов, то есть на руки я получил девятьсот лари смешными бумажками.

Мне в принципе все равно, сколько с меня поимеет сам торговец, в рюкзаке есть еще пара десятков монет, в подкладку пиджака зашиты несколько драгоценностей. Мне нужно получить немного местных денег на размен, узнать курсы валют и присмотреться к самим деньгам. Пять золотых рублей поменял уже на сто двадцать долларов, по-моему, забрал всю валюту, которая у мужика имеется в наличии.

Судя по его сразу довольному виду, нагрели меня здорово, но пока только так выходит менять имеющиеся у меня активы на местные деньги. Ладно, хоть доллары оказались такого же самого знакомого дизайна, вообще один в один.

«Хоть что-то осталось неизменным в сильно изменившемся мире!» – откровенно радуюсь я знакомым вещам.

После обмена дошел до ближайшей кафешки, где местные сидят. Потыкал пальцев в блюда, стоящие перед клиентами на столах и сразу получил хачапури с сыром по-менгрельски. Уже очень сильно проголодался за шесть часов сплошного движения на свежем воздухе путешественник во времени.

Хачапури очень горячий и вкусный, еще взял порцию супа, два люля, стоит все пять долларов, так что отдал примерно пятьдесят лари.

«Хорошие цены, в наше время все сильно дороже вышло бы, значит, тут народ еще не так богато живет», – понимаю я.

Сильно торопиться, чтобы мне куда-то бежать пешком, пока совсем некуда, вот хорошо перекусить горячим – очень правильное дело. Посмотрим еще, как местные жители отреагируют на мое появление. И они, конечно, оперативненько отреагировали должным образом.

Только успел всю вкуснятину в свой оголодавший желудок пристроить, как свистнули тормоза быстро подъехавшей машины около кафешки. Все присутствующие грузины тут же дружно посмотрели в окно, потом синхронно повернули головы на меня, на улице так же дружно хлопнули двери машины, а в зал кафе с очень уверенным видом вошли два местных полисмена.

Ну, форма она всегда форма, хотя такой я никогда не видел конечно. С рациями на поясе, там же дубинки висят и даже табельное оружие имеется довольно большого размера.

Кажется, одеты они или под американский стандарт, или под французский.

«Так, неприятности сразу же нашли меня! – понял я, глядя, как целеустремленно представители закона начали пропихиваться к моему столику через обедающую публику. – Впрочем, можно все же немного по-другому нашу встречу охарактеризовать. Типа, бесплатное такси до границы заказывали?»

Мешок с Палантирами и артефактами лежит рядом, я в основном за него больше переживаю.

«Как снова полезут руками внутрь местные должностные лица слишком нетерпеливо и обязательно навсегда пропадут из сознания? А мне опять за них отвечать!»

«Как-то они все же слишком быстро в таком маленьком городке появились, если полицейского участка тут нет. И слишком медленно, если он все же есть», – про участок я сказать не могу ничего, по дороге он мне не попадался.

Так, чтобы я смог его внешне определить, впрочем, большая часть городка мне теперь совсем неизвестна, я прошелся только в районе площади, где кипит какая-то заметная жизнь. Да еще машин в спецраскраске и с мигалками я пока не видел, только вот теперь первая ждет меня рядом с кафе.

Ведь я уже минут шестьдесят здесь с народом активно общаюсь, не меньше по времени. Начиная с того самого нумизмата из ломбарда. Хотя могли просто первые встречные жители кому-то насчет меня позвонить, очень заметно я от местных отличаюсь все же по внешнему виду и особенно по языку.

То есть его почти полному незнанию.

«Нужно было с моими способностями все же немного выучить грузинский. Хотя какое-то знание языка все равно не поможет мне никак сейчас. Чтобы не привлекать внимание к своей подозрительной особе, придется куда-то рязанскую рожу девать?» – лениво размышляю я.

«Поэтому все вместе взятое однозначно подсказывает мне, что русское лицо в здешних местах вызывает сильное подозрение сразу же одним фактом своего появления. Нужно уже делать правильные выводы, старина, именно насчет того времени, куда ты попал, – напоминаю я себе. – Да, никто ко мне лично не цепляется, но атмосфера подозрительности и явного неприятия здесь в Они все же присутствует».

Так я думаю про себя, закидывая в рот последний кусочек хачапури и запивая его уже немного остывшим чаем. Не оставлять же что-то на тарелках, ведь, когда теперь будут кормить в участке – одному богу известно.

Через пять секунд оба грузина-полицая уже стоят рядом со мной, внимательно рассматривая меня, мой мешок и еще где мои руки в данный момент находятся.

Не пихаю ли я их во внутренний карман за оружием? Чтобы оказать сопротивление властям при неотвратимо ожидаемом аресте?

Только я руки держу на виду на столе, как положено человеку, просмотревшему немало американских боевиков про довольно опасное дело при задержании. Когда водитель остановленной машины внезапно хочет чего-то показать шерифу в белоснежном «Стетсоне» и каплевидных очках, поэтому сразу получает пулю, да не одну, только за то, что убрал на пару секунд руки с руля.

На самом деле довольно серьезно ко мне относятся служители правопорядка, как к явному источнику повышенной опасности. Не как к простому бомжу какому-то, а к именно опасному товарищу. Подходят с разных сторон и руки около кобуры держат оба полицая, еще и меня взглядами рентгенят постоянно.

Никакой расслабленности и южного пофигизма, явно видно, сейчас я точно их клиент, они такое уже определенно знают.

«Знают про меня то, чего я сам пока не понимаю?» – вздыхаю я.

Молодой и взрослый полицейские, высокий худощавый парень и коренастый мужик, рано поседевший и довольно брутальной таки внешности. Выглядит прямо, как несгибаемый борец с мафией, тот самый знаменитый комиссар Каттани. Я даже поразился его внешнему сходству с бесстрашным комиссаром из телевизора, про себя, конечно, поразился.

Они уже точно знают, что я не понимаю совсем на местном языке. Но спрашивают все равно на своем, впрочем, их полное право так поступать. Все-таки они у себя дома, на своей земле и законы здесь написаны именно для них, а не для всяких подозрительных пришельцев типично славянской внешности.

«Интересно, подобная подозрительность проявляется только здесь, в местности около границы с Южной Осетией или вообще по всей Грузии бдительность к неместным лицам теперь проявляют?» – успеваю подумать я.

Поэтому, бросив небрежно пару фраз на своем и не дождавшись ответа, полицейские показывают мне жестами рук, чтобы я немедленно вставал и отвечал, как положено.

Потом слышу что-то про паспорт, уже первое вполне понятное слово, но ответить и показать мне совсем нечего. Поэтому я не суечусь, не лезу по карманам, просто жду дальнейших приказов блюстителей правопорядка. Два раза переспрашивают про паспорт и сразу же показывают, что мне придется с ними куда-то пройти.

«Похоже, совсем русского языка не знают», – данное знание тоже говорит мне о многом, что уже лет тридцать никто его в местных школах не учит.

Я немного замешкался и засуетился, пытаясь правильно показать, что не очень понимаю, как однозначно полностью мирный человек, чего именно от меня хотят. Но полицейские не стали ничего ждать, настроены очень решительно, поэтому меня без дальнейших разговоров активно подхватывают под локти и довольно настойчиво ведут из помещения.

Что самое главное сейчас, один из полицаев прихватил мой мешок даже без моего напоминания, а то бы я так просто не ушел от него.

Остальным грузинам, оставшимся в кафе, становится даже немного неловко за жесткий вывод моего внешне приличного организма, который пришел сюда просто покушать. Но вместе с таким чувством они чувствуют заметное для меня облегчение, что непонятного русского увели правильно обученные люди и с ним теперь как положено поступят.

Подобное настроение я тоже чувствую, теперь здесь на целую неделю будет разговоров про подозрительного прохожего славянской внешности.

А еще, когда узнают, чем именно закончилось начавшееся так мирно задержание – то и на пару лет точно хватит воспоминаний про странного русского. Который так спокойно вел себя сначала в кафе, а потом вон чего серьезного натворил.

Выходим из кафе, на улице стоит достаточно замурзанная машина, какая-то более свежая Шкода, чем-то мне напоминающая старую модель «Фаворит». Наверно, государственная закупка для полиции, явно ей еще не двадцать лет сроку по более современным формам кузова, как многим остальным уже виденным мной автомобилям.

«Тем явно лет по пятнадцать-двадцать, а этой не больше пяти, хотя за ней особо не ухаживают», – прикидываю я.

Меня быстро подводят к капоту, заученно нагибают на него руками и раздвигают мои ноги парой ударов носком форменного ботинка по икрам.

Вообще не очень вежливо поступают с человеком, который еще ничего не совершил в совсем захолустном городке. Но вполне обычно ведут себя для властных структур, которые забирают сильно подозрительную личность.

«Которую никто не защитит и слова в ее пользу не скажет», – такое я тоже хорошо понимаю.

Мне тут же одевают наручники на руки спереди, подхватывают за локоть, пригибают рукой за голову, сажая прямо по-американски на заднее сидение машины. Где довольно грязно и намусорено, однако я больше смотрю за тем, чтобы они прямо сейчас не полезли в мой рюкзак искать там что-то неположенное.

Пусть начнут обыск немного попозже, когда мы уже не будем назойливо светиться на глазах у местной общественности, высыпавшей на крыльцо кафе с верандой. И когда уже некому окажется заступиться за обижаемых стражей правопорядка, как сейчас дело обстоит пока только с моей личностью.

Рюкзак кладут на переднее сидение, молодой полицейский обходит машину и садится рядом со мной, взрослый лезет за руль, и мы куда-то сразу трогаемся. Мы проезжаем Они насквозь, я с интересом разглядываю городок и снова убеждаюсь, что никаких многоэтажек Советская власть тут не построила. Все сплошной частный сектор с многочисленными магазинчиками и лавками на первых этажах зданий.

Полицейские между собой переговариваются, все больше как-то недовольно. Похоже, моя внезапная доставка сильно не нравится молодому, были у него какие-то свои неотложные дела запланированы на данное время.

Вот он и выговаривает что-то взрослому мужику, еще на меня посматривает очень недовольно. Тот коротко отвечает, наверно, данным образом объясняя, что все свои личные дела пока откладываются до доставки задержанного куда следует.

Я сижу с обычными наручниками на руках, никак не высказывая своего отношения к происходящему. Потом молодой закидывает руку между передними сидениями подальше и ловко цепляет мой рюкзак с переднего сидения.

«Решил все же, значит, провести наш соколик инвентаризацию имущества подозрительного гражданина. Чтобы потом в участке время не терять», – понимаю я.

Больше тянуть никакого смысла нет, мне пока полицейские ничего особо плохого не сделали. Только теперь молодого парня ждет превращение в полного дебила, когда он опрометчиво схватит один из Палантиров. Ведь он его точно схватит, они своими, идеально круглыми боками хорошо чувствуются на ощупь внутри рюкзака.

Мы уже выехали из Они, теперь спускаемся по дороге в Амбролаури, везут меня в отдел полиции или сразу в местную контрразведку, скорее всего. Тогда уже, наверно, в Кутаиси мы едем, вряд ли в небольших провинциальных городках есть что-то похожее.

«Впрочем, меня еще могут передать местным пограничникам в том же Амбролаури», – кажется мне и я начинаю готовиться к решительным действиям.

Этот кусок дороги ничем не хуже любого другого для решения моего назревшего вопроса.

Все, что мне нужно, я уже вполне понял. Здесь совсем не Российская Империя, русских тут сейчас заметно и конкретно так недолюбливают. Я прямо чувствую, что только мое полное послушание командам полицейских не дает им возможности сразу протянуть мне той же дубинкой вдоль спины.

Еще мой приличный и очень миролюбивый вид данному обращению тоже способствует, но пора уже скинуть маску законопослушного гражданина с моего лица. И показать свои здоровенные клыки оборотня-вервольфа, дерзкого нарушителя любых законов и прочих положений с предписаниями.

Глава 3

Поэтому я прикладываюсь обеими руками в браслетах к голове молодого полицейского с добавлением маны, он здорово бьется головой о стекло задней двери и сползает под сидение.

Я его запихиваю туда сам, направляя своими руками, но больше занимаюсь кобурой, которая как раз с моей стороны расположена на его поясе. Расстегиваю ее и вытаскиваю за рукоять большой солидный пистолет, наверно, какую-нибудь настоящую Беретту.

Водитель отвлекся в этот момент на дорогу и не сразу понял, что в его машине уже случилось коварное нападение на властные структуры при исполнении ими своих служебных обязанностей.

Впрочем, все уже неважно, даже если бы он все сразу понял, тогда у него оставался бы только единственный шанс мне помешать – пустить машину с обрыва, чтобы предотвратить захват экипажа патрульной машины.

Ценой собственной и своего напарника гибели, так что явно не тот вариант, на который соблазнится водитель мужественной внешности. У него кобура подвешена тоже с моей стороны, поэтому вытащить оружие для него так же сложно при моем ожидаемом сопротивлении.

«Черт, опять такой же экипаж и тоже самое насилие над представителями власти меня неотвратимо ждет. Все повторяется в этих мирах, ничего не меняется в жизни для слишком приметного бродяги опять же без всяких документов в кармане», – усмехаюсь я.

Тогда я смахивал на бомжа своей одеждой, шевелюрой и бородой, теперь еще больше выделяюсь здесь славянским лицом и полным отсутствием документов.

А когда водитель попробовал развернуться, чтобы вмешаться в происходящее, дуло пистолета уже смотрит ему в голову, сам я снимаю оружие с предохранителя. Затвор передернуть в наручниках не смогу, но подобного мне и не требуется для солидности.

Мужик послушно снимает только что опущенную вниз руку с кобуры и выполняет мою команду: – Стоп!

Да, первым делом нужно остановиться, несущаяся вдоль обрывистых берегов Риони машина без внимательного управления меня немного нервирует. Мы паркуемся на краю дороги, я сразу протягиваю руки с пистолетом к водителю, нетерпеливо вжимая ствол ему под ребра.

Потом киваю на наручники, водитель пытается тянуть время, медленно шаря по карманам форменной куртки, чтобы найти ключ. Приходится поднять пистолет и приставить ему к глазу, конкретно так намекая, что следует поторопиться изо всех сил. Пока его мозгами не забрызгало все боковое стекло.

Он, наверно, сейчас на помощь своего напарника рассчитывает, не понимает до сих пор, как я со скованными руками смог его так сильно приложить о дверь.

Да, вообще-то подобное нападение здорово неудобно делать, притом еще сидя боком в узости заднего сидения, но наличие у меня маны легко решает вопрос с перевыполнением плана по силе удара.

«Парень еще минут десять точно в отрубе пробудет», – как я ощущаю его сознание.

Поэтому приходится водителю все же найти ключ от браслетов и снять их с меня.

Мимо проезжает пара машин, но водители не останавливаются, чтобы спросить, не нужна ли служивым помощь. Из чего следует, что полицейские точно не местные мужики, приехали из Амбролаури, как минимум. Или просто патрулировали местность где-то недалеко, именно поэтому оказались здесь первыми по сигналу, что в Они появился чужой и подозрительный товарищ.

«Ничего, теперь окажутся первыми жертвами непонятного мужчины со сверхспособностями», – весело хмыкаю я.

Хоть какое-то яркое приключение за последние скучные дни, пока я добирался до Кутаиси, потом до Храма и проводил время в нем.

Я сильно перегибаюсь вперед с заднего сидения, цепляю один из браслетов на левую руку водителя, фиксирую вторую половину на руле. Потом вытаскиваю уже у него похожий пистолет из кобуры, перерезаю кожаный ремешок вытащенным из моего кармана маленьким плоским ножиком.

– Назад! Давай назад! Цурюк! Бэк! Бэк! – я показываю рукой, чтобы водитель развернул машину и ехал обратно в Они.

Заодно отдаю приказы на всех мне известных языках. Сатумский корли и черноземельское наречие, понятное дело, не использую. Как уже плохо сохранившийся в памяти язык королевства Коляндия.

Ему приходится сделать разворот, катнувшись вперед-назад в три приема в узком месте горной дороги. Пока я убираю себе за спину рюкзак, кладу на заднее сидение пистолеты и вытаскиваю из кармашка на ремне молодого полицейского такие же точно наручники. После чего без труда заворачиваю ему руки за спину и цепляю их.

«Ну, вот, все неплохо зафиксированы, уже не смогут мне активно сопротивляться или попробовать убежать, теперь можно подумать немного в спокойной обстановке», – констатирую я.

Что мне вообще делать дальше? В сложившейся в данный момент времени довольно теплой компании?

Ехать дальше в Кутаиси и Ткибули точно нет смысла, как мне настойчиво кажется. Расспросить своих пленников про текущую обстановку в стране я тоже не могу, у нас с нами установлен конкретный, полный режим молчания и непонимания друг друга.

Задаю взрослому мужику несколько вопросов на русском, но он только непонимающе трясет головой. Значит, он в школе русский не учил. Еще означает, что Российская Империя здесь не самая главная уже лет тридцать точно.

«Поэтому мне или сразу придется вернуться в Храм, или прокатиться в сторону Южной Осетии, чтобы разобраться там с ситуацией на месте. Если здесь русским людям первым делом без слов одевают наручники, и никто вообще ни одного слова не понимает на нашем великом языке Пушкина, Онегина и его Татьяны, тогда все наглядно означает – они давно уже живут своей отдельной республикой и русский в школе точно не изучают», – понятно мне.

А с Россией явно имеются какие-то серьезные проблемы или терки постоянные. И случилось такое, скорее всего, опять из-за той же Осетии или Абхазии. Что когда-то произошло в моем времени, теперь тоже самое, наверняка, вышло и здесь.

И еще англосаксонские темы всякие процветают в одной маленькой, но очень гордой республике, чтобы у Российской Империи по кругу имелись радикально и недоброжелательно настроенные национальные элиты.

Поэтому мне требуется быстро смотаться до южноосетинской границы и немного в том районе осмотреться. Если там продолжается та же Военно-Осетинская дорога без всяких КПП, то власть здесь везде одна, в той же Южной Осетии меня ничего особо хорошего не ждет.

Тогда появляется другой вопрос – стоит ли ехать в Северную Осетию и как миновать перевал с тоннелем? Через горы можно пройти, я такое знаю в теории, только не очень хочу сейчас сразу туда отправляться. Все необходимое для перехода по снежным вершинам осталось у меня в Храме. Еще забрать данное имущество довольно сложно сейчас.

Можно, конечно, спрятать машину в спецрасцветке в кустах, моих пленников поднять повыше и привязать к деревьям, тем более с наручниками подобное устроить совсем просто. Сгонять в Храм, забрать теплый горнолыжный костюм, снегоступы и все такое прочее имущество. Потом вернуться, отвязать бедолаг и снова попробовать на их же машине добраться до перевала над Рокским тоннелем, если он сейчас, конечно, есть в этом мире.

Только времени на все подобные хлопоты уйдет часов десять, за это время хватятся пропавшего патрульного экипажа с арестованным незнакомцем, все дороги здесь обязательно перекроют. Придется прорываться под пулями, тогда вряд ли вообще получится уйти без жертв.

Так что я не думаю пока про данный сложный вариант, а решаю поступить, как можно проще.

Пока у меня есть свой личный автомобиль под задницей и правильно зафиксированный экипаж, да еще их оружие – пара Беретт с четырьмя магазинами тоже при мне. Никто не должен мешаться у нас на пути, вопрос сейчас стоит только один – как охраняется здесь граница с Южной Осетией?

Если так же, как в моем времени, то есть никак – тогда я спокойно уйду на ту сторону.

Если есть настоящая граница с охраной – тогда тоже уйду на ту сторону. Немного пошумлю, но не сидеть же мне еще целый месяц безвылазно в Храме.

Могу уйти, могу остаться. Тогда мне нужно посетить пару продуктовых лавок в Они, закупиться едой под завязку и отсидеть в Храме хотя бы месяц. Подобное ожидание очень скучное дело, но вполне возможное для меня.

«Нет уж, так помирать со скуки я не согласен вообще! – сразу говорю себе. – Великий Маг я или как?»

Лучше я все-таки поживу нормальной жизнью в новой России, в которую уйду через Осетию. Через Грузию данный вариант точно не пройдет, даже если я заставлю пленников отвезти меня в Тбилиси.

Великий Маг я или где? И ведь еще очень хочу узнать, как дальше пошла жизнь в Российской Империи без моего личного присмотра.

Поэтому я подталкиваю время от времени водителя в бок уже просто рукой, поторапливая его проехать городок и выбираться на проселочную дорогу к границе. Он все уже понимает, куда мы едем, поэтому жмет на газ очень неохотно. Понимает, что заставляю отвезти туда, откуда, вероятно, сам недавно пришел.

Слишком неохотно, но я вообще не нервничаю и на маленькой скорости спокойно рассматриваю городок, раз мы заехали с другой стороны, отмечаю многочисленные лавочки и магазины по пути.

Вот завозился второй полицейский, кровь сильно прилила ему в голову, он резко вырвался из пространства между сидениями, куда был безжалостно запихнут мной. Лицо у него точно красное, глаза залиты кровью, поэтому он не может сразу хорошо разглядеть, что так сильно упирается ему под ребра. Начинает активно дергаться, еще не понимая, что не может уже никак повлиять на свое положение, громко ругается на меня на грузинском.

Теперь мне придется прибегнуть к суровому насилию, чтобы восстание на борту не расширило свои границы и не переместилось на водителя. Отвешиваю ладонью ему по удобно подставленному затылку и вырубаю парня из сознания второй раз. Водитель тоже злобно ругается на меня, я ничего не понимаю и снова подталкиваю его стволом пистолета в бок.

Мол, меньше разговоров – больше дела!

Мы уже выезжаем из Они, мелькает хорошо мне знакомая синагога и дальше катимся по асфальтированной когда-то давно дороге. Проезжаем с другой стороны реки мимо поворота к Храму, отмеченному снова сломанными мной ветками, потом минуем пару вполне живых деревенек, дорога становится совсем плохой, машина немилосердно подскакивает на ямах и колдобинах.

Но совсем деревьями и кустами не заросла, более-менее накатана, значит, здесь какое-то постоянное движение по направлению к границе присутствует. Но такая трасса совсем не похожа, чтобы там стоял постоянный КПП, честно говоря. Скорее всего, просто для патрулирования границы используется время от времени.