Читать книгу "Черноземье"

Так оно и оказалось, на самой границе никого не видно и даже нет какого-то помещения около дороги, но вкопаны бетонные столбы и натянута колючая проволока старого такого образца. Дорога идет вдоль ограждения, явно используется только для сильно неспешного патрулирования самой границы на автомобиле.

«Ну, что же, в здешней ситуации даже границу огородили, не пожалели денег грузины, что мне еще проще понять. Все здесь произошло так же, как в моем прошлом, национальные мотивы и глупость властей никогда не меняются», – на самом деле я искренне радуюсь при виде колючки, ведь мне есть теперь, куда идти дальше.

Большая Грузия попробовала подоминировать над маленькой Осетией, за нее вписалась огромная Россия и все получилось, пусть с разными вариациями, но точно так же, как и тогда.

Я показываю, куда проехать и где остановиться водителю, контролирую молодого полицейского, снова пришедшего в себя.

Потом вытаскиваю ключ из замка зажигания со своей стороны и вылезаю сам из машины. Подхожу к ограждению и смотрю в обе стороны. Но нигде подходящего лаза для меня не имеется в зоне видимости.

Мне не трудно выломать и подставить под ряды проволоки какую-то толстую ветку с рогулькой, чтобы пролезть на ту сторону, однако немного подумав, я решаю сделать себе более удобный проход.

Открываю снова дверь в машину, не забыв накинуть купол.

А то, мало ли, где у них еще оружие спрятано в машине, но ничего неожиданного не случается. Молодой бессильно вертится на заднем сидении, зафиксированный водитель с ненавистью смотрит на меня.

– Давай! Вперед! – показываю я на проволоку.

Водитель наотрез отказывается таранить забор, поэтому я отвешиваю ему такого же успокоительного леща. Потом вытаскиваю сначала молодого с заднего сидения и жестко бросаю на глинистую землю, выбивая из него всю дурь и воздух из легких. Затем отстегиваю водителя, его так же украшаю скованными руками сзади, тоже кладу на траву. Расстегиваю их форменные ремни и снимаю обе кобуры, еще вытаскиваю и бросаю на землю два солидных газовых баллончика, а ремни оставляю висеть расстегнутыми на форменных брюках.

Они мне больше не нужны, тем более дальше за оградой все густо заросло лесом, проехать на машине по остаткам старой дороги никуда не получится точно.

Поэтому я собираю конфискованное добро, завожу машину, даю газ и рывком прорываю три-четыре нижних ряда проволоки бампером, капотом и стеклом, которое немилосердно царапается при этом. Но все же выдерживает и рвет проволоку, как я и рассчитываю.

Через пару метров приходится тормозить, упираясь мордой машины в нормальные уже такие деревья. С грузинской стороны лес прорежен и от колючки метрах в десяти стоит, а с осетинской уже полностью захватил все пространство.

Зачем я немного попортил машину и хорошо так забор? Да просто решил облегчить себе путь.

Еще мне не нужна никакая погоня за спиной, пусть лучше власти узнают не слишком быстро о сверхдерзком прорыве границы. И тогда еще позже пришлют сюда вертолет со спецназом. Поэтому забираю ключ от машины на всякий случай, свой рюкзак и оба пистолета запихиваю в кобуры. Выхожу из Шкоды, хлопаю дверцей и смотрю, как смешно убегают от меня оба полицейских с наручниками на скованных за спинами руках.

Брюки у них сползают на бегу, поэтому полицейские придерживают их руками сзади, смешно так подпрыгивая, как пингвины, чтобы подтянуть брючины обратно.

Вот еще пара секунд и они скрываются в сплошных зарослях кустов, которые еще не облетели осенью.

– Ну, с глаз вон, из сердца долой! – смеюсь очень громко я.

«Очень хорошо, что так получилось!» – усмехаюсь я и прячу ключ от Шкоды под ближайшим деревом.

Эти-то скоро опомнятся, достанут как-то оставшийся у одного из них ключ от наручников или так их откроют и вернутся к машине. Потом или заведут ее без ключа или что-то придумают.

«Да, у них же мощная рация здесь имеется на торпеде, лучше ее вообще не оставлять!» – рацию я вытаскиваю из крепления и забираю с собой, пригодится для будущего разговора.

Я пока шагаю по лесу, держа направление по солнцу, ничего знакомого, конечно, в густых зарослях не вижу. Однако через полтора часа, немного поплутав, оказываюсь около той же самой Квайсы, если она сейчас так же называется. Один пистолет с кобурой прячу в корнях большого и приметного дерева, со вторым смело иду в поселок.

Народа тут явно побольше проживает теперь, я нахожу первого попавшегося солидного мужика-осетина и задаю ему пару вопросов на русском.

О том, кому можно продать пистолет, снятый с грузинской полиции и где можно переночевать.

– Вах, а где его хозяева? – понимающе улыбается мужик, даже внешне похожий на нашего проводника из той жизни.

– Около границы остались, теперь будут машину без ключа заводить – отвечаю я и, еще немного подумав, называю знакомую фамилию нашего проводника из двадцатых годов двадцать первого столетия.

И, что вы думаете, есть тут такой человек в новой жизни! Отец нашего будущего проводника!

«Чего ему здесь не оказаться, тут вообще по жизни не очень много чего изменилось. И дома похожие стоят, и люди такие же, ведь совсем не разъезжается теперь местная молодежь по общесоюзным стройкам с комсомольским приветом, – напоминаю себе я. – Ну, еще по разнарядке от НКВД по магаданским лагерям тоже не едут в столыпинских вагонах».

Меня отводят к нему, вскоре я уже договариваюсь с Асланом насчет поездки во Владикавказ, обещая рассчитаться пистолетом с рацией за данные услуги. И еще спрашиваю у него, чтобы он познакомил меня с местными джентльменами удачи, которые могут выправить какие-то документы на первое время.

– Деньги у тебя есть? – спрашивает Аслан.

– Доллары и лари, но немного. Я смогу еще достать, – уверенно отвечаю я.

– Хорошо, я отвезу тебя за это, – он кивает на пистолет и две обоймы. – Рация только вообще не нужна, мы туда не ходим и слушать нам там нечего.

– Да мне тоже ни к чему! – весело улыбаюсь я. – Я же все равно язык не понимаю!

Вскоре мы едем в город через такой же Рокский тоннель, отличий в нем я не нахожу. Едем на российской машине, сильно похожей на тот же Фиат 124, наглядно видно, что развитие техники случилось примерно одинаковое с прежними временами.

Я ни о чем не расспрашиваю самого Аслана, надеюсь сам подробно разобраться в случившемся настоящем.

Глава 4

Никакой границы с проверкой паспортов в новом будущем между Южной и Северной Осетиями нет, как нет вообще и самой границы. Это реально здорово, преодолевать со всякими хитростями ее мне надоело еще в прошлых жизнях.

«Хоть что-то изменилось в лучшую сторону благодаря мне», – заслуженно радуюсь я.

Хотя в пограничной зоне с Грузией бывают какие-то казаки из погранслужбы или еще кто-то, но постоянно на самой границе они не работают, как успокоил меня Аслан.

– Тут мы сами присматриваем за порядком, чтобы чужие не ходили, – прямо так он намекает мне.

Местность вокруг реально плотно населена, поэтому чужие долго незамеченными точно не проходят. Как я так же сам оказался быстро опознан жителями Они, и тут же был осведомлен о непонятном прохожем патрульный экипаж полиции. Да еще здесь у всех личное оружие есть, скорее всего – нарезное, так что сами задержат и арестуют.

И тут же он немного неуверенно добавляет:

– Но ты-то свой.

Теперь с интересом смотрит на мою реакцию, но я заверяю, что точно – свой, проверенный товарищ.

– Если тебя прихватят когда-нибудь казаки, можешь сослаться на меня. Договорюсь за тебя с парнями, – так он порадовал меня перспективами на будущее.

Это случилось, когда я поинтересовался, как можно вернуться обратно.

– А с той стороны? Есть знакомые? – спросил я еще раз на всякий случай.

– Давно были. Теперь нет, – коротко ответил он, – уже давно не общаемся.

Понятно, значит, совсем связи порушены между в прошлом братскими народами, если предприимчивые граждане с двух сторон границы не проворачивает нелегальные, но хорошо прибыльные операции.

Или никогда они и не были особо братскими. Грузины, как доминирующая нация, наверняка хотели так же поставить южных осетин под свой контроль, те с помощью своих братьев с севера и российской армии отбились вооруженным путем от слишком близких отношений с Тбилиси.

«Все случилось так же, как случается всегда в этом лучшем из миров», – признаю я.

Поэтому теперь обиженные доминаторы отгородились колючей проволокой от бывших неправильных сограждан, дороги заросли, общения вообще никакого нет между соседями. И каждый не местный прохожий сразу же считается автоматом шпионом и врагом грузинского государства.

«Вот и я в такой список попал быстро и неизбежно, как только меня увидел первый грузин на дороге».

Во Владикавказе Аслан отвез меня на постой к своим знакомым, которые могут быстро порешать кое-какие нужные мне вопросы.

Я же по дороге с большим удовольствием разглядываю вывески на русском языке, пусть и не частые, но все же славянские лица и чувствую себя счастливым в данный момент. Про новую и новейшую историю России водителя не стал расспрашивать, лучше сам посижу в библиотеке и внимательно газеты с книгами почитаю.

За подобным времяпровождением, в общем-то, я и приехал сюда по большому счету. Впрочем, есть у меня еще личного плана дела в Петербурге.

По дорогам катаются незнакомые мне машины, есть дешевые малолитражки, есть солидные лимузины, нормальный капитализм на моих глазах происходит. Магазинчики все частные, сама застройка тоже заметно хаотичная и так же без общего генерального плана. Но выглядит все симпатично, люди гуляют по весенним улицам южного города, бегает много детей, соответственно вокруг так же постоянно раздаются радостные крики и прочее веселье.

Пока разместился в гостином доме, в простой комнатке, потом сходил поменял сотню долларов на триста двадцать рублей в работающем допоздна уличном обменнике и расплатился за жилье. Еще отдал все оставшиеся лари по совсем невыгодному курсу, как уже мне не нужные.

Вот так, берут и продают все имеющиеся в хождении валюты, очень удобного нашему брату путешественнику жить и перемещаться при настоящем капитализме. Не нужно никакую справку из ОВИРа предоставлять и паспорт прикладывать, чтобы немного валюты продать или купить.

Ибо покупать что-то в Грузии мне теперь совсем не рекомендуется. С утра накупил себе побольше газет в сохранившемся еще киоске с прессой и еще пару книжек нашел по истории России в книжном магазине. После чего надолго залег в своей комнатке, включив ночной светильник.

Еще поинтересовался у хозяина, с кем можно поговорить насчет паспортной книжки, так документы до сих пор называются в России.

– Есть люди, могут помочь. Недешево будет, – довольно загадочно ответил хозяин гостевого дома.

Аслан, похоже, поделился с ним информацией про выданный мной пистолет, который я отдал в счет оплаты за его услугу и что я точно отнял его у грузинской полиции. Что определенно означает – я резкий и суровый мужчина, раз способен на смелые, довольно неординарные поступки. Поэтому лишнего меня не разводят и пальцы зря не гнут, а относятся с приятным уважением и вполне по-деловому.

Озвучили довольно высокую цену в восемь тысяч рублей за паспортную книжку, с которой можно куда-то ездить и где-то показать при проверке на улице, но усиленного досмотра она все равно не пройдет.

Я согласился и отдал задаток в три тысячи рублей, после чего пошел фотографироваться сразу же. Здесь дело с фотографией еще без цифровых технологий происходит, как, впрочем, все и должно обстоять именно в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году.

После чего остался почти без денег, значит, придется сразу монеты сдавать, поэтому прошелся по центру Владикавказа в поисках подвальчиков нумизматов и филателистов. И в газетах поискал объявления про скупку таких же интересных предметов. Но нашел первым делом ювелирный магазинчик со сговорчивым хозяином, которому сдал самое простенькое украшение из имеющихся у меня.

Оно дорогое, но вполне обычное из девятьсот восемнадцатого года. Не совсем невероятное по цене и красоте, как набранные мной когда-то украшения из Башен Магов Севера, так что полученные на руки тринадцать тысяч рублей решили все мои проблемы на ближайшее время.

Все это не так важно, мои бытовые мелочи, как-то повествование, которое я читаю в учебнике по истории России и дополняю его толстой энциклопедической книгой истории двадцатого столетия.

Написано там, значит, примерно так:

– В июне–июле восемнадцатого года русская армия захватила Восточную Пруссию целиком, Восточную и Западную Польшу, часть чисто немецкой территории. Несмотря на потерю двух армейских корпусов в неудачном сражении на территории Силезии, ведь в остальных местах германцам не удалось удержать фронт.

Поэтому в августе того же года они начали переговоры со странами Антанты, не собираясь ни о чем договариваться с вероломными россиянами. Очень они за данное коварное нападение обиделись, я даже знаю, кто именно оказался самым злым и обиженным.

Получили, конечно, через оставшихся шпионов многочисленные донесения о подготовке наступления русской армии, но серьезно ответить и что-то сделать уже не смогли.

«Ничего, как своему кузену Никки руки выворачивать, постоянно угрожая тотальной войной на истребление, так весьма наглому кузену Вилли все очень нравилось до поры до времени. А как получил суровую ответку и понюхал горечь полного разгрома, так очень сильно обижаться начал и надулся, как жаба тевтонская», – злорадно посмеиваюсь я.

«Раньше нужно было своей венценосной головой думать, а не тем, чем немцы в туалет ходят! То есть в ватерклозет! Если оставляешь за спиной огромную страну с сильной армией, которой сделал что-то конкретно болезненное и хорошо запоминающееся».

Пытались было поначалу страны Антанты сделать вид, что с Россией разговаривать ни о чем не станут из-за ее излишне самостоятельной внешней политики. Поделали гордый вид недолго, только русская армия тем временем все больше территорий захватывает и видно, что сама останавливаться не станет, собирается обосноваться там надолго.

Может даже до Берлина в очередной раз дойти!

Поэтому потом все же не удержались от соблазна, чтобы наладить дипломатические отношения заново, чтобы уже старым, проверенным методом снова начать разлагать страну изнутри.

Как я и предсказывал Николаю Второму много раз, однако многочисленные победы и звание всенародного героя-самодержца окончательно затмили ему глаза. Он снял все ограничения на работу иностранных представительств, после чего Россия полноценно поучаствовала в очень приятном процессе дележки германских и австрийских земель.

Англичане все-таки вытребовали у Императора отпустить Польшу в свободное плавание, тем более ссылаясь на прошедший референдум, но Восточная Пруссия осталась в составе России вместе с Перемышлем и Лембергом. За подобную уступку им пришлось делить уцелевший германский флот, его треть отошла к России. Хотя она и так в портах Пиллау и Мемеля находилась, так что зря Император пошел на подобные договоренности. Как есть снова обманули его союзники, но зато пофорсил нормально.

Польша теперь всегда врагом будет по наущениям англосаксов, держать ее под своим крылом никакого смысла нет. Но флот тогда нужно было требовать весь себе целиком и договариваться на половину. Можно было корабли и так реквизировать, а договариваться с побежденными и бывшими союзниками совсем уже на других условиях.

Но я так лично понимаю сложившуюся ситуация, а порядочный до приторности Император видит ее совсем по-другому. Что нужно быть максимально честными с союзниками, разок ладно, что обманули, а дальше будем все договоренности обязательно выполнять!

«Ну, не учится ничему самодержец и ничто его не спасет!» – хорошо понятно мне.

Имеется у него все же постоянное чувство вины перед союзниками за ловкий политический маневр. Который обошелся им в лишних пару миллионов молодых мужчин, оставшихся лежать на полях Первой мировой войны. И еще в несколько миллионов раненых, покалеченных и газами отравленных.

Я бы вообще на подобную тему не заморачивался, а только с чувством полного превосходства тихонько посмеивался над закадычными друзьями, с которыми никакие враги вообще не требуются. И очередные их шашни, и заговоры с врагами Империи хладнокровно разрушал, постоянно нанося удары в спину и ниже пояса.

Но сам Николай Второй – человек слишком внушаемый все-таки, чтобы вести, как положено, самостоятельную политику.

С Турцией тоже успели повоевать, на востоке заняли немало земель, а высадка плохо подготовленного десанта на берегах Босфора вполне ожидаемо для меня закончилась страшной неудачей. Один новый броненосец затонул после нескольких попаданий тяжелых снарядов береговых батарей, второй получил повреждения и едва дошел до Севастополя, десант целиком погиб или утонул, или попал основной своей массой в плен.

Все именно так получилось, как я Императору предсказывал, но мнение адмиралов и его явное личное желание решить вековечную проблему все же перевесило мои слова-предсказания.

Впрочем, теперь уже война долго не продлилась, Турция вскоре капитулировала перед англичанами и немного попозже уже перед Россией. Но Босфор с Дарданеллами царю никто не отдал, конечно, немного горной местности со стороны Грузии и Армении нарезали только по мирному договору. Что Российской Империи абсолютно никуда не упиралось, как я и предчувствовал. Одни только ненужные казенные хлопоты и убытки от разоренных войной земель с совсем чуждым населением.

В любом случае Империя вышла из войны победительницей, национальное самосознание россиян здорово выросло.

Только чертовы англичане и французы свой понятный конфуз в международной политике не забыли. Все равно отомстили, в двадцать втором году так и не пойманный снайпер застрелил Императора на каком-то праздновании прямо в Царском Селе.

Застрелил наглухо с огромного расстояния большой тяжелой пулей. Снайпера не нашли, потом долго и торжественно хоронили победоносного императора Николая Второго.

Алексей стал новым государем, однако единолично проправил Империей совсем недолго. Ведь уже Шестая Государственная дума предложила ему, причем очень настойчиво, поделиться с ней всей полнотой власти.

Молодой император недолго поупирался, однако верных людей рядом не оказалось вообще, как в прошлой истории, поэтому он вместе с матерью согласились на конституционную монархию. Все примерно так же случилось, как в прошлый раз, самодержавие все же рухнуло, но процесс прошел без настолько роковых последствий.

Отсутствие войны и прочего озлобления народа, заметно более высокий уровень жизни после победы, все-таки хоть немного, но зачищенные комитетом инагенты, у которых еще остался понятный страх после бесправного нахождения в воинских казармах.

– В общем, сам я теперь полностью согласен с подобными последствиями своего вмешательства в историю страны, – так я себе и сказал.

Алексей даже успел призвать комитет госбезопасности к спасению отчизны и его единоличной власти, однако желающих погибать за всем надоевший строй и там не нашлось. Да еще деньги западные свое дело сделали, поэтому пришлось ему подписывать новую хартию вольности и серьезно ограничивать свои права.

Все по британским уложениям и прочим хартиям вольности.

Так что теперь, кроме обычной капиталистической конкуренции за рынки сбыта и полезные ископаемые, ничем особенно Российская Империя не стала в новой истории отличаться от остальных стран. В смысле, что не так старательно грабит чужие страны-колонии, ей вполне хватает своих земель теперь для развития.

Пришлось еще повоевать с Германией, Польшей и Финляндией по очереди и даже со всеми вместе разом за отнятые когда-то земли. Но могучая империя всем противникам, пусть и не без труда, сурово наваляла, не смотря на яростную поддержку врагов с территориальными претензиями всем остальным западным миром.

Противоречий между социализмом и капитализмом так же хватает, Китай и его некоторые союзники все равно пошли по другому пути развития. В чем-то история здешнего мира повторяется, но во многом уже нет.

Из хорошего и отличного для меня лично – гораздо меньшие потери во время войны с Германией, Польшей и Финляндией, примерно в десять раз меньше с нашей стороны. Хотя они считаются все равно очень большими, впрочем, немцам с их союзниками досталось так же, даже немного больше, так что снова воевать из них никто не хочет.

Парламентская борьба стала вполне цивилизованной, не всем уже только одни агенты вражеских разведок заправляют, есть и влиятельные партии – патриоты своей страны. Главное здесь то, что когда-то я задал конкретное направление мысленного процесса при всех обстоятельствах, что англичанка – гадит всегда. И необходимо в любом из их действий или предложений первым делом рассматривать только данный нарратив.

Теперь в Российской республике проживает около четырехсот миллионов населения, несмотря на тот понятный факт, что некоторые республики выбрали путь полной независимости.

Они просто парламентским путем доказали центральной власти, что от попыток удержания их силовым способом всем станет только хуже.

Поэтому Грузия и Армения смогли настоять на своей полной независимости, отчасти из-за того, что отделены высокими горами Кавказского хребта от остальной территории страны. Польша раньше всех добилась своего статуса совсем отдельной страны, во многом благодаря тому референдуму, который уговорил организовать царя именно я.

Финляндия после разгромов в двух войнах потеряла свои земли вдоль побережья Балтики до самой Котки. Еще по моему старому совету Россия забирает земли вдоль побережья после каждой победы. Как раз после смерти Императора и были выведены оккупационные войска с польской территории, но Восточная Пруссия остается до сих пор под русским управлением.

Из-за чего и случилась последняя война с Германией.

Прибалты тоже очень мечтали о независимости, но так как данные земли вместе с городами когда-то были куплены самым законным образом за большие деньги у прежних хозяев, ничего у них не получилось. Поэтому они получили предложение переехать куда им самим угодно, а всю недвижимость оставить российскому народу в пользование. Самых борцов за независимость кого посадили, кого выслали и заселили туда побольше российского населения, доведя везде его количество до больше половины всех проживающих.

Так что все более-менее в моей новой стране, чему я очень рад, ведь вмешиваться и возвращаться обратно мне совсем не нужно. Выглядит все вокруг вполне нормально, можно оставить уже так, как теперь получилось.

Кубу, Китай и прочие страны, самостоятельно выбравшие путь социалистического развития, больше не кормим. Грузию и Армению тоже сняли с шеи русского народа, Среднюю Азию вообще не балуют ускоренным развитием и строительством новых заводов. Сами понемногу переходят из феодальных отношений в раннекапиталистические, но все сами и естественным путем.

Народ живет не так зажиточно, как в самых передовых европейских странах, но вполне нормально, те же отечественные машины у высокооплачиваемых рабочих имеются в личном пользовании.

Вскоре сдал несколько золотых пятерок нумизматам, рассчитался за паспортную книжку с хорошо переклеенной фотографией и отправился на скором поезде прямо в Москву.

Прожил там целый месяц, с удовольствием обходя заковыристые улочки сохранившейся старой Москвы. Устроился в одну местную частную клинику и успел немного подлечить половину сотни пациентов, потратив на каждого по два-три процента маны. На заработанные деньги купил себе через московский криминал еще одну паспортную книжку уже вообще хорошего качества.

Уркаганы на Хитровке попробовали меня как-то грабануть, получили несколько плюх не жалеючи и разлетелись по углам. Сразу до самых глупых не дошло все-таки, попробовали еще раз поставить меня на ножи и даже револьвер достали, пришлось ломать руки-ноги и позвонки уже по-настоящему. После заметного полиции происшествия ушел на нелегальное положение на неделю.

Потом переехал в Санкт-Петербург и там прожил еще два месяца, встретил Новый год и свою родную дочь от графини Марии.

Подруга моя умерла лет пять назад, даже не своей смертью, просто попала под автомобиль на улице, а ее и моей дочери уже шестьдесят лет. Живут они в том же доме, так что найти новую Марию мне оказалось совсем не трудно, тем более фамилия у нее оказалась прежняя.

Теперь они живут немного попроще, уже не весь дом занимают, а только один этаж, все остальные квартиры сдают внаем.

Пожилая женщина как-то сразу поверила в чудо, что ее отец внезапно вернулся, когда позвонивший в дверь незнакомый, достаточно молодой мужчина спросил про мать:

– Мария Александровна здесь проживает?

Очень похожая на свою мать женщина бессильно опустилась на подставку для обуви, разглядев меня получше.

Все-таки я хорошо и полностью пролечил свою подругу и ее будущего ребенка, к моменту моего исчезновения ей уже было почти тридцать лет и до девяносто она вполне могла дожить.

Правда, что я смогу сказать теперь, когда снова появляюсь через шестьдесят годиков в виде тридцатипятилетнего мужчины, я еще не придумал.

– Мама мне так и говорила, что я рождена от очень необычного человека! А теперь я сама все вижу! – сразу как-то узнает меня женщина, как только я появляюсь на пороге квартиры.

Да, я ее понимаю, еще понимаю то обстоятельство, почему меня так сразу узнали. Ведь осталась у Марии пара фотографий со мной с модных тогда дагерротипов. Как чувствовала она, что необходимо заранее запечатлеть того бравого полковника, а потом уже генерала российской госбезопасности на века, чтобы когда-то показать дочери фотографию ее настоящего отца.

Очень примечательного человека, который может совершить исцеление смертельно больного простым наложением рук. Или сбить движением пальцев одной руки с ног террориста с револьвером. Которого в добавок еще совсем не берут пули, выпущенные в упор.

«И который почему-то совсем не стареет», – как теперь стало понятно моей дочери.

Вот так у меня появилась пожилая дочь, тоже Мария, у нее есть муж, дети и внуки, так что мой род не прервется в новой истории России. Мы договорились с ней, что ничего про мою роль в ее жизни она не станет никому рассказывать. Потому что объяснить подобные кульбиты судьбы и появление внешне молодого отца совсем невозможно.

Я сразу же подлечил ее и всех остальных родственников полностью, а потом постоянно провожу время в кругу своей новой семьи, называясь каким-то дальним племянником Марии. Слухи о моих необычных способностях пошли довольно быстро. Тогда я снял отдельный кабинет, где практикую неторопливое излечение снова на один процент маны.

Вот своих родителей в Санкт-Петербурге в этом времени я не нашел. Нет здесь таких людей по дате рождения и именам.

Что неизбежно значит – не встретятся теперь девушка с Ярославской области и парень с Украины. Уже точно не встретятся, значит, и я с Братьями никогда не появлюсь на здешний белый свет. Поэтому нет смысла их искать по прежним местам жительства никакого, там у них своя личная жизнь, а мне ни к чему смущать бывших родных людей своим непонятным появлением.

Так изменением истории Российской Империи я лишил себя и своих Братьев родителей навсегда, за все в нашем мире нужно платить высокую цену судьбе. Ведь за то, что остались в живых десятки миллионов людей и прожили свою жизнь до конца как смогли – можно и не такую плату принять.

Не случилось в стране революции и страшной гражданской войны, не перемешала большой шумовкой советская власть свой народ самым радикальным способом вперемешку и сверху донизу. Где сейчас рождаются – там в основном люди и живут, там же женятся и заводят детей со своими соседями.

Нет никаких комсомольских строек социализма и колчаковских фронтов гражданской войны. И даже Великой Отечественной в прежнем масштабе не случилось, что можно мне занести в огромный плюс.

Зато Иосиф Джугашвили снова прославился, как организатор больших строек, смог начать и завершить строительство сначала Беломор-Балтийского канала, а потом Волго-Донского и Волго-Балтийского каналов. Про его историю жизни я прочитал с большим удовлетворением в библиотеке, не став обращать внимания на те замечания, что многие строители из пленных финнов и разных преступников погибли во время строительства.

Он и на новом посту оказался таким же безжалостным, но эффективным менеджером-управленцем.

Да, вот так причудливо изменилась жизнь Вождя народов по моей воле. Умер он, кстати, всего десять лет назад всеми уважаемым и довольным жизнью человеком, прожив почти девяносто лет. Не зря я прошелся по нему всему лечебным камнем, потратив сразу десяток процентов своей маны.

Остальные большевики большей своей частью присутствовали в политической борьбе, но никакого переворота уже устроить не смогли. Впрочем, сам Ульянов-Ленин так и остался жить за границей, сделавшись к концу жизни не таким радикальным революционером.

Оставленные Марии пару миллионов ассигнациями она вложила в недвижимость, как я ей посоветовал в своем прощальном письме, построила один дом и еще один купила. Так что ее семья ни в чем не нуждается, все так же именуясь графским званием, которое в новой современности уже не так отделяет их от простого народа.

Подумав, как следует, я не стал никого инициировать из моих внуков и правнуков в Маги, хорошо понимая, что ничего хорошего без моего постоянного контроля и присмотра не получится.

– Впрочем, я же всегда могу вернуться в восемнадцатый год, чтобы прожить свою жизнь рядом с Марией и моими другими детьми. Со своими способностями я могу и дальше поворачивать жизнь Российской Империи в более легкое и правильное русло. А со своей известностью брутального мужчины и патриота могу даже политическую партию создать для почти полного контроля Государственной Думы. Тем более я снова буду знать всю случившуюся новую историю страны.

Подобная мысль меня самого заинтересовала, поэтому я решил ее серьезно обдумать в будущем.

Прожив пару месяцев в заснеженном Петербурге, постоянно леча людей на минималках, я почувствовал, что и здесь моей деятельностью скоро заинтересуются соответствующие органы, мной же самим и созданные когда-то. Поэтому, быстро вылечив почти всех клиентов полностью за солидные деньги, я оставил их дочери и внезапно исчез.

Здесь я успел купить себе уже полностью легальные документы, излечив одного жандармского полковника, так что могу всегда вернуться сюда. Правда, именно в данном поступке смысла особого для меня все-таки нет.

Зато для возвращения в восемнадцатый год у меня все, что нужно из бумаг, сохранилось.