Читать книгу "S-T-I-K-S. Шпилька-4. Боги Стикса"

Глава 16. Побег

Над ухом противно зажужжала муха. Шпилька, не отводя глаз от копошащихся возле башни людей, резко взмахнула рукой. Сжала ладонь, давя назойливое насекомое.

Какое-то очень большое насекомое.

Под пальцами неприятно хрустнуло – слишком громко и далеко не так, как хрустят тоненькие хитиновые пластинки обычной мухи. Шпилька, поднеся руку под неверный лунный свет, льющийся из окна, настороженно раскрыла ладонь и вгляделась в останки мухи. И с тихими матюгами резко встряхнула рукой.

Это даже при жизни никогда не было мухой. Впрочем, и к отряду насекомообразных эта штука тоже никакого отношения, кроме издаваемого жужжания, не имела. Потому что насекомые, знаете ли, состоят из живых тканей. А это... нечто... явно было создано искусственно.

Нет, у него имелись такие признаки, как свитые из тончайшей проволоки, обтянутой полупрозрачным материалом, крылья, глаза, у которых каждая фасетка являлась встроенным внутрь объективом микрокамеры, и форма тела. Но живым существом это высокотехнологичное устройство слежения не было совершенно точно.

– Твою! – себе под нос прошептала Шпилька и бросила взгляд в окно.

Так и есть, незваные гости зашевелились. В сторону дома, где она пряталась, направились сразу два транспорта. За ними двинулись и несколько фигур, причём по их позам легко можно было догадаться, что они вооружены и полностью готовы к бою.

Сорвавшись с места, Шпилька едва не кубарем скатилась по лестнице. Ничего не говоря поджидавшей её Лайме – собака умная, сама всё поймёт, – рванула в глубину дома, в комнату с выбитым окном, выходящим в заброшенный яблоневый сад.

Там у неё был приготовлен путь как раз на случай, если придётся резко уходить.

Под яблонями росли густые кусты красной и чёрной смородины. Когда-то между ними петляла тропинка, сложенная из плитки, но сейчас и она прилично заросла бурьяном. Который, в свою очередь, хорошо замаскировал простую верёвку, натянутую между двух яблонь на высоте десяти сантиметров над землёй. Сама Шпилька преграду попросту перешагнула, не забыв как следует потоптаться в бурьяне перед этим – вдруг незваные гости купятся на такую простую уловку и не станут тщательно смотреть под ноги там, где уже прошла Шпилька.

Дальше она нырнула под один из смородиновых кустов, чьи нижние ветки были приподняты над землёй на высоту, достаточную, чтоб проползти под ними, не потревожив, и оказалась рядом с крохотной хозпостройкой, где до сегодняшнего дня хранились проржавевшие вилы и грабли.

Сейчас, разумеется, последние были разложены в заранее примятом бурьяне так, чтоб непременно долбануть по морде кому-нибудь не очень внимательному. Первые же были вкопаны черенками в землю среди кустов на случай, если кому-нибудь вздумается пойти не по заботливо оставленным заранее следам.

За хозпостройкой был забор из профлиста, приподнятый на полметра от земли вентиляции ради. По всему периметру сада пространство под забором было закрыто обычной сеткой-рабицей, но конкретно в этом месте имелась довольно узкая дыра, которую Шпилька заранее расширила до такой, сквозь которую сможет пролезть, попросту отогнув кусок сетки.

Выбравшись на грунтовую узкую улочку, Шпилька вернула сетку на место и, пригнувшись, перебежала к забору дома напротив. Повернула вправо, добралась до следующего забора – на этот раз кованного, поставленного на добротное бетонное основание. Протиснулась между двумя железными прутьями и уже напрямую рванула к противоположному забору.

С того участка, который она недавно покинула, донёсся крик, а следом – короткая очередь. Судя по звуку, не автомат, скорее пистолет-пулемёт, но наверняка чёрт его знает.

Домчавшись до забора напротив, Шпилька, уже не скрываясь, перемахнула через него и оказалась на поле, глухо заросшем огромным борщевиком.

Всё, теперь только бежать, чем быстрее, тем лучше. Благо, это сверху заросли борщевика выглядят, как сплошной ковёр, внизу же, под зонтиками соцветий, пространства для этого вполне достаточно.

Незваных гостей Шпилька, видимо, неслабо разозлила – сзади снова послышалась стрельба, на этот раз вполне расчётливая, короткими очередями.

– Лайма, разделяемся, – на бегу скомандовала Шпилька по пятам следующей за ней собаке. – Найдёмся в лесу.

Собака, глухо заворчав, взяла левее и быстро исчезла из поля зрения.

Лес Шпилька тоже присмотрела ещё днём, когда обходила деревню. Еловый бор, в котором легко затеряться при наличии такого желания, и наверняка достаточно тёмный, чтоб не бояться, что сок борщевика, который наверняка останется на одежде и коже, сможет причинить ей значимый ущерб – ведь, каким бы ядовитым и опасным не было это растение, вред оно может причинить только под воздействием ультрафиолета. Сейчас, ночью, для стойкого организма иммунных, борщевик практически безопасен.

А дальше просто надо будет отыскать хоть какой-нибудь водоём, чтоб смыть с себя его сок.

Преследователи, в отличие от Шпильки, в борщевик всё-таки решили не лезть. Выстрелы довольно скоро затихли, но Шпилька не спешила останавливаться. Даже выбравшись с поля под прикрытие тяжёлых еловых лап, она продолжила бежать дотех пор, пока оставались силы.

Потом перешла на шаг. Конечно, вот так, без оружия – слишком тяжёлую лопату пришлось бросить в доме, – шастать по лесам – затея откровенно дурная. Заражённые, может, безлюдную местность и не особо любят, но это не означает, что их тут вообще нет. Могут бродить залётные голодающие бегуны, могут встретиться перемещающиеся от одного сытного кластера к другому твари покрупнее.

Вот только выбора у Шпильки никакого не было, потому что оставаться в деревне, в компании неизвестных людей, обладающих технологиями вроде той «мухи», ей категорически не хотелось.

Вскоре её отыскала Лайма, и Шпилька чуть выдохнула – заражённых овчарка унюхает заранее.

Однако проблемы на этом не закончились. Еловый бор оказался крайне небольшим, и вскоре Шпилька вышла на разбитую асфальтированную дорогу, за которой снова тянулось поле, на этот раз – тщательно скошенное. Короткое потемнение, и перед глазами снова всплыло сообщение о смене кластера.

Местность Шпильке не понравилась сразу. Слишком хорошо просматривается со всех сторон, в случае опасности они с Лаймой окажутся отличными мишенями, которые можно снять издалека при помощи снайперской винтовки.

Выбора, однако, по-прежнему не было, и Шпилька наугад повернула направо и двинулась по дороге.

Пройти она успела всего-то километра два. И почему-то совершенно не удивилась, услышав негромкий оклик:

– А ну стой, нулёвка! Замри! И псину свою придержи, а то пристрелю ненароком.

Шпилька сочла за лучшее послушаться. Подняла руки, демонстрируя, что в них ничего нет, и медленно обернулась на голос.

Под разлапистой елью, держа наизготовку двустволку, стоял неряшливого вида мужик в камуфляже и замотанной в бандану головой. На правом бедре у него висела кобура с револьвером, на левом – что-то типа топора, но с тонким, слегка изогнутым лезвием и шипастым шаром на обухе.

– Стою, – тихо ответила Шпилька и прищурилась.

Объект – иммунный, человечность – низкая положительная, – прозвище-идентификатор – Гаврик. Вооружён ИЖ-27 без модификаторов, умения Континента не выявлены.

– Молодец, соображаешь, – одобрил мужик на неё смотрел Откуда чешешь?

– Оттуда, не опуская рук, ткнула пальцем в сторону деревни Шпилька.

– Это где боты пальбу устроили, что ли? – вытаращил глаза мужик. – Да ладно?

Шпилька, не зная, как на это реагировать, кивнула.

– Врёшь, – не поверил мужик. – Боты – те ещё гады, если налетают – живых не оставляют. Это ж машины-убийцы, тупые, но мощные. Не нолды, конечно, но если на кого нацелились – не отвалят, будут преследовать. Так что ответь-ка мне ещё разок – откуда ты пришла? И выбери вариант получше, чем деревня с башней. Иначе мне, для сохранения собственной жизни, придётся тебя прямо тут и привалить. Покраснею малясь, но это лучше, чем на респ из-за тупой бабёнки улететь...

Договорить мужик не успел, потому что именно в этот момент ситуация вновь кардинально изменилась.

Глава 17. Вагон неприятностей

В какой-то момент свет вокруг мигнул, словно лампочка во время переключения электролинии с одного трансформатора на другой. Шайтан от неожиданности аж остановился и замер по грудь в воде и с поднятыми над головой руками, в которых держал кофр с винтовкой. И тут же перед глазами появилась табличка, внёсшая ясность в происходящее.

Внимание! Вы покидаете кластер 049-73-55. Это исходный кластер вашего текущего перерождения, покинув его, вы активируете шкалу спорового баланса. Ваш показатель спорового баланса начнёт снижаться с различной скоростью в зависимости от физических нагрузок, интенсивности применения умений Континента и состояния здоровья. Не допускайте опасного снижения уровня спорового баланса, это может привести к потере одной попытки возрождения.

Фрагментированная память тут же подсказала – границы кластеров более чем часто проходят как раз по рекам. По крайней мере, в том месте, откуда Шайтан пришёл на Континент. Улей – вроде так назвал его Жнец.

– Ладно, граница так граница, – пожав плечами, вслух пробормотал себе под нос Шайтан, снова зашагав вперёд.

Заросший сорной травой берег, к которому он направлялся, круто поднимался вверх, закрывая собой обзор, так что из воды майор выходил, настороженно прислушиваясь и непрерывно обводя взглядом верх подъёма. Продравшись сквозь заросли прибрежного камыша, оторвал от ноги присосавшуюся пиявку, обулся. Пистолет сунул обратно в кобуру, винтовку вынул из кофра и повесил на плечо, справедливо рассудив, что за городом вряд ли кто придерётся к такому способу ношения оружия.

Карабкаться по травяному склону оказалось тяжёло. Солнце шпарило как ненормальное, угол подъёма оказался довольно крут, обычные городские ботинки на гладкой подошве скользили по траве, как коньки – по льду. Приходилось всё время смотреть под ноги, чтоб не переломать их, так что к концу подъёма Шайтан весь взмок. Поднявшись, по привычке продолжая смотреть под ноги, прошёл ещё шагов десять, тяжело опёрся на колени, чтоб перевести дыхание. Поднял голову и...

Высокий берег оказался высоким не только от природы. Люди добавили ему высоты и крутизны, причём с вполне утилитарными целями – чтоб проложить по верху железнодорожные пути. И вроде бы эка невидаль, пути и пути, почему бы им тут не оказаться, собственно. Вот только на конкретно этих имелся ещё и железнодорожный грузовой состав. Та его часть, что уходила влево от Шайтана, выглядела вполне обычно. А вот несколько вагонов прямо перед Шайтаном стояли под наклоном, касаясь колёсами только одной рельсы, и не падали только благодаря сцепкам с левой частью состава, предположительно, передней.

Переведя взгляд вправо, Шайтан понял причину такого странного и неустойчивого положения – хвостовая часть состава сошла с рельс. Каким образом машинисту удалось удержать на путях хотя бы переднюю часть, было неясно – специалистом по поездам майор не являлся. Но и так было понятно, это – не авария. Где-то впереди оказалась граница кластера, и рельсы закончились. Машинист применил экстренное торможение и переднюю часть гружёного состава сумел своевременно остановить. Но вот задней тормозного пути не хватило. Инерция и огромный вес заставили хвост состава подпереть середину, та, в свою очередь, толкнула следующие вагоны, но уже не с такой силой. И так далее. Вот в результате и вышло, что перед остался стоять, хвост, так и не сумев остановиться, сошёл с путей, а зажатая между ними серезина замерла в неустойчивом балансе на половине колёс. Но для Шайтана этот вывод был не особо интересен. Его в данной ситуации волновали всего лишь три вещи.

Первая – поезд полностью закрывал обзор местности. Вторая – за любым из вагонов (или внутри) запросто могут прятаться враги разнообразной степени опасности.

И третья – сам майор, пока бездумно карабкался по насыпи, перед потенциальными врагами уже засветился.

Шайтан схватился за пистолет. Прикинул, какой шум будет от выстрела, и взялся за нож. Немного подумав, переложил его в левую руку, а правую ладонь всё-таки сжал на рукояти Зиг Зауэра. Винтовку перекинул через шею так, чтобы она не слетела при активном движении. И, крадучись, двинулся вправо, в сторону сошедших с рельс вагонов.

Миновав три зависших в опасном балансе вагона, он услышал тихое урчание. Замер, пытаясь определить направление звука. Пригнувшись, чтоб видеть пространство под вагонами, двинулся дальше. И был вознаграждён зрелищем пары грязных женских ног.

«Вот ты где, – мелькнула мысль. – Ну сейчас я тебя, стерва».

Опустившись на корточки, майор заполз под вагон.

«Стерва», похоже, тоже почуяла добычу и заурчала громче, причём в голосе её послышались предвкушающие нотки. Правда, в отличие от Шайтана, ей не хватило ума нагнуться, так что удар ножом под колено оказался для неё полнейшей неожиданностью.

Обиженно урча, «стерва» повалилась на землю. Увидев Шайтана, потянулась к нему ногтями, покрытыми облезлым красным лаком.

– Что ж ты страшная-то такая? – не выдержал Шайтан, глядя на лицо с растёкшейся по нему косметикой вперемешку с грязью и, кажется, отходами жизнедеятельности, и непомерно раздутыми губами.

Брезгливо резанул ножом по рукам, рассекая сухожилия, подполз ближе и всадил нож «стерве» в горло. Та забулькала, давясь собственной кровью, и притихла.

– Вот так и лежи, нечего других звать, – посоветовал ей майор.

И сам удивился, из каких недр памяти всплыло знание о том, что заражённые урчанием могут привлекать себе подобных.

Уничтожен заражённый. Уровень – два. Вероятность получения ценных трофеев – двадцать два процента. Получено три очка к прогрессу физической силы. Получено одно очко к прогрессу ловкости. Получено два очка к прогрессу скорости. Получено две единицы гуманности.

Внимание, ваша гуманность стала нейтральной. Постарайтесь не опускать её до отрицательных значений. С пониженной гуманностью вы будете привлекать излишнее внимание со стороны окружающих и получать меньше опыта. Гуманность снижается при нападении на мирных жителей и игроков, не причинивших вам значительного урона и не представлявших угрозы.

– Где-то я это уже слышал, – процедил Шайтан себе под нос, выползая из-под вагона.

Оглядываясь по сторонам, перевернул «стерву» затылком вверх и принялся привычно вскрывать споровый мешок. Стал в результате обладателем целого одного спорана – как раз хватит на порцию живца.

И снова остолбенел, когда понял, что знания пришли словно бы из ниоткуда, никак не подкреплённые памятью о конкретных ситуациях, в которых он их получил. Но руки, вскрывшие споровый мешок, действовали ловко и уверенно, из чего Шайтан сделал вывод, что опыт подобных действий у него точно был, и немалый.

«Пожалуй, надо побольше доверять рефлексам, и поменьше – собственным мозгам, – сделал вывод он. – Память у меня, может, и фрагментирована, но, похоже, в предыдущем мире я занимался примерно тем же, чем и сейчас».

Вывод был неожиданный и неприятный, но зато позволял получить некоторое представление о том, куда его занесло после настоящего собеседования в «New Gen».

Убрав споран в карман штанов, Шайтан вытер лезвие ножа об траву и огляделся.

Эта сторона насыпи спускалась к бескрайнему полю цветущих подсолнухов. Далеко впереди виднелась роща.

«Высокие, выше меня», – оценил высоту подсолнухов майор.

Это было и хорошо, и плохо одновременно. «Плохо», правда, уверенно перевешивало. Положительным фактором было то, что разглядеть Шайтана в этом поле будет непросто что с насыпи, что с самого поля. Правда, потенциальных врагов он сам тоже, скорее всего, не заметит, пока те не окажутся совсем близко. Кроме того, в лабиринте из цветов слишком просто будет заблудиться и прилично отклониться от нужного направления.

«Может, по насыпи, вдоль поезда? Ведь должно же это поле где-нибудь закончиться».

Мысль была разумной, и Шайтан уж было совсем решил так и сделать, но...

Но раздавшееся со стороны сошедших с рельс вагонов урчание, намного более грозное, чем у «стервы», намекнуло майору, что и у этой идеи есть свои недостатки.

Глава 18. Светская беседа

Получен негативный эффект – отравление. Вы находитесь на кластере 735-49-15. Регион – Юго-Восточное Побережье. Текущее количество возрождений – девяносто восемь жизней (минус одна от стартового). Текущие задания:

ОШИБКА! Задания Системой не определены!

Текущий статус – возврат в игру. До окончания действия отравления осталось пятьдесят девять секунд, срок может измениться в результате внешнего воздействия. Подсказка – не все люди дружелюбно настроены, опасайтесь врагов.

«А я, мать твою, сама не догадалась», – мучительно съязвила Шпилька, оценивая собственное состояние.

Состояние было откровенно паршивое. Желудок скручивался узлом, в конечностях ощущалась противная слабость, голова была ватной и неслабо болела.

Кстати, о конечностях – руки-то у неё, похоже, связаны чем-то вроде пластиковой стяжки. И на ногах что-то тяжёлое, вызывающее неприятные ассоциации с кандалами, которые надевали узникам в средневековье.

Воспоминания о том, что произошло, были довольно обрывочными. Вот она буквально только что была на прицеле у иммунного по имени Гаврик, и тот был очень недоволен тем, что она выбралась из деревни, где решили пошалить какие-то боты. А потом – яркая вспышка, грохот, тело Гаврика кровавыми ошмётками разлетается в разные стороны. Потом что-то прилетает уже ей под ноги и начинает дымиться. Дым с отвратнейшим запахом заползает в лёгкие, Шпилька заходится в кашле, пытается задержать дыхание и отбежать в сторону, но...

На этом воспоминания обрывались. Дальше была только темнота, обрушившаяся совершенно внезапно, и строки системного сообщения об оглушении.

– Очнулась? Ну наконец-то, я уж думал, так и будешь дрыхнуть до конца дороги.

Делать вид, что до сих пор в отключке, смысла не было, поэтому Шпилька открыла глаза и принялась осматриваться, демонстративно не обращая внимания на нависшего над ней человека.

Находилась она в небольшом, хорошо освещённом помещении с гладкими белыми стенами и расположенными вдоль них белыми же скамьями, на одной из которых и сидел её собеседник. Сама она, связанная по рукам и ногам, лежала на слегка покачивающемся полу, рядом, тоже связанная и в наморднике, мирно посапывала Лайма.

Помещение ничего не смогло подсказать Шпильке о её местоположении, поэтому после беглого осмотра взгляд пришлось сфокусировать на человеке на скамейке. И тут Шпильку ожидал сюрприз.

На одной из скамеек сидел человек, вообще ничем не похожий на рейдера. Вместо обычного камуфляжа на нём был чёрный комбинезон достаточно свободного покроя. Лицо было тщательно выбрито, голову украшал разноцветный ирокез, на бедре висела кобура, из которой выглядывала странного вида пистолетная рукоять.

Шпилька прищурилась.

Объект – иммунный, человечность – высокая отрицательная, – прозвище-идентификатор – Кислый. Вооружён парализатором ZS Sting, с большой вероятностью обладает неустановленными умениями Континента.

– Изучила? – выждав несколько секунд, поинтересовался он.

Вопрос был задан тоном, которым может спрашивать только человек, абсолютно уверенный в том, что на сто процентов владеет ситуацией. В принципе, так оно и было на самом деле, но он не учёл того факта, что в случаях, когда Шпилька оказывалась полностью беспомощной, на неё нападало лихое остроязычие и непреодолимое желание хоть чем-то досадить тому, кто её поставил в положение жертвы.

– Изучать шлюха будет, которая бате твоему подмахивала, – без раздумий выдала она и тут же замерла от страха, ожидая пинка под рёбра – обычно именно такая реакция следовала от тех, чью маму склоняли в том контексте, который применила Шпилька.

Странный собеседник, вопреки ожиданиям, остался спокоен.

– А ты чё, в одном борделе с моей мамашей работала? – снисходительно поинтересовался он. – Сочувствую, такая моль бледная, как ты, даже мамане не конкурент. Я прям даже и не знаю, с какого Стикса ты понадобилась нолдам живой. Я б на такую даже и не польстился.

– Про моль бледную бойфренду расскажи, – не отступилась Шпилька. – Пусть продолжает считать, что ты с ним по большой и светлой, а не потому, что тебе даже самые страшные бабы не дают.

Кислый коротко распрямил ногу и носком ботинка несильно заехал Шпильке по скуле.

– Радуйся, что тебя живой и невредимой приказали доставить, а то бы сейчас за борт тебя вышвырнул – как раз черноту проплываем, – уже далеко не спокойным тоном процедил Кислый и задумчиво нахмурился. – С другой стороны, пару пальцев я могу тебе и сломать. Скажу, что так и было.

– Живой? – иронично приподняла брови Шпилька, но внутренне напряглась. – Кто тот идиот, который захотел меня живой? Умные предпочитают меня видеть исключительно мёртвой.

– Знавал я одного перца, Ромео звали, своему хрену не хозяин. Может, он? – издевательски пожал плечами Кислый. – Повезло, если он – поиграет и отпустит. А может, и денег даст, если постараешься. А может, ты сутенёру своему крупно задолжала? Тогда молись, Ромео для тебя – лучший вариант. Хотя он, наверное, и есть – кто ещё способен за твою поимку расплатиться чистым нодием?

При упоминании нодия Шпилька напряглась ещё сильнее. Она понятия не имела, кто такой этот Ромео, но нодием за неё вообще-то готовы были платить и ребята, намного более крутые. Например, те, кто называет себя богами. Скульптурист говорил, что сами они в этот мир стараются не соваться, но это же не означает, что у них тут нет приспешников и последователей. Может, этот Ромео – как раз один из них?

Если так, то она крупно попала.

– Хочешь сказать, ты, чмо радужное, даже нанимателя своего не знаешь? – ничем не выдала собственных опасений Шпилька. – Во дела, это где таких гамадрилов геморройных набирают?

Пол под спиной ощутимо вздрогнул, заставив Шпильку против воли прикусить язык. Рот наполнился солоноватым привкусом крови.

Кислый, побагровев, вскочил на ноги, хватаясь за рифлёную рукоять парализатора. Но, видимо, вовремя вспомнил, что эта пукалка на нормальное оружие похожа только внешне, и разжал пальцы. Плюхнулся обратно на скамейку.

– Если окажется Ромео – встретимся ещё на просторах Континента, – злобно пообещал он.

– Зачем ждать? – с издёвкой поинтересовалась Шпилька. – Развяжи, отстрапоню тебя прямо сейчас. Или боишься, что кто-нибудь войдёт и узнает о твоих наклонностях? Не надо их стесняться, просто будь собой. В Стиксе и не такое встречается.

Багроветь Кислому было дальше некуда, поэтому он побледнел. Сцепил зубы так, что скрип эмали стал слышен даже Шпильке, снова вскочил и на этот раз всё-таки заехал ей ботинком под ребро.

В глазах у Шпильки потемнело от боли, но она, превозмогая себя, всё равно продолжила свои издёвки:

– Бьёшь, как баба. Нижний, что ли? Так это ничего, все верхние когда-то были нижними. Неужели мама никогда тебе об этом не рассказывала?

Кислый без лишних разговоров снова наподдал Шпильке под рёбра так, что она сразу же пожалела о своём остром языке. Правда, остановиться всё равно не смогла, посчитав, что уже поздно.

Второй удар по рёбрам отозвался недвусмысленным хрустом и вспышкой боли, едва не отправившей Шпильку обратно в беспамятство. Но Кислому и этого показалось мало – вместо того, чтоб успокоиться, он одной рукой легко вздёрнул Шпильку за грудки, а второй, сжатой в кулак, два раза подряд пробил по зубам.

Рот снова наполнился кровью, но на этот раз смешанной с осколками зубов – парочку кулак Кислого, похоже, сломал. Шпилька, недолго думая, выплюнула осколки прямо в лицо обидчика. И демонически захохотала:

– Не отрицай свои наклонности. Во всём мире считают, что быть собой – это нормально. Ты к какому из двухсот гендеров принадлежишь?

– Ты что, тварь, думаешь, я отправлю тебя на респ? – заорал окончательно взбесившийся Кислый. – Даже не надейся, гадина!

Шпилька, честно говоря, и сама не до конца понимала, чего пытается добиться, провоцируя Кислого. Но задуматься конкретнее не успела – похититель резко разжал руку, отпуская пленницу, и Шпилька кулем свалилась обратно на пол.

Правда, Кислый тут же рухнул следом, приземлившись прямо на неё. А виной тому был ещё один толчок в пол, намного более сильный, чем первый.

И сопровождался он раздавшимся снаружи грохотом, который человек, не понаслышке знакомый с войной, перепутать ни с чем не способен.