Читать книгу "Вирус"

Глава 7

маргарита

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые, как свинец. «ФармакоМед». Краус. Час на раздумье. Ощущение его кожи под моими пальцами, тепло, которое секунду назад было спасением, вдруг стало уязвимостью. Ловушкой. Я отстранилась, села, обхватив колени руками. По коже бежали мурашки, но уже не от страсти. От страха. Настоящего, леденящего.

– Почему ты не сказал мне сразу? – голос прозвучал почти обвиняюще.

Лео не смотрел на меня. Он уже встал, натягивая штаны, его лицо снова застыло в привычной маске, но теперь я видела трещины на ней. Напряжение в скулах, тень в глазах.

– Это не изменило бы ситуации. А твоя паника – он замолчал, подбирая слова.

—Моя паника что? Мешала бы твоей великой логике? – я не сдержалась, гнев прорывался наружу. – Мы в одной ловушке, Лео! Или ты уже назначил себя единственным, кто имеет право решать, что мне знать, а что нет?

Он резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое.

– Я пытался тебя защитить!

—От чего? От правды? Я не хрустальная ваза! Я могу бояться, я могу паниковать, но я имею право знать, от кого мы прячемся!

Мы стояли друг напротив друга, как два враждующих зверя. Воздух трещал от невысказанного. Я видела, как он сжимает кулаки, как глотает воздух, пытаясь взять себя в руки.

– Ты права, – неожиданно выдохнул он. Признание прозвучало с трудом, будто ржавые гвозди выдирались из него. – Я ошибся. Прости.

Эти два слова обезоружили меня сильнее любой его тирады о логике. Я кивнула, отводя взгляд. Гнев схлынул, оставив после себя лишь холодную, тошную пустоту.

– Что мы будем делать? – повторила я свой вопрос, уже тише.

– Бороться, – он сказал это с такой ледяной убежденностью, что по моей спине пробежал холодок. – Но для этого нам нужно быть на шаг впереди. Помнишь аварию в крио-хранилище?

– Ты думаешь, это они?

– Я в этом уверен. Они пытались либо уничтожить нас, либо создать ситуацию, чтобы мы сами открыли двери, спасая образцы. – Лео подошел к главному компьютеру, его пальцы залетали по клавиатуре. – Они играют грубо. Значит, у них нет времени или они не уверены в своих силах. Это наше преимущество.

Я подошла, смотря, как он вызывал на экраны схемы здания. Системы вентиляции, энергоснабжения, канализации. Лаборатория предстала передо мной не как место работы, а как крепость. Или как ловушка.

– Они попытаются выбить дверь. Или отключить электричество, чтобы обесточить шлюзы, – бормотал он, почти себе под нос. – Мы не можем им позволить взять контроль над системами.

– А если – я заколебалась, – А если мы сдадимся? Отдадим им данные? Может, они и правда эвакуируют нас

Лео посмотрел на меня, и в его взгляде не было осуждения.

– Ты действительно в это веришь? «ФармакоМед» десятилетиями хоронил исследования, мешавшие их прибыли. Они не спасатели. Они дельцы. Мы с тобой – свидетели. Ненужные свидетели.

Он был прав. Я знала это. Просто отчаянно хотелось верить в хоть какой-то выход.

– Тогда что? Мы будем сидеть здесь, пока они не взорвут дверь?

– Нет, – он ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то отчаянное и опасное. – Мы сделаем то, чего они не ожидают. Мы приготовим им сюрприз.

Он принялся объяснять. Его план был безумным. Гениальным и безумным. Мы должны были вскрыть аварийный клапан системы вентиляции и запустить туда нас самих. Нет, не вирус. Мы создадим аэрозоль на основе безвредного флуоресцеина – вещества, которое светится под ультрафиолетом. Оно будет идеально имитировать распространение вируса по воздуху.

– Когда они ворвутся, они увидят это, – его глаза горели холодным огнем. – Они подумают, что произошла утечка. Паника, неразбериха это наш шанс.

Мы работали как одержимые. Я готовила раствор, он модифицировал систему впрыска. Адреналин снова запел в крови, но на этот раз это был не слепой ужас, а ясная, острая целеустремленность. Мы были командой. Настоящей.

Внезапно свет померк и моргнул. Гул оборудования на секунду стих, затем возобновился, но уже на более низкой, напряженной ноте.

– Резервный генератор, – тихо сказал Лео. – Они отключили основное электропитание. Скоро начнется.

Сердце ушло в пятки. Я посмотрела на него. Он был бледен, но спокоен. Он взял мое запястье, и его пальцы были холодными.

– Готовься, – сказал он.

Раздался оглушительный удар где-то снаружи. Затем второй. Они ломились в главный шлюз. Стекло на дверях затрещало. Лео кивнул мне. Я с силой нажала на поршень установки. В вентиляцию с шипением устремилась зеленоватая жидкость. Третий удар. Дверь шлюза с скрежетом поддалась. В проеме показались фигуры в черной тактической экипировке, с автоматами. И тут из вентиляционных решеток по всему периметру лаборатории повалил густой, зеленоватый туман. Он стелился по полу, окутывая все призрачным свечением.

– Заражение! – закричал кто-то из наемников, и его голос сорвался в панический визг. – Назад! Назад! Костюмы не герметичны!

Поднялась неразбериха. Люди в панике отступали, спотыкаясь, давя друг друга.

– Бежим! – крикнул Лео.

Мы рванули не к главному выходу, а вглубь лаборатории, к техническому люку, ведущему в систему вентиляции главного здания. Лео откинул крышку.

– Ползи! Быстро!

Я нырнула в темный узкий лаз. За мной последовал он. Сзади доносились крики, выстрелы – кто-то, видимо, опомнился и понял, что его обманули. Я ползла, почти не видя ничего перед собой, чувствуя, как паника снова сжимает горло. Позади раздался резкий звук – Лео захлопнул крышку люка и заварил ее изнутри сварочным аппаратом, который прихватил с собой. На секунду мы замерли в полной темноте, слушая друг друга и далекие, приглушенные звуки погони.

– Идем, – его голос прозвучал прямо у моего уха. – Они найдут этот лаз. У нас мало времени.

Мы поползли дальше, в абсолютную, давящую темноту. Не зная, куда мы идем. Зная только, что остановиться – значит умереть. И в этой кромешной тьме я вдруг почувствовала его руку. Он нащупал мою и сжал ее. Крепко. Так крепко, что кости заболели. И это было единственное, что мешало мне не сойти с ума от страха.

Глава 8

Лео

Темнота. Абсолютная, густая, пропитанная запахом пыли, металла и страха. Я полз, отталкиваясь локтями и коленями от шершавых стен вентиляционного тоннеля, ориентируясь только на звук ее дыхания впереди. Оно было частым, прерывистым – мелкая дичь, загнанная в угол. Сзади доносились приглушенные удары и голоса. Они нашли люк. Быстро. У нас было минут пять, не больше.

– Держись левее, – прошипел я, пытаясь сделать голос максимально спокойным. – Стенка должна быть прохладнее. Это значит, мы идем вдоль внешней стены здания.

– Куда? – ее голос дрожал, но не срывался в истерику. Она держалась. Держалась, потому что я приказал ей держаться. И потому что моя рука все еще сжимала ее пальцы, как тисками.

– На крышу. Там есть выход для обслуживания. И там… есть кое-что.

Я не сказал, что «кое-что» – это старая, полуразвалившаяся пожарная лестница, которую я заметил уже давно и мысленно отметил, как потенциальный путь для эвакуации. Никогда не думал, что придется воспользоваться.

Мы ползли, время растягивалось, превращаясь в вечность. Я все время ждал выстрела сзади, ждал, что свет фонаря выхватит нас из темноты, и все кончится. Внезапно Рита замерла.

– Лео… я не могу. Там… там что-то шевелится.

В ее голосе был животный, первобытный ужас. Я подполз ближе, высвободив руку, и провел ладонью по полу перед ней. Мои пальцы наткнулись на что-то мягкое, шелковистое, теплое. Раздался испуганный писк, и что-то юркое метнулось прочь. Крыса.

– Просто крыса, – выдохнул я, чувствуя, как адреналин снова ударяет в голову. – Ползи.

– Нет! – она затряслась. – Я не могу. Они везде. Они…

Я не стал ее уговаривать. Время кончилось. Я просто двинулся вперед, буквально проползая под ней, и оказался впереди.

– Держись за мои ноги. И не отпускай.

Я пополз, чувствуя, как ее пальцы впиваются в мои лодыжки. Она следовала за мной, подчиняясь инстинкту следования за лидером. Мы были как два кольца одной цепи, связанные страхом и необходимостью выжить. Свет. Впереди забрезжил тусклый серый свет. И холодный воздух. Мы выползли к решетке, за которой был виден кусок неба и крыши соседних зданий. Я с силой вышиб заслон.

Мы вывалились на прохладную, покрытую гравием поверхность крыши. Я втянул в себя воздух, полный свободы и опасности. Город лежал внизу, безмолвный и темный. Ни огней, ни сигналов. Мертвый.

– Боже… – прошептала Рита, поднимаясь на ноги и озираясь. – Мы выбрались.

– Ненадолго, – я оттащил ее за собой к краю крыши. Там, где должна была быть пожарная лестница, зияла рваная дыра в креплениях. Кто-то или что-то сорвало несколько секций. Оставался только вертикальный, шаткий трап, ведущий вниз, в узкий, темный переулок.

– Вниз, – приказал я. – Быстро.

Она посмотрела и отшатнулась.

– Я не смогу. Высота… Я…

– Сможешь, – я схватил ее за плечи, заставив посмотреть на себя. В ее глазах стояли слезы. – Слушай меня. Они уже на крыше. У нас нет выбора. Я буду держать тебя. Ставь ноги куда я ставлю. Руки – куда я ставлю. Понимаешь?

Она кивнула, сглатывая. Я видел, как она силой воли заставляет себя дышать глубже. Я перелез через парапет и начал спускаться. Холодный металл обжигал ладони. Каждый шаг отзывался эхом в тишине. Я слышал, как она следует за мной, ее прерывистое дыхание прямо над моей головой.

Мы спускались, метр за метром. Город медленно поднимался нам навстречу. И вдруг сверху послышались голоса. Затем луч фонаря ударил по стене рядом с нами.

– Стой! Стрелять будем!

Я замер, прижимаясь к холодным перекладинам. Рита издала испуганный звук.

– Не смотри вверх! – крикнул я ей. – Просто ползи!

Раздалась очередь. Пули с визгом ударили в стену здания, высекая снопы искр. Они стреляли наугад, но рано или поздно… Я ускорился, почти падая вниз. До земли оставалось метров пять. Я прыгнул, приземлился на груду мусорных мешков, больно ударившись о что-то твердое. Обернулся.

– Рита! Прыгай!

Она замерла, глядя на меня сверху, ее лицо было бледным пятном в темноте.

– Я не могу!

– Прыгай! Сейчас же!

Сверху снова строчили. Пуля ударила в трап прямо у ее руки. Она вскрикнула от страха и… прыгнула. Я поймал ее. Вернее, попытался смягчить падение. Мы рухнули на асфальт, она – на меня. Воздух вырвался из моих легких с хрипом. На секунду все потемнело перед глазами.

– Лео? – ее испуганный шепот был прямо у моего уха. – Ты жив?

– Встаем, – я застонал, заставляя себя подняться. Ребра болели адски. – Бежим.

Мы рванули в темноту переулка. Сверху кричали, свет фонаря метался по стенам, пытаясь поймать нас. Мы бежали, не разбирая дороги, спотыкаясь о разбросанный хлам, ныряя под арки, пересекая пустынные улицы. Я вел ее, полагаясь на память, наработанную за годы жизни в этом городе. Нужно было найти укрытие. Любое.

Впереди показалось знакомое здание – старая библиотека. Массивные дубовые двери, кованые решетки. И главное – подвал с отдельным входом, куда я когда-то заносил оборудование для оцифровки архивов. Я подтащил ее к чугунной двери, почти невидимой в зарослях плюща. Замок был старым, ржавым. Я ударил по нему плечом раз, другой. Дерево треснуло, и дверь со скрипом поддалась. Мы ввалились внутрь, в полную, густую темноту, пахнущую пылью, плесенью и старыми книгами. Я захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной, пытаясь отдышаться. Тишина. Только наши хриплые вздохи разрывали ее.

Я достал из кармана аварийный фонарик, щелкнул им. Луч выхватил из мрака горы запыленных фолиантов, стеллажи, уходящие ввысь. Мы были в каком-то подсобном помещении. Рита стояла, прислонившись к стене, вся трясясь. Ее глаза были огромными, в них читался шок.

– Мы… мы живы? – она прошептала.

– Пока что, – я подошел к ней, направив свет на ее лицо. Она была бледна как смерть. – Ты ранена?

Она молча покачала головой. Я провел светом по ней. Порванные штаны, ссадины на руках, но вроде бы ничего серьезного.

– А ты? – она вдруг выдохнула, заметив, что я прижимаю руку к боку. – Лео?

– Пустяки, – я отвел руку. – Ушиб.

Она шагнула ко мне, и в ее глазах читалась уже не паника, а тревога. Настоящая, острая.

– Покажи.

– Не надо, Рита. Все в порядке.

Но она была упряма. Ее пальцы дрожали, когда она осторожно приподняла край моей куртки, а затем – майки. Я зашипел от боли. На боку, вдоль ребер, расходилось огромное, багровое пятно. Гематома.

– Боже… – ее голос сорвался.

– Я сказал, пустяки, – я попытался отстраниться, но она не отпускала.

– Садись, – приказала она, и в ее голосе впервые прозвучали ноты, похожие на мои собственные команды. – Дай я посмотрю.

Она заставила меня сесть на какой-то ящик. Ее прикосновения были удивительно нежными и уверенными. Она ощупала ребра, ее лицо было сосредоточено.

– Кажется, не сломаны, – выдохнула она с облегчением. – Но ушиб серьезный.

Она порвала подол своей рубашки, смочила тряпку водой из моей фляги и принялась осторожно протирать ссадины на моих руках, на лице. Я сидел, завороженно глядя на нее. На ее сведенные брови, на прикушенную губу, на то, как она вся ушла в эту простую, необходимую заботу.

Она была прекрасна. Своей человечностью, которая пробивалась сквозь грязь, страх и усталость.

Я поймал ее руку. Она вздрогнула и подняла на меня глаза. В свете фонаря, лежавшем рядом, ее зрачки были огромными, черными.

– Спасибо, – прошептал я.

Она ничего не сказала. Просто смотрела на меня. И в этом взгляде было все. Весь пережитый ужас. Вся благодарность за то, что я не бросил ее. И что-то еще… что-то теплое и беззащитное. Я потянул ее к себе. Она не сопротивлялась. Ее губы сами нашли мои. На этот раз поцелуй был не жадным, не яростным. Он был медленным, усталым, полным боли и облегчения.

Мы сидели на грязном полу в подвале библиотеки, среди вековой пыли и мрака, и целовались, как два последних человека на земле. И, возможно, так оно и было. Когда мы разомкнулись, она прижалась лбом к моему плечу, и я почувствовал, как по моей коже скатывается ее слеза.

– Что мы будем делать теперь? – прошептала она.

Я обнял ее, прижимая к себе, игнорируя боль в ребрах.

– Выживать, – ответил я, глядя в темноту за пределами нашего слабого островка света. – И искать способ победить. Теперь у нас есть для этого причина.

И я имел в виду не вакцину. Я имел в виду ее.

Глава 9

Маргарита

Тишина. Она была самой громкой вещью, которую я когда-либо слышала. Не та напряженная, гудящая тишина лаборатории, а глухая, толстая, поглощающая каждый звук. Пахло старыми книгами, пылью и нами – потом, страхом и кровью. Его дыхание было ровным, но слишком тяжелым. Я сидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к стеллажу с какими-то счетами позапрошлого века, а его голова лежала у меня на коленях. Он уснул почти мгновенно, как только я закончила обрабатывать ушибы. Его тело, обычно такое собранное и напряженное, обмякло, отдавшись на миг беспамятству. И в этом была его самая страшная уязвимость.

Я боялась пошевелиться. Боялась, что он проснется и снова станет тем железным Лео, который все контролирует. Потому что этот – спящий, с темным синяком на боку и сведенными от боли даже во сне бровями – был настоящим. И он доверил его мне. Свет фонаря, направленный в потолок, отбрасывал призрачные тени. Я осторожно провела пальцами по его волосам. Они были жесткими, в них застряли пыль и песок. Убрала со лба темную прядь. Лео вздохнул глубже и прижался щекой к моему бедру. По моей коже пробежала дрожь. Мы были здесь. Одни. Выброшенные из нашего стерильного кокона в этот архивный ад. Но странным образом я чувствовала себя в большей безопасности, чем за теми стальными дверями. Потому что там нас хотели убить. А здесь был только он и я.