Читать книгу "Сердце, разбитое на двоих"

Глава 3

Диана

Я открыла глаза. Надо мной плыли звезды. Медленно, плавно, будто нехотя переворачивались с боку на бок в своем стеклянном небе. Я смотрела на них и не могла вспомнить, где я. А потом вспомнила все. Переулок. Маньяк. Холодная рука под юбкой. И потом – свет, серебряные глаза, босые ноги на мокром асфальте.

Я села на кровати. Простыня сползла с плеча, и я увидела, что на мне чужая рубашка. Тонкий белый лен, пахнущий кедром и розами. Слишком большая, почти до колен. Пуговицы застегнуты криво – я сама застегивала? Или он? Я не помнила.

Комната была залита серебристым светом. Звездный потолок, книги от пола до потолка, низкая кровать, на которой я спала одна. Я провела ладонью по простыне рядом с собой – она была холодной. Он не ложился.

Я встала. Ноги коснулись деревянного пола, теплого, гладкого, будто его полировали руками тысячи раз. Рубашка сползла с плеча, я поправила ее и пошла на свет. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта. Я заглянула. Он сидел в кресле у окна. Спиной ко мне, лицом к звездам – настоящим, за стеклом. На нем была такая же рубашка, как на мне. Волосы рассыпаны по плечам, серебряные нити в лунном свете. Он не спал. Он просто сидел и смотрел в небо.

– Ты не ложился, – сказала я.

Он обернулся. Медленно, будто боялся, что я исчезну, если он сделает резкое движение.

– Ты спала, – ответил он. – Я не хотел мешать.

– Ты бы мне не помешал.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Ты голодна? – спросил он.

– Нет.

– Хочешь воды?

– Нет.

– Тогда что ты хочешь?

Я молчала. Слова застревали в горле. Я смотрела на его руки – длинные пальцы, тонкие запястья, голубые вены под прозрачной кожей. Я помнила, как эти руки касались меня в купальне. Как смывали грязь. Как не позволили себе ничего лишнего.

– Я хочу понять, – сказала я наконец.

– Что?

– Ты ждал меня семьсот лет. Ты построил дом со звездным потолком. Ты посадил сад. Ты писал стихи о женщине, которую никогда не видел. – Я перевела дыхание. – А вдруг я не та? Вдруг ты ошибся?

Он встал. Подошел ко мне. Остановился в шаге.

– Ты боишься, – сказал он. – Не того, что я ошибся. Ты боишься, что я прав. Ты боишься, что кто-то полюбит тебя по-настоящему, – продолжал он. – Потому что тогда тебе придется поверить, что ты достойна любви. А ты не веришь.

– Откуда ты…

– Я вижу, – перебил он. – Я вижу тебя. Я вижу ту, которая плачет над фильмами про собак. Которая ненавидит шампанское, но пьет его, чтобы быть как все. Которая ждет звонка, зная, что никто не позвонит.

Я смотрела на него. В моих глазах защипало.

– Откуда ты меня не знаешь, – прошептала я.

– Я знаю тебя семьсот лет, – ответил он. – Я просто ждал, когда ты придешь.

Он поднял руку. коснулся моего лица кончиками пальцев.

– Ты плачешь, – сказал он.

Он убрал руку. Мокрые дорожки на щеках – я ненавидела себя за это. За то, что всегда плачу, когда злюсь. За то, что он видел меня насквозь, а я даже не знала, какого цвета у него глаза при дневном свете.

– Не надо, – сказал он. – Не прячься.

– Я не прячусь.

– Прячешься. Всю жизнь. От всех. От себя самой.

Я молчала.

– Не надо, – повторил он. – Не от меня.

Я смотрела на его губы. Я вдруг подумала – он тоже боится.

– Лериан, – сказала я.

– Да?

– Поцелуй меня.

Он замер.

– Ты не понимаешь, что говоришь…

– Я понимаю. – Мой голос дрожал, но я не остановилась. – Я понимаю, что ты единственный человек в двух мирах, который смотрит на меня так, будто я – чудо. Я понимаю, что ты ждал меня семьсот лет, пока я покупала дешевое белье на распродаже. Я понимаю, наверное, никогда не буду достойна этой любви. Но я хочу попробовать.

Он смотрел на меня. Долго. Бесконечно. Семьсот лет уместились в одну секунду между моими словами и его ответом. А потом он наклонился и поцеловал меня. Он целовал меня так, будто я была сделана из стекла. Будто я – последняя священная реликвия и он не смел прикасаться к ней губами, но не мог остановиться.

Его губы были мягче, чем я представляла. Он целовал каждый миллиметр отдельно, будто писал стихотворение по буквам. Я обхватила его лицо ладонями и притянула к себе. Глубоко. Жадно. Так, как хотела с той самой секунды, когда он поднял меня из грязи в том переулке. Он выдохнул мне в рот.

– Диана.

Лериан не спешил. Он расстегивал пуговицы на рубашке – одну за одной, и после каждой целовал открывшуюся кожу. Я запрокинула голову, закрыла глаза. Его губы скользили ниже.

– Ты красивая, – сказал он.

Я открыла глаза.

– Я не…

– Красивая, – повторил он. – Твои руки. Твои плечи. Твои бедра. Твои колени. Твоя грудь…

Он провел ладонью по моему бедру.

– Ты красивая, – шепнул он. – Вся. Каждая клетка.

Он встал на колени. Его лицо было на уровне моего живота, и он прижался щекой к нему, закрыв глаза.

– Лериан, – позвала я.

– Ммм?

– Ложись со мной.

Он поднял голову.

– Ты уверена?

Мы вернулись в спальню. Он лег рядом. Накрыл мои руки своими.

– Не торопись, – сказал он. – У нас есть время. Я ждал семьсот лет. Подожду еще немного.

– А я не ждала, – ответила я.

Дрожащими руками сняла с него рубашку. Его тело было прекрасным. Провела пальцами по его груди. Кожа светилась в звездном свете – бледная, почти прозрачная. А потом он коснулся меня.

Он повел ладонью вверх. Медленно, едва касаясь. Впадина между грудями. Он обвел нижнюю кривую, не касаясь соска.

Я выдохнула.

– Ты дрожишь, – сказал он.

Он посмотрел на меня.

– Торопиться некуда, – сказал он. – Мы никуда не бежим.

Он наклонился и взял в рот мой сосок. Я вскрикнула. От того, как его язык – горячий, влажный, настойчивый – обвел затвердевший бугорок. От того, как он втянул его в рот и начал посасывать – медленно, ритмично, в такт своему дыханию. Он целовал мою грудь долго. Очень долго. Сначала правую, потом левую. Он облизывал соски, покусывал, дул на них – и они твердели еще сильнее, набухали, становились болезненно чувствительными. А его рука скользила ниже. Я задержала дыхание. Он гладил внутреннюю поверхность бедер – медленно, кругами, приближаясь к самому сокровенному и снова отступая. Мои бедра дрожали. Я раздвинула их шире – сама, не стесняясь.

Он улыбнулся.

– Торопишься, – сказал он.

– Да.

– Не надо.

Он раздвинул мои складки пальцами. Я выгнулась.

Он просто смотрел. Не касался – смотрел. Я чувствовала его взгляд там, где никто никогда не разглядывал меня так пристально.

– Ты влажная, – сказал он. – Но не достаточно.

– Я…

– Тсс.

Он наклонился.

Его язык коснулся самой чувствительной точки. Я задохнулась. Он лизал меня медленно, широкими движениями. Я чувствовала каждое движение его языка– и сходила с ума.

– Лериан… Я… не могу…

Он втянул плоть в рот. Мир взорвался. Я кончила с криком, выгибаясь, вцепившись в его волосы. Звезды над головой покачнулись, поплыли – или это у меня в глазах темнело от удовольствия?

Он не остановился. Он продолжал лизать меня – сквозь оргазм, после оргазма, пока я не начала отталкивать его бедрами, потому что каждое прикосновение стало невыносимо острым.

– Слишком, – прошептала я. – Слишком…

Тогда он поднялся надо мной.

Я видела его лицо – глаза потемнели, зрачки расширились так, что серебра почти не осталось. Он дрожал. Так же, как я. И вошел. Так медленно, что я чувствовала каждый миллиметр. Как он раздвигает меня, заполняет, растягивает. Как входит глубже – еще глубже – еще. Я смотрела в его глаза. Он смотрел в мои. Он начал двигаться. Каждое движение отдавалось внизу живота сладкой тянущей болью. Я обхватила его, притягивая ближе, глубже. Я хотела чувствовать его внутри себя вечно.

– Не останавливайся, – просила я. – Пожалуйста. Еще.

Он замер. И стал заполнять меня еще глубже, с напором, до самого конца. Я закричала. От того, как он заполнил меня – не только телом, но чем-то еще. Светом. Теплом. Семьсот лет ожидания, перелитые в одну секунду. Он ускорился. Толчки стали глубже, ритмичнее. Его дыхание сбилось, серебряные глаза затянуло золотом. Он вбивался в меня с отчаянной, голодной нежностью – и я принимала его, открывалась, отдавалась каждому движению.

– Диана, – выдохнул он. – Диана, я…

Второй оргазм накатил волной – не резкой, как первый, а глубокой, тягучей, разливаясь теплом от живота к кончикам пальцев. Мы кончили одновременно.

После мы лежали в темноте. Я – на его груди, щекой на его сердце. Оно билось ровно, спокойно, будто мы не занимались любовью десять минут назад, а просто пили чай.

– Твое сердце не ускорилось, – сказала я.

– У эльфов другой ритм, – ответил он. – Мы живем долго, наши сердца берегут удары.

– То есть тебе было не очень?

Он приподнялся на локте, посмотрел на меня.

– Мне было так хорошо, что я забыл дышать, – сказал он. – Но мое сердце не умеет биться быстро. Оно просто… расширилось.

– Расширилось?

– Оно всегда было маленьким. Экономило пространство для тебя. А теперь ты здесь, и ему стало тесно в груди.

– Мне было хорошо, – сказала я. – Лучше, чем когда-либо. Я не знала, что так бывает.

– Бывает.

– И мне страшно.

– Почему?

– Потому что я не хочу тебя потерять.

Он притянул меня ближе, поцеловал в макушку.

– Ты меня не потеряешь, – сказал он. – Я никуда не уйду.

– Ты не можешь этого обещать. Ты сказал, что у нас мало времени.

Лириан нахмурился.

– Я чувствовал всплеск, – сказал он. – Когда прорвал ткань миров, чтобы спасти тебя. Это почувствовали другие.

– Кто?

– Драконы. Их король.

Я замерла.

– Что ему нужно?

– Тебя. – В его голосе впервые появилась тревога. – Но он уже ищет источник. Я чувствую его магию.

– Он заберет меня?

– Не позволю.

Я подняла голову, посмотрела на него.

– Ты же не воин.

– Я сказал, у меня плохо получалось. – Он усмехнулся. – Но за тебя я постараюсь.

Я смотрела на его лицо в звездном свете. Тонкие черты, острые скулы, серебряные глаза, которые сейчас казались почти черными.

– Ты боишься? – спросила я.

– Да, – ответил он. – Очень.

– Чего?

– Потерять тебя.

Я положила ладонь на его щеку.

– Не потеряешь, – сказала я. – Я никуда не уйду.

Я не знала, правда ли это. Я не знала, что будет завтра. Но сейчас – в эту секунду, в этой постели, под звездами, которые он собрал для меня – я не врала.

Глава 4

Лериан

Я проснулся от того, что она дышала мне в плечо. Тепло. Ритмично. Каждый выдох касался кожи, и я чувствовал, как по позвоночнику бегут мурашки. Я не открывал глаза. Боялся, что если открою – видение исчезнет, растворится в утреннем свете, окажется очередным сном, которых за семьсот лет было так много, что я перестал их считать. Но она не исчезала. Ее рука лежала у меня на груди. Я открыл глаза. Она спала. Волосы рассыпались по подушке – золотые, спутанные. Ресницы отбрасывали тени. Губы припухли от моих поцелуев, на шее темнел след – я засосал слишком сильно, не рассчитал, увлекся. Я провел пальцем по этому следу.

Она вздохнула во сне, повернулась, уткнулась носом мне в шею. Я замер. Сердце – то самое, которое семьсот лет билось ровно и экономно, – вдруг пропустило удар. А потом еще один. А потом покатилось вскачь, как сумасшедшее. Я улыбнулся.

– Ты же сказал, у эльфов сердце не умеет биться быстро, – прошептала она в мою шею.

Я вздрогнул.

– Ты не спишь?

– Уже нет.

Она подняла голову, посмотрела на меня. Глаза сонные, но она смотрела на меня так, будто я был всем, что у нее есть.

– Твое сердце, – сказала она. – Оно колотится. Я чувствую.

– Врешь, – ответил я. – У эльфов так не бывает.

– Значит, ты не эльф.

– А кто?

Она провела пальцем по моей груди.

– Не знаю. – Она зевнула. – Мой.

Я смотрел на нее. Солнце еще не взошло, но небо за окном начало светлеть – серо-голубое, зимнее, чужое для этого мира, где всегда было лето. Звездный потолок померк, стеклянные осколки спали, набираясь сил для следующей ночи.

– Сколько времени? – спросила она.

– Не знаю. У нас нет часов.

– Как вы живете?

– Мы просыпаемся, когда выспимся.

– Счастливые.

– Не всегда, – ответил я. – Иногда мы не можем уснуть. Годами.

Она посмотрела на меня. Улыбка сползла с ее лица.

– Ты не спал семьсот лет?

– Спал. Но плохо. Сны были… нехорошие.

– Какие?

Я помолчал.

– Я искал тебя. Во сне я всегда искал тебя. Бродил по лесам, по горам, по чужим мирам. Звал по имени, которого не знал. А ты не откликалась.

Она прижалась щекой к моей груди.

– Прости, – шепнула она. – Я не слышала.

– Ты не виновата. Ты еще не родилась.

– А потом?

– Потом я перестал искать. Решил, что ты – выдумка. Что я схожу с ума от одиночества.

Она молчала. Ее пальцы гладили мою грудь.

– Лериан, – сказала она.

– Да?

– Ты не жалеешь?

– О чем?

– Что ждал меня семьсот лет.

Я сел на кровати. Она приподнялась следом, придерживая простыню, которая сползла с груди.

– Семьсот лет, – сказал я. – Я писал стихи. Я построил дом. Я посадил сад. Я научился выкладывать звездные потолки из осколков, которые падают раз в тысячу лет. Я стал лучшим поэтом своего времени. Я видел войны, смерти, рождение королей и гибель империй.

Я взял ее лицо в ладони.

– И все это время я ждал тебя. Потому что не мог жить иначе. А потому что знал: когда ты придешь, я смогу рассказать тебе обо всем, что видел. Показать тебе звезды, которые собрал. Прочитать стихи, которые написал. Ты – смысл.

У нее задрожали губы. Она заплакала. Я обнял ее, прижал к груди, укрыл волосами, как одеялом. Она всхлипывала мне в ключицу, и я чувствовал, как слезы текут по моей коже.

– Ты странный, – сказала она сквозь слезы.

– Почему?

– Ты не говоришь «не плачь». Все всегда говорят «не плачь».

– А ты хочешь, чтобы я сказал?

– Нет. – Она шмыгнула носом. – Не хочу.

Я улыбнулся.

– Тогда не скажу.

Она расспрашивала меня о моем мире. Я рассказывал о Серебряном Лесе, где деревья поют на рассвете. О Забытом Море, в котором живут души утонувших поэтов. О драконьем дворе, где интриги плетутся тоньше кружева, а ложь считается высшим искусством. Она слушала, затаив дыхание.

– А драконы? – спросила она. – Они правда существуют?

– Да.

– Какие они?

– Разные. Есть золотые – они любят власть и блестящие безделушки. Есть ледяные – они живут в горах и ни с кем не разговаривают. Есть огненные.

– Огненные?

– Самые опасные, – сказал я. – Их осталось меньше десяти. Их король…

Я запнулся.

– Что? – Она почувствовала мое напряжение. – Что с их королем?

– Он ищет женщину, – ответил я. – Из другого мира. По древнему пророчеству, только такая женщина может родить ему наследника.

Она замерла.

– Лериан.

– Да?

– Тот всплеск магии, о котором ты говорил. Когда ты переносил меня.

– Да.

– Его почувствовали драконы?

Я молчал.

– Лериан.

– Да, – ответил я. – Его почувствовали драконы.

Она села на кровати.

– Он придет за мной?

– Я не позволю.

– Ты сказал, он король. У него армия, магия…

– У меня есть ты.

– Этого недостаточно.

– Этого более чем достаточно. – Я взял ее руку, прижал к своей груди. – Семьсот лет я ждал тебя, не зная, существуешь ли ты на самом деле. Я верил, не имея никаких доказательств. Только сны. Только стихи. Только тишину в голове, которая становилась громче с каждым годом.

Я посмотрел в ее глаза.

– Если я смог верить в тебя семьсот лет, не зная, придешь ли ты когда-нибудь, – я смогу верить, что защищу тебя. Даже от драконьего короля.

– Я хочу тебя, – сказала она.

Я замер.

Она потянула меня за плечи, опрокидывая на спину.

– Теперь моя очередь, – сказала она.

Она целовала мою грудь. Ее язык обводил мои соски, и я вздрагивал от неожиданности – никто никогда не касался меня там.

– Тебе нравится? – спросила она.

– Я… не знаю.

– Врешь. Твои соски твердые.

– У эльфов не бывает…

– Бывает.

– Потому что ты сводишь меня с ума.

Она довольно улыбнулась и скользнула ниже. Ее губы двинулись по моему животу. Впадина пупка, дорожка вниз. А потом взяла в рот мой член. Я задохнулся. Она делала это неумело – я чувствовал. Слишком быстро, слишком глубоко, зубы задевали нежную кожу. Но от этого было еще острее.

– Диана, – выдохнул я. – Ты не должна…

– Хочу, – сказала она, отрываясь.

Она снова взяла в рот, и я потерял способность говорить. Ее язык обводил головку. Ее губы втягивали, посасывали, дразнили. Ее рука сжимала основание, двигалась в такт рту, и я чувствовал, как приближается разрядка – слишком быстро, слишком рано.

– Остановись, – прошептал я. – Иначе я…

– Иначе ты – что?

– Кончу.

– Хорошо, – сказала она. – Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот.

Я кончил с ее именем на губах. После она лежала у меня на груди, и я гладил ее волосы.

– Я испортила все, да? – спросила она. – Я неумелая.

– Ты совершенная, – ответил я.

– Я задела тебя зубами.

– Я не заметил.

– Врешь.

– Немного.

Она ткнулась носом мне в подмышку.

– Научусь, – сказала она. – У меня теперь будет практика.

Я улыбнулся.

– Лериан.

– Да?

– У нас правда мало времени?

Я не ответил.