Читать книгу "Пустышка для драконов"

Она развернулась и ушла, оставив дверь открытой. Я стояла с горшочком в руках, смотрела в тёмный коридор. Идти к ректору? Сейчас? Ночью? Я намазала клеймо пахучей зелёной мазью, натянула рубашку и вышла в коридор. Навстречу дракону, который не умеет играть. Интересно, умеет ли он любить?

ГЛАВА 4

Зававр вар Торн

Я ждал её. Сидел неподвижно, и слушал, как потрескивают дрова в камине – тщетная попытка прислуги согреть мою комнату, которую я неизбежно охлаждал одним своим присутствием. Я давно научился не испытывать сильных эмоций. Превратил свою жизнь в череду однообразных дней: подъём, занятия, встречи, инспекции, отчёты, сон. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы растопить лёд в моей груди. А вдруг появилась она.

Пустышка. Катрина. Рыжая, зеленоглазая. Я увидел ее в лазарете. Она открыла глаза и посмотрела на меня так, будто я был не ректором-драконом, а просто мужчиной. Я привёл её в зал клеймения, и когда мои пальцы коснулись её кожи, я почувствовал тепло, которого не чувствовал двести лет, – опасное тепло, от которого мои ледяные пальцы начали теплеть. Я пришёл в её каморку ночью и застал у нее Антара. Моего племянника. Наследника императора. Мальчишку, который привык брать то, что хочет, не спрашивая разрешения – ни у отца, ни у богов, ни у меня, – потому что ему всё сходило с рук с самого детства.

Я не видел, что он делал в её комнате. Но когда я подошёл ближе, я почувствовал это. Жаркое мужское тело, которое только что было возбуждено, смешалось с её запахом, и от этой смеси у меня внутри что-то оборвалось.

Я прогнал его. Сказал, чтобы шёл спать. Сказал, что мы поговорим завтра. Сказал всё, что положено говорить ректору провинившемуся адепту, хотя внутри клокотало совсем другое – то, что мои предки вкладывали в одно короткое слово: ревность. Она была Пустышкой – никому не нужной. Кроме меня. Почему – я не знал. Не мог объяснить. Может быть, потому что она смотрела на меня без страха, тогда как все остальные – адепты, преподаватели – боялись даже дышать в моём присутствии. Может быть, потому что она не пыталась мне понравиться – не улыбалась, не кокетничала, не заискивала, как делали все женщины, которые когда-либо попадали в мою спальню. А может быть, потому что её тело, вопреки всем законам природы, откликалось на меня. Я чувствовал это, когда касался её клейма, когда мои пальцы тонули в тепле её кожи, когда моя магия, вдруг ожила и потянулась к ней.

В дверь постучались.

– Войдите, – сказал я, и мой голос прозвучал ровно, как всегда, хотя внутри меня всё дрожало от напряжения, от ожидания, в котором я не мог себе признаться.

В свете свечи её фигура казалась призрачной – тонкая, почти прозрачная, с распущенными рыжими волосами, которые падали на плечи и мерцали медью в полумраке. На ней была та самая рубашка, которую я принёс ей – чистая, но уже успевшая помяться. Она остановилась у двери, не решаясь подходить ближе

– Ирма сказала, вы меня хотите видеть, – произнесла она.

– Ирма не должна говорить, что я хочу, а что нет, – ответил я, поднимаясь из-за стола. – Ирма должна выполнять приказы.

– Тогда, может быть, вы скажете, зачем я здесь, ректор? Я уже нанесла мазь, как вы велели, и клеймо почти не болит. Я могла бы спать, но вместо этого я стою в вашем кабинете босиком на холодном полу.

Она была возмущена и это позабавило меня. Она без страха высказывала свое недовольство. Такое не позволял себе никто.

– Клеймо воспалилось, – сказал я, останавливаясь в трёх шагах от неё. – Я хочу на него посмотреть.

– Оно уже почти прошло. Мазь помогла.

– Мазь, которую дала тебе Ирма, предназначена для наружных ран, а не для магических ожогов. – Я сделал ещё шаг. – Ты можешь сжечь внутренние органы, если воспаление распространится глубже. Покажи.

Она вздохнула, и приподняла край рубашки, открывая поясницу. Клеймо было красным. Я подошёл ближе и опустился на корточки, чтобы рассмотреть его получше – узор, который я сам ввел в её кожу несколько часов назад, теперь пульсировал тёмно-багровым оттенком по краям. Воспаление было сильнее, чем я ожидал. Гораздо сильнее.

– Тебе больно? – спросил я.

– Терпимо, – ответила она.

Я поднял голову и посмотрел на неё.

– Он тебя целовал, – сказал я.

Она не ответила, и это молчание было громче любых слов. Стены кабинета покрылись тонкой коркой льда, я услышал, как в камине треснуло полено, не выдержав перепада температур.

– Почему ты позволила? – спросил я.

Она медленно опустила рубашку, и посмотрела мне в глаза.

– Потому что я не знала, что делать, – сказала она честно. – Потому что, если бы я сказала «нет», он всё равно бы это сделал. Я слабая. Что я могу.

– Ты не слабая, – сказал я, и это было правдой. – Ты просто не знаешь своей силы.

– Моей силы? – она усмехнулась. – У меня нет силы, ректор. Я Пустышка. Ноль. Пустое место.

– Ты ошибаешься, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Твоё тело – не пустое место. Оно – сосуд. И то, что в нём хранится, сильнее любой магии, которую я знаю.

Она посмотрела на меня с недоверием, и я понял, что она не верит мне.

– Покажи клеймо ещё раз, – сказал я. – Я не закончил.

Она снова отвернулась и приподняла рубашку, и в этот раз я не стал медлить. Я положил ладонь на её поясницу. Мои пальцы начали выпускать тонкие струйки пара.

– Не дыши, – сказал я, проводя пальцами по краю клейма. – Я почти закончил.

– Я и не дышу, – ответила она, и я услышал, как её голос дрожит.

Я убрал руку. Всё. Проверка закончена. Воспаление неопасно, мазь работает, через два дня клеймо заживёт, и она сможет забыть о нём до тех пор, пока какой-нибудь дракон не решит проверить, правда ли она Пустышка.

Я мог бы отпустить её сейчас. Сказать, что всё в порядке, посоветовать ещё раз нанести мазь перед сном и отправить в её холодную каморку, где она свернётся калачиком на жёсткой койке. Но я не сделал этого. Потому что в тот момент, когда мои пальцы коснулись её клейма, я почувствовал отклик.

Её тело ответило мне. Её пульс участился – я чувствовал это подушечками пальцев, как бьётся горячая кровь под тонкой кожей. Её дыхание сбилось, и она прикусила губу, чтобы не издать ни звука. И на её коже, там, где я провёл пальцами, выступили мурашки – верный признак того, что она чувствует то же, что и я, даже если не хочет себе в этом признаваться.

– Повернись, – сказал я, и мой голос прозвучал как приказ, потому что я больше не мог контролировать ту его часть, которая отвечала за вежливость и приличия.

Она повернулась. Её лицо было бледным, глаза – огромными, губы – приоткрытыми.

– Ты пахнешь им, – сказал я.

– Кем? – спросила она.

– Антаром, – прошипел я. – Ты пахнешь его желанием, его губами на твоей шее. Я чувствую это даже сейчас, хотя прошло время.

– Вы ревнуете? – спросила она.

– Я не умею ревновать, Пустышка, – ответил я, хотя это была ложь. Я ревновал так, что у меня темнело в глазах. – Но не знаю, что сделаю, если он снова посмеет прикоснуться к тебе.

– Вы ничего не сделаете, – заметил она.. – Потому что он – наследник, а вы – ректор. Вы подчиняетесь ему, а не он вам.

– Ты ошибаешься. – Я взял её за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза, и почувствовал, как её кожа горит под моими пальцами. – В этой Академии я подчиняюсь только императору. А Антар – не император. Пока нет. И я предупреждаю тебя. – Я провёл большим пальцем по её нижней губе, чувствуя, как она дрожит от этого. – Если ты позволишь ему прикоснуться к тебе снова, я сделаю это.

– Что вы сделаете? – спросила она.

– Тоже, что и сейчас. Я сотру его запах с твоей кожи.

Я поцеловал её. Она замерла, не отвечая на поцелуй. Она просто стояла. И эта покорность, остановила меня. Я отстранился.

Она смотрела на меня с пустым взглядом, и я понял, что сделал что-то непоправимое.

– Катрина, – позвал я по имени, и это сработало. Она подняла глаза. – Я не хотел напугать тебя.

– Вы не напугали меня.

– Тогда почему ты не оттолкнула меня?

– Потому что я не знаю, должна ли я вас отталкивать. – Она провела рукой по губам, стирая мои поцелуи, и этот жест был хуже любой пощёчины. – Может быть, это нормально – когда ректор целует Пустышку в своём кабинете ночью. Может быть, вы имеете на это право. Я не знаю ваших законов. Я вообще ничего не знаю об этом мире.

– Никто не имеет права целовать тебя без твоего согласия. Даже я.

– Тогда зачем вы это сделали?

– Потому что я не смог сдержаться. – Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как ледяные кристаллы на пальцах царапают кожу. – Твой запах... он сводит меня с ума. Он делает со мной то, чего не делала ни одна женщина за последние двести лет. И когда я почувствовал на тебе запах Антара, я потерял контроль.

Она так и не посмотрела на меня.

– Иди спать, Пустышка, – сказал я. – Уже поздно. Завтра у тебя будет тяжёлый день.

Она кивнула и направилась к двери. Я смотрел на её босые ступни.

– Катрина, – позвал я, когда она уже взялась за ручку двери.

Она обернулась.

– Если Антар снова придёт к тебе... если ты не хочешь его видеть... позови меня. Я прогоню его.

– А если я захочу его видеть? – спросила она.

Я молчал несколько секунд, чувствуя, как ледяные кристаллы снова прорастают на моих пальцах.

– Тогда я ничего не буду делать, – сказал я. – Потому что твоё желание важно для меня.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом открыла дверь и вышла в коридор. Моё тело кричало, чтобы я встал, пошёл за ней, выломал дверь и увёл к себе в спальню.

Если Антар посмеет её тронуть, я убью его. Даже если он – мой племянник, единственный ребёнок моей погибшей сестры, последняя ниточка, связывающая меня с семьёй. Даже если я снова потеряю всё, что имею. Потому что она – Пустышка, никчёмная, пустая, никому не нужная – стала единственным, что я не готов отдать. Никому.

Глава 5

Антар

Я просидел в своей комнате несколько часов, но легче не стало.

Сначала я пытался убедить себя, что всё в порядке. Что я – наследник императора, что вокруг меня сотни женщин, которые будут рады оказаться на её месте, что эта Пустышка не стоит того, чтобы я ломал себе голову. Я повторял это снова и снова, как заклинание, надеясь, что когда-нибудь поверю в эти слова.

Но я не верил.

Моё тело не верило. Моя магия не верила. Моё сердце, которое я считал давно окаменевшим, вдруг ожило и начало биться так, как не билось последние сто лет – гулко, тяжело, сбивчиво, как будто пыталось вырваться из груди и полететь туда, в кухонное крыло, где в маленькой каморке на жёсткой койке лежала она.

С тех пор прошло несколько часов, но я всё ещё чувствовал вкус её губ на своих губах. Я встал и прошёлся по комнате. Моя магия пульсировала под кожей тягучим жаром, не похожим на привычное пламя – она не вырывалась наружу золотыми искрами, не требовала выхода, а просто горела внутри, как тихий костёр, который не видно, но который чувствуешь каждой клеткой.

Я выпил стакан воды – не помогло. Открыл окно, впуская ночной холод, – но он не остужал. Я сбросил рубашку, оставшись в одних брюках, – но и это не принесло облегчения. «Что она со мной сделала?» – думал я, глядя на своё отражение в тёмном стекле. – «Что в ней такого, что я не могу дышать спокойно?»

Я пытался найти ответ в своей памяти. Всю жизнь женщины сами приходили ко мне. Они улыбались, обнажались, делали всё возможное, чтобы я их заметил. А она смотрела на меня так, будто я был не наследником императора, а просто мужчиной, который мешает ей спать.

Я хотел её. Я хотел её так, как не хотел ни одну женщину за всю свою жизнь. Как мужчина. Я хотел чувствовать её, слышать её голос, шепчущий моё имя, видеть её глаза, полные желания. И я не мог больше сидеть на месте.

Я натянул рубашку и вышел в коридор. Ноги сами понесли меня в ее крыло. Коридоры Академии были пусты в этот поздний час. В конце коридора горел одинокий факел. Его свет падал на дверь её комнаты и на неё саму. Катрина стояла у порога. Она была босиком, рубашка вверху расстегнулась, открывая ключицы и бледную кожу. Волосы растрепаны, лицо бледное, под глазами тени.

Она замерла на мгновение и наблюдала, как я приближаюсь.

– Антар, – сказала она. – Зачем пришёл?

Я смотрел на неё и не знал, что ответить. Зачем? Я сам не понимал. Может быть, чтобы убедиться, что она в порядке. Может быть, чтобы просто увидеть её.

Она пожала плечами и открыла дверь.

– Заходи. Раз пришел.

Мы вошли. Катрина села на кровать, я остался стоять рядом и сразу почувствовал, что её запах смешался с чужим. Запахом дяди.

– Ты была у ректора?

– Да, – ответила она. – Он вызывал меня. Проверял клеймо.

– И всё?

– И всё.

– Не ври. – я сделал еще шаг к ней. – Вы целовались. Я чувствую его запах на тебе.

Она кивнула. Я почувствовал, как внутри закипает ярость. Я хотел разнести эту комнату в щепки. Я хотел найти дядю и ударить, уничтожать его.

– Я хочу тебя, – слова вырвались сами, без разрешения. – Я хочу целовать тебя. Трогать. Прижимать к себе. Я хочу слышать твой голос, твой стон. Я хочу, чтобы ты забыла про других мужчин. И его – тоже. Я пришёл сюда, потому что не могу без тебя. Я не уйду, пока не почувствую твой вкус. Пока не увижу, как твои глаза закрываются от удовольствия.

– А если я не хочу? – прошептала она.

– Хочешь, – сказал я. – Я чувствую это.

Я притянул её к себе и поцеловал. Её губы были сухими и горячими. Я целовал их, покусывал, чувствуя, как она дрожит.

– Катрина, – прошептал я, отрываясь от её губ.

Она открыла глаза. Затуманенные. Желающие. Я продолжил целовать её. Моя рука скользнула под рубашку – на живот, на талию, выше. Расстегнул оставшиеся пуговицы открывая ее грудь – небольшую, круглую и упругую, с острыми сосками, сжавшимися от желания. Я накрыл одну ладонью, сосок уперся в центр. Я сжал его. Она выгнулась, и из её горла вырвался звук. Тогда я наклонился и взял сосок в рот. Провёл языком. Она вздрогнула и её пальцы вцепились в мои волосы.

Я целовал её грудь – одну, потом другую. Я опустил руку ниже, к низу живота. Она замерла. Между её ног было влажно и горячо. Я провёл пальцами по складкам, нашёл бугорок, набухший и пульсирующий. Провёл по нему подушечкой пальца. Она вскрикнула. Я нажал сильнее. Потёр круговыми движениями. Она пульсировала под моим пальцем, её дыхание становилось всё чаще, бёдра двигались в такт. Ввёл в неё палец. Добавил второй. Задвигал ими внутри. Она сжалась вокруг них – горячая, тугая. Я чувствовал, как она становится всё более влажной. Её стоны стали громче. Моё тело горело. Член болезненно напрягся. Я расстегнул брюки, освобождая его. Обхватил его свободной рукой, не прекращая ласкать ее промежность и начал двигать. Я чувствовал, как все закипает, как тело требует разрядки. Когда она задрожала, пульсируя вокруг моих пальцев, трепеща от оргазма, я последовал за ней. Наши стоны соединились, мы растворились в едином, тягучем, бесконечном мгновении.

Я открыл глаза. Она смотрела на меня затуманенным взглядом. Я убрал руку от неё. Облизал их. Её вкус был сладким. Лёг рядом. Притянул её к себе. Она уткнулась носом мне в грудь и замерла. Её дыхание постепенно выравнивалось. Её тело расслаблялось. Я гладил её по спине, чувствуя, как моя магия успокаивается, как огонь внутри утихает, сменяясь чем-то похожим на счастье. Она была моей. И я не собирался никому ее отдавать.

Глава 6

Катрина

Я открыла глаза и увидела его на пороге. Зававр стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на нас. На Антара, который спал рядом, обнимая меня за талию.

Я не могла дышать, от холода, который заполнил комнату. Он сковал лёгкие и прижал меня к кровати, не позволяя пошевелиться. Я хотела отодвинуться от Антара, но тело не слушалось. Я хотела сказать хоть что-то, но язык прилип к нёбу. Единственное, что я могла делать – смотреть в ответ на этот безмолвный, всепоглощающий взгляд.

Антар проснулся через несколько секунд. Он сел на койке, не глядя на меня, и его рука ушла с моего живота. Мне стало ещё холоднее.

– Дядя, – сказал Антар

– Выйди, – ответил Зававр. Это был приказ.

Антар не шевельнулся. Они смотрели друг на друга и воздух между ними трещал от напряжения. Я замерла, вжавшись в стену и натянув одеяло до подбородка, чувствуя себя маленькой и ничтожной. Я была вещью, которую они делили, даже не спросив, согласна ли я быть поделённой. Зававр сделал ещё шаг. Его пальцы коснулись моей щиколотки, и я вздрогнула от холода, пронзившего меня до костей.

– Ты напугал её, – сказал Антар.

– Она должна бояться, – ответил Зававр. – Она спит в одной постели с наследником императора, который убил её предшественницу. Страх – это единственное разумное, что она может чувствовать.

– Она сама шагнула под молнию, – сказал Антар, и в его голосе прозвучала горечь.

– Она плюнула тебе в лицо, и ты ударил её. Это называется убийство, Антар. Не важно, как. Важно, что ты это сделал.

Антар замолчал, и я увидела, как его челюсть сжалась, как на кончиках пальцев заискрила магия. Зававр повернулся ко мне.

– Вставай, Пустышка, – сказал он. – Ты переезжаешь.

Я не спросила куда и не спросила зачем. Я просто кивнула и начала выбираться из-под одеяла, стараясь не смотреть на Антара. Мои руки дрожали так сильно, что я не могла застегнуть пуговицы на рубашке. Антар заметил это и подвинулся ближе, но Зававр остановил его взглядом.

– Не прикасайся к ней сейчас, – сказал он. – Ты сделал достаточно.

– Я не сделал ничего, о чём она просила бы не делать, – ответил Антар.

– Она не умеет просить, – сказал Зававр. – Она не умеет отказывать. Она не умеет говорить «нет». И ты пользуешься этим.

– Я не пользуюсь.

– Ты ночевал в её постели. Ты прикасался к ней. Ты – наследник императора, а она – Пустышка. Как это ещё назвать?

Антар не ответил.

– Катрина, – сказал он тихо. – Ты хочешь, чтобы я ушёл?

Я посмотрела на него – на его золотые глаза, которые ещё несколько часов назад смотрели на меня с желанием, на его руки, которые гладили мою спину, мои бёдра, мою грудь. Я хотела сказать «нет, останься», но вместо этого опустила глаза. Потому что если бы я сказала «останься», Зававр бы меня, возможно, убил. А если бы я сказала «уйди», Антар бы обиделся. Я была Пустышкой, и мои слова ничего не значили.

– Она молчит, – сказал Зававр. – Это ответ.

– Это страх, – ответил Антар. – Ты её напугал.

– Это правильная реакция. – Зававр взял меня за локоть и поднял с койки. – Она переезжает в мои апартаменты. Если захочешь её видеть – будешь приходить только с моего разрешения.

– Она – не твоя собственность, – сказал Антар, вставая с постели.

– Она – моя подопечная. Пока клеймо на её коже – она моя. Это закон.

Они стояли так близко, что я чувствовала жар от одного и холод от другого. Между ними была я – дрожащая, кутаясь в рубашку.

Зававр потянул меня к выходу.

– Катрина! – крикнул Антар.

Я обернулась. Он был прекрасен в своей ярости и абсолютно беспомощен.

– Я вернусь за тобой, – сказал он. – Обещаю.

Я хотела ответить, но Зававр дёрнул меня за локоть, и я вышла в коридор. Мы шли по широким коридорам академии и магическими светильниками загорались сами при нашем приближении. Мои босые ступни ступали по тёплому камню – здесь пол подогревался магией, и это было так непривычно после холодных плит коморки.

Зававр не оборачивался. Он шёл впереди. Он не держал меня за руку, я шла сама. Если бы я остановилась, чтобы это изменило? В этом мире у меня не было ни силы, ни защиты, ни единого человека, который встал бы на мою сторону. Он открыл дверь в конце коридора и жестом пригласил меня войти.

Огромная спальня с кроватью из чёрного дерева, застеленная шёлком, тяжёлые шторы на высоких окнах и камин, в котором горел огонь. Рядом с главной спальней находилась маленькая комнатка – не больше моей каморки, но здесь была нормальная кровать с чистым бельём, тумбочка с кувшином воды и даже небольшое окно, выходящее во внутренний двор.

– Здесь будешь спать ты, – сказал Зававр, указывая на маленькую комнату.

Я вошла, села на кровать и посмотрела на него.

– Зачем я здесь? – спросила я.

– Твоё клеймо не работает, – ответил Зававр. – Ты нуждаешься в драконьей энергии. Без неё ты умрёшь.

– И вы будете мне ее давать?

– Да.

– Как?

– Прикосновениями. Поцелуями. – Он помолчал. – Если понадобится – близостью.

– Вы не даёте мне выбор?

– Я даю тебе жизнь, – ответил он. – Выбор – это привилегия сильных. Ты не сильная, Пустышка. Ты – пустота. Ты здесь случайно, по ошибке, и если я не спасу Утром к тебе будет приходить Антар, – продолжил Зававр. – На подпитку. Вечером – я. Лёд. Нельзя пропускать сеансы, иначе последствия будут необратимыми.

– А если я не хочу так?

– А кто у тебя спрашивает? – усмехнулся ректор.

Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Я легла на кровать, свернулась калачиком и закрыла глаза. Спать не хотелось. Хотелось исчезнуть. Но моё тело – чужое – хотело жить и заставляло меня терпеть.

Через некоторое время пришел Антар. Он закрыл за собой дверь.

– Ты как? – спросил Антар.

– Жива, – ответила я.

Он подошёл к кровати и сел на край, не прикасаясь. Просто сидел и смотрел на меня.

– Я не знал, что Зававр придёт, – сказал он. – Думал он не узнает.

– Но он узнал…Он сказал, что ты будешь приходить по утрам, – сказала я.

– Да. Он сообщил, что твоя защитная печать не работает.

– И что это будет?

– Поцелуи, – ответил он. – Прикосновения. Секс. Всё, что передаёт магическую энергию.

Я посмотрела на него.

– А если я не позволю?

Он посмотрел мне в глаза.

– Тогда ты умрёшь, – сказал он. – А я не хочу, чтобы ты умирала.

– Но я не хочу быть бессловесной вещью.

– Ты не вещь.

– А кто? Я – Пустышка. Я – сосуд для вашей магии. Что во мне есть такого, что вы оба не хотите от меня отстать?

Антар молчал несколько секунд, а потом сказал:

– Я не знаю. Но хочу это узнать.

Он наклонился и поцеловал меня в губы – легко, почти невесомо. Я почувствовала, как тепло разливается по лицу, по шее, по груди. Клеймо на пояснице запульсировало.

– Это была подпитка? – спросила я.

– Нет, – ответил он. – Это я просто прощаюсь до завтра.

Он встал и направился к выходу.

– Антар, – позвала я.

Он обернулся.

– Спасибо, – сказала я. – Что пришёл.

Он усмехнулся – невесело.

– Я буду приходить, – произнес Антар. – Даже если он запретит. Потому что я этого хочу.

Я была между ними– женщина, у которой нет выбора. Или есть?

Вечером появился Зававр.

– Не кричи, – сказал Зававр. – Это я.

– Зачем вы здесь? – прошептала я.

– Антар дал тебе слишком много жара. Твоё тело перегрелось.

Он сел на край кровати, его холодная рука легла на мою щиколотку.

– Не трогайте меня, – сказала я.

– Я должен уравновесить температуру, – ответил он. – Иначе ты сгоришь изнутри. Я не сделаю тебе больно.

– Вы уже сделали, – возразила я. – Вы решаете за меня, когда мне жить, а когда умирать.

– Я спасаю тебе жизнь.

Зававр встал и вышел, не попрощавшись. Я осталась лежать в темноте, чувствуя на щиколотке след от его ледяных пальцев. А когда первые лучи солнца коснулись штор, я услышала в коридоре шаги. Антар.