Книга: Побеги - Ирина Костарева

Истории оборваны на полуслове. Например, что я должна думать о дальнейшей судьбе Альфии, которая обладает гиперчувствительным слухом и однажды благодаря своему дару спасла весь поселок? А ничего, она просто обрывается. Или история Зорева? Зачем он поступил так, как поступил, что в середине, что в конце книги? Нам не объясняется мотивация героев, их личность, характер, они остаются плоскими, однотипными, скучными. Их истории не затягивают и не трогают.

Магический реализм здесь также не работает. Растущие на теле цветы, суперспособности героинь - зачем оно все, к чему? Все эти элементы не вплетены в канву истории, они просто есть, и нам придется их принять. Я, например, уже только в конце книги прочла аннотацию и узнала, что, оказывается, Полина управляет огнем. Это стало для меня внезапным открытием.

Язык романа неровный. То мы наслаждаемся прекрасными руладами и одами цветам, то герои не к месту кричат матом или вываливают из себя глубокомысленную бредятину, то мы лепим штамп на штампе, то ударяемся в словесные эксперименты, выдумывая какие-то невообразимые сравнения и украшательства, перегружающие текст. При этом на 90й странице книги мной было обнаружено слово "короткостиженую" (голову), из-за чего остро захотелось передать привет редакторам.

По поводу флористических восторгов. Я вообще не разбираюсь в ботанике, поэтому сравнивать, насколько точно автор описала то или иное растение, не могу, но мне все эти цветочки-василёчки в процессе чтения порядком надоели. Да, классная идея показать переплетение судеб женщин и сил природы, их зарождение, цветение, увядание, смерть, их взаимную поддержку и заботу, но всё хорошо в меру. Здесь же вас будут осыпать цветочными лепестками беспрестанно. Однако когда я наткнулась на абзац, где слива названа ягодой, у меня закрались определенные сомнения, что весь этот цветочный сноп на самом деле выписан автором добросовестно.

Из плюсов... Ммм... Мне нравится обложка книги. Но боюсь, это будет тот редкий случай, когда я не захочу наслаждаться ее видом на своих полках и буду искать ей нового хозяина.

История о женщинах из маленького городка, которые обладают силой: кто-то управляет огнем, а кто-то понимает растения, одна оборачивается змеей, а другая улавливает самые тонкие звуки.

И нет в этом городке зверя страшнее мужчины. 

Я утопала в цветущем саду, в меланхолично-зыбкой атмосфере безвременья, где растения живут своей жизнью, а цветы распускаются тогда, когда им вздумается.

Я чувствовала себя одинокой, но и была частью сестринства, я хотела вырваться в большой город, но и вернуться к родному лесу, я боялась и была смелой. Я полюбила эту историю. 

Героини «Побегов» необычные — это женщины, обладающие суперспособностями, правда, не всегда прикладными и никогда — монетизируемыми. Одна из них, например, умеет превращаться в змею и обратно, другая — слышит всё в разы лучше обычных людей, третья — не горит в огне. Всеми этими скилами наделил женщин сам посёлок буквально по праву рождения — это их место силы, но и одновременно место страдания. Это ещё одна важная тема романа — родной край и сложные чувства тех, кто не может оттуда вырваться или, наоборот, вдруг возвращается спустя годы с сердцем не на месте. 

Женщины в романе живут в зависимости от мужчин, если не в материальной, то — ментальной и эмоциональной, а мужчины — либо угроза, либо бесчувственные статисты. От руки бывшего военного погибает одна из главных героинь, один из приезжих «бизнесменов» чуть ли не хоронит посёлок со своей идеей о мусорном полигоне, а кто-то вредит банальным бездействием — не замечает потребностей своей жены, не хочет быть ближе, попросту принять её такой, какая есть. 

С другой стороны, Костарева как будто отказывается от морализаторства, в её романе хороши все — он полнится изменами, флиртом на стороне, запутанными отношениями и лёгкой санта-барбаровостью. Отчасти так получается, потому что персонажей в книге очень много, запоминать их непросто и, честно говоря, первая половина книги читается как роман в рассказах. Однако если учесть, что одна из идей текста — важность сестринства и спасительных коллективных обрядов, то, наверное, это не покажешь на трёх калеках, нужен размах. И это действительно срабатывает. Сюжетные ниточки протягиваются из первых глав к последним, образуя паутину совпадений и связей, окутывающую несколько поколений.

«Побеги» — книга со сложными темами, но написанная мягким, образным языком. Костарева влила в текст немало анестезии с помощью сказочности, мистики, описаний садов и отдельных цветов, стеблей и луковиц, которые можно вечно гуглить и совершенно не уставать. Роман пропитан любовью к природе, уважением к её тихой силе. От текста неотделима мысль, что женщина, как и природа, нуждается в защите и внимании, — перестаньте эксплуатировать, настало время беречь и считаться. Так что «Побеги», безусловно, важное для российского литературного мира событие, оставляющее после себя очень тёплое послевкусие.  

1. Вольный ботанический аспект:

Уже в прологе одновременно цветет золотарник, рудбекии, флоксы, цинии и крокусы. Листья хост сравниваются с родниковыми струями, пионы определены в тенелюбивые вместе папоротниками, а у бессмертника и лаванды появляются толстые бутоны.

В первой главе крокусы опять настойчиво зацветают летом. В дальнейшем у люпинов появляются венчики, а героиня высаживает в грунт сеянцы мальвы. От подобных деталей мне неловко. Но отнесу их вместе с одновременно цветущими ирисами и гиацинтами к магическому ботанизму.

2. Вольная структура:

Плывет понимание соотношения между частями и главами. Вот сейчас прочитано почти 100 страниц из 286, а из четырех героинь, вынесенных в аннотацию, появились лишь две: Кира и Альфия. Арина и Полина пока вне обозначенной экосистемы. Зато уже успела умереть Галя и вырасти андрогинная Алена (текст слегка подрумянен в розовизну, но так, чтобы не предъявили за ЛГБТ), пережили подростковые сексуальные травмы Наташа и Лена, искупался вместе с ковром Женя, пропали Максуд и Саня и мелькнули Марианна и Жанна Станиславовна.

...На данный момент нет ощущения романа. Это сборник рассказов со сквозными персонажами. Общее действие за 5 глав не возникло, и героини живут будто не в маленьком поселке, а в Москве: их социальные орбиты не пересекаются, и для каждой автор набрасывает свой пул второстепенных фигур и образов.

Если в середине романа все обозначенные линии сложатся в единый узор, будет красиво. Но, памятуя о двух еще не появившихся героинях, есть риск, что текст пойдет по пути добавления нового материала без работы с уже заявленным.

3. Вольный язык:

Встречаются, конечно, вульгарные сорняки вроде "ржаных волос", "редких всполохов", "холмов мыщц, выросших на спине" и "солнечного луча, утюжащего пятки".

Но в целом текст по-природному приятен:

Женщины приходили в сад в одиночку или вместе, гуляли по дорожкам, кланялись бородатым ирисам, вдыхали струистый, тягучий запах гиацинтов и с каждым укоренившимся цветком чувствовали, что могут справиться не только с рассадой, но и с жизнью.

... Пока чтение радует. На встрече хотелось бы зачитать автору возникшие ассоциации и попросить ответить, что из этого она смотрела/читала до написания книги:

Наталия Мещанинова. Рассказы (образ поселка). Американская История Ужасов, 3 сезон Шабаш (образ женщин с природными суперспособностями). Оливия Лэнг. Сад против времени (образ сада как квинтэссенции жизни).

... Выбор иллюстрации для обложки книги (косуля с картины Давида Гроссмана) все-таки не ясен. Читаю дальше.

... Дочитала до 222 страницы, и желание пойти на встречу с автором тает, как сливочное масло на горячей сковороде (и с таким же возмущенным шипением).

У нее примулы повторно цветут в августе. Примулы!!! И, мало того, она их еще и размножает отростками.

У книги три редактора, если что. И ни одна из них, включая автора, не отличает примулу от пеларгонии, и не в курсе, что ландыши не луковичные!

В книге про сад.

Но это полбеды. Беда в том, что вся сердцевина книги оказалась провинциальным тык-пык про подростковое "курнули и бухнули". Сюжетные линии окончательно распались, как вареные макарошки, из которых попытались собрать сопливый снопик.

Не хочется кликушествовать, но, судя по всему, попытка завернуть текст в магический реализм с модным ботаническим оттенком с треском провалилась.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ:

...Дочитала до того, как слива названа ягодой, а виноградная лоза веткой. О разнице между листьями и листвой автор и три редактора тоже не слышали.

Горько мне. Горько! Вспоминаются "Неизлечимые" Аверченко:

Спрос на порнографическую литературу упал. Публика начинает интересоваться сочинениями по истории и естествознанию.

Боярышня Лидия, сидя в своем тереме старинной архитектуры, решила ложиться спать. Сняв с высокой волнующейся груди кокошник, она стала стягивать с красивой полной ноги сарафан, но в это время распахнулась старинная дверь и вошёл молодой князь Курбский. Затуманенным взором, молча, смотрел он на высокую волнующуюся грудь девушки и её упругие выпуклые бёдра. — Ой, ты, гой, еси! — воскликнул он на старинном языке того времени. — Ой, ты, гой, еси, исполать тебе, добрый молодец! — воскликнула боярышня, падая князю на грудь, и — всё заверте…

На молодежную бытовушку про деревенские пьянки нулевых маркетологи натянули тему сада, но все заветре... то есть треснуло с совиным уханьем.

- Золотарник, - чуть что как заклинание повторяет автор. - Золотарник. (Набор садовых растений вообще до безобразия скуден).

- Плодоножка, - вспоминает она еще одно умное слово там, где вполне достаточно хвостика. - Плодоножка.

А вот календулу девичья память, попорченная электронками, энергетиками и пивом, уже не вмещает:

- Ноготок, - слышно беспомощное бормотание со страниц.

Горько и грустно. Но поскольку книга еще недочитана, придержу финальный отзыв до завтра.

... Укрепляюсь во мнении, что косуля Давида Гроссмана на обложке лишь дезориентация читателя в попытке интеллектуализировать текст совершенно другой эстетики.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ:

Продам за полцены или обменяю на пакет торфа роман "Побеги". В книге много возмущенных карандашных пометок.

Этим объявлением резюмирую свое знакомство с романом. Чтение второй части подтвердило ранее поставленный диагноз: перед нами маркетинг-спекуляция на тему эскапизма в садоводство.

Возникло ощущение, что до 2022 года автор писала роман о розовой любви, но потом легенда, то есть законодательство поменялось, и флюгер самосохранения пришлось развернуть на пацифизм-экологизм.

Андрогинность Алены и явное влечение Альфии к Марине, недвусмысленно заявленные в первой части, во второй забыты, и начинается совсем другой рассказ про череду невнятных Мил, Арин, Полин, Надь, Лен, Саш, Оль, которые вполне традиционно, вернее, примитивно взаимодействуют с противоположным полом. То есть пьют, матерятся, беременеют и рожают, не забывая при этом демонстрировать вульгарные дички магического мышления.

"В интернете она прочитала про старинный способ..." - одна только эта фраза заставила меня биться нервной дрожью.

Корректор книги Ксения Козак, видимо, сильно притомилась от мата, бухла, давления прыщей и описаний прочей "зеленухи", потому что вторая часть книги изобилует не просто ботаническими чудесами, а стилистическими и грамматическими пырьями вроде "жилистых пальцев", "мутного сиропа" в банке с солеными огурцами, брошенных (с двумя "нн") чашек и проч.

Но дело даже не в этом. Во второй части книги просто-напросто нет цельного высказывания. Есть невнятное желание автора, чтобы тупые агрессоры мужики как-нибудь экологично самоустранились, расчистив место для girl power. Есть, судя по всему автобиографичные и довольно искренние, моменты воспоминаний о взрослении с бабушкой, непродолжительный интерес к эстетике православия. Есть тлеющее беспокойство по поводу собственного неумения переживать стресс без наследственной тяги к алкоголю.

Но все это без какой-либо романной структуры свалено в общую компостную кучу полурассказов и полусочинений. (Интересно, а знает ли автор разницу между компостом и перегноем? Что-то мне подсказывает, что нет).

Образы бабушек Полины и Нади практически идентичны, как и образы самих девушек. Первую даже не спасает наличие суперсилы в виде управления огнем. Поскольку применить эту силу ни на благо людям, ни для собственного обогащения мозгов у героини не хватает.

То же самое можно сказать и про Арину с ее змеиной способностью, рассказ о которой сведен до уровня пересказа сказки про Царевну Лягушку.

Альфия со своим суперслухом тоже идет лесом, где-то там по-мышиному что-то пискнув ближе к финалу.

Скучно. Скучно. Фу. Дичь. Вот мои пометки на страницах второй части.

Однотипные бессмысленные диалоги пьяных посиделок. Неумелая попытка прикрыть незнание выбранного ботаническо-садоводческого сеттинга идеей, что вот в моем саду цветет все и сразу. Бесконечное мусоление двух десятков расхожих растений, которые вообще не подходят для выращивания на торфяной почве!

... Думаю, у автора просто не хватило терпения, а главное, интереса и любви к той самой природе, где ход времени, циклы роста, развития и умирания, взаимодействие женского и мужского работают на гораздо более глубоком и при этом интуитивно понятном уровне, чем "пусть все женское всегда цветет и не стареет, а мужики поубиваются и самозакопаются".

Это книга-спекуляция на тему, которая близка и важна многим. Это книга-попытка влезть в один ряд к по-настоящему "зеленым" книгам, дающим силы жить и преображать реальность. Это книга-сорняк на моей полке.

Из "Побегов" могла бы получиться одна повесть про Киру для журнала формата Юности, мистический рассказ про Арину и пара зарисовок про деревенского вампира Женю для сетевых сборников. Но вышел роман в Поляндрии с претенциозной обложкой и ботаническим идиотизмом и полуповесточной безнадегой внутри.

Итог:

Продам за полцены или обменяю на пакет торфа роман Ирины Костаревой "Побеги". В книге много возмущенных карандашных пометок.