Читать книгу "Губернаторы. От Екатерины II до Павла I"

Теперь вокруг Михайлово три деревни: Исакова, Конаково и Новая, но исстари существовала только Исакова, принадлежавшая помещику Киреевскому. Когда Кречетников начал обустраиваться в своем Михайловском, Киреевский приказал исаковцам переселиться в его Болховское имение. Тяжко было крестьянам расставаться со старым гнездом, а потому решили искать покровительства у Кречетникова.

Они пошли к нему и пали в ноги. Кречетников милостиво выслушал просителей, велел разобрать их дело и принял их под свою защиту, приказав Киреевскому, под страхом отправления сына его на службу, оставить в покое исаковских крестьян. Киреевский струсил и таким образом исаковские крестьяне перешли к Кречетникову».

Был и другой эпизод, в духе «Принца и нищего» Марка Твена, который тоже впечатался в народную память.

«Однажды Кречетников ехал из своего наместничества в Москву. У Тарутина нужно было переправиться через реку, – рассказывал Смурый. – Перевозчики, не узнав наместника, одетого очень просто, по-дорожному, не торопились с переправой, а когда Кречетников стал настаивать, чтобы везли скорее, мужики даже прикрикнули на него «молчи, холуй». Кречетников смолчал. Но как только переправился на другую сторону, позвал жандармов и тут же устроил экзекуцию грубиянам».

Русское дворянство невозможно представить без лошадей и собак – не был исключением и наместник Кречетников. В генерал-губернаторской конюшне имелась пара маленьких лошадок, возможно, пони. Смурый называл их почему-то «корольками». И рассказал, как его предки не сберегли любимцев хозяина.

«Он очень дорожил ими и приказал приказчику наблюдать, чтобы их не пускали на волю с другими лошадьми. Но однажды, когда очередными караульщиками были отец и дядя Смурого, лошадки те забрели в общий табун, на который напали волки и загрызли корольков. Испуганные мужики бросились к приказчику, но тот посоветовал им идти с повинной̆ к самому Кречетникову».

Крестьянам повезло, что в этот день у Кречетникова был большой «съезд соседей». И нужно было выбрать момент, чтобы затеять разговор, полагая, что при посторонних наместник не выйдет из себя. Так и вышло.

«Мужики подкараулили своего барина в заповедной роще, в которой он прошел со своим гостями, бросились ему в ноги и, рассказав о несчастии, попросили пощады. Кречетников не рассердился на мужиков, велел им встать и сказал, что считает виновным одного только приказчика, которому было приказано наблюдать за лошадьми».

Добрую память о себе генерал-губернатор Кречетников оставил в уездном Одоеве – помог сохранить местный Воскресенский̆ собор.

Это был древний, намоленный храм. В нем хранилась одна из святынь уездного города – икона Спаса Нерукотворного. По преданию, ее привезли в глубокой древности привезли из Греции князья Одоевские.

В 1784 году возникла угроза снова церкви. Старинный храм обветшал, и епископ Можайский и Крутицкий преосвященный Амвросий распорядился перевести службы из соборной церкви в приходскую. В городе тут же собрали средства, чтобы отремонтировать церковь: «Жители города Одоева, уважающие древность своего первого Воскресенского собора, озаботились немедленным исправлением ветхости и всех недостатков онаго».

Но решение высокого церковного начальства уже было принято, и даже обновление храма отменить циркуляр не могло. Тогда народ обратился за помощью к наместнику.

«Чрез бывшего в то время Тульского генерал-губернатора Михаила Никитича Кречетникова они просили епархиальное начальство навсегда его утвердить собором...».

Наместник встал на сторону горожан и убедил епископа принять новое распоряжение: «Воскресенскому собору быть по-прежнему соборною церковью».

Собор пережил революцию 1917 года, закрытие в 1930-м году и войну, но был разрушен в 1950-е годы.

«Тайная злодейка»

По отзывам современников, Михаил Кречетников «имел приятную наружность, сердце доброе; был деятелен, храбр, трудолюбив, бескорыстен, но слишком любил прекрасный пол, отличался щегольским нарядом, даже в летах престарелых носил шелковые чулки, башмаки с красными каблуками, белые перчатки».

Одной из фавориток генерал-губернатора была Наталья Афанасьевна Бунина – дочь белевского городничего Бунина, сводная сестра великого русского поэта Василия Андреевича Жуковского. Об этом романе известно из «Записок» А. Т. Болотова и мемуаров внучатой племянницы Жуковского Екатерины Ивановны Елагиной.

Одной из фавориток наместника была Наталья Афанасьевна Бунина – дочь белевского городничего, сводная сестра великого русского поэта Василия Жуковского. Об этом романе известно из воспоминаний современников. Племянница Жуковского Екатерина Елагина (внучка сестры Натальи Буниной – Екатерины Афанасьевны) описывает события весьма романтично.

«Наталья Афанасьевна, вторая дочь Бунина, была совершенная красавица. В то время был наместником Тульской губернии Кречетников; он был знаком с Буниными и заезжал в Мишенское; жена его была сумасшедшая и не жила с ним. Он влюбился в Наталью Афанасьевну; она в него; у них была связь, – так описывает события Екатерина Елагина.

По ее словам, от белевского городничего удалось скрыть даже факт беременности Натальи Афанасьевны и рождение девочки – ее тайно отправили на воспитание в деревню. Бунин заподозрил неладное, когда дочь вновь забеременела. Чтобы спасти репутацию семьи, нужно было срочно выдать Наталью замуж за порядочного дворянина, который стерпит особые обстоятельства. Таким человеком оказался Николай Иванович Вельяминов – молодой офицер из одоевского села Покровское.

«Бунин стал требовать, чтобы дочь шла замуж за Вельяминова, который, зная о том, что у нее связь, не боялся просить ее руки, – повествует о семейной драме Екатерина Елагина. – Наталья Афанасьевна сдалась на требования отца. На другой день после свадьбы привезли из Бунина ее двухлетнюю дочь Марию. Наталья Афанасьевна, взяв ее на руки, стала на колени перед мужем, прося его принять под свое покровительство несчастного ребенка. Вельяминов так был тронут ее просьбой, что заплакал и обнял их обеих, и мать и дочь».

Вскоре после свадьбы появилась на свет еще одна незаконнорожденная дочь Кречетникова – девочку назвали Авдотья. Сестер записали в метрике как детей Николая Вельяминова. Они жили в деревне у бабушки в Мишенском и воспитывались вместе с Василием Андреевичем Жуковским – дядя и племянницы были практически ровесниками.

«Жуковский очень подружился с моими кузинами, особливо с Марией Николаевной; но я им не только не завидовала, а, напротив, вместе с ним обожала старшую кузину; удивлялась, однако, их жадности и тому, что для Авдотьи Николаевны самою приятною забавою было бегать и драться с Жуковским, чем она часто ему надоедала», – вспоминала детские годы русская писательница Анна Петровна Зонтаг, еще одна племянница поэта, дочка его сестры Варвары Афанасьевны.

Романтичный Василий Андреевич сначала влюбился в Машу, а потом в Авдотью. Именно ей поэт посвятил известные строки: «Пленительно твое изображенье! Ты мне судьбу завидную сулишь и скромное мое воображенье высокою надеждой пламенишь». На высокой поэтической ноте романы с племянницами и закончились, обе девушки вышли замуж, а Жуковский, как известно, так и не женился.

***

Более жесткий взгляд на историю с фавориткой – в дневниках Андрея Болотова, управлявшего имением Бобринских в Богородицке. Андрей Тимофеевич сообщает подробности, которые не могли знать дети.

Болотов познакомился с Натальей Афанасьевной уже после ее свадьбы с Вельяминовым и поражался, что замужество не помешало ее связи с Кречетниковым. Генерал-губернатор к тому времени овдовел: его сумасшедшая супруга Анна Ивановна Дурова умерла в 1783 году, через месяц после венчания Вельяминовых.

В августе 1784 года Болотов по приглашению Кречетникова приехал в его подмосковное имение Михайловское на реке Пахре, где и был представлен фаворитке.

«Я не мог довольно начудиться ее мужу, не чувствующему от того стыда, что носил почти только звание мужа, и жертвующему женою своею в угодность сему вельможе», – пишет изумленный Болотов.

Но еще больше, чем муж-рогоносец, Болотова поразило отношение городничего Бунина к двойственному положению дочери. По версии Болотова, отец сам спровоцировал ее роман с наместником.

«Но не столько удивителен был Вельяминов мне, сколько отец сей госпожи. Говорили, что будто бы сам и отец, и мать сей госпожи, поспешествовали сами такому знакомству дочери своей с наместником и единственно для того, чтоб пользоваться его милостью».

По версии Болотова, Вельяминов тоже вступал в брак с женщиной наместника по расчету: «И дабы можно было ему ее иметь у себя в близости, то и выдана она была за молодого человека из фамилии Вельяминовых, которого наместник по самому сему случаю произвел в люди и который, находясь при нем в должности советника правления, играл также тогда важную роль».

Кречетников позаботился не только о муже фаворитки, но и его родне. Старший брат Николая Вельяминова Александр получил должность советника Тульской казенной палаты, младший Степан – сначала место губернского прокурора в Калуге, а потом советника в Тульской палате гражданского суда. А сам Николай Иванович Вельяминов стал тульским вице-губернатором.

На высоких должностях в Туле оказались и мужья сестер Натальи Афанасьевны. Супруг Варвары Афанасьевны Буниной – Петр Николаевич Юшков занял кресло советника Тульской казенной палаты. Муж Екатерины Афанасьевны Буниной – полковник Андрей Иванович Протасов был избран Тульским губернским предводителем дворянства.

В семье Буниных сохранилось предание, что Кречетников помог узаконить и рождение сына Бунина – Василия Андреевича Жуковского, что позволило талантливому поэту сделать головокружительную карьеру – стать воспитателем Цесаревича Александра Николаевича, будущего Александра II.

Фаворитка наместника, по признанию Болотова, «играла тогда важную роль», «обладала наместником неограниченно и делала из него все, что хотела». Андрей Тимофеевич отмечал, что Кречетников позволял Наталье Афанасьевне жить не по средствам, и подозревал, что благодаря покровительству она могла расходовать казенные деньги.

Болотов с раздражением вспоминал события 1788 года, когда Наталья Вельяминова пыталась поставить на место директора экономии, «командира» Болотова, своего мужа, а на должность управляющего имением графов Бобринских в Богородицке продвинуть Степана Вельяминова.

«На уме у нее расхитить и разворовать нашу волость и тем поправить расстроенное состояние своего мужа», – оценивал планы фаворитки Болотов.

Всерьез опасаясь происков «любимицы наместника», Болотов с неприкрытым облегчением принял известие о том, что 1 марта 1789 года Наталья Вельяминова умерла в родах в Москве: «Известие сие не столько для меня, но и для моего дома не противно.., через смерть сию лишились мы тайной и опасной злодейки».

Что удивительно, именно после смерти фаворитки Кречетников ходатайствовал о повышении Николая Вельяминова – в 1790 году он стал тульским вице-губернатором. Впрочем, подобные ситуации – раздача должностей, любовные и родственные связи – типичны для государственной системы того времени. И мы еще не раз увидим такие истории и у других губернаторов.

***

Наталья Вельяминова – долгое, но не единственное увлечение Кречетникова. Другой его фавориткой была Анна Александровна Давыдова, тоже жена подчиненного – директора экономии в Тульской казенной палате.

Болотов рассказывает курьезный случай, как Вельяминов уличил Давыдова в растрате. Став тульским вице-губернатором, Николай Вельяминов назначил ревизию палаты, при проверке вскрылись злоупотребления со стороны Давыдова. Выяснилось, что он потратил десятки тысяч казенных денег, которые ему регулярно с волостных доходов передавал в Богородицке Болотов. Ситуация была очень своеобразная: расследованием занимался муж одной фаворитки, а обвинялся в растратах – муж другой.

По распоряжению Кречетникова Давыдова отстранили от должности, а Болотов с 1790 года каждый месяц лично приезжал в Тулу, чтобы сдавать деньги в казну.

Дело о растрате в казенной палате прогремело на всю губернию. Пошли разговоры, что Кречетников подал «прошение об отставке и увольнении от всех дел», но все оказалось слухами.

Вельяминов пробыл вице-губернатором недолго и тоже проштрафился. В начале 1793 года вскрылась большая недостача в Тульской казенной палате. 23 января наместник сам приехал на ревизию. По словам Болотова, вице-губернатор и губернский казначей разыграли «трагикомедию». Они восполнили казну: заняли деньги у тульских купцов, намереваясь после проверки вернуть их. Но не тут-то было. Кто-то из казначеев уже закрыл наличные в кассе. Обман вскрылся, когда к наместнику пришли с жалобой торговцы, ссудившие вице-губернатора.

«Узнав сие наместник вздурился от досады на него за то, что он не предворил его об этом прежде, и как его не любил, но тогда и самому ему пособить было нечем и невозможно и другого не оказалось, как сказать, чтобы сами разделывались со своими заимодавцами», – рассказывает Болотов.

Вельяминову пришлось заложить имения – личное и своих родных, чтобы отдать долги, и тем самым он «всех довел до чувствительного разорения».

«Курьер с указом до живого не доехал»

24 января 1793 года Кречетников простился в Туле с подчиненными и уехал на войну с Польшей в Малороссию, где вскоре – в мае 1793 года – умер.