Читать книгу "Больше никогда"

Ирина Шайлина
Больше никогда

Глава 1. Юля

Дверь открылась. Я не спала, но закрыла глаза сразу же. Проследила за тем, чтобы моё дыхание было ровным и спокойным, как у спящего человека.

– Юль? – тихо позвал меня мой муж.

Я удержалась от того, чтобы скривиться – очень хотелось. Муж же прошёл вглубь спальни прикрыв за собой дверь. Опять же – тихо. Зашелестела снимаемая одежда.

Я знала, предчувствовала каждый его жест, каждое его слово, мне и не нужно было смотреть.

Футболку он всегда аккуратно расправит и повесит на стул. Тапки со смешными ушами, которые ему подарила наша дочка – под стул. Сняв тапки пошевелит пальцами ног, силясь их растопырить – двенадцать лет назад меня это смешило. Двенадцать лет назад я была влюблена.

Он будет вести себя тихо, чтобы я не проснулась, но надеяться, что я проснусь, на сто процентов изученный мой муж.

– Спишь? – спросил он.

Лег в постель, но все еще не смирился. Придвинулся чуть ближе, дорогой матрас мягко принял вес его тела . Рука легла на мой бок. Тяжёлая, сильная рука. Замерла, словно задумавшись, как быть, куда идти, вниз иди вверх? И там, и там обещался довольно таки неплохой ассортимент.

В свои тридцать два я имела красивое тело, отчасти благодаря генетике, отчасти тому что раз в неделю стабильно выбиралась в зал. У меня не было никакого стеснения перед мужем. У меня просто…не было и желания.

Рука все медлила, а я размышляла, как быть. Продолжать лежать без движения, уповая на то, что он сочтет меня крепко спящей? Так он знает, что сон мой чуток. Скинуть его руку недовольно?

Думала и вспоминала, как все было тогда, двенадцать лет назад. Как тряслись колени. Как жарко мокло нижнее белье при одном воспоминании о его поцелуях. И казалось – никто не понимает. Никто таких чувств не испытывал. У нас все особенное и любовь наша – на всю жизнь. Мы будем жить долго и счастливо, родим троих сыновей, и чтобы все на папу похожи, построим дом, заведем собаку, и жить будем до глубокой старости, заполняя наши ночи грешными стонами и чуть слышным скрипом кровати.

А потом…потом я забеременела. Тогда менее счастливой это меня не сделало. Тогда море было по колено.

– Юля! – кричала на меня мать узнав и порывалась гонять меня кухонным полотенцем по квартире. – Я же умной тебя растила! Бестолочь!

– Я люблю его! – рыдала я. – Ты ничего не понимаешь!

– Я понимаю то, – продолжала злиться мать, – что тебе двадцати ещё не стукнуло! Институт закончить еще не успела, уже с брюхом домой пришла! И этот твой не умнее! Как под юбку лазить, так все они…

– Мама! Хватит!

Мама оттаяла. И как было не оттаять, когда на своей старой бестолковой дочке уже крест поставила, а тут в розовом кульке с ленточкой завязанной в бант приносят новое лекало? Дочку воспитать не вышло, но вот же она, внучка, такая маленькая, такая сладкая, смешная, а главное – родная.

И вот уже дочкин грешок кажется не таким уж страшным. Подумаешь институт закончить не успела – совершеннолетняя же, слава богу не в школе в подоле принесла. А зятек пусть и старше только на пару лет дочки, но он то институт закончить успел. И работает. И по первости можно пустить жить к себе – пусть копят на ипотеку. Так и пошло. Молодые копили, а ночами не старая совсем бабушка – недавно сорок лет разменявшая, бежала на каждый писк внучки, а потом прижимала сидя в кресле на кухне и млела от робкого женского счастья.

Купилась первая однушка в ипотеку. Затем продалась и купилась двушка. У мужа все шло и все получалось – теперь у них трешка с большой кухней в отличном районе.

Собаки вот нет, но есть жирный и меланхоличный морской свин. Трех сыновей тоже нет, зато есть всеми залюбленная Ника, уверенно вступающая в подростковый период.

А еще нет того, что грело изнутри и толкало на безумства двенадцать лет назад. Словно закончилось в определённый момент, утекло, как песок сквозь пальцы.

Поэтому я сейчас лежу и притворяюсь, что сплю. Чтобы он, мой муж, тот за которым я когда-то босиком по битому стеклу побежала бы, не стал меня обнимать. Не потянулся целовать, не понял вдруг, что тело мое, так грешно текущее раньше на его пальцы, сухо, как пустыня в полдень.

– Юль, ты хочешь поговорить?

Я едва зубами не скрипнула от досады. Нет, я не хотела говорить. Я хотела закрыть глаза, перед сном погружаясь в мечты о чем-то великом и несбыточном. Я хотела быть где угодно, но не здесь, в этой спальне, дизайн и мебель в которую я выбирала с таким удовольствием казалось, совсем недавно.

Он отвернулся на другой бок. Между нами не больше метра, а по сути – километры и километры, каждый из которых создан лично мной. Я прислушивалась к его дыханию и расслабиться смогла только когда оно выровнялось и он точно уснул.

Утро выдалось сонным. Я встала первой и тихо просочилась на кухню наслаждаясь одиночеством. Отрезала кусок огурца и вручила его морскому свину, который уже приветственно мне посвистывал. Включила кофемашину, отправилась в душ, радуясь тому, какая тихая и пустая квартира ранним утром.

Мой муж проснулся минут через двадцать. Прошел на кухню, сладко потянувшись чмокнул меня в макушку. Я не отстранилась – такое я вполне могла вытерпеть.

– Где Ника? – спросил он.

– Так каникулы , – напомнила я. – Летние уже начались. Спит она. Тебе бутерброды или кашу?

Я смотрела на часы – через час уйдет. Ника встанет часа через два и у меня будет еще немного личного, только моего времени. Отогнала от себя вдруг всплывшую мысль – двенадцать лет назад тебе страшно было даже думать о том что сейчас уйдет, пусть и на работу только.

Было и прошло. Закончилось. Испарилось.

– Юль, – осторожно начал мой муж. – Может, тебе на работу устроиться?

У меня от удивления приоткрылся рот, словно ожидая глотка кофе, так и не донесеного до рта.

– Что? – спросила я. – Что-то случилось, да? У тебя деньги закончились? Совсем?

Муж тихо рассмеялся.

– Не закончились, не переживай. Больше даже стало. Просто, я же вижу, что тебе скучно, Юль. Подруги все твои либо работают, либо младенцев нарожали и дома сидят, а наша Ника уже большая. Работа поможет тебе отвлечься, увлечься чем-то новым, завести знакомства и новых друзей. И жизнь заиграет.

– Думаешь? – с сомнением протянула я. – А куда я пойду? Я же…не умею ничего. Только быть мамой Ники и твоей женой.

Идея и правда виделась мне сомнительной, я и не работала никогда. Когда деньги были нужны, Ника было крошкой, была с ней. А потом нужды не было работать – бизнес мужа попер в гору.

Мишка глянул на часы и большим глотком допил кофе.

– Ты подумай, а я пойду, мне пора уже. Погляди сама варианты, я секретаршу попрошу пусть тоже поищет.

И ушел. А я осталась, а со мной – миллион мыслей. А может, и правда попробовать? Может это начало чего-то нового, прекрасного и неизведанного? От предвкушения неожиданного приключения у меня даже где-то внизу живота защекотало – как двенадцать лет назад от Мишкиных взглядов.

Глава 2. Иван

Телефон зазвонил, когда я тащил коробку. Мой бизнес расширялся и в пространство старого офиса мы уже не влезали. Поиски подходящего помещения заняли пару месяцев, затем месяц на косметический ремонт, теперь вот – масштабный переезд. Несколько дней все перевозили грузчики, а я вот тащил самое дорогое, коробку с кучей важных сердцу и делу бумаг.

Коробка была достаточно тяжёлой, я не мог играючи достать телефон и ответить на звонок. И пару мгновений я колебался, стоит ли брать трубку – впоследствии не раз возвращался мыслями к этому моменту, что было бы, не возьми я трубку тогда?

Но коробку я поставил на ближайший подоконник и трубку взял, мельком глянув на имя звонящего – Андрей Свиридов одногруппник и когда то лучший друг. За последние годы мы виделись считанные разы, но тем не менее я считал его человеком близким.

– Андрюха, – рассмеялся я в трубку. – Сколько лет, сколько зим! Какого хрена в прошлом году традиционную рыбалку пропустил?

– Знаю я вас, – фыркнул Андрей, – Одного карася вытащили и пили три дня. У меня столько пить здоровья не хватит, я лучше дома посижу, с семьей.

– Подкаблучник, – усмехнулся я в ответ. – Я говорить долго не могу, завал, переезжаю, если что-то важное быстро давай вываливай, времени в обрез.

– Жена, – вздохнул Андрей. – Кризис у нее или что. Скучает, тоской мается.

Я представил себе силиконовую, заколотую ботоксом вечно юную деву неопределённых лет. Такую, что стайкой стоят на банкете, и ты не сразу свою от чужих отличишь, одинаковые все. Это типичная жена современного бизнесмена, меня пока сия участь миновала.

– Пусть на работу устроится.

– Да и я так думаю…поэтому и звоню. Она у меня умница, но опыта работы вообще ноль, кто ее возьмёт?

– К чему ты клонишь?

Я вздохнул – в принципе это и так уже было понятно.

– Ты же расширяешься. Люди нужны. Возьми ее а, должен буду. Кем нибудь. Помощницей какой нибудь помощницы хотя бы. К себе я взять ее не могу, ни сама стараться не будет, ни мне работать не даст.

– Андрюх, – ещё раз вздохнул я.

– Да я сам могу тебе деньги на зарплату переводить.

– Дело же не в деньгах.

– Понимаю. Но она правда смышленая, куда нибудь да приспособишь. А за мной должок.

– И на рыбалку в этом году едешь, – категорично сказал я.

– Так уж и быть, – рассмеялся Андрей.

Что же, ради возможности видеть старого друга на попойке под шашлыки и уху, потерпеть в офисе силиконовую деву, я смогу. Тем более самой надоест, сбежит.

– Я скажу своему эйчару, пусть через собеседование ее проведет, может подберем место. Ок?

Мы договорились. Разговор я из головы выкинул, о жене Андрея вовсе не думал. Познакомились они уже после института, наши сборища она по каким то причинам пропускала, наверное предпочитая шумные тусовки дружеским посиделкам. В общем знаком я с нею не был, и желания знакомиться не имел. Да и правда, сбежит она.

Я понес коробку дальше, навстречу мне попалась наша эйчар, по старинке – руководитель отдела кадров, она же и являлась по сути целом отделом. В организации у меня работало меньше сотни человек, и одной Елены Викторовны мне хватало.

– Новенькая на днях подойдёт, – бросит я на ходу. – Свиридова. Надо куда нибудь приспособить.

– Неужели любовницу под крылышко пристраиваете? – удивилась Елена Викторовна, которая считала, что возраст и опыт работы дают ей право со всеми быть на короткой ноге.

Меня это не смущало – со своими обязанностями она справлялась прекрасно.

– Хуже, – ответил я. – Жена старого друга.

– Кумовство процветает, – крикнула женщина уже мне вслед и я улыбнулся.

Андрюхину жену она приспособит. Я прошел в кабинет через приёмную, успев бросить взгляд на свою новую секретаршу, прошлая ушла в декретный отпуск. Иногда мне казалось, что Елена Викторовна взялась за устройство моей личной жизни, по крайней мере глядя на мою секретаршу так и думалось – только из института, красавица комсомолка, вот хватай в охапку и сразу в ЗАГС тащи.

– Иван Романович, – подскочила со стула она. – Вам помочь?

– Клининг вызвала? Тут бедлам.

– Завтра приедут, Иван Романович, как раз разложимся.

Я кивнул перешагивая через очередную коробку с чем-то неизвестным внутри. Секретарша была красавицей, но мои сердце и взгляд ее прелести трепетать не заставляли. Она станет такой же как и все. Подколотой, подкачанной, с гладкими блестящими волосами…она уже на пути. Я не имел ничего против того, что женщины активно ухаживают за собой используя современные технологии. Меня пугало то, что они становятся одинаковыми.

Поэтому и от будущей сотрудницы, жены Андрюхи я не ждал ничего хорошего, просто уступка старой дружбе. Но жизнь здорово щелкнула меня по носу уже на следующий день.

Она стояла в коридоре растерянно наблюдая царящую здесь суету. Большинство сотрудников сегодня получили выходной, работником клининга она не могла быть, одежда неудобная, каблуки, поэтому наличие кого-то постороннего сбило меня с толку.

– Офис закрыт, – сказал я ей подходя со спины. – Если вам нужна редакция газеты, это этажом выше.

Девушка повернулась и я удивлённо замер. Она была такой…достаточно высокая, поэтому на каблуках со мной вровень почти. Глаза – зеленые, как майская трава. Лицо, плечи, шея – хаотично усыпаны веснушками. Каштановые волосы вьются мелким бесом и едва запихнуты в пучок, того и гляди вырвутся на волю, не усмиренные. Нос длинноватый, с чуть заметной горбинкой, бабка моя про такие говорила – царский, породистый. И рот. Слишком большой для ее узкого лица рот, слишком яркий, слишком приковывающий внимание.

– Эм, – растерялся я, забыв о чем говорил.

Девушка улыбнулась и в уголках травяных глаз собрались тонкие морщинки.

– Мне не в газету, – улыбнулась она. – Мне сюда. Я теперь тут работаю, я Юля Свиридова.

Глава 3. Юля

Наступившее утро казалось мне таким пугающим. Мне было страшно, хотя я давно ничего не боялась, жизнь была такой привычной и стабильной. Наверное, последний раз я сильно испугалась, когда пару лет назад Ника грохнулась с приличной высоты в скейтпарке. Упала так, что несмотря на шлем сотрясение заработала, на руку швы накладывали…но то когда было.

– А может, не надо? – робко спросила я у мужа.

Ввиду изменений привычная скучная жизнь казалась мне не такой уж и скучной.

– Надо-надо, – отозвался Андрей. – Ты за последние годы варила мыло, вязала носки и почти связала свитер, вырастила одну тыкву, читала книги в книжном клубе и была волонтером до тех пор, пока бездомная собака не заразила тебя лишаем. Тебе нужно чем-то заняться.

– Мне страшно, – честно призналась я. – Очень.

– Я уже позвонил и договорился, сегодня к десяти тебя ждут. Удачи.

И поцеловал меня в макушку. Он был прав, во всем прав. Раньше я полностью была растворена в материнстве. Сначала бессонные ночи, потом водить и забирать в садик, школу, на секции. Ненавистные прогулки по паркам и детским площадкам – в любую погоду изволь, ребенок желает общаться с другими ребенками. И каждый прием пищи Ники зависел от меня.

А теперь…теперь Ника уже почти с меня ростом – высокая будет. И везет, если ужинаем все вместе, втроем. Так она сама находит что-то в холодильнике перекусить, или вовсе в кафе с подружками ходит. И в школу с ними. И гулять. А я помню, как сидела когда-то в пекло на лавочке у песочницы и думала – когда ты уже вырастешь. Когда сама гулять будешь…теперь гуляет. А мне скучно. А я скучаю по той маленькой Нике, которой я так была нужна. Теперь у меня появилось столько свободного времени, что я не знаю, куда его девать.

– Ладно, – тряхнула я кудрями. – Пойду!

Деловой костюмчик у меня нашелся. Туфель на каблуках так вовсе больше десятка было. Волосы я собрала в пучок. Веснушки замазывать не стала и пытаться, я давно уже их приняла, как неотъемлемую часть себя. Костюмчик предполагал пиджак, но его придется скинуть, под ним объемный шелковый топ на тонких лямках, выглядит вполне целомудренно и по деловому. На улице обещают тридцать, в пиджаке я умру.

– Мам, ты куда? – вышла в коридор сонная растрёпанная Ника, когда я уже собиралась выходить.

– На работу устраиваться, – понуро ответила я.

– Ого…ну, удачи.

И потопала в сторону ванной.

– Тебе купить что нибудь, когда буду возвращаться? Мороженого или может холодной газировки?

– Да не, сама закажу если что. Мы с Верой гулять пойдем.

Я вздохнула. Точно пора на работу. Моя маленькая желтая машинка ждала меня на подземной парковке. Андрей давно предлагал мне сменить машину, финансы позволяли, но своего жука я нежно и трепетно любила. Да и ездила на нем не так часто, чтобы машина износилась.

До здания офиса было недалеко, утренние пробки почти рассосались и добралась я быстро. Само здание было новым и красивым, на вид приятным. Внизу охранник скользнул по мне взглядом, но я явно в своем наряде за офисный планктон сошла и интереса не вызвала, как и подозрений.

Нужный мне офис занимал целый этаж – дорого богато. Широкий холл, двери в кабинеты с новенькими блестящими табличками на них и бедлам кругом. Они явно еще не заехали. Везде кто-то бегал, раздавался шум и грохот, меня дважды чуть не задавили, но до кабинета отдела кадров я добралась целой и почти невредимой. Заглянула – за столом в небольшой комнате сидела дородная, яркая и красивая женщина за пятьдесят.

– Здрасьте, – робко поздоровалась я.

Будто не на работу пришла устраиваться, я провалилась в прошлое, в девятый класс, когда завуч вызвала на ковёр и я буквально тряслась от ужаса.

– Свиридова?

– Свиридова, – кивнула я.

– Ну, проходи, Свиридова, садись.

Я прошла и послушно села на удобный стул напротив стола.

– Высшее?

– Высшее, – снова кивнула я.

Уточнять, что заканчивала с Никой на руках, которая то мило улыбаясь пускала пузыри, то орала бесом, и половину зачетов с экзаменами мне из жалости поставили, я не стала.

– Не работала никогда?

– Ни разу, – покаялась я. Затем спохватилась. – Хотя нет, на первом курсе листовки раздавала три раза. Джинсы потом себе купила…

Зачем последнее добавила – не знаю.

– Что умеешь? Честно, как на духу.

Я вздохнула.

– Мыло варить. Носки вязать, – что свитер довязать не сумела, говорить не стала. – Еще салфетки умею. Вести домашнее хозяйство, готовить. О, еще уколы ставить умею. В ягодичную мышцу.

Елена Викторовна, так звали хозяйку кабинета, закатила глаза.

– Вот говорят возьми и вынь. То есть поставь на работу нужного человека. А куда я вас поставлю то? Мыло варить? Так нам мыло не надо, мы инженерные услуги в массы поставляем. Государственные заказы выполняем! И тут вы, с вашим мылом…а я что сделаю?

Я даже обиделась. Мне сказали приходи, все решено, я и пришла. Об этом я Елене Викторовне и сказала.

– Пришла она… наша компания единый механизм, каждый винтик на своём месте, а тут мыло…

– Ладно, я пошла, – поднялась я со стула.

– Погоди, – смилостивилась женщина. – Кулером пользоваться умеешь?

– Умею.

– Как бумаги в принтер засовывать знаешь?

– Знаю.

– Вот и славно, – улыбнулась, совсем подобрев Елена Викторовна. – Хозяйство тут большое, пригляд нужен. Назначим тебя офис менеджером.

– А это что такое? – растерялась я.

– Завхоз, по нашему. Будешь следить за работой обслуживающего персонала, чай, ручки и бумагу покупать.

Мне на душе полегчало. Начинать работать я боялась, мой диплом за годы превратился в бумажку, наверное подсознательно я даже хотела, чтобы меня отправили домой, оттуда и излишняя честность на собеседовании.

– Это я смогу, – с облегчением выдохнула я.

– Отлично, завтра приходи к девяти, все расскажу, пока не до тебя.

Из кабинета я вышла с хорошим настроением и почти сразу столкнулась с мужчиной. Высокий, темноглазый, он в упор смотрел на меня и отчего то казался знакомым.

– Мне не в газету, – объяснила я. – Мне сюда. Я теперь тут работаю, я Юля Свиридова.

– Вот как…Я Иван Старовойтов, одногруппник и друг вашего Андрея.

– Вот я откуда вас знаю! – рассмеялась я. – С фотографий! Вы же мне каждый год мужа на несколько дней воруете на рыбалку!

Иван улыбнулся. Улыбка у него была светлая, чуть шальная – женщины от таких млеют. Я если и сомлела, то самую малость.

– В том году вы нам его не отдали, – заметил Иван.

– А в этом году вы можете просто приказать это сделать, – снова рассмеялась я. – Я теперь ваша подчинённая. Я у вас завхоз.

Иван округлил глаза удивлённо.

– Впервые вижу настолько красивого завхоза.

Я, в этот момент гордая и довольная собой, любила весь мир, поэтому игриво погрозила ему пальцем.

– Соблюдайте субординацию, шеф, – строго сказала я, и более мягко добавила, – до завтра, Иван.

– До завтра, – сказал он мне вслед.

И так и остался стоять смотреть, как я ухожу – чудной.

Глава 4. Иван

Мы с Еленой Викторовной стояли в моем кабинете и пили кофе. Сегодняшний день должен был быть более упорядоченным и спокойным, чему я был рад – переезд здорово бил по рабочим процессам, придется нагонять. Елена стояла у окна и задумчиво смотрела на улицу. До начала рабочего дня ещё полчаса, но народ потихоньку уже подтягивался.

– Приехала ваша фифочка, – фыркнула Елена.

Я подошёл и с любопытством глянул через ее плечо – к зданию подходила Юлия. Гордая, прямая спина, кудри в пучок, красивый костюм. Окна были закрыты, да и расстояние порядочное, но мне казалось, что я буквально слышу ее цок-цок-цок каблуками по асфальту.

– Почему фифочка то? – удивился я.

Мне Юлия казалась искренней и даже интересной.

– С золотой ложкой во рту родилась, и даже не понимает. Таких любит господь, не я. Все у них с детства есть, и ум, и красота. И чувство юмора, будь оно неладно. И семья у них хорошая, что такое спящий пьяный на полу отец они не знают. И с мужиком непременно повезет. А они даже не ценят, воспринимают, как само собой разумеющееся. Все их любят.

– Все, кроме вас, – отметил я.

– Да! – взвилась вспыльчивая Елена Викторовна. – Кроме меня! Кого хочу, того и люблю.

Я бы примиряюще похлопал ее по плечу, но Елену я побаивался, как и все в нашем коллективе. Она, на пару с бухгалтером Людмилой, являли ядро нашего коллектива.

– Вы просто революционерка в душе, – успокоил женщину я. – Вам нравится против системы идти.

– А вам бы, Иван Романович, в ЗАГС уже сходить! Два года вам девок в коллектив подбираю, одна краше другой, а вы все нос воротите, а из кровати своей проходную устроили.

– Я просто тоже немного революционер.

– Чем вам Даша не нравится, новый секретарь? Прелесть, какая девочка.

Прелесть, какая девочка, только институт закончила, а мне скоро тридцать пять стукнет. О чем я с ней разговаривать буду? Но спорить с Еленой Викторовной себе дороже.

– Мое сердце было отдано Свете. А она замужем и в декрет ушла. Теперь несчастное сердце разбито.

Вообще моего прошлого секретаря обожали все и иначе чем Светулей не звали. Пухленькая хохотушка покорила всех и замуж выскочила за одного из моих ведущих инженеров. Совет им да любовь.

– Клоун, – снова рассердилась явно вставшая не с той ноги Елена. – Ничего, помяните мое слово, найдет коса на камень, влюбитесь, и какая нибудь ушлая девица вас в бараний рог скрутит.

– Ваши бы слова да богу в уши, – отмахнулся я. – Я схожу, спасу вас от нелюбимой фифочки и сам ей экскурсию проведу. Таки жена моего друга это почти родственница.

Елена Викторовна посмотрела на меня скептически, покачала головой и отправилась к себе. Я – встречать Юлию, за время нашей дискуссии она как раз успела подняться.

– Доброе утро, – я встретил ее у самих лифтов.

– Доброе, Иван Романович.

– Бросьте, вы меня по имени зовите.

Она снова улыбнулась собрав у травяных глаз лучики морщинок.

– Я впервые работаю, Иван Романович. Не хочу, чтобы у моих коллег сложилось неправильное обо мне мнение.

– Хорошо. Я проведу вас, покажу все.

Мы пошли по этажу. Он был залит естественным солнечным светом – в торце коридора большое окно, и три окна в зоне ожидания, где у нас стояли автоматы со вкусняшками и кожаные диванчики, для ожидающих своего приема гостей.

– Сегодня я познакомлю вас с Дашей, – сказал я, – Это мой секретарь. С бухгалтером Людмилой. Всех моих инженеров вам за день не запомнить, но я вас им представлю.

Юлия кивнула и мы пустились в путь. Где-то ещё не доходя до моей приёмной, одна из кудряшек нового завхоза выбилась из пучка и задорно запрыгала у уха. Это почему-то здорово забавляло и отвлекало. Мешало наслаждаться созерцанием моего детища, которым я по праву гордился. Когда то, почти пятнадцать лет назад я начинал в арендованной комнатушке в подвале, имея под своим началом только бестолкового второкусника. А теперь – это целое мое царство государство.

Мы заглянули в приёмную, затем в бухгалтерию. Я показал Юлие конференц зал. Затем прошлись по большим кабинетам – в них по шесть человек сидели те, кто ещё не заработал собственного, отдельного кабинета. Еще не все были на рабочих местах, но те кто был, Юлию радостно приветствовал.

– Столько людей, – взволнованно сказала Юлия. – Что я снова начала волноваться. Вдруг у меня даже запомнить их не получится? Я не справлюсь.

– У вас все получится, – успокоил я. – В крайнем случае я, или Елена Викторовна вам поможем.

Чему наша Елена конечно же, не будет рада. А я вдруг понял, что уже двадцать минут хожу и любезничаю с новенькой, разве я когда либо так встречал новых сотрудников? Хотя тут же себя одернул – она жена Андрюхи Свиридова. Не чужая, не пришлая со стороны.

Юлия улыбнулась, но понятно было, что она и правда волнуется. Взрослая вроде женщина, а сама как оленёнок испуганный.

– А мое рабочее место?

– К инженерам мы вас точно не определим. Вообще, ваша должность только вчера создана, поэтому кабинета не задумано, но у нас есть комната из хоз блока возле конференц зала. Идемте покажу вам.

Комната была небольшой, и полностью заставлена коробками и каким-то хламом. Я даже огорчился – только переехали, а барахла, как будто годами копили. И перед кудрявой Юлей немного неловко.

– Кофемашину мы отсюда уберем, еще не решили, куда поставить.

На единственном столе в комнате стояла кофемашина, рядом небрежно и неопрятно несколько упаковок одноразовых картонных стаканчиков.

– Пусть стоит, – улыбнулась Юля. – Хотите кофе с печеньем? Я печенье испекла и принесла.

И засуетилась вдруг. Хотя суета – неправильно подобранное слово. Руки этой девушки, что едва ли не тряслась от ужаса недавно, действовали взвешенно и уверенно. Она двигалась так легко, словно танцевала какой-то незамысловатый, но завораживающий танец.

Юлия проверила уровень воды в машине, вскрыла упаковку стаканов, вставила капсулу. Затем достала из своей сумки небольшой стеклянный контейнер с деревянной винтовой крышкой.

– Печенье? – уточнил я, думая, что ослышался.

– С шоколадной крошкой, – подтвердила Юля.

Сунула мне в руки стаканчик с кофе. Я не стал говорить ей, что пил кофе лишь полчаса назад, чтобы не расстраивать. Ее, такую чудную, с травяными глазами, расстраивать не хотелось. А затем принял и печенье. Понюхал зачем-то. Оно пахло детством. Бабушкой. Счастьем.

– Ешьте, не отравлено, – засмеялась Юля. – Знала бы, как много людей у вас работает, больше бы напекла.

Наверное, права Елена Викторовна. Таких любят все. И я, так себе революционер, принадлежу к этому большинству. И дело не в ярких глазах, милых морщинках или непослушной кудряшке возле уха. Юля просто милая и смешная, а еще – жена Андрюхи Свиридова.