Текст книги "О чем шепчут кипарисы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/o-chem-shepchut-kiparisy-99313.jpg)
Автор книги: Иветта Корпорон
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Поднявшись по выщербленным каменным ступеням к дому и закрыв за собой скрипучую калитку, Дафна надеялась отдохнуть в знакомой обстановке: большое лимонное дерево с согнувшимися под тяжестью плодов ветвями, глазурованные бело-синие горшки с переросшим базиликом и старые деревянные стулья с резьбой, которые по-прежнему стояли у огня, словно ждали вечера, когда бабушка начнет рассказывать свои истории.
С раннего детства Дафна вбегала в эту калитку с громким смехом. Но, несмотря на предсвадебные радостные хлопоты, на этот раз все было иначе.
Их встреча с Янни длилась всего ничего, но каждая секунда рядом с ним была для Дафны невыносимой, и ее раздражение лишь нарастало. Она чувствовала себя так, как будто внезапно перенеслась в далекое прошлое и оказалась в окружении крылатых фурий, изводивших простых смертных.
Она вспомнила, как когда-то в детстве, читая и перечитывая «Орестею» Эсхила, пыталась нарисовать в воображении, как выглядят эти крошечные твари.
«Интересно, Орест чувствовал то же, что я сейчас?» – думала она.
И все же Дафна знала, что, в отличие от Ореста, она не сделала ничего дурного, чем могла бы прогневить богов или мать-природу. Перед ней не разрушенный дом легендарного Агамемнона, а сама она – не персонаж мифа и даже не юная девственница, чье замужество или личная жертва может изменить ход войны. Она всего лишь одинокая женщина, в юном возрасте потерявшая любовь всей своей жизни и наконец, после долгих горестных лет, готовая снова открыть свое сердце. Она надеялась, что найдет здесь убежище и это станет ее наградой за долгие годы страданий. Дафна чувствовала, что заслужила право вернуться сюда, вспомнить и, возможно, заново пережить невинные и незамысловатые удовольствия своей юности.
Проходя через веранду к дому, она дотронулась до огромных листьев базилика и, подняв ладонь к лицу, вдохнула знакомый насыщенный аромат. Наклонившись, она сорвала зеленый побег и помахала им у лица. В античные времена считалось, что это растение обладает силой, которая может открыть врата рая.
«Хватит. Достаточно», – решила про себя Дафна. Она резко выдохнула, открыла глаза и протянула руку Эви.
– Пойдем, дорогая! – сказала она и тут же пообещала себе, что, хотя этому мужчине и удалось испортить ей утро, она не допустит, чтобы у них с Эви пропал целый день. – Пойдем, koukla, сначала я хочу показать тебе все, а потом мы сядем обедать, – заявила она, удивившись, как живо и весело прозвучал ее голос.
Держась за руки, Эви и Дафна обошли огород с бесконечными рядами томатов, усыпанных круглыми красными плодами, такими спелыми, что, казалось, они вот-вот взорвутся. Они спустились по задней лестнице и вдоль зарослей жимолости, покрытых небольшими цветками, вокруг которых жужжали сотни пчел, прошли к большой оливе, где бабушка обычно привязывала Джека. В тени и прохладе раскидистых зеленых ветвей ее старый друг отлично себя чувствовал.
Едва Эви приблизилась к Джеку, он словно по команде склонил голову, и она погладила мягкую шерсть прямо над его носом. А он подошел ближе и ткнулся носом ей в шею.
– О, мамочка, он меня поцеловал! Я ему нравлюсь! – Эви залилась переливчатым смехом.
– Да, дорогая! Я в этом не сомневаюсь!
Они еще и двух часов не провели на острове, а у Эви, похоже, появился добрый друг.
– Пойдем, дорогая! Я хочу кое-что тебе показать! – позвала Дафна дочь, крепко обнимавшую за шею осла.
Они пересекли задний двор, снова спустились по каменной лестнице и оказались около птичника, оглушившего их какофонией звуков. Открыв затянутую сеткой калитку, Дафна быстро пропустила Эви и тут же захлопнула ее. Эви посмотрела вниз и замерла: с полдюжины крохотных желтых комочков попискивали у ее ног. Дафна наклонилась и, осторожно подняв только что вылупившегося птенца, посадила его в сложенные ладошки Эви. Та потрогала крошечными пальчиками нежный пух, ее лицо осветилось счастьем, и Дафна с удовольствием отметила это.
Она боялась пошевелиться, наблюдая за дочерью, которая решила погладить каждого цыпленка. Казалось, она хочет, чтобы ни один из них не остался незамеченным и необласканным.
– Ella, ella, Дафна! Эви! – Мелодичный голос бабушки был едва слышен за шумом крыльев, кудахтаньем и восторженными возгласами Эви.
Подняв голову, Дафна прищурилась.
– Дафнаааа! Эвиии! Ellllaaaaa! – продолжала звать Yia-yia.
Дафна приложила руку ко лбу, чтобы прикрыть глаза от яркого света, но это не помогло. Солнце светило прямо над домом, так что ей удалось различить лишь бабушкин силуэт, она стояла на веранде прямо над ними и, подняв к небу старую деревянную ложку, звала их за стол.
– Мы идем, Yia-yia! – крикнула в ответ Дафна.
– Можно я возьму его с собой? – умоляюще попросила Эви, когда Дафна открыла калитку. – Мамочка, я тебя очень прошу! – повторила она, нежно поглаживая цыпленка, которого по-прежнему держала в руках.
– Нет, солнышко! Его придется оставить, но ты сможешь вернуться сюда после обеда, – заверила ее Дафна.
– Обещаешь? В самом деле? – спросила Эви с едва заметной ноткой недоверия в голосе. Если бы кто-то стоял рядом, он не заметил бы этого, но Дафна не сомневалась в том, что слышала. Эви все чаще говорила с ней с осуждением, и это все сильнее и сильнее ранило сердце Дафны.
– Да, я обещаю! – сказала она, присев на корточки, чтобы заглянуть в глаза дочери, и сжала ладонями ее пухлые восхитительно-розовые щечки.
– Это твой дом, милая, и твои цыплята. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, и играть с ними столько, сколько захочешь. Поняла? – Дафна осторожно поцеловала дочь в кончик носа. – Договорились? – повторила она, чуть крепче сжав в ладонях ее лицо.
Дафна старалась изо всех сил, чтобы вернуть дочке уверенность, и, по крайней мере, внешние признаки указывали на то, что это у нее получается. Для ребенка, который целыми днями не выходил из квартиры, где играл в одиночестве с мягкими игрушками, полная свобода действий на этом птичьем дворе с настоящими цыплятами была мечтой, вдруг воплотившейся в реальность. Дафна знала, что ее дочери очень недоставало свежего воздуха и свободы. И она страстно желала это ей компенсировать.
У Дафны всегда были самые лучшие намерения: она постоянно планировала поездки в зоопарк в Бронксе и пикники на траве в Центральном парке. Но им с Эви постоянно что-то мешало: то вдруг су-шеф ее ресторана заболевал, то санитарный инспектор заявлялся с неожиданной проверкой. Всегда возникали какие-то обстоятельства, вынуждавшие Дафну отменить все планы и мчаться на работу, таща за собой расстроенную дочку.
Всякий раз, когда она смотрела на столик в конце зала и видела там грустную дочь, ее сердце привычно сжималось от боли. Томящаяся в одиночестве девочка напоминала ей о собственном детстве. И хотя четырехзвездочный estiatorio[25]25
Ресторан (греч.).
[Закрыть] на Манхэттене сильно отличался от маленькой грязной забегаловки в Йонкерсе[26]26
Город в США, в юго-восточной части штата Нью-Йорк.
[Закрыть], Дафна знала, что для Эви это не имеет значения.
Дафна предложила помочь с обедом, но Yia-yia отказалась и выставила их с кухни. И сейчас, глядя на последние приготовления, Дафна чувствовала, что у нее просыпается аппетит: бабушка задумала для них настоящий пир. Стол ломился от яств: пирог со шпинатом, spourthopita, запеченный цыпленок с лимоном и орегано, огромная тарелка с картошкой фри – фирменным бабушкиным блюдом, глубокая миска восхитительного греческого салата horiatiki[27]27
По-крестьянски (греч.).
[Закрыть] с ярко-красными помидорами, свежими огурцами и красным луком, таким острым, что Дафна почувствовала резь в глазах.
– Дафна mou, что происходит? Я сделала все, что ты любишь, а ты ни разу не улыбнулась мне, – посетовала Yia-yia, выкладывая на блюдо последнюю порцию дымящейся картошки. – Садись, поешь, koukla mou. Мужчинам нравится, когда за женщину можно ухватиться, – а у тебя только кожа да кости, – поддразнила она внучку и наклонилась через стол, чтобы поставить перед Дафной тарелку.
– Со мной все в порядке, Yia-yia. Просто я, видимо, чересчур голодна.
Не желая расстраивать бабушку, она наполнила тарелку до краев. Очень не хотелось признавать, что встреча с Янни задела ее, но она понимала: не стоит ничего скрывать от самого близкого человека. Она всегда предпочитала честное общение, тем более с Yia-yia.
– Меня беспокоит тот мужчина, – наконец призналась Дафна и, тяжело вздохнув, взяла сочную круглую оливку и забросила ее в рот.
– Какой мужчина, koukla? – недоуменно протянула Yia-yia. – Ты о Стивене? Твоем Стивене? Что он натворил? Что-то случилось? – Она выпрямилась и оперлась локтями о стол, как будто готовилась услышать что-то плохое.
– Нет, не Стивен, – Дафна махнула рукой, отвергая это предположение. – С ним все в порядке. – Она снова потянулась за оливкой.
– А, entaksi[28]28
Хорошо (греч.).
[Закрыть]. Понятно.
– Это все из-за Янни! – вдруг не сдержалась Дафна.
– Янни?
– Да, из-за этого дурацкого рыбака. Yia-yia, как же грубо он себя вел! Он же меня совсем не знает и осуждает только потому, что я живу в Нью-Йорке, кормлю в своем ресторане богатых американцев, как он выразился, и этим зарабатываю себе на жизнь. Можно подумать, если он забрасывает сети с лодки на Эрикусе, это дает ему право ощущать надо мной превосходство!
– А, Янни! – Бабушка улыбнулась. – Не суди его так строго, Дафна, он хороший человек и мой добрый друг. Ты сама это поймешь, когда поговоришь с ним побольше.
– Поговорю с ним? Бабушка, да разве ты не заметила, как грубо он со мной обошелся? Я вовсе не собираюсь с ним разговаривать! У меня просто руки чешутся дать ему пощечину! – Не успела Дафна договорить, скрипнула калитка. Побледнев, она обернулась. Кто это к ним пожаловал? И не стал ли случайно свидетелем ее эмоционального выброса?
– Кого это ты собралась бить? Расскажи скорей, мне не терпится это узнать! – Попи подходила к столу. Перецеловав всех присутствующих, она придвинула себе стул и, устроившись рядом с Дафной, протянула руку и захватила целую пригоршню картошки. – Кажется, я вовремя! Так что, кого будем бить?
«Какое счастье, что это всего лишь Попи!» – с облегчением подумала Дафна и, положив ладонь на мягкое, округлое бедро кузины, сжала его.
– Янни! – сообщила бабушка и поставила перед Попи тарелку, даже не поинтересовавшись, будет ли она есть. – Твоя кузина хочет влепить пощечину Янни!
– О, этому сексуальному рыбаку! Понятно! – одобрительно кивнула Попи, и уголки ее губ поползли вверх. – Я бы сама его с удовольствием отхлестала, но только не по щекам! – Дафна и бабушка расхохотались, а Попи наклонилась через стол и положила себе аппетитный кусок пирога со шпинатом.
– Ella, ella! Хватит болтать глупости, еда остывает! Ешьте! – С этими словами бабушка принялась разворачивать квадратный пакет из фольги, который лежал на середине стола. Ее скрюченные пальцы открывали один блестящий слой за другим, пока наконец изнутри не вырвалась тонкая струйка пара. Осторожно поднимаясь вверх, она покачивалась из стороны в сторону, а потом растворилась в жарком полуденном воздухе.
– Yia-yia, ты запекла фету! – воскликнула Дафна, когда показался толстый кусок сыра, щедро приправленный оливковым маслом и ароматной паприкой и покрытый сверху тонкими полосками свежих перцев.
Дафна не стала ждать, пока бабушка разложит фету на тарелки. Она потянулась через стол, отломила вилкой кусок мягкого вкусного сыра и отправила его в рот. Она чувствовала, как он медленно тает на языке, и понимала, что напряжение, сковывавшее ее тело все это время, медленно уходит. Она снова и снова подносила вилку ко рту. Бабушкина стряпня, как всегда, действовала на нее магически. С каждым куском этого невероятно вкусного блюда ее мышцы расслаблялись, и боль, стягивающая голову, стихала.
– Дафна mou, когда приезжает Стивен? Мне не терпится увидеть твоего мужа! – спросила бабушка, выжимая сок из половинки лимона на сочную куриную грудку, которую она успела положить ей на тарелку.
– Yia-yia, он прилетит на следующей неделе. Стивен хотел бы провести здесь больше времени, но не может надолго оставить работу. Сейчас у него самое горячее время! – Дафна поднесла ко рту кусок курицы и вонзилась зубами в сочное мясо.
– И у нас тут тоже с подготовкой к свадьбе! – вставила Попи и снова потянулась за картошкой.
– Ох, Дафна mou, Дафна mou… – Бабушка принялась раскачиваться, и в ее голосе снова появились трагические нотки.
Дафна нахмурилась, понимая, что сейчас услышит.
– Дафна, я не надеялась, что ты снова встретишь любовь! И не думала, что ты сможешь начать новые отношения! Хотя Алекс и не был греком, но муж из него получился замечательный. Я и представить себе не могла, что ты найдешь ему замену! – запричитала Yia-yia, вытирая слезы подолом белого передника.
Ее слова больно ранили Дафну: она не собиралась заменять Алекса! Кому, как не ей, знать, что заменить его невозможно! Когда он умер, Дафне казалось, что с ним ушла часть ее самой. Но как человек с ампутированной конечностью привыкает к своему состоянию, так и Дафна научилась жить с разбитым сердцем. У нее не было выбора, и вместо Алекса ее постоянным спутником стала пустота.
– Никого я не заменяю! – Это прозвучало жестче, чем она рассчитывала.
– А, ну хорошо. Конечно, тебе лучше знать! – Yia-yia махнула рукой, давая понять, что не собирается спорить. Так она всегда реагировала в тех редких ситуациях, когда их мнения в чем-то не совпадали. И все же до настоящего момента их мелкие стычки происходили на почве кулинарии: например, почему тесто-фило нужно раскатывать ручкой от старой метлы, а не дорогой мраморной скалкой, которыми пользовались французские кондитеры, у которых училась Дафна.
– Kafes, ella! Я приготовлю kafes! – объявила бабушка.
– Да, kafes! Превосходно! Я бы с удовольствием выпила кофе, Yia-yia, – согласилась Дафна, радуясь этому предложению и поводу сменить тему.
– Thea Попи, ты пойдешь со мной смотреть цыплят? – Эви повисла на руке Попи, и этот вопрос был скорее риторическим: то, как девочка тянула ее за руку, означало, что она не примет в качестве ответа «нет».
Дафна попыталась вмешаться:
– Эви, перестань! Подожди немного, дай Попи выпить кофе!
– Не волнуйся, сестренка, все в порядке, – ответила Попи и сжала лицо племянницы в ладонях. – Разве я могу отказать этой сладкой девочке?
Эви подняла глаза на тетю и, мило улыбнувшись всего на мгновение, вдруг высунула язык и скосила глаза к переносице, затем вырвалась и побежала в сторону курятника.
– Ella, Thea Попи! – крикнула она на бегу. – Ella!
– Ну разве я могу устоять? – Попи подскочила и вихрем последовала за племянницей на задний двор. – Уже иду, Эви mou! – кричала она, торопливо спускаясь по ступенькам.
Yia-yia вернулась с двумя маленькими чашечками крепкого кофе по-гречески. Несмотря на полуденный зной, из-за которого одежда уже начинала липнуть к телу, кофе показался Дафне очень вкусным. В четыре больших глотка она осушила чашку и поставила ее на стол перед собой.
– Yia-yia… – начала она, изучающе разглядывая осадок на донышке. – Yia-yia, погадай мне. Так, как ты это делала, когда я была маленькой.
Это была еще одна из их общих, бережно хранимых традиций.
Обычно они садились рядышком, бок о бок, и пили крепкий черный кофе – одну чашку за другой. Бабушка гадала на кофейной гуще и рассказывала Дафне о том, что ждет ее в будущем. Дафна тоже упорно пробовала гадать. Она подносила чашку к лицу и крутила ее во все стороны. Но там, где бабушке удавалось разглядеть летящих птиц, длинные извилистые дороги и чистые юные сердца, Дафна видела лишь темный водянистый осадок.
– Да, Дафна mou! Давай посмотрим, что там у нас… – Yia-yia улыбнулась Дафне, и та, поняв бабушку без дополнительных объяснений, подняла чашку, трижды повернула ее по часовой стрелке, как научилась в детстве, затем быстро перевернула вверх дном и поставила на блюдце. Через несколько мгновений осадок стечет, и Дафна узнает свою судьбу.
Спустя две-три минуты Дафна подняла чашку и протянула ее бабушке. Yia-yia принялась разглядывать осадок, покручивая узловатыми пальцами чашку.
– Ну, что ты видишь? – спросила Дафна, придвигаясь ближе.
Глава 7
Йонкерс
Май 1995
Дафна видела, как они, спотыкаясь, ввалились в кафе. Мятые платья из тафты непонятного фасона, размазанная помада на губах, бледная кожа, худые. Ее тут же затошнило, и она начала молиться, чтобы Бог забрал ее к себе немедленно, прямо из-за кассы на барной стойке.
– Столик на шестерых, – обращаясь в никуда, произнесла высокая блондинистая девица. – Я умираю от голода, – простонала она и, запутавшись в подоле желтого платья, сшитого для студенческого бала, и стараясь удержаться на ногах, обхватила руками широкий торс своего спутника. Выпрямившись, она пробежалась пальцами по лацкану его смокинга.
– Дафна, ksipna[29]29
Просыпайся (греч.).
[Закрыть], проснись! – Baba выглянул в раздаточное окошко над грилем и помахал кухонной лопаткой. – Давай, koukla, пошевеливайся! – Когда он улыбался, даже густые усы не могли скрыть, что ему недостает двух моляров. – У нас посетители.
– Ne[30]30
Да (греч.).
[Закрыть], Baba, уже иду! – Послушно, как всегда, Дафна отсчитала шесть папок с меню.
Черт возьми, почему в городе, где такой большой выбор кафе, их занесло именно сюда? Почему к ней?
Она перебрала в уме свои самые заветные желания. Первое: оказаться где угодно, только не здесь. Второе: больше никогда не работать в кафе в выходные дни. И наконец, узнать, каково это, когда у тебя кружится голова от выпитого и ты прикасаешься к мужской груди, затянутой в помятый смокинг.
Но Дафна знала, что подобные удовольствия не для таких девушек, как она. Студенческие балы со спиртным и завтраки в кафе невозможны, если ты живешь в современном мире, но вынужден придерживаться устаревших традиций. Она подошла к гостям и произнесла еле слышно:
– Сюда, пожалуйста!
Низко опустив голову, Дафна повела их в дальнюю часть зала и показала рукой на самый большой столик с диванами в углу. Она отчаянно надеялась, что они не заметят трещину в виниловом покрытии дивана и не узнают в официантке свою одноклассницу.
Ребята расселись, вместе посмеиваясь над чем-то, как принято у давних друзей. Было заметно, что они еще не пришли в себя после роскошного бала.
– Кофе, – произнесли все хором, даже не потрудившись поднять глаза на девушку, которая обслуживала их за столиком.
– Да, и еще воды, – добавила блондинка, изучая меню. Наконец она посмотрела на Дафну, но так и не узнала в ней свою соседку по парте на уроке химии. Для нее она была лишь официанткой. – И много льда! Мне до смерти хочется чего-нибудь холодненького!
Дафна не могла определить, что ранит ее больнее: ее непохожесть на них или то, что они ее не замечают.
С радостью повернувшись к столику спиной, она подошла к барной стойке и дернула рычаг серебристой кофемашины, но у нее так сильно тряслись руки, что горячий кофе вылился на блюдце и, брызнув, обжег ей запястье.
– Что такое, дорогая? Что случилось? – Рядом тут же оказалась Дина – официантка, которую Дафна любила больше всех.
Чтобы помочь Дафне удержать блюдце с чашкой, Дина схватила ее за руку, слегка поцарапав длинными загнутыми ногтями, и повернула рычаг, чтобы остановить льющийся кофе.
– Эти дети что-то сказали тебе? – Дина мотнула головой в сторону посетителей за угловым столом.
– Нет, – покачала головой Дафна. – Они ничего мне не говорили.
Дина прищурила подведенные черным глаза и, запустив карандаш в собранные в пучок темные волосы, почесала голову.
– Ты уверена? – Она снова оглянулась на посетителей. – Я всегда рядом, если понадоблюсь тебе.
– Я знаю, Дина, – кивнула она. – Спасибо.
– Только скажи, и я ими займусь! – Дина развернулась и, взяв тарелку с омлетом с сыром и картошкой фри с раздаточного окна, поставила ее на стойку перед голодным посетителем.
– Все нормально, я справлюсь, – кивнула Дафна.
Она налила в чашки горячий кофе, наполнила стаканы водой со льдом и, поставив все на поднос, направилась к столу. Закусив нижнюю губу, она расставила чашки и вынула блокнот из кармана черного передника из полиэстера. Записывая заказ, она не осмеливалась поднять глаз от бумаги. Как она ни старалась, карандаш предательски дрожал, а девушки тем временем хихикали и целовались с парнями. Наконец, записав последнее блюдо, Дафна вернулась к стойке и через окошко передала заказ отцу.
– Вот, держи! – Вкладывая лист бумаги ему в руку, она выдавила из себя улыбку. – Дина, присмотришь тут? Мне нужно в туалет!
– Конечно, Даф! Не беспокойся! – крикнула Дина из-за барной стойки, где она расставляла салфетки в салфетницы.
Дафна удалилась в ресторанные недра. Здесь было очень тихо и не чувствовалось запаха от работающего на всю мощь гриля. Открыв дверь в кладовую, она вошла туда и сразу же осела на пол, захлебываясь слезами. Она плакала тихо, но ее плечи и живот вздрагивали: приглушенные рыдания сотрясали все ее тело.
Она просидела бы в кладовке еще долго, изматывая себя слезами и ненавистью к себе, но тут раздался телефонный звонок. Вытерев лицо фартуком, она открыла дверь и сняла трубку с висевшего на стене аппарата.
– Кафе «Плаза». – Несмотря на все усилия, ее голос прозвучал хрипло и раздраженно.
В трубке что-то щелкнуло, и откуда-то издалека раздался голос:
– Ella, Дафна mou!
– Бабушка! – закричала она, старательно вытирая слезы. – Бабушка, что случилось? – В голосе Дафны звучал испуг. – Ты никогда не звонила сюда раньше!
– Знаю, koukla mou, но я хотела услышать твой голос. Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.
– Конечно, – Дафна шмыгнула носом, – все хорошо.
– Ты можешь рассказать мне, koukla. Не нужно храбриться.
– О, Yia-yia… – Дафна не могла больше сдерживаться. Всхлипывая, она не сразу заговорила. – Как… как ты узнала?
– Успокойся, успокойся… моя дорогая! Я знала, что что-то не так, – ответила бабушка. – Я слышала, как ты плачешь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?