Текст книги "Ураган"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uragan-31232.jpg)
Автор книги: Карл Хайасен
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 2
Кусака и Иди Марш сняли два номера в мотеле «Бест Вестерн» в Пемброк Пайнс, в тридцати милях к северу от того места, где по прогнозу шторм должен был обрушиться на берег. При регистрации Кусака заявил портье, что им вполне хватит и одного номера, но Иди решительно возразила. Их отношения всегда были чисто деловыми, Кусака время от времени скупал краденую женскую одежду, а Иди иногда воровала ее. Их новое совместное дело должно было стать более крупным, но отнюдь не более интимным. Иди заранее предупредила Кусаку, что не представляет себе ситуации, в которой она могла бы переспать с ним хотя бы один раз. Но, похоже, эта новость не убила Кусаку наповал.
Иди легла в постель и зажала уши, чтобы не слышать дьявольского завывания шторма. Нет, она не могла переносить такой ужас в одиночестве. Во время небольшого затишья Иди постучала в дверь номера Кусаки и сказала, что ей жутко страшно. Кусака пригласил ее войти, добавив, что они прекрасно проведут время.
В номере у Кусаки находилась проститутка, которую тот умудрился отыскать в самый разгар урагана, что очень удивило Иди. Проститутка зажала между грудей наполовину опорожненную бутылку «Барбан-коурт», а Кусака потчевал себя водкой. На нем была шапочка «Марлинс» и красные жокейские шорты, надетые наизнанку. Горели свечи, заливая номер мотеля мягким, таинственным светом. Электричества не было уже два часа.
Иди Марш представилась проститутке, которую Кусака вызвал по телефону из так называемой службы сопровождения. «Какая исполнительная работница», – подумала Иди.
Шторм бушевал вовсю, вой ветра был просто невыносимым. Кусака, проститутка и Иди сидели рядом на полу, словно бедные сиротки. Ветер стучал в окна, пламя свечей бешено металось из стороны в сторону. Иди заметила, что стены шатаются... Боже, как же глупо было приехать сюда в такое время. Большая картина с изображением пеликана упала, оцарапав проститутке лодыжку. Она тихонько вскрикнула и принялась грызть накладные ногти. Кусака приложился к водке. Время от времени его свободная рука, словно паучья лапа, поглаживала бедро Иди. Та отбрасывала его руку, а Кусака при этом вздыхал.
К рассвету ураган переместился в глубь материка, вода начала быстро спадать. Иди Марш надела скромное синее платье, темные колготки, длинные каштановые волосы собрала в узел. Кусака вырядился в свой единственный костюм, серый в полоску, который купил два года назад, собираясь на похороны бывшего сокамерника. Из-под широких брюк с манжетами кончики ботинок торчали всего на дюйм. Иди оглядела Кусаку, хмыкнула и заявила, что он выглядит отлично.
Они подвезли проститутку до ресторана «Денни», я затем направились на юг посмотреть, что натворил ураган. Автомобили двигались вплотную друг за другом, повсюду видны были пожарные и полицейские машины, кареты «скорой помощи». По радио передали, что ураган стер Хомстед с лица земли. Губернатор распорядился о мобилизации Национальной гвардии.
Кусака повел машину на восток по 152-й улице, но моментально заблудился. Все дорожные указатели были снесены, и он никак не мог найти Шугар Палм-Хэммок. Иди Марш начала нервничать. Она постоянно повторяла вслух адрес: 14275 Норьега Парквей. Один-четыре-два-семь-пять. Желто-коричневый дом, коричневые ставни, плавательный бассейн, гараж на две машины. Авила предположил, что он стоит сто восемьдесят пять тысяч долларов.
– Если мы не поторопимся, – обратилась Иди к Кусаке, – если не попадем туда как можно быстрее...
Кусака предложил ей заткнуться.
– Разве там не было указателя «Дэри Куин»? – не унималась Иди. – Я помню, там был указатель поворота на «Дэри Куин», или что-то в этом роде.
– Нет указателя «Дэри Куин». Нет ни одного чертова указателя, если ты не заметила. Мы тыкаемся тут, словно слепые котята.
Иди никогда не видела подобных разрушений, все вокруг выглядело так, словно Кастро нанес по этому месту ядерный удар. Дома без крыш, стен, окон, трейлеры и машины, смятые, словно фольга, деревья в плавательных бассейнах, плачущие люди. Боже мой, и повсюду стук молотков и вой бензопил.
Кусака предложил найти другой дом.
– Их тут почти десять тысяч, выбирай любой.
– Да, домов много.
– Так что ты прицепилась к этому один-четыре-два-семь-пять?
– У него есть особенность, – пояснила Иди.
Кусака постучал костяшками пальцев по рулевому колесу.
– Они все выглядят одинаково. Все совершенно одинаковые.
Его пистолет лежал на сиденье между ними.
– Ладно, – согласилась Иди, расстроенная изменившимися планами, царившим вокруг хаосом, мрачным видом облаков. – Хорошо, найдем другой.
* * *
Макс и Бонни Лам прибыли в графство Дэйд вскоре после рассвета. Дороги здесь повсюду были мокрыми и скользкими, серое небо заполнили вертолеты телевизионных компаний. По радио передали, что серьезно пострадали или разрушены двести тысяч домов. Красный Крест просил оказать помощь продуктами питания, водой и одеждой.
Макс и Бонни въехали в Тернпайк по Квейл Руст-драйв. Бонни потрясло царившее здесь опустошение, а Макс казался радостным от возбуждения. Управляя автомобилем, он держал на коленях видеокамеру. Через каждые два или три квартала Макс замедлял ход, чтобы заснять руины: полностью разрушенный магазин скобяных изделий, останки закусочной «Сиэлер», школьный автобус, придавленный сосной длиной в сорок футов.
– Ну, а что я тебе говорил? – воскликнул Макс. – Потрясающее зрелище!
Бонни содрогнулась от этих слов. Она посоветовала Максу остановиться у ближайшего убежища и предложить свою помощь.
Но Макс не обратил внимания на ее слова. Он остановил машину перед разрушенным домом, в гостиную которого ураган зашвырнул моторную лодку. На тротуаре в оцепенении стояла проживавшая здесь семья – латиноамериканец средних лет, его жена и две маленькие девочки. Все были одеты в одинаковые желтые дождевики.
Макс Лам выбрался из машины.
– Не возражаете, если я поснимаю? – спросил он.
Оцепеневший мужчина лишь слегка кивнул. Макс снял разрушенный дом в нескольких ракурсах, затем, переступая через куски штукатурки, сломанную мебель и покореженные детские игрушки, прошел в дом. Бонни не могла поверить своим глазам. Он прошел прямо сквозь пролом, где когда-то была входная дверь!
Она извинилась перед семьей, но мужчина ответил, что не возражает, ему все равно понадобятся фотографии, чтобы предъявить их страховой компании. Его дочери начали всхлипывать, их трясло. Бонни опустилась перед ними на колени, пытаясь успокоить. Оглянувшись через плечо, она увидела, как ее муж снимает сцену разрушения через разбитое окно.
Позже, уже в машине, она сказала ему:
– Я никогда не видела ничего более ужасного.
– Да, очень печальная картина.
– Я говорю о тебе, – взорвалась Бонни.
– Что?
– Макс, я хочу домой.
– Готов поспорить, что мы сможем хорошо продать эту пленку.
– Ты не посмеешь.
– Бьюсь об заклад, что сможем продать ее «Си-Спэн». И окупим весь медовый месяц!
Бонни закрыла глаза. Что же она натворила? Неужели ее мать была права относительно этого человека? «Скрытый негодяй», – шепнула ей мать во время свадьбы. Неужели она была права?
* * *
С наступлением сумерек Иди Марш приняла пару таблеток снотворного и вновь обсудила весь план с Кусакой, у которого были свои мысли на этот счет. Ему очень не нравилось то, что выплаты придется ждать несколько недель. Иди сказала, что у них нет выбора, таков порядок выплаты страховки. Тогда Кусака заявил, что все же оставляет для себя выбор, из чего Иди сделала вывод, что он смоется при малейшей опасности.
Они выбрали дом в районе Тертл Мидоу, где ураган посрывал все крыши. Кусака предположил, что это, вероятно, один из участков работы Авилы, потому что тот умудрялся обследовать по восемьдесят новых домов в день, даже не вылезая при этом из машины. «Инспекция на колесах», – вот как называл это Авила. Кусака понимал, что Авила вообще не забирался по лестнице на крыши, а значит, не проверял их, потому что смертельно боялся высоты. Вот он и проводил инспекции крыш визуально из автомобиля, зачастую проезжая мимо домов на скорости свыше тридцати пяти миль в час. Кусака сообщил, что подобные быстрые и поверхностные проверки сделали Авилу любимчиком среди местных подрядчиков и строителей, особенно им нравилась его работа перед рождественскими праздниками.
Оглядывая руины домов, Иди Марш сказала, что Авиле чертовски повезло, раз уж он не попал за свою работу в тюрьму. А Кусака пояснил ей, что поэтому Авила и уволился. Нутром почуял – пора уходить, иначе ему грозила перспектива предстать перед большим жюри присяжных.
Иди и Кусака шли по тротуару улицы, на которой они выбрали дом во время утренней поездки на автомобиле. Сейчас здесь было совсем темно, и только то тут, то там сверкали огни фонариков и поблескивало пламя небольших костров. Многие семьи переселились из своих порушенных домов в ближайшие мотели, но несколько мужчин остались охранять дома от мародеров. Напряженные лица мужчин выражали страдания, в руках у них были короткоствольные ружья. Кусака обрадовался, что он не негр и одет в костюм.
Дом, который они с Иди выбрали, был пуст, темен. Голая лампочка свисала с остатков каркаса крыши, а на штукатурке стены пульсировали серо-голубые отблески от экрана работавшего телевизора. Такая роскошь, как работающий телевизор, объяснялась наличием портативного генератора. Иди и Кусака видели днем, как его запускал какой-то толстый мужчина.
Называлась улица то ли Тертл Мидоу-лейн, то ли Калуса-драйв, в зависимости от того, какой из упавших указателей был правильным. Номер 15600 был выведен красной краской на стене дома, как и название страховой компании – «Мидвест Кэжьюелти».
Иди заметила, что фирма солидная.
– Какое, черт побери, отношение барсук имеет к страхованию?
– Не знаю. – Во рту у Иди пересохло, ее клонило в сон. – А какое отношение имеет ягуар к автомобилям? Реклама просто, вот и все.
– Единственное, что я знаю о барсуках, так это то, что они упрямы. А нам меньше всего нужна сейчас упрямая страховая компания.
– Ради Бога... – начала Иди.
– Давай найдем другой дом.
– Нет! – Слегка пошатываясь она пошла через улицу к дому 15600.
– Ты меня слышишь? – окликнул ее Кусака, а затем направился вслед за Иди.
Иди свернула на подъездную дорожку.
– Давай выполнять наш план! Прямо сейчас, пока все тихо.
Кусака замялся, двигая челюстью, как побывавший в нокдауне боксер.
– Пошли! – Иди распустила волосы и прикрыла ими лицо. Затем задрала платье и принялась ногтями раздирать колготки на бедрах.
Кусака огляделся по сторонам, проверяя, не наблюдает ли за ними кто-нибудь из бдительных соседей. Иди выбрала место на дорожке и растянулась на земле лицом вниз. Воспользовавшись двумя обломками крыши, Кусака накрыл ее, изображая, что Иди придавило.
– Не помешало бы немного крови, – раздался голос из-под обломков.
Кусака сунул ей в левую руку гвоздь.
– Воспользуйся этим.
Иди Марш затаила дыхание и провела кончиком гвоздя по руке от локтя до запястья. Было ужасно больно. Для придания более драматического эффекта Иди размазала кровь с руки по одной щеке. По ее сигналу Кусака начал звать на помощь. Иди была довольна, крик его звучал чертовски натурально.
* * *
Макс Лам поздравил себя с тем, что запасся видеокассетами перед тем, как они выехали из Орландо. Другие туристы не подготовились так тщательно к урагану, Макс наблюдал, как они лихорадочно рылись в чемоданах в поисках запасных кассет и батареек. А Макс Лам, прерываясь только на то, чтобы сменить кассету, снимал исторический фильм о последствиях природной катастрофы. Если даже «Си-Спэн» не заинтересуется пленками, то заинтересуются его друзья из Нью-Йорка. Макс работал младшим делопроизводителем в средней руки рекламной фирме, и ему ужасно хотелось произвести впечатление на некоторых из ее сотрудников. Он хорошо умел обращаться с видеокамерой «Сони», но помощь профессионала не помешала бы. Макс знал местечко на Восточной Пятнадцатой улице, где приводили в порядок и монтировали видеопленки любителей, а за небольшую дополнительную плату добавляли еще и титры. Это будет великолепно! А когда Бонни успокоится, он попросит ее устроить вечеринку с коктейлями, на которой покажет клиентам и коллегам из агентства отснятые пленки с запечатленными на них последствиями урагана.
Макс с энергией хищника перебегал от одного разрушенного дома к другому, держа в руках жужжащую видеокамеру. Он был так поглощен съемками трагедии, что совершенно забыл о жене, которая осталась где-то позади за три квартала. Макс хотел научить Бонни пользоваться видеокамерой, чтобы он мог попозировать среди руин, но Бонни отказалась, заявив, что лучше выпьет галлон щелока.
Для удобства монтажа Макс старался запомнить лучшие отснятые сцены, ведь многие кадры были пустяковыми, а он хотел поразить зрителей острыми моментами, которые брали бы за душу, потрясали зрителей.
Внимание Макса привлек покореженный велосипед. Ураган согнул его аккуратно, словно свадебную ленту, вокруг ствола кокосовой пальмы. Мальчик, не старше восьми лет, пытался стащить велосипед со ствола. Макс опустился на колено и поймал в видоискатель лицо мальчика, который решительно дергал велосипед за погнутый руль. Мальчик выглядел печальным и спокойным, губы крепко сжаты от напряжения.
«Он в шоке, – подумал Макс, – даже меня не замечает».
Малыша, похоже, не волновало, что велосипед уже невозможно будет починить. Он просто хотел отнять его у дерева, продолжая дергать и дергать изо всех сил. В пустых глазах мальчика не было никаких признаков расстройства.
«Поразительно, – подумал Макс, наблюдая в видоискатель. – Поразительно».
Кто-то толкнул его под правую руку, и изображение мальчика в видоискателе пошатнулось. На плечо Макса легла рука. Ругаясь, он оторвал взгляд от видоискателя, чтобы посмотреть, кто ему мешает.
Это была обезьяна.
Макс Лам повернулся на каблуках и направил видеокамеру на тощее животное. Глядя в видоискатель, он отметил про себя, что шторм здорово потрепал обезьяну. Ее спутанный красновато-коричневый мех покрывала корка, на переносице широкого, бархатистого носа торчала шишка величиной с редиску, глаза-пуговки, окруженные белой слизью, косили.
Покачиваясь на задних лапах, обезьяна ошалело зевнула, обнажив десны, и спокойно принялась чесать хвост.
– Посмотрите, что тут у нас – дикая обезьяна! – воскликнул Макс, наговаривая комментарии для будущих зрителей. – Вы только посмотрите на этого беднягу...
– Будьте осторожны с ней, мистер, – раздался позади спокойный голос. Это был мальчик, возившийся со сломанным велосипедом.
– А в чем дело, сынок? – спросил Макс, не отрываясь от видоискателя.
– Держитесь от них подальше. Мой отец вчера вечером застрелил одну такую.
– Правда? – Макс усмехнулся про себя. Зачем кому-то понадобилось убивать обезьяну?
– Они все серьезно больны. Так сказал мой отец.
– Ладно, обязательно буду осторожен, – пообещал Макс. Он услышал убегающие шаги странного мальчика.
Глядя в видоискатель, Макс заметил, что у обезьяны как-то странно дергается бровь. И вдруг она взвилась в воздух. Макс опустил камеру, и в этот момент обезьяна ударила его в лицо, опрокинув на спину. Маленькие, как будто резиновые пальцы вцепились в ноздри и глаза Макса. Он закричал от страха. От влажного меха обезьяны исходил ужасный запах.
Макс Лам начал кататься по грязи, как будто его охватило пламя. Завизжав, маленькое жилистое существо убежало. Макс сел, вытирая щеки рукавами рубашки. Лицо жгло, и он понял, что оно оцарапано. Для начала ему следовало сделать укол против столбняка, а затем воспользоваться каким-нибудь более сильным средством для уничтожения микробов.
Поднявшись на ноги, Макс услышал жужжание, доносившееся из-за пальмы. Он бросился бежать, заметив, что обезьяна улепетывает в противоположном направлении, таща за собой что-то за ремень.
Макс Лам пришел в ярость. Эта проклятая обезьяна украла его видеокамеру! Он бросился вдогонку.
Спустя час, когда Бонни Лам отправилась на поиски мужа, его нигде не было.
* * *
Два патрульных полицейских в форме стояли под дождем на вершине моста: темнокожий мужчина мощного телосложения и женщина хрупкой комплекции, среднего роста, с рыжевато-каштановыми волоса ми. Они перегнулись через бетонное ограждение и внимательно разглядывали длинный кусок веревки, мотающийся на ветру над бурлящей бурой водой.
Пятеро автомобилистов позвонили в полицию и сообщили о сумасшедшем мужчине, привязанном к мосту Кард-Саунд. Это произошло всего за несколько часов до урагана, когда все полицейские в радиусе пятидесяти миль были заняты эвакуацией вполне нормальных людей, поэтому «прыгунами» заниматься было некому, и никто из полицейских не поехал на мост.
Темнокожий патрульный полицейский был командирован в Майами из графства Либерти в Северной Флориде, чтобы помочь освободить трассу для проезда колонны спасателей. В центральном участке он заглянул в журнал записи происшествий и прочел: «Белый мужчина, возраст 40 – 45 лет, вес 190 – 220 фунтов, седые волосы, борода, возможно сумасшедший». Полицейский решил поехать в Норт Ки-Ларго и посмотреть. Официально он был приписан к Хомстеду, но в царившем после урагана хаосе легко было ускользнуть незамеченным. Полицейский попросил женщину-патрульного поехать с ним, и, хотя дежурство у нее уже закончилось, она согласилась.
Проезжавшие по горбатому мосту автомобилисты притормаживали, с любопытством рассматривая двух полицейских на его вершине. «Мама, а что они там высматривают? Там в воде труп?»
Капли дождя стекали с полей шляпы «стетсон» темнокожего полицейского, смотревшего на воды Мексиканского залива, тяжелые и пенящиеся после ужасного шторма. Он перегнулся через ограждение и потянул болтающуюся веревку. Осмотрев ее конец, он показал его женщине-полицейскому и устало произнес:
– Это мой парень.
Веревку не оборвало ураганом. Она была обрезана ножом.
Глава 3
Тони Торрес сидел в развалинах гостиной и потягивал остатки виски «Шивас». Ему показался забавным тот факт, что его грамота «Лучший продавец года» уцелела во время урагана, только она и осталась висеть на промокших от дождя стенах. Тони Торрес вспомнил вечеринку в его честь, устроенную два месяца назад, на которой ему вручили дешевую пластинку-грамоту. Это была его награда за продажу семидесяти семи двухкомнатных трейлеров. Он продал на восемнадцать трейлеров больше, чем любой другой продавец в истории компании «Пре Фаб Лакшери Инк.», которая раньше называлась «Тропик Трейлерз», а еще раньше «А-Плас Аффордабл Хоумс Лимитед». В условиях жестокой конкуренции на рынке домиков на колесах Тони Торрес стал звездой. Вместе с вручением таблички-грамоты босс подарил ему бутылку виски «Шивас» и в качестве премии чек на тысячу долларов. Они заплатили официантке, заставив ее за это танцевать без лифчика на столе и петь «Он хороший, веселый парень».
«Ох, черт побери, эта жизнь состоит из белых и черных полос», – подумал Тони Торрес. Он погладил обрез, лежавший на его округлых коленях, и вспомнил то, о чем вспоминать вовсе не хотелось. Например, этот дурацкий пункт в правилах торговли о гарантиях безопасности, предоставляемых правительством США...
Семейство Стинсов дотошно расспрашивало его о том, выдержит ли трейлер ураган. То же самое было и с семейством Рамиресов, и с этими занудами Стичлерами, а еще с Беатрис Джексон и ее сынком, у которого была очень короткая шея. Тони Торрес всегда отвечал так, как его учили: «Фирма „Пре Фаб Лакшери“ строит не домики на колесах, а произведения искусства, способные выдержать самые сильные ветры. Все точно соответствует государственным спецификациям. В проспекте обо всем этом написано!»
Клиенты Тони брали ссуды и покупали трейлеры, а когда налетел ураган, эти домики на колесах рассыпались. Все семьдесят семь. Трейлеры разваливались, их срывало с креплений и несло ветром, как игрушечных утят. Ни один из этих чертовых трейлеров не уцелел после урагана. Они выглядели красиво, вполне приличные жилища для представителей среднего класса, с видеомагнитофонами, складными диванами, детскими кроватками... и все они в одну минуту рассыпались на куски. Тони съездил на стоянку трейлеров, чтобы увидеть все своими глазами. Стоянка напоминала поле битвы. Он уже собрался вылезти из машины, когда кто-то узнал его... а старый Стичлер начал бормотать, как сумасшедший, и швырять в него обломками. Тони быстренько смылся оттуда. Уже позже он услышал, что вдову Джексон нашли мертвой среди обломков трейлера.
Тони Торресу не было знакомо чувство угрызения совести, но все же он сожалел о случившемся, чему в значительной степени способствовало виски. «Откуда я мог знать, – подумал Тони. – Я ведь продавец, черт побери, а не инженер».
Но чем больше Тони пьянел, тем меньше сочувствия оставалось у него к своим покупателям. «Проклятье, да ведь они все прекрасно понимали. Понимали, что покупают тонкую жестяную банку, а не настоящий дом. Понимали, что рискуют, проживая в опасной зоне. Они все взрослые люди и сами сделали свой выбор», – говорил себе Тони.
Но он знал, что у него могут быть неприятности, поэтому с обрезом чувствовал себя спокойнее. К несчастью, любому, кому захочется разыскать его, надо будет всего лишь заглянуть в телефонный справочник графства Дэйд. Ведь работа продавцом предполагает доступность для всех покупателей.
«Ну и пусть приходят сюда! – подумал Тони. – У всех глупых покупателей бывают проблемы, так пусть посмотрят, что ураган сотворил с моим домом. Они, конечно, будут в ярости, но пусть с ними разбирается мой мистер „Ремингтон“».
Раздавшиеся крики вырвали Тони из цепких объятий шезлонга. Он взял с колен обрез и посветил фонариком перед домом. На подъездной дорожке стоял мужчина в дурацком костюме в полоску, а лицо у него было такое, словно его обработали ломом.
– Моя сестра! – воскликнул мужчина, указывая на кучку сломанных досок.
Под досками Тони увидел лежащую ничком женщину. Глаза ее были полузакрыты, по щеке стекала струйка крови. Женщина громко застонала, а мужчина попросил Тони немедленно позвонить в службу спасения 911.
– Сначала расскажите мне, что произошло, – предложил торговец.
– Вы же видите, на нее рухнул кусок вашей чертовой крыши!
– Гммм, – промычал Тони Торрес.
– Ради Бога, не стойте просто так, звоните.
– Ваша сестра, да? – Тони подошел к женщине и посветил фонариком ей в глаза. Женщина инстинктивно прищурилась и подняла обе руки, загораживая глаза от света. – Полагаю, что вы не парализованы, дорогая, – сказал Тони. Сунув фонарик под мышку, он направил обрез на мужчину. – А теперь давай поговорим, приятель. Телефоны не работают, значит, мы не сможем позвонить 911, если только у тебя в штанах нет сотового телефона, но, по-моему, эта штука больше смахивает на пистолет. Далее, если бы мы даже и смогли дозвониться до службы спасения, нам пришлось бы ждать до Дня всех святых. Все машины отсюда и до Ки-Уэст задействованы в связи с ураганом. Твоя «сестренка» не подумала об этом перед несчастным случаем...
– Какого черта вы...
Тони Торрес выхватил у мужчины из-за пояса пистолет.
– И еще кое-что, – продолжил торговец. – Моя чертова крыша ни на кого не падала. Это обломки с соседнего дома, который принадлежит мистеру Леонелу Варга. А моя крыша, как мне кажется, валяется, сломанная на куски, где-нибудь в районе Эверглейдс.
– Проклятье, Кусака, – раздался из-под досок голос женщины.
Ее сообщник бросил на нее взгляд и отвернулся.
Тони Торрес вновь заговорил:
– Моя профессия предполагает быстрое распознавание людей, этим и отличается хороший продавец. И если это твоя сестра, приятель, то я тогда двойник Мела Гибсона.
Мужчина со сломанной челюстью пожал плечами.
– Все дело в том, что она на самом деле не пострадала. И ты не ее брат. Так что ваш гребаный план, с помощью которого вы хотели содрать с меня деньги, провалился.
Мужчина нахмурился.
– Послушайте, это была ее идея.
Тони приказал ему убрать доски со своей сообщницы. Когда женщина поднялась с земли, торговец отметил про себя, что она привлекательна и вид у нее интеллигентный. Он махнул обрезом.
– Оба идите в дом. Черт, из-за этого урагана сейчас что в доме, что на улице. Но все равно заходите, потому что мне хочется выслушать вашу историю. Вот уж посмеюсь.
Женщина разгладила платье.
– Мы совершили ужасную ошибку. Отпустите нас, ладно?
Тони Торрес улыбнулся.
– Как забавно, дорогая. – Он направил «ремингтон» на дом и нажал на спусковой крючок. Выстрел проделал в двери гаража дыру размером с футбольный мяч. – Тишина, – произнес пьяный торговец, закрывая ладонью ухо. – Слышите? Черт побери, мертвая тишина. Прогремел выстрел из двенадцатого калибра, а никому до этого и дела нет. Никто даже не пришел посмотреть в чем дело, никто не прибежал на помощь. А знаете почему? Из-за урагана. Вокруг сплошной сумасшедший дом!
– А что вы намерены делать с нами? – поинтересовался мужчина со сломанной челюстью, но скорее из любопытства, чем из-за страха.
– Я еще не решил, – ответил Тони Торрес. – Давайте выпьем шампанского.
* * *
За неделю до урагана Феликс Моджак умер от укуса гадюки в лодыжку. Его пришедшее в упадок дело, связанное с импортом диких животных, перешло по наследству к племяннику Августину. Тем дождливым утром, когда Августин узнал о смерти дяди, он был дома и занимался жонглированием. Все окна были распахнуты, из стереосистемы звучала музыка в исполнении «Блэк Кроуз». Одетый только в небесно-голубые спортивные трусы, Августин стоял босиком на полу и жонглировал под музыку. Надо сказать, что манипулировал он человеческими черепами, жонглируя одновременно пятью, и чем быстрее у него получалось, тем радостнее он становился.
На столе в кухне лежал конверт от компании «Пейн Веббер», в котором находился чек на сумму двадцать одна тысяча триста сорок четыре доллара пятьдесят пять центов. Деньги Августина не интересовали. Ему было почти тридцать два года, и жизнь его была незатейливой и пустой, насколько пустой может быть жизнь. Иногда он клал полученные от «Пейн Веббер» деньги на счет, иногда отправлял их по почте благотворительным организациям, провалившимся на выборах политикам или своим бывшим подружкам. Но ни цента Августин не послал адвокатам своего отца. Это был личный долг старика, так что пусть сам, черт побери, расплачивается с ними после выхода из тюрьмы.
Жонглирование стало тайной забавой Августина. Черепа, которыми он жонглировал, были найдены в ходе раскопок и являлись медицинскими пособиями, а Августин заполучал их через друзей. Когда он подбрасывал их в воздух – три, четыре, пять черепов плавно перелетали из одной руки в другую, – то ощущал быстротечность далеких жизней тех людей, чьими черепами жонглировал. При этом Августин испытывал необъяснимое, пожалуй даже нездоровое, возбуждение. Он не знал имена этих людей, не знал, как они жили и умерли, но прикосновение к черепам заряжало его энергией.
В свободное время Августин читал книги, смотрел телевизор и бродил в тех уголках Флориды, где еще сохранилась дикая природа. Еще до того, как он стал богатым – когда работал на рыболовном судне отца и позже, в юридическом колледже, – Августин испытывал необъяснимую злость, характер которой не мог понять, да и не был уверен, что когда-нибудь сможет. Она проявлялась в периодических настойчивых желаниях что-нибудь сжечь или взорвать – небоскреб, новое шоссе между штатами или что-то еще в этом роде.
Но теперь, когда Августин располагал свободным временем и деньгами, он обнаружил, что у него пропали такие радикальные желания, и взрывы его больше не интересовали. И хотя никакой вины за ним не было, он пожертвовал большие суммы таким почтенным природоохранным организациям, как «Сьерра Клаб» и «Нейче Консерванси». Его мечты о насилии с благородными целями остались всего лишь безобидной фантазией. И сейчас Августин просто плыл по течению жизни, словно щепка.
Едва не кончившаяся смертью катастрофа, сделавшая его таким богатым, позволила Августину заглянуть в самую суть великой цели или космической судьбы. Он едва помнил, как рухнул этот чертов «бичкрафт». Но Августин точно не увидел ослепительно белый свет в конце мрачного тоннеля, не услышал голоса мертвых родственников, зовущих его с небес. Все, что он помнил о состоянии комы, последовавшем за катастрофой, так это ужасная, неутолимая жажда.
Оправившись от переломов, Августин не вернулся в серую рутину юридического колледжа. Деньги, выплачиваемые по страховому договору, позволяли ему просто бездельничать, что многие молодые люди нашли бы весьма привлекательным. И все же Августин был глубоко несчастен. Однажды ночью в состоянии депрессии он повыбрасывал со своих книжных полок произведения всех гениальных писателей, умерших слишком молодыми. Попал в этот список и его любимый Джек Лондон.
Августин ждал, когда появится женщина, которая излечит его душевное состояние. Но время шло, а этого не происходило.
Как-то раз одна танцовщица, с которой встречался Августин, застала его в спальне во время жонглирования черепами. Она подумала, что это просто шутка с целью напугать ее, и сказала Августину, что не видит в этом ничего смешного, а скорее это просто извращение. А потом танцовщица переехала в Нью-Йорк. Примерно год спустя, без всякой видимой причины, Августин отправил женщине один из своих чеков от «Пейн Веббер». На эти деньги она купила «Тойоту Супра» и прислала Августину фотографию, на которой улыбалась, сидя за рулем автомобиля. Августину было любопытно, кто же ее фотографировал и что он думает о новой машине.
Братьев и сестер у Августина не было, мать жила в Неваде, а отец сидел в тюрьме. Ближайшим родственником был дядя Феликс Моджак, импортер диких животных. Будучи мальчишкой, Августин часто посещал дядину маленькую неухоженную ферму, расположенную в глуши. Это было гораздо интереснее, чем посещать зоопарк, потому что Феликс позволял Августину помогать ему ухаживать за животными. Особенно Феликс поощрял увлечение племянника экзотическими змеями, которых сам боялся (и с которыми, как оказалось, совершенно не умел обращаться).
Когда Августин вырос, он все реже и реже навещал своего занятого дядю. Но прогресс сыграл плохую шутку с Феликсом. Строительство продвигалось на запад, и существующие правила вынуждали его постоянно переезжать со своей фермой. Никто, похоже, не желал строить начальные школы или универмаги вблизи от заключенных в клетки болотных рысей и диких кобр. Когда в последний раз Феликс Моджак был вынужден перевозить своих животных, Августин дал ему на переезд десять тысяч долларов.
Перед смертью Феликса на ферме проживали: африканский лев, три ягуара, кастрированный южноафриканский буйвол, два бурых медведя, девяносто семь попугаев и макао, восемь нильских крокодилов, сорок две черепахи, семьсот различных ящериц, девяносто три змеи (ядовитых и неядовитых) и восемьдесят восемь макак-резусов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?