Читать книгу "Расы Европы"

Великая миграция в Венгрию, принесшая предков современных венгров-мадьяр, произошла в конце IX и начале X в., когда венгерский национальный герой Арпад привел мадьяр в Венгрию, где после коллапса гуннской державы поселились множество славян. Мы уже видели (см. стр. 238), что эти славяне частично переняли физические черты гуннов. К 906 г. н.э. венгры чувствовали себя в Венгрии как дома; в двух последующих столетиях они приняли христианство и приглашали поселенцев многих национальностей, включая мусульман и иудеев, помочь им занимать землю. Эти пришельцы вместе с довенгерскими славянами составили крестьянство, платящее подати.

Мадьяры были уграми из области между Волгой и Уралом, частично отюрченные печенегами и другими народами, но сохранившими свой финно-угорский язык, хотя и испытавший сильное тюркское влияние. В этом отношении они напоминают древних булгар – полутюркизированных финнов, которые несколько десятилетий раньше пересекли нижний Дунай и поселились в Болгарии вдобавок к славянам, которые только недавно заняли эти земли. В Болгарии славянский язык пробился наверх и заменил финский; в Венгрии господствующим стал угорский, а славянская речь в большой степени исчезла. Тем не менее, славянская культура слилась с угорской и тюркской, произведя современные венгерские формы.

У нас нет физических останков древних финских завоевателей Булгарии, но останков угров времени занятия страны, как венгры называют его, достаточно. Как и следовало ожидать, эти древние мадьяры, приведенные в Венгрию Арпадом, были монголоидами только в небольшой степени[476]476
  Bartucz, L., ZFRK, 1935.


[Закрыть]. Некоторые из черепов, найденных в богатых могилах, демонстрируют определенные монголоидные черты, но у других они по большей части отсутствуют. Большинство мадьяр принадлежали таким же финским типам, которые следовало ожидать из нашего предыдущего изучения финнов России, а меньшинство состояло из динарцев или арменоидов[477]477
  Ibid.; Gáspár, J., MAGW, vol. 58, 1928, pp. 129–140.


[Закрыть].

В любом случае в Венгрии того периода жило весьма смешанное население. В целом, сводя все элементы вместе, можно сказать, что его рост был низким, а средняя форма головы – мезоцефальной. С тех пор венгры стали более короткоголовыми, как и русские и южные немцы.

Угры, оставшиеся в восточной России, оставались относительно незаметными во время всей этой неразберихи, связанной с миграциями мадьяр и булгар. Но в XIII в. или где-то в это время они по каким-то причинам – возможно, из-за нового тюркского давления – массово пересекли Урал и основались в западном стоке Оби. Здесь они разделились на два племени – вогулов на склонах Уральских гор и остяков в нижнем течении притоков и вдоль самой Оби. На их новой родине их культура изменилась, чтобы лучше подходить более суровому окружению, и только живущие в южном стоке Оби все еще занимались земледелием во время русских завоеваний.

Достаточная серия черепов, датируемая временем между этой миграцией на восток и прибытием русских примерно тремя веками позже, демонстрирует смешение между первоначальным финским типом, с которым мы уже ознакомились, и монголоидами Сибири и Средней Азии двух типов, уже обнаруженных в ранних гуннских и аварских погребениях[478]478
  Zaborowski, M., BSAP, ser. 4, vol. 9, 1898, pp. 73–111; Ssilinitsch, J. P., AFA, vol. 34, 1903, p. 233, etc.


[Закрыть]. Невозможно определить, сколько этой монголоидной крови было привнесено в Европу, а сколько намного позже в Сибирь.

Мы уже знаем о присутствии нового физического типа, связанного с тюрками, в венгерский период: среди мадьяр он составлял меньшинство. Когда мы изучаем черепа печенегов и половцев как в Венгрии, так и в России[479]479
  Bartucz, L., AF, vol. 1, 1923, pp. 97–99; Debetz, G., AntrM, vol. 3, 1929, pp. 89–95.


[Закрыть], мы видим, что этот новый тип стал господствующим среди этих более поздних тюрок в Восточной Европе. В нем иногда присутствуют монголоидные черты, но в латентном состоянии. Эти черепа очень большие, умеренной высоты, крайне брахицефальные и с плоским затылком. Лбы покатые, надбровные дуги иногда тяжелые, лица очень широкие, а также очень длинные. Орбиты умеренной высоты. Носы узкие, и хотя часто низкие в корне, часто выдаются в переносице, указывая на выпуклый профиль.

Эти половецкие черепа, очень хорошо представленные серией Дебеца, включающей 14 взрослых мужчин, намного длиннее и шире, чем исторические армянские черепа[480]480
  Bunak, V. V., Crania Armenica.


[Закрыть], и как длиннее, так и шире по размерам лица. По длине, размерам носа и орбит, а также тенденции к уплощению затылка эти две группы одинаковы. Они также больше, чем альпийские черепа из Центральной Европы, и намного больше их по размерам лица; они также больше и монголоидного типа Б, представленного большой серией среднеазиатских теленгетов; у них намного более высокий свод и шире лоб, чем у последних, и даже немного больше лицо.

Таким образом, рассматриваемый тип, ставший типичной тюркской формой во многих областях, нельзя объяснить простым помещением его в арменоидную или динарскую категорию. По размерам и пропорциям свода самая близкая параллель этим черепам – это британские черепа бронзового века; но сходство здесь далеко от идентичности, так как британские лица, хотя и почти такие же по ширине, намного короче. В том же смысле тюркские черепа напоминают палеолитические и мезолитические брахицефальные типы из Европы и Северной Африки.

Так как нам почти ничего неизвестно о древней скелетной истории Средней Азии к востоку от Анау и югу от Минусинской области, было бы бессмысленно тратить время, рассуждая о непосредственном происхождении этого типа. Как и с многими другими проблемами, мы должны отложить ее серьезное рассмотрение до раздела о современных народах, а здесь указать только на небольшую серию в десять черепов с востока Русского Туркестана, датируемую временем между 600 и 900 гг. н.э., – похожую, но с несколько меньшими формами свода[481]481
  Vishncvsky, B. N., KMV, 1921, #1–2.


[Закрыть]. В то же время несколько отдельных тюркских черепов из центральной Сибири, датируемые VII или VIII в. н.э.[482]482
  Gromov, V. I., ESA, vol. 1, 1926, pp. 94–99; Kazantsev, A. I., RAJ, No. 1–2, 1934, pp. 129–133.


[Закрыть], весьма похожи на черепа половцев.

После гуннов и тюрок появились монголы, позже перенявшие конную культуру азиатских степей. Их родиной были окрестности южного берега озера Байкал, и до того, как стать жителями равнин, они были охотниками и рыболовами. Самое раннее упоминание о них в китайских источниках принадлежит VII в., когда они жили в области севернее Урги до кромки леса. Они считали, что произошли от голубого волка, и от этого животного до Чингисхана прошло только восемь поколений.

Их завоевание большей части известного мира началось в первой половине XIII в. и закончилось два поколения спустя со смертью внука Чингисхана – Кублай-хана. Монголы были недостаточно многочисленны для того, чтобы совершать все свои завоевания самостоятельно, и они объединили большинство среднеазиатских тюрок в свою армию. Отсюда возникла путаница с монголизированными тюрками и тюркизированными монголами, и, без сомнения, с как монголизированными, так и тюркизированными иранцами. У нас недостаточно скелетного материала, чтобы распутать этот клубок, но мы должны полагаться на монгольские и бурятские черепа из самой Монголии, чтобы определить их расовый тип. Это был просто гуннский тип Б в относительно чистой форме, который сегодня можно найти особенно среди бурят. Отсюда заселение монголами калмыцкой степи принесло чистый брахицефальный монгольский тип в Северное Причерноморье и в равнины нижней Волги, где целые лагеря типичных монголоидов можно видеть и сегодня.

В общем, собственно монголы не повлияли на расовый состав Европы так, как тюрки. Их влияние было спорадическим в большинстве пересекаемых ими областей и сильным только в юго-восточной России и отдельных колониях, до сих пор существующих на Кавказе. В других местах оно просто освежило элементы, уже принесенные гуннами и аварами.

Чтобы этот обзор уральцев и алтайцев не был неполным, мы должны упомянуть и о другой группе – самоедах, живущих к востоку от остяков в области Оби и кочующих вдоль арктического побережья России до Кольского полуострова, где они встретили саамов.

Современные самоеды, несмотря на свое соседство с сибирскими уграми, по большей части принадлежат к центральному брахицефальному монголоидному типу – типу Б Бартуца, классическому бурятско-монголоидному типу[483]483
  Sommier, S., APA, vol. 17, 1887, pp. 71–222; Klimek, S., APA, vol. 59, 1929, pp. 13–31.


[Закрыть]. За исключением сегодняшнего времени, они никогда не оказывали влияния на расовый состав Северной Европы.

3. Уральцы и алтайцы. Расовое происхождение Старого Света

Перед тем как вдаваться в рассуждения по поводу настоящего исследования урало– и алтайскоязычных народов, следует произвести небольшой обзор наших нынешних сведений. Существует уральская языковая группа или подгруппа, включающая финские и угорские, а также самоедские языки; алтайская группа включает монгольские, тюркские, тунгусский и, возможно, корейский языки.

Финны и угры были единым народом в географическом смысле до появления славян с запада и гуннов и авар с востока, что вынудило некоторых из них мигрировать и вызвало поглощение других. Судя по серии небольших экземпляров, взятых из сердца их лесной родины, они принадлежали к общей нордической подгруппе, ближе всего родственной минусинскому населению Сибири, но демонстрировали также родственные связи как со скифами, так и с известными народами индоевропейской семьи. Таким образом, так как финны и угры не были индоевропейцами, нет оснований предполагать, что все кочевники Средней Азии, принадлежавшие к тому же расовому типу, были иранцами. Самоеды, дальние языковые родственники финно-угров, не представлены древним скелетным материалом, и их расовое положение определить невозможно.

Из известных алтайских народов три ветви – тунгусская, монгольская и корейская – были и остались почти чисто монголоидными. Вызывает вопросы расовое происхождение только четвертой ветви – тюркской. Сегодня большинство тюрок в расовом отношении европеоидны, но в древние времена гунны и авары, сильно связанные с тюркской экспансией, были настолько же монголоидными, как и другие – в них был представлен как тунгусский, так и бурято-монгольский элемент.

Здесь мы сталкиваемся с проблемой происхождения современных финнов и тюрок, а также с проблемой роли, сыгранной говорящими на этих языках в формировании европейских и азиатских народов. Эти проблемы не могут быть окончательно решены при помощи свидетельств, находящихся в нашем распоряжении. Тем не менее, исторического, лингвистического и соматологического материала достаточно, чтобы делать допустимые теоретические предположения.

В предшествующей главе мы увидели, что древнейшие индоевропейские языки, вероятно, двигались на запад в Центральную Европу в качестве речи дунайских иммигрантов около 3000 г. до н.э. Эти дунайские земледельцы в расовом отношении были родственны потомкам народов особого физического типа из Анатолии или южной России – ветви средиземноморцев, которую мы называли дунайским типом. Этот тип был достаточно однородным, но количество черепов, на котором основывается его идентификация, незначительно, и возможно, что его сопровождало небольшое добавление средиземноморских форм с более длинными головами и более узкими носами, так как эти два варианта представляются давно связанными между собой в южной России.

Так как индоевропейская речь была смешением элементов Б (кавказского) и А (финно-угорского), и так как, как мы видели, самые древние известные нам финно-угры были нордиками с сильной дунайской тенденцией, то вероятно, что дунайские земледельцы обязаны своим расовым типом смешению двух лингвистически разных этнических групп, которые в физическом отношении были очень похожи, и обе были преимущественно дунайскими.

Если мы верно связали шнуровиков с привнесением в Европу алтайской речи, то дальнейшее отождествление шнурового расового типа с 1) современными немонголоидными тюрками и 2) афганским расовым типом Ирано-афганского нагорья делает возможным, что в отдаленные времена производящей экономики существовал блок народов, живших на этом плато, которые говорили на языках, потомками которых являются алтайские, и, возможно, они были отдаленно родственны уральским языкам и шумерскому. Некоторые из этих народов, очевидно, двинулись на север на пастбища Средней Азии. Это изменение обстановки у части этих древних земледельцев могло вызвать следующие последствия: внедрение земледелия в оазисах Туркестана и в Монголии и развитие некоторыми мигрантами пастушеского кочевого образа жизни с последующим возникновением конной культуры.

Этот шаг в наших рассуждениях логически ведет к вопросу о происхождении тюрок. Поместив в Туркестан и Монголию[484]484
  Это подкреплено тем фактом, что некоторые из неолитических черепов с озера Байкал, изученные Дебецем, относятся с средиземноморскому типу, в то время как остальные напоминают черепа современных тунгусов. Debetz, G., RAJ, vol. 19, 1930, pp. 7–50; AZM, vol. 2, 1932, pp. 26–48.


[Закрыть] говорящих на уральско-алтайских языках европеоидов особого средиземноморского типа, все еще встречающегося в Иране и Афганистане, нетрудно предположить, что монголоидные народы, изначально охотники, были привлечены на равнины из своих лесов и рек преимуществами нового типа хозяйства и что в процессе его усвоения они ассимилировали тех из белых мигрантов, с которыми они состояли в непосредственном контакте.

Тем временем некоторые из алтайцев – жителей равнин, связанные с предками шнуровиков, могли смешаться с меньшими средиземноморцами – такими, которые были найдены в Анау, тем самым произведя нордиков такого типа, который был найден в минусинских курганах (хотя возможно и то, что эти нордики появились только с приходом иранцев). Вторжение относительно несмешанных завоевателей-шнуровиков из восточного центра около 2200 г. до н.э. принесло алтайский языковой элемент, отмеченный Нерингом в индоевропейской речи, в Центральную Европу. Далее произошло смешение этих завоевателей-шнуровиков с европейским дунайским расовым элементом европейских нордиков, которые в позднем бронзовом и железном веке распространили индоевропейскую речь на большой территории.

В середине II тысячелетия до н.э. во время бронзового века одна из ветвей индоевропейцев – иранцы – распространилась из своей родины в южной России на восток – через Северное Причерноморье в Туркестан, а оттуда некоторые из них направились на юг в Афганистан и Индию, неся с собой культуру земледелия и скотоводства, принесенную ими из своей древней родины, с минимумом элементов конной культуры.

Другие иранцы остались на равнинах и восприняли конный кочевой образ жизни, уже созданный алтайцами. Вероятно, что они смешивались с алтайцами, как говорит легенда о скифских юношах и амазонках, из-за их низкого черепного свода и широкого лица – эти восточнонордические черты в то время были неизвестны в Западной Европе. Значение алтайских имен богов в том минимуме, что известен о скифском языке, поддерживает эту точку зрения. Эти иранцы распространили конную культуру на запад до Дуная и на восток до Китая и вытеснили тех из своих алтайских предшественников, которых они не ассимилировали, на север и восток в Сибирь и Монголию.

В Монголии около 400 г. до н.э. конная культура была почти полностью воспринята монголоидами хунну, как показано в китайских исторических документах. Царские и знатные семьи гуннов и авар остались чисто монголоидными, но их последователи на пути к Европе в большой степени состояли из сопровождавших их европеоидов, говорящих на алтайских языках. Исторические тюрки в большой степени состояли из этих алтайских европеоидов. Некоторые – такие как киргизы и татары, чьи предки завоевали восточную Россию в историческое время, монголоидны наполовину; другие, включая туркменов, азербайджанских тюрок и чисто тюркский элемент среди сельджуков и османов, – чистые европеоиды, так как их предки никогда не подвергались этому смешению. Третья группа, сегодня представленная узбеками и сартами Русского Туркестана и псевдоарменоидными черепами, найденными в поздних тюркских могилах в Европе, были смесью древнего длинноголового европеоидного типа со среднеазиатскими альпийцами, такими как таджики, и в меньшей степени с монголоидами.

Монголы, тюрки и тунгусы, живущие сегодня в лесной северной части Азии, находящейся в Сибири, – это исторически недавние завоеватели, которые, приспосабливаясь к новым условиям окружающей среды, частично восприняли культуру палеоазиатских аборигенов. Можно проследить их распространение с Алтайских гор и из Монголии. Их языковая связь друг с другом может иметь причиной различные степени заимствования речи кочевых белых народов, принесших конную культуру в Монголию, или раннее отпочкование от европеоидов, принесших в Монголию земледелие из того же источника, или обе эти причины. Оленемолочный комплекс тунгусов и самоедов и езда на оленях у первых – это заимствования из среднеазиатской конной культуры.

Два наиболее важных шага в предшествующей реконструкции – это 1) пробная идентификация шнуровиков как носителей алтайской речи и 2) идентификация шнурового скелетного типа с а) элементом в нордическом расовом комплексе Европы, б) как современными, так и древними обитателями Ирана и Афганистана и в) современными туркменами, азербайджанскими тюрками и чисто тюркским типом среди современных османов. Введение сюда еще и шумеров будет полезным, если это действительно так, но необязательным. Некоторые шнуровые культурные атрибуты имеют шумерский внешний вид, но это могло быть вызвано только их распространением, а не общим этническим наследием.

Эти гипотезы, касающиеся происхождения шнуровиков, тюрок, современных говорящих на алтайских языках монголоидов и шумеров – это чистые гипотезы, и их можно приводить только как предположения. Они не могут составить серьезный вклад в наше изучение расовой истории европеоидов. Однако мы включили их, потому что в свете существующих свидетельств они кажутся более вероятными, чем любые иные известные автору гипотезы такого же масштаба для объяснения тех же явлений.

В любом случае, вопрос происхождения уральцев и алтайцев – это часть проблемы белой расы, и он тесно связан с историей индоевропейских языков и нордической расы. Мы вполне уверены в двух элементах этой реконструкции: то, что предки некоторых современных тюрок, включая туркменов, азербайджанцев и османов, всегда были европеоидами и что шнуровики были в расовом отношении родственны древним обитателям Иранского нагорья.

Глава восьмая
Введение в изучение современных народов

1. Материалы и техники

Вот мы и завершили обзор, в котором при помощи сочетания таких дисциплин, как остеология, археология, история и лингвистика мы попытались проследить развитие расовых общностей на территории, занятой белой расой, с самых древних времен существования человека до Средних веков, порога современного периода. Сейчас мы столкнулись с проблемой работы с разным корпусом материала, собранного антропометрией современных народов. Далее мы должны попытаться сделать так, чтобы этот материал подошел в структуру, полученную нами при изучении останков, таким образом, чтобы из их сочетания получить полную и упорядоченную реконструкцию.

Пока мы имели дело с данными, собранными из измерений и наблюдений за костными останками, главная трудность, с которой мы сталкивались, состояла в отсутствии достаточного количества образцов в большинстве рассматриваемых периодов, областей и археологических культур. С другой стороны, хотя метрическая точность ни в коем случае не была достигнута, тем не менее, измерения высохших черепов и длинных костей были по большей части сравнимыми, и техническая трудность была второстепенной по сравнению с малочисленностью материалов. Однако, имея дело с современным материалом, мы получаем очень большие выборки. В некоторых странах – таких как, Норвегия, Швеция и Польша, они составляют целую группу призывного возраста со всей страны и таким образом прекращают быть выборками в строгом смысле, отражая характер всего населения. Только в относительно небольшом количестве областей приходится использовать выборки из менее чем сотни единиц.

Таким образом, наш объем знаний возрос в значительной степени. Мы с некоторой уверенностью можем говорить о внешнем физическом составе большинства европейских наций. Но в то же время, хотя мы выиграли в объеме, мы в определенной степени проиграли в точности, так как современное состояние антропометрии частично связано с путаницей и недоверием к техническим методам. Несмотря на различные попытки в прошлом и настоящем создать стандартный набор техник[485]485
  Ср. Женевское соглашение 1912 г.; стандарты, установленные Р. Мартином в его Lehrbuch der Anthropologie; нынешняя похвальная попытка г-жи Мириам Тилдесли установить унификацию.


[Закрыть], в разных странах возникли разные школы. Обычно можно определить и допустить расхождения в работе членов каждой школы, но корень всех проблем состоит не в этом. Главная трудность состоит в том, что множество измерений было сделано не профессиональными антропометристами, а любителями; а некоторые профессионалы не имеют достаточной подготовки. Таким образом, мы не можем быть уверены в том, что данные исследователи принадлежат к какой-то школе и следуют какому-то стандарту, кроме своего собственного. Точность существующих описаний живых людей гораздо меньше, чем описаний скелетов, и не всегда возможно узнать, какая техника измерений была использована в конкретном случае. Это отсутствие соответствий часто является препятствием для математических сравнений, но все-таки этого недостаточно, чтобы считать многие серии совершенно бесполезными. Все-таки для изучения современных рас есть инструменты получше, чем задокументированные останки.

Давайте сделаем обзор самых важных размеров, при измерении которых наиболее часто возникают технические трудности. К сожалению, этот список возглавляет рост. Можно было бы предположить, что максимальная высота тела в положении стоя будет постоянным и легкоизмеримым размером, но это не так. Некоторые исследователи позволяют себе измерять людей в обуви, а затем пытаются делать стандартное вычитание для пятки. Это редко является удовлетворительным, если вообще может быть таковым. С другой стороны, негры без обуви с мозолистыми ступнями выше белых без обуви на несколько миллиметров. Различия в осанке и в степени сознательного вытягивания вверх могут достигать сантиметров.

Далее, установлено[486]486
  Backman, G., FUL, N. F. vol. 29, 1923–24, pp. 255–282.


[Закрыть], что человеческое тело, за исключением старости, уменьшается в росте на 2,5 см во время дня, проведенного на ногах или в кресле, – это число частично зависит от степени и природы дневной деятельности. Следовательно, есть разница, какое время дня исследователь обычно выбирает для своей работы. В то же время имеет значение питание и здоровье, и нужно это учитывать, когда имеешь дело с сериями, собранными исключительно в больницах.

По вышеуказанным причинам, а также, без сомнения, и по другим, при изучении роста как статистического критерия, имеющего ценность для расовой идентификации, не стоит ожидать найти точность до миллиметра, даже если наши выборки эквивалентны по возрасту. Таким образом, обычные статистические методы, используемые для определения валидности серий на основе процесса выборочного обследования, приблизительно определяют излишне точные величины, учитывая грубость самого измерения и большую изменчивость, вызванную, помимо расовых признаков и отбора при измерении, и иными факторами. Что приложимо к росту, то же в определенной степени приложимо и к измерениям его сегментов и других размеров тела: ширина плеч и бедер, а также диаметр груди в некоторой степени зависит от весьма изменчивого количества сухожилий, мышц и жира, присутствующих в точках измерения.

Большинство трудностей, обнаруженных при измерении роста и тела, исчезают при измерении головы и лица. В целом здесь не только возможна, но и уже достигнута гораздо большая точность. С некоторой частотой возникают только два важных вопроса: это измерение высоты головы и местоположение назиона.

Первый из них – измерение высоты черепного свода, без сомнения, наименее удовлетворительное из всех общих антропометрических техник. Хотя стандартной считается техника № 15 Мартина[487]487
  Martin, R., Lehrbuch der Anthropologie, vol. 1, pp. 185–186.


[Закрыть], не все ее используют, и мало кто делает точно так же. Некоторые исследователи используют особые металлические головные ключи (head-spanners), измеряющие высоту свода с середины ушного отверстия, другие измеряют с верхней точки ушного отверстия; другие, следуя Мартину, с трагиона (козелковой точки). Также существует спор о том, нужно ли измерять высоту до макушки, как утверждает Мартин, или до точки прямо над ушным отверстием, когда голова держится в приближении к глазнично-ушной плоскости.

В качестве результата этих технических трудностей в определении высоты головы у живых людей между результатами разных исследователей, работающих с одним и тем же населением, существуют различия от 10 до 15 миллиметров, а доклады, воплощающие эти различия, публикуются без комментариев. Так как различие между техниками так же велико, как различие между крайними расовыми группами человечества, высота головы живых людей является бесполезным критерием. Пока составитель не будет знать технические особенности и личное уравнение каждого исследователя, чью работу он использует, ему лучше оставить этот материал. В данной работе это правило сразу же исключает из рассмотрения большую часть опубликованных данных по высоте головы.

Вторая большая трудность – местонахождение назиона у живых людей – хотя и связана с такими же большими неточностями, но еще более серьезна, так как три важных вертикальных диаметра лица – морфологическая высота лица, морфологическая верхняя высота лица и высота носа – теоретически ограничены на своих верхних границах этой отметкой. Местонахождение назиона определить крайне трудно. Однако недавно Эшли-Монтагю разработал метод, обещающий преодолеть эту трудность в большинстве случаев[488]488
  Ashley-Montagu, M. F., AJPA, vol. 20, 1935, pp. 81–93; vol. 22, 1937, #3, Suppl. p. 6.


[Закрыть]. К счастью, у взрослых белых мужчин обычно достаточно рельефное лицо, чтобы сделать эту трудность менее серьезной, чем при работе с монголоидами или негроидами. Тем не менее, технические различия от 5 до 10 миллиметров делают работы разных исследователей несравнимыми, и опять же нужно быть уверенным в отдельных уравнениях каждого исследователя или школы, в которой он обучался. Так как лицевые и носовые указатели зависят как от вертикального, так и от поперечного диаметра, и отсюда от местоположения назиона, эти важные расовые критерии нужно измерять с большой осторожностью, так как постоянство поперечных диаметров служит только для преувеличения (по указателям) различий между вертикальными размерами.

Мы закончили говорить о серьезных метрических трудностях. В измерении живых людей мы видим более щедрого, но менее точного двойника критериев, уже знакомых краниологу. Однако есть и иной большой уникальный корпус данных по живым людям – это наблюдения за мягкими тканями, включающие такие черты, как форма и структура волос, цвет кожи, волос и глаз, форма различных сегментов носа, губ и внешней части глазного яблока. Это важные расоводиагностические характеристики, заслуживающие такого же тщательного исследования, как и размеры и указатели. Но, к сожалению, точные сравнения между работами различных исследователей здесь даже еще менее возможны, чем с метрическими данными, так как наблюдения субъективны, а суждения разных людей всегда разные.

Использование стандартных шкал пигментации в определении цвета волос, кожи и глаз очень помогло, но не устранило целиком трудности в области пигментации. По-настоящему достаточной шкалы для цвета глаз не существует, хотя ряд Мартина из шестнадцати стеклянных глаз гораздо лучше, чем ничего. Шкала цвета кожи фон Лушана не всегда приближается к человеческим оттенкам, и это особенно верно для белых людей. Шкала цвета волос Заллера-Фишера, сделанная из натуральных человеческих волос, прекрасна во многих отношениях, но еще не стала распространенной; более ранняя шкала Фишера, созданная из обесцвеченных и окрашенных волос из викуньи, также неплоха.

Однако, к сожалению, большинство наших данных, полученных из наблюдений, собиралось без оглядки на шкалы и печаталось без точных определений, и во многих случаях нельзя сказать, какой цвет или какая степень светловолосости или пигментации подразумевается под данным термином. Опять же, окружающая среда и возраст создают большие различия в пигментации; степень загара или чистоты по отношению к цвету кожи указывается редко; глаза часто становятся светлее с возрастом, а запас жира в роговице, называемый arcus senilis, придающий серовато-голубой тон периферийной зоне радужной оболочки, часто принимается за светлую пигментацию глаз. Общеизвестно, что цвет волос – вещь преходящая; она постоянно изменяется у всех, кроме чистых брюнетов и совершенных блондинов, с рождения до поседения, облысения или смерти.

Большинство наблюдений, кроме тех, что относятся к пигментации и морфологии волосяной системы, делятся на следующие категории: отсутствующие (absent), слабые (sub-medium), средние (medium), выраженные (pronounced). Они часто выражаются символами abs., sm., +, + +. Часто для большей четкости добавляются ssm. и + + +. В общем, стандарт для + или средней категории грубо оценивается как идеальное и среднее состояние белого или европейского мужчины. Таким образом, по толщине кончика носа все негры будут ++ или +++, по развитию бороды почти все эскимосы будут abs., ssm. или sm. У наблюдателя существует тенденция определять среднее значение людей, которых он изучает, как + или среднее, или же он бессознательно подвергается влиянию своей собственной формы лица.

Делались различные попытки стандартизировать эти качественные наблюдения, и, возможно, наиболее многообещающая – это попытка московской школы, где был создан ряд гипсовых образцов, чтобы показать стандартные стадии sm., + и + + в каждом из наиболее часто изучаемых критериев. Тем не менее, какие бы стандарты ни использовались, положение границы между категориями, должно быть, всегда является делом личного суждения.

Таким образом, наша первая трудность при изучении расы по существующим данным о современном населении, метрическим или полученным при помощи наблюдений, – это трудность, связанная с технической неточностью и несовместимостью. Но это не самая большая трудность, с которой мы столкнемся, и она вполне преодолима. Тщательный составитель обычно может понять, каковы технические особенности данного исследователя, и если он знаком с материалом в целом, он обычно видит необычные отклонения от стандартной техники измерения. Сравнение различных образцов, выбранных из той же самой популяции различными исследователями, часто делает пригонку стандартов возможным.

Технические несоответствия и неточности делают изучение рас живущих людей не совсем точной наукой, но, тем не менее, она не является просто игрушкой. Манипуляции с метрическими данными требуют опыта и разбирательства, а некритическое использование существующих материалов на чисто статистической основе – неважно, насколько научно оно в математическом смысле – никогда не выйдет за пределы стерильных упражнений. Используя как опыт, так и размышления, а также наиболее простые статистические методы, из обращения с обширным корпусом антропометрических данных можно узнать многое.