Читать книгу "ДНК-тест. Столичный папа для двойняшек"

– Вы собирались уезжать! – вырывается у меня недружелюбно. На сегодня девочкам достаточно стресса.

– Проблема с колёсами, – Ребров закусывает нижнюю пухлую губу.

Ох как она мне не нравится, как и всё в нём!

Я сразу поняла, что где-то его уже видела. И точно – на фото!

Мне же давали фотографии для выбора подходящего донора. И я выбрала себе его сама, потому что на Диму был похож – высокий брюнет с голубыми глазами. Прямой нос, волевой подбородок, красивая улыбка.

Похожи с Димой они оказались не только внешне, но и безжалостным характером. Оба по мне готовы проехаться катком. И если у бывшего мужа получилось, то Елисею фигушки! Я стала сильной и больше не позволю обижать себя или девочек.

Мамы он надумал их лишить! Квартиру и дачу вместо моей любви и ласки! Да где у этого куска камня сердце?

– Механик должен приехать через пару часов, так что придётся мне немного у вас в посёлке задержаться.

– Лавочка там, – указываю ему кивком за забор.

Елисей морщится.

– Я всё же тут останусь, раз у меня есть некоторые права. – Он нагло стягивает с плеч пиджак и бросает его на траву, садится сверху. Граф, уже доказавший свою бесполезность, подходит и обнюхивает Реброва. Растягивается рядом с ним.

Господи, забрал бы этот хам Ребров с собой лучше пса. Им бы преотличненько жилось вместе.

– Как там тортик? – скалит белые зубы Елисей.

– Граф съел, – Марфа пожимает плечами. – Нам нельзя столько сладкого.

– Ясно, – он вздыхает. – А я люблю, особенно с чаем. Может быть?..

– Так, – прерываю я наглую попытку напроситься ещё и на чай. – Идём переодеваться и в магазин. А потом купаться, – быстренько увожу дочек с глаз огорчённого Реброва.

Что-то я совсем растерялась, размякла. А на самом деле нужно ещё убедиться, что он и правда им отец, а не аферист какой-нибудь. И вообще, я же спрашивала в клинике, и мне пообещали, что донор на детей не будет иметь никаких прав и никогда не узнает, к кому попал его материал. Получается, меня обманули. Выдали личную информацию!

Я этого так не оставлю!

Закрываю дом на ключ и привожу себя и девочек в порядок. Надеваю на них летние платья, которые сшила сама. Одно оранжевое, второе желтое. В волосы – по красивому пышному бантику. На ноги – новые сандалики. Пусть не думает Ребров, что моим малышкам чего-то недостает. У них всё есть! Я себе не куплю, а девочкам не пожалею.

Поскольку сама я нравиться никому не собираюсь, надеваю льняные бежевые брюки и свободную рубашку, которую завязываю на поясе в узел. Волосы заплетаю в две косы. Беру сумку вещей на день, бутерброды, фрукты, воду. Сначала мы в магазин за мороженым, а потом на озера.

Вернёмся к вечеру, а Реброва уже и не будет!

Так я думала. Наивная…

Глава 07

На часах семь, пора возвращаться домой. Мне ещё нужно приготовить ужин и накормить дочек, искупать их, зубы с ними почистить, почитать сказку, которую мы вчера начали.

Забрать Зорьку с улицы, подоить! Бедная коза, я так и не отправила её на луг. Эх! Куры наверняка весь огород мой маленький выклевали, пока нас не было. Они же выбежали из сарая! Вот я балда, совсем хозяйство забросила.

От этого Реброва урон буквально везде. Как вспомню его, так закипаю изнутри!

Только повернув на нашу уединённую улочку, вижу машину Реброва. Она так и осталась стоять на месте. А значит, и хозяин её тут где-то отирается, пока меня дома нет.

Дочки с любопытством заглядывают в наш сад через просветы в заборе:

– Дядя Кащей будет у нас ночевать? – любопытствуют они.

– Нет, – отрезаю я резко. Упираю руки в боки и впиваюсь взглядом в Елисея на моей собственной лужайке. Он с телефоном у уха расположился под нашей раскидистой яблоней и что-то чиркает в своём ежедневнике. Рядом спящий на спине Граф, чуть поодаль жуёт травку Зорька.

Такой себе бизнесмен в деревне. Ничто его от работы оторвать не в силах.

Уверенным шагом захожу на территорию, дочек прячу за собой. Этот Елисей Ребров больше не увидит моей растерянности. Я себя полдня настраивала быть сильной и бескомпромиссной в борьбе за своих девочек.

– Вас долго не было, – он отрывается от телефона. И тон такой бесячий, будто бы мы его предупредить должны были, во сколько вернёмся!

– Почему вы всё ещё здесь? – продвигаюсь к дому, пряча своих малышек, как маленьких цыпляток, за спиной.

– Механик не смог добраться в вашу глушь. Завтра утром будет эвакуатор, – его взгляд пробегается по моему загоревшему лицу и груди.

– Что?! И где вы собираетесь ночевать, скажите на милость?

– Мне бы подошёл любой диван в доме, – он поднимается, сгребает свой пиджак и ежедневник.

– Ну нет, – мне приходится подняться на носочки, чтобы быть немного выше. – И не нависайте надо мной.

– Это не сложно, вы такая мелкая, – Елисей сверкает идеально белыми ровными зубами.

Мелкая, значит! Ох, как же он меня раздражает, как раздражает. Я еле сдерживаюсь, чтобы снова не накинуться на него с кулаками. Или хотя бы не оттоптать дорогущие туфли! Но нельзя, тут же дети.

– Зайки мои, бегите к себе, берите полотенца – и в ванную. Мама сейчас придёт, – подталкиваю дочек в дом и закрываю за ними дверь. Хитрый Граф понял, что запахло жареным, и успел просочиться внутрь вместе с девочками. Бросил своего товарища.

Я крутанулась на плоской подошве своих сандалий к наглецу Реброву, ткнула его пальцем в грудь: – А теперь давайте кое-что проясним!

– Буду только рад, Алиса, – он упирается ладонями-лопатами в полотно двери. Одеколоном своим вонючим с миндалем и амброй весь деревенский воздух вокруг меня отравил! Дышать-то чем? Я ещё в сарае чуть не задохнулась, когда Ребров ко мне прижался.

– Перестаньте надо мной нависать! – сиплю я, голос даёт петуха. Так-то я слабая женщина с бесполезной собакой на самой окраине посёлка. А что на самом деле в голове у этого мужчины, мне неизвестно. – И сделайте шаг назад! Если я крикну, вся деревня сбежится! – храбрюсь отчаянно.

– Да вы что? – Ребров скептически усмехается, но отступает. – Алиса, тут до ближайших соседей метров сто.

– А я громкая! – всё-таки не сдаюсь.

– И с острыми локтями, помню. – Он устало проводит ладонями по лицу. – Давайте договоримся. Не оставите же вы меня ночевать на улице?

– Спите в машине!

– Там очень неудобные сиденья, – Ребров морщится. – И у меня тут полдома куплено.

Вот оно как!

– Не полдома, а пол-участка, – хмыкаю. – Так что дом будет мой с девочками, а вам вон, – киваю в сторону сарая. – Ни в чём себе не отказывайте.

Кажется, я услышала, как грохнулась на порог челюсть Реброва. И пока он не пришёл в себя, успела сбегать в дом за пледом и подушкой.

– А вы редкостная заноза, Алиса, – он задумчиво почесывает зарастающую щёку и забирает всё, что я ему принесла.

– Бывший муж тоже так считал. – Я резко разворачиваюсь, отпуская в свободный полёт обе косы. Они точно достали до лица этого мужлана хвостиками на конце. Вильнув бёдрами, быстро скрываюсь в доме. Не хватало только, чтобы он опомнился и начал требовать что-то ещё.

– Мам, а где Кащей Елисей? – Любопытные дочки с полотенцами в руках выбегают из своей комнаты. Подходят к окну и принимаются высматривать Реброва.

– На улице страшно и комары, – Василиса морщит носик.

– Он кушать, наверное, хочет, – тянет Марфа.

Уверена – хочет, да. А у нас доставок нет. Из города сюда никто не поедет. После зимы дорогу как размыло, так её никто и не чинит. Мы страдаем, а чинушам всё равно.

– Пойдёмте в ванную. Елисей взрослый, сам справится.

Девочки переглядываются, но ничего не говорят.

Вечер проходит практически как обычно, но гораздо тише. Марфа с Василисой плещутся в ванной, потом мы ужинаем. Я приготовила рагу из курицы с овощами, достала любимые шоколадные вафли девочек, кисель клубничный разлила по чашкам, чтобы их порадовать.

И всё время скребло где-то в груди. Я то и дело посматривала в окно на сарай. Под дверью и сквозь щели тускло горел свет. А у Реброва и воды-то с собой нет…

Нет, Алиса! Не думай об этом. Никакой жалости! Он же только утром хотел прижать тебя к стенке и дочек забрать.

В какой-то момент дверь распахивается, и коза с курами заходят внутрь сарая. А потом Елисей за ними захлопывает дверь. Надо же, я опять забыла! В который раз за день чувствую себя плохой хозяйкой.

Доить Зорьку решаю утром – молока у неё пока мало, так что ничего страшного не случится. А лишний раз с Ребровым сталкиваться я не хочу.

– Спать! – объявляю грустным дочкам. Обе шагают в спальню, понурив худенькие плечи, Граф, как всегда, следует за ними.

Я почитала им любимую сказку про дракона. Каждую поцеловала в лобик перед сном. Задержалась в спальне, чтобы как следует насмотреться на своих спящих ангелочков.

Я же люблю их без памяти. Забери у меня дочек – и ничего не останется. В них смысл моей жизни. Как этому богатею из столицы в голову пришло, что можно их у меня отнять?

Стискиваю зубы и иду умываться. Пока мажусь кремом после загара, то и дело напрягаю слух. Мне кажется, что кто-то в доме ходит, хотя все спят.

– Граф, наверное, – мотаю головой.

Накинув на плечи халат, выхожу в коридор. Заглядываю в спальню девочек, чтобы ещё раз проведать, и не обнаруживаю их в постелях.

– Боже, – с испугом осматриваю спальню внимательнее, заглядываю к себе, в кухню, которая у нас ещё и гостиная. Бросаюсь на улицу. На крыльце приходится схватиться за косяк, чтобы не упасть.

Мои доченьки, мои кровиночки, мои малышки выбрались из дома и прокрались к сараю. Прямо сейчас передают этому горе-донору Реброву стакан с киселем и тарелку с едой. Ещё и Графа ему для охраны подпихивают.

– Марфа, Вася! – строго смотрю дочкам в глаза. Они всё бросают и тут же бегут ко мне. – Это что такое?!

– Мам, нельзя бросать человека в беде, – щебечет Марфа назидательно.

– Даже если он плохой Кащей, – заключает Вася.

Глава 08

– Вы мои хорошие, – сдаюсь я. Уж точно я не стану учить своих дочек чёрствости и плохому отношению к человеку, оказавшемуся в затруднительном положении. Да, Ребров тот ещё засранец, но в данный момент он в сарае с козой и десятком кур. А девочки – они поступили так, как им их чистые детские сердца подсказали. – Давайте в дом, пока нас комары не съели. – Я хлопаю себя по плечу, цыкаю.

Завела девочек в дом, закрыла двери, улеглась в свою тёплую мягкую постельку. Так повернулась, этак. А сон всё не идёт. То и дело я посматриваю в сарай да в окно комнаты. Свет горит, горит, да и гаснет через пару часов.

И как там этой городской заднице спится после его трёхкомнатной квартиры в центре? Там же у него наверняка большой ортопедический матрас с шёлковыми простынями. А тут Граф всю ночь храпеть будет на ухо. Сено колоть станет бока. Комары наши злющие искусают.

Губы растягиваются в злорадной ухмылке. Нет, так ему и надо!

Чтобы перестать думать о Реброве и поспать, приходится отвернуться к стене. Я утыкаюсь носом в подушку, прикрываю глаза. Кажется, только на секунду, а сразу же наступило утро. Петух в сарае прокукарекал, возвещая, что уже пять.

Всё, Ребров, просыпайся! В деревне никто поздно не спит!

Я спускаю ноги на мягкий коврик, шевелю пальчиками. Довольная, тянусь кошкой и зеваю. Иду к окошку, открываю его. Прохладный деревенский воздух мгновенно добавляет бодрости, кукареканье становится громче.

– Вот чёрт! – Я хватаюсь за подоконник пальцами. Дверь сарая распахивается, и моего петуха мужские руки совершенно не ласково выкидывают на улицу. Дверь захлопывается. – Да что он себе позволяет?!

Хочется побежать и устроить разборки! Но… я не побежала. Вместо этого застилаю постель, привожу себя в порядок, надеваю любимый летний сарафан для поднятия настроения и спускаюсь в кухню. Этот Ребров не испортит отпуск мне и девочкам!

Лето, погода шикарная. Нет горы тетрадей, которые нужно проверить. Спешить в школу и сад не надо. Я этого времени так ждала!

Это будет моё идеальное лето с девочками, и точка. Никто его мне не испортит!

В кухне развожу тесто на тонкие блинчики, готовлю два вида начинки. Марфуша обожает с творогом и изюмом, Василиса любит с яблоком и корицей. А я ем всё.

Напекла целую стопку блинчиков, напевая себе под нос, сварила кофе. Стол красиво накрыла. Полевому букету подрезала стебельки и снова поставила в вазу. Обожаю всё, что делает мой дом уютнее. А цветы делают.

Вот бывший муж никогда не дарил мне цветов. Задним умом я понимаю, что во многом он только обещал и красиво говорил. А на деле был пустозвоном.

Глупая я была, слишком молодая. Хотя кто не глуп в восемнадцать?

Дима загорелся темой экотуризма. Рассказывал мне, как это будет круто – купить дом на природе, обжиться там. Детей растить вдали от выхлопных газов. В его планах было со временем выкупить часть поля и леса, домики для отдыхающих построить, парковку, кафе. И жить припеваючи.

Я совершенно ничего не понимала в бизнесе, но слушала мужа с открытым ртом. И так красиво всё у Димы складывалось, что я поверила.

Вопрос неожиданно упёрся в детей, которые у нас не получались…

– Блинчики! Ура! – восторженный детский крик вырывает меня из плена воспоминаний. Марфа и Василиса выбегают из детской и тут же рассаживаются за столом.

– А умыться? А переодеться?

Я обнимаю и целую каждую в тёмную макушку:

– Фи, неплохо было бы ещё и зубы почистить.

– Лето, мам, не надо. Мы будем балдеть, – Марфа смешно надувает губки трубочкой.

– А как там дядя Кащей? – Василиса спрыгивает со стула и подходит к окну, выглядывает на улицу. – Мам, может, позовём его на завтрак? Ему понравятся твои блинчики!

Раздражение внутри поднимается с новой силой. Я задёргиваю занавески на окне и указываю Ваське на стол. Ноги Реброва в моём доме не будет!

– Да он, может, уже уехал, – бормочу неразборчиво ложь. – Вы давайте, ешьте. А потом снова на озеро пойдём на весь день!

Я забалтываю дочек и кормлю их, молясь, чтобы Ребров действительно уехал. Где там его эвакуатор, который должен был утром явиться?

В окно стучат.

– Мам, там кто-то есть! – Марфа взволнованно указывает пальчиком на окно за занавесками.

Конечно есть. И я уже догадываюсь, кто!

И действительно, за окном взлохмаченный Елисей Ребров. В волосах немного соломы, рубашка измята так же сильно, как и его лицо. Пиджак под мышкой больше похож на пыльную тряпку.

– Вы что-то хотели? – открываю окно, и губы сами собой расплываются в улыбке. Получай, городской, порцию деревенской жизни! Забирай свои манатки и вали домой! И больше не появляйся.

– Эвакуатор приехал, – хрипло отвечает он.

Взгляд Елисея скользит по моему голубому сарафану, по косам и вдруг вспыхивает. Мужской нос жадно втягивает аромат свежезаваренного кофе и блинчиков, кадык дёргается.

– Елисей!

– Кащей!

Девочки бросают свои тарелки и спешат ко мне.

– А у нас блинчики! – Марфа перегибается через подоконник и вытаскивает из взъерошенной шевелюры Реброва пучок соломы. – Хочешь?

– Хочу, – он грустно ей улыбается. – И кофе. Очень.

Нет, ну вы на него посмотрите!

– Мам, – Василиса дёргает меня за сарафан. В больших детских глазах мольба. И Марфа смотрит так же.

Ну нет! Я не буду его поить кофе! И кормить не буду! Обойдётся! Гад! Мерзавец столичный!

– Мам, ну пожалуйста. Ты же у нас самая лучшая и добрая в мире, – Марфуша прижимается ко мне.

И вот как после этого?!

– Я вам с собой стаканчик налью, – цежу нехотя. Отхожу к шкафчику, где у меня стоит стопка стаканчиков для кофе. Я утром иногда беру кофе с собой, когда не успеваю попить дома.

И, пока я завариваю кофе, краем глаза смотрю на дочек. Они достали пластиковый контейнер и наложили туда блинчиков. Моих вкусных блинчиков, которые не для него были приготовлены!

– Вот, – выставляю руку в окно, и Ребров забирает стаканчик. Глотает кофе и прикрывает глаза.

– Спасибо, Алиса. Спасибо, девочки, – блинчики он тоже забирает, понюхав: – Как вкусно пахнет.

– Да! Мама блинчики лучше всех печёт! – гордо заявляет Марфа. – И ещё готовит классную шарлотку.

Со стороны улицы раздаётся звук клаксона, и Ребров оборачивается:

– Мне пора. – Его взгляд задерживается на моих дочках, потом на мне.

– Эвакуатор! – Девочки бегут на улицу. Такое представление они не могут пропустить. Я иду следом.

И так мы небольшой толпой в сопровождении Графа и петуха выходим за калитку. Машина уже погружена на эвакуатор. Водитель в кабине нетерпеливо стучит пальцами по приборной панели.

– Поехали, шеф. Ты у меня не один сегодня.

– Да, сейчас, – Ребров откашливается. – Я вернусь, Алиса.

– Не стоит, – мотаю головой. – Дальше мы будем общаться только через адвоката.