Читать книгу "Братство терна. Гончая для сыщика"

Глава 6

Благое намерение следовать советам Мии вылилось в онемевшую правую руку и боль в пояснице. Хавьер проснулся от собственного кряхтения или стона и почувствовал себя глубоким стариком.

Ирр же сидела рядом, уже в человеческом облике и разглядывала громадные часы с кукушкой. Волосы темной волной укрывали все ее тело, белели только бедро и рука слева.

– Ток-ток, ток-ток, ток-ток, – пробормотала она, – всю ночь тикают. И половицы в коридоре скрипят будто сами собой. А еще куклы эти, смотрят на меня с полки и смеются. Здесь бродит слишком много призраков, как ты уживаешься с ними?

– Потому что это мои призраки, – Хавьер сел, хрустнул шеей, после же притянул к себе Ирр и укутал ее в одеяло.

Пальцы и ступни у нее заледенели, зато остальное тело казалось даже чересчур горячим, а еще – пахло цветами. Точнее – тийским виноградом. Теперь бы Хавьер уже не спутал этот запах ни с каким другим: он манил, лишал воли, подталкивал снова поцеловать Ирр. Но его невеста горячо отвечала на ласки, а потом не менее горячо обижалась. А Хавьеру не хотелось снова расстраивать гончую.

– Здесь была комната Мии, моей младшей сестры, с куклами же она играла в детстве, пока случайно не открыла отцовский анатомический атлас и не решила стать врачом.

– И стала? – со вздохом Ирр прижалась к нему и влезла на колени.

– Сейчас она оперирующий хирург, а в свободное время увлекается фотографией.

– Счастливая. Доньям многое позволено.

И снова она вздохнула очень тяжело, но не отстранилась, напротив обвила Хавьера руками за шею и ткнулась в него носом. Человеческое тело у Ирр было совсем легким, поэтому Хавьер без особенного труда отнес ее в кровать и укрыл одеялом. Теперь, когда гончая на месте, можно и самому поспать, иначе утром не поднимется на работу.

Хавьер поцеловал ее в щеку, отправился к себе и с наслаждением вытянулся на неправильном, зато мягком матрасе. Через несколько минут тот едва ощутимо двинулся, а запах винограда стал ярче.

Видимо, призраки пугали Ирр сильнее, чем ночь с глупым доном. Но выдавать себя гончая не хотела, поэтому Хавьер предпочел притвориться спящим.

Утро же началось с запаха цветов и готовящейся пищи. Это было непривычно, потому что Роза всегда приходила ближе к обеду, когда освобождалась от дел, которыми ее нагружала Марита. Хавьера такой расклад вполне устраивал: на завтрак ему хватало чашки чая, к ужину квартира уже была в полном порядке, а в холодильном шкафе ждала приготовленная еда.

Но сегодня на кухне хлопотала Ирр. И, судя по запаху, она уже успела сжечь что-то, выбросить это куда-подальше, проветрить кухню и приготовить новую порцию. По крайней мере лежащий на тарелке омлет был пышным и с приличной золотистой корочкой, как и поджаренный бекон.

Сама гончая завтракать отказалась, но с любопытством наблюдала за Хавьером, ждала, понравится ему или нет. Блюдо же, на котором вчера лежали пирожные, переместилось обратно в буфет, значит, гончая уже успела перекусить.

– Я сегодня неважно себя чувствую, – начала говорить она и опустила взгляд, – если не нужна помощь – хотела бы остаться дома. Обещаю никуда не выходить из квартиры.

Хавьер кивнул. Сегодня придется помотаться по городу, и не на все встречи он хотел брать с собой Ирр, а оставлять ее одну в особом управлении – тоже рискованно. Ник не зря рассказывал о том, что у Братства есть свои люди во всех структурах. К тому же кто-то может по глупости ляпнуть что-то и обидеть Ирр.

Но когда оставлял ее дома, все равно не мог отделаться от смутной тревоги.

– И где же ваша очаровательная невеста? – Веласкес будто бы караулил на проходной и сразу же налетел с вопросом, стоило Хавьеру пройти мимо служебного тера.

– Сказала, что сегодня в особом управлении нет достаточно сложных дел, которые могли бы заинтересовать ее.

– Забавно, до меня дошли слухи…

– Простите, я хочу верить, что сотрудники особого управления несколько отличаются от базарных торговок и не сплетничают все свободное время.

Хавьер поздоровался с другими встречными коллегами, ответил еще на несколько вопросов об отсутствующей Ирине, но отделаться от Веласкеса так и не смог.

– Вы заигрались, свогор Сото, серьезно заигрались. Привести в особое управление неизвестно кого…

– Кстати об этом. Поищите, что у нас есть на Валерия Вега. У меня есть все основания подозревать, что он связан с Игольником и Братством терна.

На лице следователя явственно отразилась сменяющаяся злорадством ненависть. Да, донов он не любит, поэтому вряд ли откажется посодействовать в том, чтобы прижать одного из них. Тем более такого важного, как заправляющий архитектурой и строительством в Эбердинге, Вега. Сам Валерий был с гнильцой, но вполне адекватен, а вот о его сыновьях ходили разные слухи.

– Что же ваша невеста не поделилась информацией о папеньке?

– Ирина не любит говорить о прошлом. И, прошу, давайте оставим эту тему. Наш будущий брак построен не на расчете, поэтому когда расстраивается моя невеста, расстраиваюсь и я.

Как и многие другие простые свогоры, Веласкес был мало знаком с семьями донов, поэтому постоянно сомневался насчет Хавьера. Точной биографии следователя по особо важным делам он не знал, только его якобы высокий статус в прошлом. Но в типичный облик темноволосого дона Хавьер не вписывался, прошлое имя было слишком распространено, поэтому и с уровнем ненависти Веласкес тоже никак не мог определиться.

Но профессиональными качествами, а также тем, что если бывшего дона довести, то можно схлопотать вполне уличный удар в челюсть – Хавьер все же отвоевал себе немного баллов симпатии. Поэтому он и не сомневался, что Веласкес в точности выполнит поручение, хотя официального приказа и не было.

Но дела дона Веги пока терпят, Игольник и Братство были важнее.

Хавьер ненадолго заглянул в свой кабинет, выдал подчиненным еще ряд распоряжений и отправился в морг, лично выслушать заключение судебного медика. Обычно в царстве тишины и холода распоряжался старик Ноэль, но сегодня по белым плиткам кафеля цокали женские каблуки.

– Доброе утро, свогор, – кивнул замотанной в тряпки фигуре Хавьер.

Судя по всему, со вскрытием вчерашней жертвы медик еще не закончила, потому как лежащее на столе тело выглядело ну очень знакомым. Как и смеющиеся карие глаза, выглядывающие из-под желтоватого колпака патологоанатома.

– И все-то встречи у нас какие-то неправильные, да, Алекс? – произнесла женщина, но стягивать маску не спешила. Впрочем, при такой вони – ничего удивительного.

– Мия рассказывала, что ты отреклась от живых пациентов, но в особом управлении я тебя встретить не ожидал.

– Вызвали на подмогу, – пожала она плечами. – Говорят, Игольник оказался вам не по зубам, что не удивительно, он точно профессионал.

Вера раньше тоже была самой настоящей доньей, а заодно – невестой младшего брата Хавьера, Максимилиана. Но их помолвка больше радовала родителей, чем их самих. После окончания колледжа Максимилиан не на шутку увлекся гоночными автомобилями, а Вера поступила в медицинскую академию вместе с Мией. И еще не раз шутила, что ей нравится совсем другой из братьев. Но Хавьер тогда был слишком молод и не воспринимал ее всерьез.

Почти не воспринимал.

А дальше была его свадьба, война, революция, арест родителей Веры за причастность к делам Братства тёрна…

– Порадуешь чем-то новым? – если уж тогда не срослось, то сейчас тем более глупо ворошить прошлое, поэтому Хавьер и поспешил вернуть разговор к теме Игольника.

– И да, и нет. Предварительное заключение, что девушку долго держали в заточении – верно. Как и то, что причиной смерти стали иглы. Но удивительно другое – жертва была в положении. Срок совсем маленький, как будто Игольник убедился, что она понесла и сразу же убил.

– А ребенок – человек?

– Я не Дева Порочная, чтобы по нескольким унциям плоти опознать вержа, – развела она руками. – Но сама жертва при жизни была им. У нее жабры на задней поверхности шеи и чешуя по спине.

После Вера, наконец, отошла от прозекторского стола и стянула маску. Прошедшие годы были милостивы к ней, они не съели красоту, напротив, дали ей расцвести. Черты лица немного вытянулись, исчезли по-детски пухлые щеки, зато губы остались столь же хороши, как и темные глаза, в которых всегда плескалось что-то шальное.

Красивая донья, правда, не дотягивает до Ирины.

– Больше никаких зацепок, – со вздохом произнесла она. – Люблю свою работу, но вот к вони никак не привыкну. Ах да, еще есть одна деталь, не знаю, существенная или нет: Игольник профессионал, но не маньяк. Убивает быстро и четко, без смакования мучений жертвы. И еще он амбидекстр: обе иглы втыкаются одновременно, по крайней мере у этой женщины было так. Остальное – прочитаешь в отчете.

Хавьер подошел к телу, разглядел его, но тоже не увидел ничего, за что можно было бы зацепиться. Похоже, Игольник в самом деле профессионал, который просто выполняет свою работу. Отлично выполняет, надо сказать.

– Непривычно видеть тебя таким серьезным и погруженным в дела, – Вера сняла и перчатки, после же распутала завязки на халате и сбросила его в специальный бак. – И взрослым. Дева Порочная, до сих пор считаю себя легкомысленной девчонкой, а потом встречу ровесников – и возвращаюсь в сумеречную реальность.

– Ты дитя по сравнению со мной.

– Но все равно старше твоей невесты. В управлении болтают, что ей лет двадцать.

– Двадцать два, – Хавьер не был точно уверен, что в документах написана верная дата рождения Ирр, но и старше она не выглядела. Хотя пережитого гончей, здесь он был уверен, хватило бы и для сорокалетней донны.

– Думала, что ты больше не решишься на серьезные отношения, – хмыкнула Вера, после чего открыла дверь, ведущую к лестнице наверх, и зашагала по ней, выстукивая каблуками.

– Я тоже, но Ирина необыкновенная. Преступно было бы упускать такое сокровище.

– А за меня ты не больно-то и боролся.

В ее словах не было горечи, а может быть Хавьер просто не хотел ее слышать. Но он точно знал, что Вера не захотела бы становиться свогором Сото, женой следователя по особо важным делам. А та, другая фамилия, как и другая жизнь, остались во временах, когда Ньолом еще правил император.

– Ты бы отравила меня тайком за занудство и правильность, – наверное, следовало бы подставить Вере локоть, но настоящая или нет, у Хавьера была невеста, которую подобное бы расстроило. – Сама же говорила, что я словно крепленое вино – хорош только в умеренных количествах и после заката. Кстати, а что там со свогором Кармона? Нашелся такой?

– Есть один балбес, но становиться Кармона он не хочет, а я не хочу брать его дурацкую фамилию.

Кармона были небогатым и довольно скромным родом, поэтому Вера с сестрой и не стали менять имена после революции. Хавьер же отказался от всего, а его мать и сестры – только от фамилии.

– Дева Порочная, до сих пор не могу поверить, что тебя захомутала какая-то девчонка! – она поправила прическу, приглаживая торчащие волоски. – Должно быть, она в самом деле необыкновенная. Познакомишь?

– Приходи на ужин к нам, когда выдастся выходной, познакомлю. Можешь взять своего спутника.

– Договорились, – махнула она рукой, а Хавьер зашел в свой кабинет, чтобы в спокойной обстановке перебрать бумаги и отчеты.

Хотя сосредоточиться на них и не получалось: мыслями он постоянно возвращался к Вере. Когда только познакомились, она была обычной доньей, веселой и немного сумасбродной, которая и в медицинскую академию поступила только за компанию с Мией и чтобы досадить своему отцу. Теперь же – уважаемый свогор с непростой работой, и замуж, судя по всему, не слишком торопится.

А Ирр? Чем бы занималась эта девушка, не будь она гончей? Сделала бы карьеру следователя? Или сидела дома и вела хозяйство, воспитывая детей от какого-нибудь свогора? Таких же симпатичных и темноволосых, как и их мама?

«Один дон тоже почувствовал этот запах, и у него родился не совсем подходящий ребенок» – кажется, так она говорила. И у последней жертвы Игольника тоже должен был родиться ребенок. Но как это все связано?

Закончив с текущими делами, Хавьер вышел из полицейского управления, сел в автомобиль и отправился к тому дону, который наверняка знал если не все, то часть ответов на его вопросы.