» » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 18:15


Автор книги: Казис Сая


Жанр: Современная проза


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Казис Казисович Сая
Посейдон Пушнюс как таковой


СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ ДОКУМЕНТЫ
(Письма приводятся без исправлений)

Посейдон – отцу

…Поскольку я уже достиг зрелой стадии развития и вижу тебя насквозь, как облупленного, уважаемый папаша, то категорически прошу не называть меня больше Посейдоном. Прошу также никогда не писать на конвертах этого идиотского, высосанного из грязного пальца имени! Иначе я буду вынужден демаскировать тебя со всей остротой и со всеми вытекающими отсюда последствиями. Меня назначили редактором стенгазеты, посему будем считать этот вопрос исчерпанным.

А теперь, во избежание дальнейших комментариев называй меня Доном и пришли на праздники посылку да немного денег в придачу. (…) Встретишь мать, передай привет, а также это мое принципиальное требование…

Д.Пушнюс


Отец – Дону (Посейдону)

На твое принципиальное письмо, сын мой Дон, могу ответить следующее.

1. И я был молод, горяч и принципиален. Как, например: не пожелал зваться Яцкусом и стал Жаком, а в дальнейшем остановился на Джеке (увлекался Д.Лондоном). В конце концов плюнул на все. Вот почему я тебя, можно сказать, понимаю.

2. Относительно Посейдона как такового. Поскольку я в те времена был закоренелым вольнодумцем, иначе говоря, прогрессивно настроенным, то не желал окрестить тебя религиозным именем, позаимствованным из календаря. Переворошив античную историю, я остановился на имени, упоминавшемся в греческой мифологии. Посейдон же как таковой был богом морской стихии, и оставил он после себя немало бурливых потомков.

3. А насчет Дона предлагаю тебе хорошенько подумать. По твоему желанию я адресую это письмо Дону Пушнюсу, но считаю своим долгом напомнить, что приставка «дон» означает титул у испанцев, что-то вроде нашего «господина»… Вспомни хотя бы Дон-Жуана, Дон-Кихота, дон Базилио и прочих представителей той же породы.

Предлагаю тебе, сын, в порядке дискуссии остановиться на задней части, украсив ее чем-нибудь спереди, – к примеру, зваться Подоном или Сейдоном. Поразмысли над этим.

4. Сегодня же вышлю тебе половину своей пенсии, пол-окорока и полкило топленого масла. При получении взвесь все это еще раз, проверь и держи под замком. Ведь чем крупнее город, тем больше в нем воров…

С уважением.

Я.Пу.


Сын – отцу

…Письмо получил почти нормально, а вот за посылку и деньги пришлось побороться не на жизнь, а на смерть. Ведь надо было предъявить паспорт, а имя по твоей милости не совпадало. Хочешь не хочешь, я вынужден, черт побери, снова вернуться к этому вопросу.

Брось хвастать, отец, не был ты никогда на меня похож! И нечего туману напускать насчет своей прогрессивности! Враки все это, папаша! Сознательное искажение фактов биографии. Тоже мне вольнодумец! На кой черт тогда крестить меня понадобилось? Скажи-ка лучше, положа руку на сердце, чего ради ты сунулся за именем к иноверцам, раскопал его на допотопной мифологической свалке? Поэтому давай лучше называть вещи своими именами и не будем замазывать то, что, по существу, попахивает болотом космополитизма, дорогой папаша. Вот именно! И уж оставь в покое хотя бы Лондон, где ты, надо полагать, никогда не был. А если и был, то напиши подробно, когда и при каких обстоятельствах.

Если я заблуждаюсь, пусть товарищи меня поправят, а только впредь рассчитываю опираться только на твою материальную сторону. С твоим же духовным миром категорически не могу согласиться!

Поскольку это письмо может сыграть в моей жизни историческую роль, на всякий случай оставляю себе его копию.

Вывод. Посылки и деньги можешь слать на имя П-на, только перестань ты, ей-богу, докучать мне этим топленым маслом! (Что ты имеешь, наконец, против, копченого сала?) Отныне прошу называть меня в любом виде – устно, письменно или мысленно – Сименоном. С удовольствием прочитал один из его романов и твердо решил испытать себя когда-нибудь в этой области. А сейчас мне пора на кросс – 1000 метров. Результат сообщу позднее.

P.S. Можешь меня поздравить! Несмотря на вышеизложенные травмы, прибежал первым. Похоже, меня назначат капитаном сборной.

С.П.


Отец – сыну

…Что бы ты ни говорил, что бы ни писал, сынок, а только каждое твое письмо я расцениваю как важный документ, свидетельствующий о том, что был тогда неправ, когда после тех нашумевших, злополучных крестин разошелся со своей женой, т е. с твоей матерью, которую, перегнув палку, обвинил в неверности. Да, Сименон, теперь я больше не сомневаюсь, ты на самом деле мой сын! Ты поистине Пушнюс в квадрате!

Еще один шаг с твоей стороны, еще одно письмо от тебя, и я, возможно, предложу тов. Пушнене вернуться и заняться мирным трудом на наше общее благо. Поэтому не удивляйся, если во время каникул обнаружишь в хлеву рядом со своим велосипедом живое существо, а именно симпатичную чушку (вот тебе и копченое сало!), а дома увидишь со сковородкой у плиты или у лохани нашу реабилитированную мамашу, т е. тов. Пушнене.

Пиши, сынок, ругай меня, критикуй, но будь осторожен! Тот подозрительный тип, которого я довольно долго считал в глубине души твоим отцом, нынче уже дважды прошел мимо меня, демонстративно неся на плече топор… И вообще в последнее время вокруг сшиваются какие-то темные личности. Этот будто совершенно случайно идет навстречу с косой на плече (смерть?), тот шагает с лопатой в руках (могильщик?) и т д. Я же довольно невозмутимо задаю корм своему поросенку (на поминки?), а сам думаю: меня так просто не запугаешь!.. Мы с тобой, сынок, еще повоюем. Только ты, Сименон, не забывай писать.

N.B. Обрати когда-нибудь внимание на то, что твоя фамилия куда лучше любого имени. Ведь как у нас называют тех, кто любит красиво наряжаться? «Пуошнюс» – щеголь! Скорее всего от этого и произошла наша фамилия. Возьмем для сравнения латинское слово «пусус» – мальчик, русское «пушистый», английское «pushing» – деятельный, энергичный. Так что мне остается только пожелать, чтобы ты с лихвой оправдал на практике все международные значения своей фамилии.

С уважением.

Пушнюс-старший

РАСПРАВА

Папашины этимологические исследования приятно пощекотали самолюбие Посейдона, и сын, чего доброго, расщедрился бы на более благосклонное письмо отцу, если бы не порочное преклонение Пушнюса-старшего перед изжившей себя символикой: гражданин с серпом для него смерть с косой, а мужчина с лопатой – непременно могильщик… Да ведь это наверняка были крестьянин или рабочий-землекоп! Или даже представитель интеллигенции, сочетающий умственную работу с физическим трудом. Вот почему в своем письме Посейдон и посоветовал отцу почаще браться за топор, не брезговать лопатой с тем, чтобы реальные трудовые мозоли на ладонях вырвали с корнем псевдонаучные бредни, засевшие в его голове.

Однако, ко всеобщему удивлению, не имеющие под собой научной почвы предчувствия Пушнюса-старшего все же сбылись.

В начале весны пенсионер Яцкус Пушнюс взволнованно вошел в отделение милиции и дрожащей рукой выложил на стол анонимное письмо, написанное ужасно искаженным почерком. В нем кроме всего прочего говорилось:

«Мы тебя, подлюга, помним еще по тем временам, когда ты за цицилизм пропагандировал, с бантом красным разгуливал, за советский блок голосовал! И сынок недалеко от папаши ушел – Посейдон твой заядлый активист, редактор стенгазеты и к тому же спортсмен. Сволочь от яблони недалеко падает… Всех твоих «заслуг» и не перечислить… Но если ты и впредь не перестанешь совать нос не в свои дела (видали, рыбы казенной ему жалко!), будешь выдавать с головой так называемых браконьеров, знай: в один прекрасный день Яцкуса Пушнюса обнаружат в проруби…»

Пушнюс составил длиннющий список всех своих предполагаемых врагов и подчеркнул карандашом тех, кто увлекается наравне с ним подледным ловом.

– Неплохо было бы им от греха подальше перебраться на другое озеро, – скромно изложил свою просьбу Пушнюс и, встретив понимание со стороны должностных лиц, с легким сердцем покинул помещение.

Одну копию этого анонимного письма Яцкус приложил к заявлению, в котором он просил отдел соцобеспечения увеличить ему пенсию, другую сразу же выслал сыну, а третью – в редакцию районной газеты, снабдив ее соответствующими комментариями. У него было полно таких копий – пусть в учреждениях знают и делают соответствующие выводы.

Все могли убедиться, что анонимные негодяи не запугали Пушнюса. Не на такого напали! Яцкус с вызовом смотрел в глаза своим потенциальным недругам, и каждый прожитый им день многим мог показаться подвигом.

Но вот… Прошло две недели, и работники милиции, сличив оригинал анонимного письма с несколькими копиями, без труда установили две вещи.

Во-первых, копии были существенно дополнены, приукрашены и подправлены.

Во-вторых, экспертиза подтвердила: оригинал написан тем же лицом, что и вышеупомянутые копии. Иначе говоря, анонимное письмо товарищу Пушнюсу нацарапал левой рукой гражданин Пушнюс…

Однако автор и адресат не пожелали в этом сознаться. Если же и была пущена в ход его левая рука, благодаря которой он заслужил почетную инвалидность, то это опять-таки не что иное, как происки коварного врага, которому удалось путем гипноза или прочего магнетизма подчинить Пушнюса своей воле.

Могло так случиться или нет?

– Увы, не могло, – ответили ему простаки районного масштаба. Заблуждение, что Пушнюс недостоин столь ловкого врага, невольно привело их в ряды злобных вредителей.

Но самое печальное, что к ним временно примкнул его родной сын Посейдон.

И к чему все это привело? Еще одно подтверждение, что не следует торопиться с выводами и оглашать неподтвердившийся диагноз. Всегда лучше семь раз примерить и к тому же не полениться проверить, хороша ли мерка.

Спустя месяц после получения анонимного письма любителя подледного лова пенсионера Пушнюса и впрямь вытащили из проруби…

Самоубийство? Вряд ли.

Некоторые любители скоропалительных выводов считали, что заядлого рыболова погубили ерши – уж больно хорошо они в тот пасмурный день клевали, а лед был уже не тот, что в разгар зимы.

Но эту версию вы можете предлагать кому угодно, только не его сыну Посейдону. После долгих колебаний, самокритично пересмотрев свое прежнее мнение, сын бесповоротно решил, что с его несчастным отцом расправились те, кто когда-то состряпал мерзкую анонимную угрозу.

Окончив учение и тверже встав на ноги, Посейдон увековечил свое мнение насчет смерти отца в подделке под мрамор, где были начертаны такие скупые строки:

Я. ПУШНЮС.

ОН БЫЛ ПРОСВЕТИТЕЛЬ,

СВОБОДЫ ПЕВЕЦ,

ЗА ПРАВДУ ПОГИБ ОН,

КАК ВОИН-БОРЕЦ.

…Пусть будет ему пухом суглинок данного района и пусть снятся ему ерши и враги, без которых Яцкус Пушнюс не был бы Яцкусом Пушнюсом.

ПОКУШЕНИЕ НА ПОСЕЙДОНА

Промчавшиеся после описанных событий годы, перспективный диплом экономиста, хорошенькая жена Клеопатра словно мягкими, пуховыми подушками обложили переживания Посейдона. Пушнюс-младший был почти счастлив, а о трагедии отца вспоминал лишь в Паланге, зайдя поглубже в море.

Вообще-то Посейдону вполне хватало городской бани или обыкновенного дачного умывальника, но пришлось поддаться на уговоры супруги, ее друзей и родственников. Ему осточертели назойливые приглашения окунуться, и поэтому Посейдон частенько оставлял Клеопатру на женском пляже, а сам все больше поглядывал туда, где молодежь лихо стучала в мяч, поднимая тучи песка, или присматривался к обществу постарше, мирно резавшемуся в карты под кружку пива.

Когда уставшие игроки и тут приставали к нему – пойдем да пойдем в море, Посейдон отнекивался одной и той же подхваченной неизвестно где фразой:

– Да ну, плавать я не умею, помочиться успею, а иначе что толку-то…

Оставшись один, Пушнюс наслаждался солнцем, наблюдал за людьми и разбирал по косточкам свою жену Клеопатру. В родной деревне ее звали Пятруте, а в городе Клео… Это раздвоение Клеопатры указывало на склонность жены к беспринципности и неважно попахивало в идейном отношении.

Ясное дело, она, как и Посейдон, тут ни при чем – ведь имя-то выбирали родители. Им, видно, очень понравилось, как оно звучит, – «Кленопятре». Потом, верно, устыдились и стали звать дочку Пятрей, Пятрутей. Да, но откуда взялось это Клео? Нет такого слова! Корень явно чужой, так стоит ли за него так упорно цепляться?

И вот в один прекрасный день Клеопатра, застав мужа раскаленным докрасна в результате этих размышлений, при всем честном народе стала громко укорять его:

– Ах, Посейдон, Посейдон! И не стыдно тебе? Морской бог, а плавать не умеешь…

– Не умею, – согласился Посейдон. – И учиться не хочу неспроста.

– Вот еще выдумал! Просто воды боишься… Ведь вредно все на солнце да на солнце. Даже перед друзьями стыдно.

– Мы в этом деле спецы, запросто тебя научим! – уговаривали его два подозрительных типа, те самые друзья.

Не вмешайся тогда Клеопатрины дружки, Пушнюс, пожалуй, не поддался бы на провокацию. (Забегая вперед, будем называть вещи своими именами.) За этими кавалерами, которых жена представила ему как однокашников, Посейдон вел наблюдение вот уже вторую неделю. От него не укрылось, что один храбро прыгал в воду с моста, а другой, когда нырял, непременно всплывал рядом с его супругой. А не то, глядишь, оба бултых – и под воду. И чем, по-вашему, они там, в холодной глубине, занимаются?

Не упоминая фамилий, будем условно звать ныряльщика Цезарем, а прыгуна – Антонием. Это по их милости у Посейдона бесповоротно созрела решимость перенять у спецов опыт и докопаться до истины.

Клеопатра, схватив мужа за руку, потащила его в глубину, где было примерно метр пятьдесят-шестьдесят, не меньше, к тому же зыбь… А еще в том месте была уйма ям. И все же, пройдя беглый инструктаж, Посейдон начал довольно сносно барахтаться. Клеопатра восторженными криками подбадривала мужа, убеждая заплыть поглубже. А если он и устанет, то может преспокойненько лечь на спину, в случае же чего пусть сворачивает сюда, к мосту, и цепляется за что попало.

– Отдайся воде, как любимой женщине! – увещевал Цезарь Пушнюса. – Оставь сомнения и бросайся в ее объятия. Сам увидишь, море тебя словно на руках понесет…

Все, казалось, было так просто, логично и без подвоха.

– Ясно, – сдержанно ответил Посейдон и глотнул первый глоток балтийской воды.

А дальше становилось все яснее… Волна колыхнулась, и Посейдон почувствовал, как дно ушло из-под его ног. Жена бабочкой-баттерфляем упорхнула в сторону, а Цезарь канул в воду.

Посейдон попытался лечь на спину, но тут же убедился, что этот вид отдыха не для него. Он только успел заметить, как Антоний вскарабкался на перила моста и застыл, видно, в ожидании всеобщего внимания.

Еще одна неудачная попытка перейти на другой стиль, еще одна живописная волна, и Пушнюс скрылся под водой.

Замечено, что у утопающих резко активизируется мозговая деятельность. Это мог бы подтвердить и Посейдон, который сейчас за несколько мгновений успел сообразить, что и его брак с Клеопатрой, и те подозрительные спецы-демагоги – не что иное, как тщательно продуманный и приводимый сегодня в исполнение заговор. Против Пушнюса как такового, против того, что он совершил или собирался совершить… Знакомый почерк. Только на этот раз обошлось без анонимного письма и предупреждения.

– На помощь! – завопил Посейдон, взывая к десятитысячной толпе курортников.

Но за беззаботным гомоном, музыкой транзисторов и, не исключено, тенденциозными воплями нашего героя никто не услышал.

Утопающий снова скрылся под водой, изо всех сил оттолкнулся ногами и, вынырнув, вновь известил окружающих о своем отчаянном положении. Цезарь уже крутился возле Клеопатры, и оба, дурачась, плыли в его сторону.

– Держись, Посейдон! – задорно крикнул Цезарь. – Я сейчас нырну под тебя!

– Да пошел ты!.. – то ли подумал, то ли сказал вслух Пушнюс, и тут с высоты на голову ему плюхнулся тяжелый, словно жернов, спасательный круг (уже один тот факт, что море до сих пор не выбросило его, доказывает: круг был явно железобетонный).

Естественно, Посейдон Пушнюс лишился чувств и без промедления устремился ко дну. Антоний, так ловко метнувший спасательный круг, мог торжествовать, поскольку он еще не знал как следует Пушнюса… А Посейдон оказался не из тех, кто так дешево продает свою жизнь каким-то «спецам».

…Борьба не утихала и под водой. Помутилось сознание, но ведь оставалось еще подсознание. Когда Цезарь, изображавший спасателя, нащупал утопленника, тот ухватился за его плавки и подсознательно подумал: «Не уйдешь, гад. Пропадать, так вместе…»

И припомнил, как однажды, будучи в Армении, он поразил всех тем, как легко ему удается расплющивать пальцами грецкие орехи…

А дальше было вот что. Этот хорошо натренированный злодей так врезал утопающей жертве по шее, что Пушнюс в конце концов лишился признаков жизни.

На берегу его тесным кольцом окружили отдыхающие. Все, кому не лень, принялись приводить его в чувство, растирать, разминать, но Посейдон все равно пришел в себя. В просветлевшем сознании мелькнула мысль, что не следует так скоро оживать – еще не время…

Приоткрыв один глаз, Пушнюс увидел, как одураченная толпа приветствует спасителя – Цезаря. Цезарь торжествует, хотя по его физиономии видно, что сопротивление Пушнюса не прошло ему даром… Совсем потеряв голову, Клеопатра бросается с поцелуями к Антонию, крепко прижимается к Цезарю и все просит выкачать из тела Посейдона несуществующую воду.

Когда обнаглевшие загоральщики принялись снова кто во что горазд приводить в чувство Пушнюса, он вскочил и остервенело растолкал собравшихся. Потом плюнул в ту сторону, где стояла Клеопатра со своими цезарями, и обратился к околпаченным людям:

– Чего глазеете? За милицией бегите! Не видите разве, что эти негодяи утопить меня хотели!

Но люди, увы, не послушались его. Посейдон от их усердия еле держался на ногах, и многие решили, что он просто пьян. Их симпатии были явно на стороне спасителей.

И тогда Пушнюс сам как был отправился в город на поиски первого попавшегося милиционера. А найдя, изложил в устной и письменной форме о состоявшемся покушении, с указанием фамилий, взволнованно описал во всех подробностях словесный портрет той троицы и лишь тогда согласился сесть в карету «скорой помощи».

Врачи установили у Посейдона сотрясение мозга какой-то степени, что надолго задержало его в психоневрологическом отделении.

Когда же Клеопатра пришла навестить мужа, больной демонстративно отвернулся к стене, и никакие мольбы притворщицы не заставили его хотя бы переменить позу.

Оправившись немного от болезни, Посейдон Пушнюс подал в народный суд пространное заявление, основанное на железной логике и подкрепленное вескими аргументами. Иначе говоря, возбудил против своей супруги Клеопатры Пушнене нешуточное дело о разводе.

А спустя полгода Посейдон снова ходил в холостяках. Его переполняли любовь к жизни и ненависть к врагам, ряды которых продолжали неуклонно расти.

ОН ПРОЛОЖИЛ ГЛУБОКУЮ ВЕТВИСТУЮ БОРОЗДУ…

С того памятного лета прошло двадцать с лишним зим. Не желая понапрасну изводить бумагу и терпение читателя, не будем описывать всех участков деятельности, на которых довелось трудиться Посейдону, – различных ведомств, отделов, учреждений, предприятий, баз и объединений. Скажем только, что повсюду его подстерегали замаскированные или действующие в открытую враги, оставившие неизгладимый след в сердце и трудовой книжке Пушнюса в виде письменных и устных предупреждений, выговоров (это рядом-то с бесчисленными благодарностями!), увольнений и переводов на другой, не обязательно более интересный участок работы (опять-таки наряду с почетными грамотами и премиями!..).

Для пущей лаконичности ограничимся лишь сказуемыми, подлежащим же будет наш герой – Посейдон Пушнюс.

Вот далеко не полный список его деяний в алфавитном порядке.

Итак, П.Пушнюс (в качестве подлежащего) –

агитировал и активизировал,

боролся, бичевал и балансировал,

внедрял и выдавал (товары),

громил и голосовал,

дополнял и догонял,

жизнеутверждал,

заведовал, заседал и заострял (вопрос),

инструктировал, изготовлял и истреблял,

лавировал,

монтировал и механизировал,

направлял и наставлял,

организовывал,

планировал, прививал и прогнозировал,

рапортовал, регистрировал и реферировал,

согласовывал, соревновался и сознавался,

теплофицировал,

учил, учился и улучшал,

фиксировал и формировал,

хлопотал и ход давал,

цементировал,

чествовал и чертыхался,

шефствовал и шествовал,

экспедировал и экспериментировал.

И, наконец, последняя инстанция – Добровольное общество противопожарной охраны. Посейдон Пушнюс успешно тушил пожары, вел борьбу с порождающими их причинами и лицами, однако и здесь враг не дремал – Пушнюса до срока отправили на пенсию.

Но подлинная деятельность товарища Пушнюса, можно сказать, расцвела пышным цветом именно сейчас. Пушнюс – дружинник, Пушнюс – глава домового комитета, Пушнюс – член обществ рыболовов, садоводов, спасения утопающих, секретарь совета пенсионеров и т д. и т п. Список всех его общественных нагрузок под стеклом письменного стола свидетельствует о том, что Посейдон и не думал складывать оружие.

А еще мы хотим выдать – с его согласия, разумеется, – одну тайну: товарищ Пушнюс регулярно вел дневник и тем самым накапливал материал для своих будущих мемуаров.

Он, конечно, достоин всяческих похвал за свою неутомимую деятельность, завидную энергию и бодрый вид, но это еще не значит, что Посейдон добрый и милый человек. Да и сам Пушнюс не любит таких комплиментов. Ему хочется, чтобы окружающие робели перед ним. Как сказал бы он сам: «Будь любезен, если можешь, сделай так, чтобы я тебя опасался. Повысишь свой авторитет до этой степени – заслужишь мое уважение…»

Один из листков дневника Посейдона Пушнюса хранит такое суждение автора:

«Человек, лишенный врагов, нищ духом. Не с кем бороться и некого побеждать, нет смысла в жизни, в движении вперед. Уж лучше тогда пустить пулю в лоб. Но прежде всего обставь дело так, будто бы это – дело рук твоих неприятелей. А они есть! Они должны быть! Нужно только хорошенько прощупать почву и доискаться. Даже если врага нет, деятельный человек его придумает».

Внимательнее вглядываясь, по совету врачей, в себя, товарищ Пушнюс в последнее время стал обнаруживать странные вещи, которым пока нет объяснений ни в элементарной химии, ни в физике.

Вот как он описал не так давно это свое состояние на страницах дневника:

«Сегодня ездил на торговую базу поглядеть, что поступило новенького, проследить, не занимается ли кто махинациями, а заодно и взвеситься. Почти 82 кг ровно, включая сапоги, одежду и одну вещицу в кармане (с которой для безопасности приучил себя не расставаться). Если отбросить все это, остается 76-77 кг. Принимая во внимание мой возраст, состояние здоровья и жизненный опыт, все вроде нормально. Так откуда ж тогда взялось странное чувство, будто я невесом? Это любопытное, чтобы не сказать – подозрительное, впечатление необычайной легкости, словно ты легче кленового листа? А вот вам и доказательство: если ветер дует в спину, то только держись, – стоит мне задуматься и сделать несколько шагов, как я обнаруживаю, что проскочил мимо. А когда возвращаюсь назад и шагаю против ветра, то чувствую, как барахлит сердце и во мне происходит что-то непонятное.

Дома я стал закрывать окна, чтобы меня не вывел из душевного равновесия случайный сквозняк. Только тогда могу спокойно писать и хладнокровно раздумывать над вопросами – чьи это происки? Что за чертовщина?

Вот и теперь я ощущаю, как внутри меня скапливаются газы неясного происхождения. Похоже, кто-то накачивает меня насосом, желая снизить мой удельный вес, чтобы в такой ветреный день я не смог носа высунуть на улицу. Я погасил сигарету. Недаром в пожарке работал, знаю, что такое пропан, бутан и прочие газы…

Словом, если подытожить все данные, вопрос можно сформулировать так: следует ли расценивать это как нормальное самочувствие не запятнанного со всех моральных сторон гражданина, отдаленно напоминающее мифы о святых, которые в определенный срок возносились в небо, – но ведь мне-то и на земле неплохо! А может, меня морально и физически терроризирует невидимый коварный враг? Ведь не секрет, что нынче в мире полным-полно радио – и телеволн, лазерных лучей и наркотиков. Достаточно ничтожной их пылинки, и с человеком можно сделать все что угодно. Выходит, кто-то кровно заинтересован напылить и мне. Скажем, в лекарства, в суп, или мне запросто трясут эту пыль прямо на голову.

Иначе откуда у меня, человека солидного, на лице появились веснушки? Почему ни с того ни с сего буквально за полгода повылезали волосы на затылке? И т д.

Обстоятельно взвесив все вышеизложенное, беру на себя нижеследующие обязательства:

1. Отказаться от употребления любых лекарств.

2. По мере возможности питаться дома и не выходить на улицу с непокрытой головой.

3. Внимательнее приглядываться к медикам и работникам общепита.

4. Тщательно вести наблюдение за собой. Враг не дремлет, но и я не из-за угла мешком прибитый. Под тем сегодня и расписываюсь

П.Пушнюс».

Страницы книги >> 1 2 3 4 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации