Текст книги "Пепел"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pepel-14919.jpg)
Автор книги: Кензо Китаката
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Кензо Китаката
Пепел
Часть первая
Человек в себе
Ветер
Внутри было темно. Несколько светильников рассеивали мглу. К стойке бара подошел мужчина.
– Выключи джаз, – произнес он негромко, но очень убедительно.
Несмотря на тон, которым это было сказано, выглядел мужчина неброско: серый костюм, галстук, коротко стриженные волосы. На первый взгляд – обычный посетитель, заскочивший пропустить рюмочку.
– Я не выношу джаз. Ты не знал об этом?
Бармен улыбнулся, но промолчал. Мужчина оперся о стойку и обернулся к бильярдному столу, на губах его блуждала легкая улыбка. В матовом свете по зеленому сукну скользили бильярдные шары.
Второй сносно освещенной зоной был двухфутовый пятачок перед стойкой бара, сюда падали лучи от светильника на потолке. Именно здесь бармен смешивал коктейли, и лучи всеми цветами радуги играли на его творениях.
Все говорило о том, что заведение открылось недавно.
Стойка бара и сиденья перед ней были сделаны из натурального дерева. Кто-то не пожалел усилий, чтобы "состарить" древесину – как будто на нее долгое время действовал сигаретный дым.
По залу проносился громкий перестук бильярдных шаров, тем не менее пронзительная музыка заглушала его.
– Это все, что у тебя есть? – осведомился мужчина. Когда он заговорил снова, атмосфера ординарности, окружавшая его, начала рассеиваться.
– Но это не джаз, сэр.
– Конечно, нет, это гораздо хуже.
– Вы предпочитаете что-то более спокойное?
– Ну.
– Сейчас поставлю что-нибудь медленное – как только кончится запись.
Мужчина кивнул, и глубокие складки прорезали кожу на его шее. Когда он говорил, морщины на лице также становились более заметны.
Все еще посматривая на бильярдный стол, он сказал:
– Бурбон с содовой.
Бармен молча поставил на стойку бокал.
Судя по звукам, шары попадали в лузы, это подтверждали и аплодисменты. Мужчина повернулся к стойке и протянул руку к бокалу:
– Какой бурбон вы подаете?
– "Четыре розы". Как говорится, мало кто спрашивает что-то другое.
– Хорошо сказано.
От бильярдного стола вновь донеслись аплодисменты, но на сей раз мужчина даже не оглянулся.
Бармен поставил бокал на стойку, и тот засверкал в лучах света. Он выставил бутылки, бегло взглянув на этикетки, и плеснул из каждой в шейкер. Наливая спиртное, бармен был предельно внимателен и аккуратен.
Он начал взбивать коктейль, и некоторое время журчание в шейкере заглушало стук, доносившийся от бильярдного стола.
Бледно-голубая жидкость до половины наполнила бокал.
– Эй, и это все?
– О чем вы, сэр?
– О коктейле.
– Я сделал что-нибудь не так?
– Да ладно уж, и так много чести для меня.
– В каждом заведении должен быть свой фирменный напиток, верно?
– Было бы посетителям по вкусу.
– Мы стараемся, чтобы клиенты были довольны.
Подошел официант, поставил бокал на поднос и удалился.
– Послушайте, кажется, я говорил вам, что не люблю джаз.
Бармен возвел глаза к потолку, как бы припоминая, и сменил пластинку.
– Что это?
– Из кинофильма. Хорошая старая вещица.
Мужчина кивнул, однако не дал бармену углубиться в детали.
– Не выношу джаза.
– Постараюсь запомнить.
– Что, думаешь, я не бывал здесь раньше?
– А разве бывали?
– Я все время хожу этой дорогой.
– И тем не менее к нам вы заглянули впервые, верно?
– Не знаю. Может быть.
– Мы открылись всего два месяца назад.
– О чем ты говоришь? Этому заведению не меньше пяти лет.
– Боюсь, что нет, сэр.
– Да я уверен, что пять лет назад был здесь.
Бармен начал объяснять что-то, но вдруг замолчал.
Мужчина перегнулся через стойку:
– Слушай, говорю тебе, оно здесь уже пять лет.
Бармен осторожно кивнул.
От бильярдного стола донесся смех.
Открылась дверь, и в помещение вошла женщина. Некоторое время она стояла в дверях, присматриваясь, затем направилась к стойке:
– "Кровавую Мэри".
Длинные ногти на ее пальцах были покрыты серебристым лаком. Женщина легко постукивала ими по стойке.
– "Кровавую Мэри"? – переспросил бармен. Теперь голос его зазвучал громче и увереннее, не так, как во время разговора с мужчиной.
– Неплохое у вас местечко, – сказала женщина.
– Спасибо.
– Даже не знала о нем.
– Мы открылись всего пару месяцев назад, – заметил бармен, осторожно взглянув на мужчину.
– В наши дни бильярд – большое дело, а?
– Да, мы хотели иметь два стола, но...
– Они займут слишком много места, верно? Потребуется еще одно помещение, мебель.
– Вы сами играете?
– Немножко. Я начинающая.
– Если захотите, недостатка в желающих сыграть с вами не будет.
Мужчина толкнул к бармену свой бокал. Бармен молча добавил в него льда, плеснул бурбона и содовой.
– Сделай новый, – проговорил мужчина, посмотрев в бокал.
Женщина взглянула на него, как будто только заметила.
– Простите? – не понял бармен.
– Мне не нравится, как ты его делаешь.
– Что вам не нравится?
– Мой бокал не был вытерт насухо. И там была не содовая. Там был растаявший лед.
– И что?
– Я просил бурбон с содовой.
– Лед тает, сэр.
– Не учи меня.
Женщина снова взглянула на посетителя. Она казалась не испуганной, а, скорее, заинтересованной. Подняв руку, длинными накрашенными ногтями откинула волосы.
– Сделай новый, я сказал.
– Но, сэр...
– Не спорь со мной, парень. Делай.
– Да, сэр.
Бармен выплеснул содержимое бокала. Мягкое постукивание кубиков льда отозвалось на удары бильярдных шаров.
– Посетитель всегда прав, – заметил мужчина.
– Знаю. Еще один бурбон с содовой?
– Мне не нравится твой тон.
– Простите?
– Ты говоришь со мной как с каким-нибудь мальчишкой.
– Вы шутите, сэр?
– Я не какой-нибудь мальчишка.
– Конечно, нет, сэр.
– А по-моему, ты думаешь именно так.
– Ну что я могу сказать? Ведь вы не пьяны?
– Нет, не пьян.
Бармен подал мужчине свежий бурбон. Тот молча взял бокал.
– Как вам этот?
– Я что, должен рассказывать тебе, как его готовить, что ты меня спрашиваешь?
Поднеся бокал к губам, мужчина зажмурился, как будто дым ел ему глаза. Веселые шипящие пузырьки срывались со стенок бокала и лопались на поверхности коктейля.
– Ты почему не взболтал содовую?
– Большинство посетителей любят так, сэр. Содовая теряет шипучесть, если ее взболтать.
– Кажется, ты решил, что не стоит себя утруждать.
– Но первый коктейль я приготовил точно также, сэр.
– Точно так же?
– Вам не нравится?
– Ты хочешь сказать, что вы его готовите именно так, нравится мне это или нет?
– Точно, сэр.
Бармен рассмеялся; мужчина слабо улыбнулся. Когда он улыбался, видно было, что ему под сорок. Странно, но когда улыбка сходила с его лица, он снова выглядел моложе.
Теперь женщина уже открыто смотрела на него, потягивая "Кровавую Мэри".
– Тебя что-то беспокоит? – спросил мужчина.
– Да нет. Просто у меня такое чувство, что я вас раньше видела.
– А я тебя не знаю, сестрица.
– Да?
Женщина была немолода. Одета в черное. Небольшая вышивка серебром на груди перекликалась с цветом ногтей.
– Слышишь, что играют? – спросил мужчина бармена.
Песня из фильма закончилась, и теперь играла другая музыка. Бармен никак не реагировал.
– Разве я уже дважды не говорил тебе, что не выношу джаза?
– Остальным посетителям эта музыка нравится. Мы не можем постоянно крутить саундтреки.
– Вот что, я не люблю джаз. Я уже говорил тебе об этом. И я не заметил, чтобы кто-то жаловался, когда звучала музыка из фильма.
– Может быть, посетители не сделали этого из вежливости.
– Да никто не слушает. Они слишком заняты игрой.
– Сожалею, сэр, но не может все быть по-вашему.
– Вряд ли я требую слишком многого.
– В каждом заведении свои правила, и мы стараемся следовать своим.
– Хочешь сказать, что я не вписываюсь в ваши правила?
– Если честно, сэр, думаю, вам лучше пойти в какой-нибудь бар у станции. Там вы сможете слушать саундтреки и народные песни хоть всю ночь, если захотите.
– Ладно. Все понятно.
– Не беспокойтесь о деньгах, сэр. Это за счет заведения.
– Ты предлагаешь мне убраться?
– Вам здесь неуютно, музыка слишком громкая.
– Да пошел ты! Бездельники у бильярдного стола больше подходят под твои "правила", чем я?
– Ну да, сэр. Можно сказать и так.
– Терпение, парень. Ты чем занимался до того, как устроился сюда?
– Какое это имеет отношение к вам?
– Ты совершил ошибку, когда предложил мне убраться.
– Оставьте меня в покое, сэр.
– Не своди меня с ума. Пожалуйста, не своди меня сума.
– Вы, кажется, уже и так вполне сумасшедший.
– О да.
– Не беспокойтесь о счете, сэр. Мужчина поднялся.
– Думает, я придираюсь ради бесплатной выпивки, – пробормотал он.
Повернувшись к женщине, слегка улыбнулся. Потом развернулся и направился к бильярдному столу.
Молодой человек у стола как раз готовился сделать удар. Просто юноша, которому, наверное, не исполнилось и двадцати. Он поднял голову и настороженно посмотрел на приближающегося мужчину.
Подойдя к юноше, мужчина протянул руку и взялся за кий.
– Что вам нужно? – спросил парень, выпуская кий. Внезапно мужчина вскочил на бильярдный стол. Изо всех сил ударил по светильнику, висевшему над столом. С громким звуком лампы разбились, и свет погас. Бильярдные шары полетели в ряды бутылок, выстроившихся за стойкой бара. Мужчина яростно топтал зеленое сукно стола. Раздались крики. Игроки, попадавшие на пол, вскочили, однако приблизиться к мужчине не решились.
Парень, у которого отобрали кий, застыл на месте у стола. В воздухе мелькнул ботинок. Юноша рухнул как подкошенный, извергая рвоту.
Спустя мгновение мужчина соскочил со стола, и светильник над стойкой бара разбился вдребезги. Женщины и след простыл.
Орудуя кием, мужчина обрушился на полки. Вдребезги разлетались бутылки. Бармен взвизгнул.
Мужчина оскалился – пришло его время. Он принялся крушить табуреты о стойку бара.
Подбежал официант и обхватил его за талию. Одним плавным движением тело официанта взметнулось вверх и рухнуло на пол. Стоя на четвереньках, с раскрытым ртом, бедняга снизу вверх ошеломленно смотрел на мужчину.
Других насильственных действий мужчина не совершил. Он не спеша миновал стойку бара и поместил кий на место в пирамиду.
Кончиками пальцев коснулся изорванного сукна на столе и одним движением собрал его в складки. Потом улыбнулся, однако улыбка быстро сошла с его лица.
Джаз все еще играл. Других звуков не раздавалось.
– Сколько я должен? – спросил мужчина, нарушая тишину.
Голос его был все так же спокоен, дыхание не сбилось. Бармен стоял молча, открыв рот.
– Где мой счет?
– Не беспокойтесь об этом. – Голос бармена слегка дрожал.
– Дай счет!
Дверь распахнулась, вбежал еще один официант в сопровождении полицейского.
– Все нормально, Танака, успокойся, – сказал полицейский.
Мужчина, которого назвали Танакой, стоял не двигаясь.
Вбежал еще один полицейский. Мужчина кивнул и вытянул вперед руки, однако стражи порядка не стали надевать наручники и с двух сторон взяли его под руки.
Вместе с ним забрали юношу, который все еще лежал на полу.
– Вот дерьмо! – пробормотал бармен. – Чертов алкаш!
– Этот мужик не был пьян. – Женщина подошла к стойке бара и оперлась о нее одной рукой. – И ты это знаешь, верно?
– Два бурбона с содовой. Может, он проигрался и искал неприятностей?
– Он приходил специально, чтобы разнести вашу забегаловку.
– Вы так думаете?
– Лицо у него было такое, будто он берется за работу, которую должен сделать. И кажется, он не хотел ее делать.
– Вы полагаете...
– Ты их отшил?
– Они требовали долю от выручки. Но я подумал, все это уже в прошлом.
– Ты еще легко отделался.
Женщина достала сигарету "Мальборо" с ментолом; такой товар в Японии увидишь не каждый день. Остальные посетители уже начали возбужденно обсуждать происшедшее.
– Не много ты сможешь сделать в этой ситуации.
– Если подумать, ущерб не так уж велик. Починить стол...
– Ясно.
Между тем официант начал наводить в баре порядок. Помещение выглядело так, будто по нему пронесся порыв сильного ветра.
Музыка замолкла. Бармен стоял, качая головой:
– Я этого так не оставлю.
– Ну, не горячись, – посоветовала женщина. Пальцы ее все так же держали бокал с "Кровавой Мэри".
– Открылись всего два месяца назад, и тут такие дела, – сказал бармен.
– Я была бы поосмотрительней.
– Думаете, это не последний его визит?
– Кто знает.
– Полиция защитит нас. Мы платим налоги. Женщина опустилась на табурет. Бармен поставил перед ней пепельницу и вздохнул.
– Разбито пятнадцать или шестнадцать бутылок – не очень много, – сказал он. В зале стоял сильный запах алкоголя. – Подождите-ка. – Бармен вскинул голову. – Ой-ой-ой...
– Что такое?
– Они взяли того посетителя. И одного из официантов.
– Почему нет? Жертвы преступления.
– Они старшеклассники.
– Старшеклассники?
– Одному семнадцать, другому восемнадцать. Несовершеннолетние. Официанту всего семнадцать.
– М-да, дела.
– Наверное, полиция захочет поговорить с ними.
– Скорее всего вас закроют на несколько месяцев.
– Черт!
– Возможно, тот мужчина этого и хотел.
– Черт!
Одним глотком женщина допила то, что оставалось от "Кровавой Мэри". Бармен больше не смотрел на нее. Казалось, он смотрит в никуда.
– Может, он хотел разорить вас?
– Разорить?
– Если это та "работа", которую ему поручили...
– Нет.
– А копы его знают. Они назвали его Танакой.
– Копы...
Женщина поставила пустой бокал на стойку. Спокойным голосом заказала еще.
Бармен продолжал смотреть в никуда.
Голуби
День был ясный.
Мужчина в сером костюме не спеша прогуливался под лучами солнца, наконец он достиг каменной скамьи и по-стариковски опустился на нее. Мужчина был немолод, но и не стар.
Немного ослабив узел короткого галстука, он замер на скамье, почти не двигаясь.
Вниз от скамьи уходила лужайка. Она не пустовала – множество народу сидело и лежало на траве, наслаждаясь солнечным теплом. Скамья, на которой сидел мужчина, располагалась на вершине склона. Позади стояло большое здание, окруженное дорожкой из гравия.
Мужчина смотрел на группу деревьев вдалеке; судя по насыщенности зеленого цвета, там была целая роща. Люди, гуляющие под деревьями, казались совсем маленькими.
Прошло десять минут, пока мужчина, сохранявший полную неподвижность, не зашевелился. Он порылся в карманах и достал помятую пачку "Кэмела"; одну сигарету сунул в рот. Несколько раз щелкнув зажигалкой,
закурил. Посмотрел на наручные часы. Покивал головой, как будто соглашаясь в чем-то с самим собой.
Сзади донесся звук шагов по гравию, однако мужчина не оглянулся. Он услышал голоса. "Пять человек, – не оборачиваясь, подумал он, – все – молодые мужчины и женщины". Только когда они отошли на значительное расстояние, мужчина бросил им вдогонку взгляд, чтобы убедиться в правильности своего предположения.
Опять шаги. В центре большого города даже утром буднего дня люди сворачивают с пути, стремясь оказаться поближе к зелени.
На сей раз гуляющие не прошли мимо. Они расположились на соседней скамейке, и оттуда донесся веселый смех. Парень и девушка. Мужчина затянулся несколько раз, бросил сигарету под ноги и взглянул на парочку.
– Я слышал, он ревнует, – произнес молодой человек.
Девушка засмеялась.
– Как будто это имеет значение, – продолжал парень. – Глупый. Теперь ему нет смысла ревновать.
– Он деревенщина.
– Забавно, если он способен только на ревность.
– Да пусть говорит что хочет.
– Но он облил меня грязью.
– Это все из ревности.
День был тихий, безветренный. Несколько голубей опустились на землю и засеменили к скамейке, на которой обосновался мужчина. Они посматривали вверх, как бы ожидая подачки. Он не замечал их. Голуби были ручными и подошли к самым его ногам, исследуя гравий в поисках жучков.
– Тету, ты знаешь, что Акико беременна? – спросила девушка.
– Так это правда?
– Она напугала Йосио, сказав, что да.
– Ужасно. Ты, надеюсь, обойдешься без сюрпризов?
– Мы сделаем все, чтобы я не забеременела.
– Я со своей стороны делаю все необходимое.
– Акико перестала принимать таблетки, потому что они вредили ее коже.
– Я никогда не просил тебя принимать их.
– Я думала, ты считаешь, что стоило бы начать.
– Нет, если это повредит твоей коже.
За скамьями прошла женщина, толкая перед собой детскую коляску. Ребенок проснулся, и женщина щебетала над ним.
Внезапно раздался шум, и парочка одновременно повернулась к источнику звука. Мужчина ударил носком ботинка по гравию, чтобы отпугнуть голубей. Было в этом что-то отталкивающее. Теперь он снова сидел на скамейке, умиротворенно рассматривая собственные ботинки.
Через несколько секунд молодая пара поднялась со своей скамейки. Они больше не смеялись. Гравий, устилавший дорожку, похрустывал под их ногами.
Мужчина опять закурил. Голуби снова разгуливали возле его ног. Очевидно, они привыкли кормиться возле скамеек. А мужчина сейчас был единственным человеком, расположившимся у лужайки.
Теперь он просто наблюдал за голубями, которые подходили все ближе. Спокойно курил, больше не пытаясь отгонять их.
Сигарета догорела до фильтра. Мужчина бросил ее на землю и растер подошвой. Потом заметил, что пуговица на рукаве пиджака висит на одной нитке. Захватив нитку ногтями, дернул несколько раз, затем, прищелкнув в раздражении языком, оторвал пуговицу. Повертев пуговицу в руке, бросил ее в нагрудный карман.
Потом наклонился вперед и протянул руки к голубям, разгуливающим у его ног. Голуби не спешили подходить. Не распрямляясь, мужчина оторвался от скамейки. Не меняя позы, осторожно выдвинул одну руку вперед. Голуби немного отступили. Очень медленно мужчина вытянул вперед вторую руку, став похожим на не слишком проворного кота, крадущегося к добыче.
Вытянув губы, он пытался подражать воркованию голубей. Птицы не улетали, но отпрыгивали каждый раз, когда он делал следующий шаг.
Внезапно мужчина выпрямился и быстро посмотрел вокруг. В этот момент он был похож на настороженное дикое животное.
Снова нагнулся. Шаг, еще шаг. Он был невероятно упорен. Каждый раз, когда мужчина протягивал руки, голуби отскакивали прочь.
Только через десять минут он разогнул спину.
Мужчина вновь огляделся, как это делает зверь, но выглядел он скорее настороженным, чем свирепым. Ему как будто требовалось убедиться, что никто не подкрадывается к нему, пока он сам занят охотой.
Он опять наклонился.
Голуби появлялись будто в порядке очереди. Некоторые улетали, другие занимали их место: вероятно, надеялись, что здесь раздают корм.
Казалось, мужчина нацелился на вполне конкретного голубя. Он не обращал внимания на тех, кто прилетал и улетал. Он склонялся все ниже и ниже, пока не оказался почти на корточках.
Потом замер. Прошла секунда. Плечи мужчины внезапно расслабились. Руки, до этого столь осторожные, метнулись вперед. Голуби взлетели. Все, кроме одного.
Оказалось, что мужчина довольно далеко отошел от своей скамьи. Не спеша он вернулся обратно.
Уселся на скамейку. Первым делом посмотрел вокруг, а не на голубя в своих руках. Как зверь, настигший дичь.
Мужчина еще немного ослабил галстук. Голубь, которого он держал за ноги одной рукой, вел себя совершенно спокойно. Свободной рукой мужчина принялся ощупывать тело своей жертвы, выщипывать мягкие пушистые перья из-под крыльев птицы. Похоже, голубь попал в умелые руки: вырваться он не пытался, только вертел головой – вправо, влево.
Большая часть перьев упала на землю, остальные унесло ветром. Вскоре земля под ногами человека была укрыта ими, как снегом.
Мужчина поднял взгляд.
Маленький мальчик в шортах, пяти-шести лет, стоял, уставившись на него. Вернее, на то, что он держал в руках. Мужчина смотрел на мальчика, но его пальцы продолжали свою работу.
– Эти пташки неплохи на вкус, если их поджарить, – рассеянно сказал он. Мальчик поднял глаза и посмотрел ему в лицо. – Их подают в ресторанах якитори. Только нужно ощипать их живыми, а то вкус будет не тот.
Выражение лица мальчика не изменилось. Если он и был напуган тем, что увидел, то не показывал этого.
– Пробовал когда-нибудь якитори, парень? Мальчик отрицательно покачал головой.
– Попробуешь, когда подрастешь. И не забудь, перья надо выщипать, пока птица жива. Вот как это делается.
Неподалеку раздался женский голос, и мальчик обернулся. Женщина – вероятно, его мать – направлялась в их сторону, толкая перед собой детскую коляску. Мужчина даже не взглянул на нее.
Мальчик убежал.
Теперь, будто потеряв интерес, мужчина подбросил птицу. Комок плоти, оказавшийся в воздухе, внезапно расправил крылья, словно голубь забыл о них, но сейчас вспомнил.
– Перья отрастут.
Это прозвучало так, будто он обращался к кому-то, но мальчик ушел со своей мамой уже слишком далеко, чтобы услышать.
Мужчина снова посмотрел на рощу. Потом взглянул на часы и опять перевел глаза на деревья. Он щурился от солнечного света. Морщины вокруг глаз углубились, и выглядел он теперь гораздо старше. Руки его пришли в движение. Выражение лица не изменилось, но взгляд зафиксировался в одной точке. Мужчина поднял руки к галстуку и затянул узел, все так же смотря вдаль.
По дорожке шел упитанный господин. Казалось, мужчина отслеживает его приближение. Господин наступил на перья, и белый пух смешался с грязью и гравием.
Он не поднялся со скамьи, даже когда упитанный господин остановился рядом.
– Присаживайтесь. Прекрасный денек.
– Прямо перед музеем! – сказал господин, садясь на скамью. Казалось, прогулка отняла у него все силы; говорил он с одышкой и непрерывно вытирал лоб платком. – Почему здесь?
– Прекрасный вид. Нет машин. И я говорил, что в полдень здесь полно народу.
– Ты был осторожен?
– Да. Я здесь уже час.
– Зачем? Что ты высматриваешь? Беспокоишься, что могут появиться копы, Танака-сан?
– Территория. Посмотри вон на тех черных вдали. Я говорю о птицах, а не о людях. Вороны. Так вот, участок вокруг тех деревьев – их территория. Так же, как это место – территория голубей.
– И что же?
Упитанному господину было лет пятьдесят. Несмотря на то что подъем утомил его, выглядел он более солидно, чем сидящий рядом с ним мужчина. Одет он был в дорогой костюм.
– Поскольку мы понимаем друг друга, обещай мне, что больше этого не повторится, – проговорил господин, доставая белый конверт из внутреннего кармана пиджака.
– Понимаем друг друга? Ты о чем?
– О том, что это последний раз, когда ты пытаешься угрожать мне подобным образом.
– Угрожать тебе?
Мужчина взял конверт и достал из него банкноты, новенькие, хрустящие – они шелестели, как игральные карты, когда их тасуют.
– Я просто оказываю услуги приятелям. Беседую с тобой, от их имени получаю у тебя компенсацию. Что в том плохого?
– На первый взгляд ничего. – Толстяк вытер платком шею. Он все еще потел. – Причина, по которой я согласился встретиться с таким посредником, как ты, заключается в том, что я намерен покончить с этим, покончить раз и навсегда.
– В жизни у тебя есть только один шанс.
– Что ты хочешь сказать?
– Ничего. Если угодно, такова моя философия. Когда ты сказал "раз и навсегда", я вспомнил об этом.
У ног мужчины опять собирались голуби. Он смотрел на них, но теперь не пытался поймать.
– Я был достаточно терпелив, Танака-сан. Я сохранял спокойствие и платил. Я думал, что у нас есть соглашение и этот раз будет последним.
– Теперь она залетела сюда.
– Извини?
– Вон та ворона, видишь? Она на голубиной территории. Но есть ее ты не станешь.
– Ты имеешь в виду ворону?
– О тебе. Ты – человек. У людей тоже есть свои территории.
– Иногда я не понимаю, что ты хочешь сказать.
– Не говори так, будто знаешь меня. Мы с тобой видимся всего второй раз.
– Для меня этого более чем достаточно. Толстяк больше не пытался справиться с потом на лице и раздраженно взглянул в небо. Видимо, солнце очень досаждало ему.
Мужчина закурил еще одну помятую сигарету. Толстяк смотрел, как дымок, завиваясь, поднимается вверх.
– Прекрасный денек, правда? – спросил мужчина.
– Да. Что до меня, я предпочел бы тень.
– Тебе не нравится на солнышке?
– Для того чтобы делать некоторые вещи, у человека должно быть настроение.
– Неважно себя чувствуешь?
– А ты чего ожидал?
– Очень плохо. – Мужчина хохотнул, и лицо его покрылось морщинами. – Ты любишь якитори?
– Странный вопрос. Вообще-то врач говорит, что мне следует ограничить потребление протеина.
– Да? Ты диабетик?
– И у меня высокое кровяное давление. Хотя я не придерживаюсь строгой диеты. Вряд ли впереди у меня долгая жизнь. Но надо же позволять себе небольшие радости. – Господин негромко рассмеялся.
На холме снова появились люди. Несколько групп устраивались для пикника.
– Я этого не понимаю.
– Чего?
– Людей, которые не знают, как наслаждаться солнечным теплом.
– Я знаю как, но сейчас у меня нет настроения.
– Всего один шанс – вот все, что у тебя есть. Здесь и сейчас. И так у каждого человека.
Дымок от сигарет таял в воздухе. Мужчина не смотрел на него. Не обращал внимания и на голубей у своих ног. Трудно было бы сказать, на что он смотрел. Молча, неподвижно сидел он на скамейке, все еще держа в руке конверт.
– Итак, последний раз?
– У тебя больше не будет такого дня, как этот.
– Я жду прямого ответа.
– У тебя больше никогда не будет такого дня.
– Значит, это не повторится, я правильно понял? Мужчина достал сигарету, положил конверт во внутренний карман пиджака.
– Похоже, опять летит ворона. Летит прямо сюда, хочет попировать на голубиной территории.
– Кого интересует глупая ворона?
– Это важно. Мы никогда не увидим второго такого дня.
Мужчина бросил окурок на землю и очень медленно растер его подошвой. Казалось, солнце расслабило каждый мускул его тела.
– Ты хорошо устроился, я завидую, – произнес толстый господин. Он снова извлек платок и принялся промокать пот.
– Что, начинаешь жалеть о том, что в конверте?
– Оставь меня в покое.
– Тогда я его забираю.
Мужчина посмотрел в небо, потом опустил взгляд и отвернулся. Должно быть, он взглянул прямо на солнце, потому что зажмурил глаза и сидел так некоторое время.
– Перья отрастут.
– О чем ты?
– Оякитори.
– Человек ест то, что ему нравится.
– Ты же не ешь женщин?
– Ради Бога! – Губы толстяка растянулись в улыбке.
– Теперь можешь идти, – сказал мужчина, наклонившись и набирая в пригоршню гравий.
Он бросил его в траву, как бросают корм птицам. С десяток голубей подлетело, но половина птиц упорхнули, как только увидели, что их обманули.
– Ты долго собираешься здесь сидеть?
Толстяк поднялся, но не уходил. Он смотрел на мужчину на скамейке, словно хотел еще что-то сказать.
– Скажи мне, что это в последний раз.
Ответа не было. Толстяк повернулся и пошел прочь. Он отбрасывал на песок тень, круглую, как шар.
– Нельзя смотреть прямо на солнце, – пробормотал мужчина. – Чуть не ослеп.
Никто его не слушал. Он приложил ладони к глазам и пару раз осторожно помассировал. Потом достал еще сигарету и закурил. Последняя. Смяв пачку, бросил ее на траву. Сразу подлетела стайка голубей, чтобы исследовать предмет.
Сначала казалось, что мужчина провожает глазами дымок, поднимавшийся от сигареты; но вот направление его взгляда пересеклось с солнечным лучом, и он опустил голову.
Мужчина выпустил струю дыма и ослабил галстук, будто приглашая теплые солнечные лучи за воротник рубашки и на грудь.
У его ног гуляли четыре голубя.
Он остановил взгляд на одном из них и несколько минут сидел не двигаясь, глядя в землю перед собой. Пепел падал с сигареты, но казалось, мужчина не замечал этого.
Голуби ходили у его ног. Мужчина взглядом следил за одним из них.
Огонек сигареты дополз наконец до его губ, и он выплюнул окурок.
Донеслись людские голоса. Гравий вновь зашуршал, теперь шаги были более частыми. Час ленча в будний полдень. Часть суеты большого города, перенесенная в парк.
Взгляд мужчины был прикован к голубю. Тело легко двинулось вперед, словно он хотел подняться со скамьи. Протянув руку, он дважды издал воркующий звук.
И все.
Он посмотрел в небо, но не для того, чтобы проводить взглядом голубя. Птица осталась у его ног. Мужчина порылся в карманах. Сигарет больше не было.
Солнце стояло в зените.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?