Текст книги "Хранитель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hranitel-261641.jpg)
Автор книги: Кэтрин Шеперд
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Кэтрин Шеперд
Хранитель
Catherine Shepherd
DER BEHÜTER
© 2020 Kafel Verlag, Inh. Catherine Shepherd.
All Rights Reserved
Фотография на переплете: © Tea Jagodic / Alamy / Legion Media.
© Прокуров Р. Н., перевод на русский язык, 2023
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
* * *
![](i_001.png)
Оберегай тишину, и тишина убережет тебя.
Французская поговорка
1
Смерть разливается по моим венам. Неотвратимо прокладывает себе путь и несет с собой холод. Пробирается по сосудам, точно живое существо, исследуя каждый уголок моего тела. Я чувствую, как она устремляется в кончики пальцев и поворачивает обратно, ищет новые лазейки. В кураже любопытства стремится проникнуть в каждую жилку. У меня уже не осталось сил сопротивляться, и я отдаюсь ей в руки. Нет смысла оттягивать неизбежное. В смерти есть свои положительные стороны. По крайней мере, она избавит от боли. Холод подбирается к сонным артериям. Сердце прокачивает кровь к мозгу, туда, где помещается сознание. Я жду, пока оно угаснет, как уже под натиском смерти отступила боль. Меня все глубже затягивает в мрачный, неведомый мир. Я вслушиваюсь в его звуки. Но минуты тянутся бесконечно долго, а я по-прежнему здесь. Холод пробирается к моим глазам. Веки, словно по собственной воле, распахиваются, но тут же смыкаются: яркий свет режет глаза. Это и есть тот самый свет, о котором говорят умирающие? Ослепительное сияние в конце длинного темного туннеля? Я приоткрываю глаза и различаю сквозь веки синее небо.
Я резко поднимаюсь.
Где я?
Прямо надо мной качаются на ветру верхушки деревьев. Размеренно, из стороны в сторону. Светит солнце. Небо чистое, лишь кое-где проплывают белые клочки. На моих запястьях плотные повязки. Я не чувствую боли и уже почти не сомневаюсь, что мертва. Но вот я слышу звук, на небесах совершенно неуместный. Тихий скрип, как будто кто-то ступает по старым доскам. Я осматриваюсь и недоумеваю. Передо мной стены из стекла, над головой простирается небо, и вокруг – лес. Лишь за моей спиной – обычная стена из бетона. От бетонного же пола тянет холодом. Я чувствую, как по коже ползут мурашки. И вдруг осознаю, что из одежды на мне только рубашка. Скорее даже мешок длиной до колен, с вырезом вдоль спины, скрепленным двумя завязками. Это та самая рубашка, которая была на мне в больнице. Сразу оживают воспоминания. Снова оглядываюсь и пытаюсь понять, мертва ли я уже. Но снаружи щебечут птицы. Надо мной пролетает сорока, смотрит на меня с высоты. Значит, я не призрак, и уж тем более не ангел. Я щиплю себя за руку: ощутимо больно. Проклятье! Я все еще жива. Что происходит – и где я вообще?
Лихорадочно озираюсь, но не вижу ни дверей позади себя, ни створок в остекленном фасаде. Сверху также никаких путей наружу. Мне снова вспоминается скрип досок. Я внимательнее осматриваю пол, и на глаза мне попадается половик. Коврик серого цвета сливается с бетоном. Я сдергиваю его, и у меня подскакивает пульс. Передо мной дощатый люк с кольцом посередине. Я тяну за кольцо и поднимаю крышку. Взору открывается проем; вниз уходят несколько ступеней.
Я ложусь на живот и заглядываю в проем. Внизу царит непроглядный мрак. Я не могу решиться. Меня сковывает страх, мой давний спутник. Сколько времени мы проводили вместе изо дня в день… Но в этот раз я не позволю себя удержать. Все равно другого выхода нет. Чего мне, в конце концов, бояться? Еще минуту назад смерть казалась мне избавлением.
Так что я делаю глубокий вдох и собираю всю волю в кулак. Опускаю ноги в проем и достаю до верхней перекладины. Сбоку приставлена лестница, и я спускаюсь вполне благополучно. Растерянно оборачиваюсь. Глаза понемногу привыкают к темноте. Я стою в каком-то коридоре, но не вижу, где он оканчивается. Делаю несколько шагов. Узкая полоса света пробивается сквозь щель. Справа расположена дверь. Я поворачиваю ручку, но дверь заперта. Я двигаюсь дальше, к следующей двери, пытаюсь открыть ее. Безуспешно. Пробую еще с тремя дверьми, но с тем же результатом. И лишь в конце коридора мне попадается незапертая дверь. Однако петли издают такой скрип, что я невольно вздрагиваю. Кажется, на меня вот-вот что-то бросится из темноты. Но я по-прежнему одна. Стоит мертвая тишина. Лишь потрескивают несколько зажженных свечей и гулко колотится сердце. Я осторожно вхожу.
Центр комнаты занимает стол, сервированный двумя тарелками с приборами и бокалами. В графине играет бликами красное вино. Пахнет едой. Я иду на запах и вижу две кастрюли на сервировочном столике. Дрожащей рукой поднимаю крышку. Картофель с розмарином. Рот мгновенно наполняется слюной. Я игнорирую урчание в животе и оглядываюсь. Есть что-то странное в этой комнате, вот только я не могу понять, что именно. Но разобраться не успеваю: вновь слышится этот странный скрип. Пол у меня под ногами дощатый; доски, вероятно, старые и прогибаются при каждом шаге. Кто-то идет по коридору. Я бросаюсь в ближайший угол и прячусь за комодом. Дверной проем заслоняет широкая тень. Я не смею дышать. Внезапно загораются лампы под потолком, и комнату заливает слепящий свет.
– Здравствуй, Ева, – произносит низкий голос.
Паника захлестывает меня, подобно цунами. И я кричу, кричу, кричу…
2
Днем ранее
Лаура сама не понимала, почему оказалась здесь. Жуткий кошмар вырвал ее из сна. Она приехала, чтобы убедиться: теперь это место не таит угрозы. Пережитый ужас остался в прошлом. И все же Лаура вновь ощутила холод. Именно здесь в одиннадцать лет в ней умер ребенок, маленькая Лаура. Девочка, которая считала, что монстров не существует. Считала так, потому что в этом ее заверяла мама. А следовало прислушаться к мрачным теням под кроватью. Те предостерегали маленькую Лауру. Если б она только слушала их, возможно, ей удалось бы сбежать от монстра. Она усмотрела бы зло под маской дружелюбия. Заметила бы холод в добрых голубых глазах. Распознала бы в его чертах подлые побуждения и жажду завладеть ею.
– Давай, потанцуй со мной. Это твой новый дом, – сказал он с улыбкой.
Но Лаура, точно напуганный еж, свернулась на жестком бетонном полу. Тогда он пришел в бешенство и грубо поднял ее на ноги. Как тряпичную куклу, швырнул через всю комнату. У него были громадные руки, крепкие пальцы вре́зались в плоть. И по сей день она ощущала его хватку на запястьях.
Лаура вскинула голову, как если б он вновь возник перед ней. Этот могучий человек, который столь внезапно обратился в монстра…
Воспоминание электрическим разрядом пробрало тело до нервных окончаний. Вот она снова здесь, на старой насосной станции, где он держал ее. Лаура едва слышно всхлипнула и подошла к стене, возле которой когда-то лежал ее рваный матрас. От него пахло грязью и страхом других девочек, которые побывали здесь до нее. Лаура окинула взглядом стену. Явственно увидела в трещинах свои обломанные ногти, как если б они держались там до сих пор. Вместе с тем после ее побега насосную станцию как следует обыскали.
Лаура невольно провела рукой вдоль шрамов, тянувшихся от ключицы по всей груди. Боль давно утихла, но каждое прикосновение пробуждало болезненные воспоминания. Воспоминания до того живые, что казалось, будто ей снова одиннадцать. Она приехала сюда, потому что монстр вновь настиг ее в ночном кошмаре. За последние двадцать лет Лаура бывала здесь нечасто. Долгие годы она надеялась отгородиться от страшных событий. На протяжении дня это ей удавалось, но даже тогда ее порой настигали ужасы прошлого. Она упорно пыталась примириться с пережитым, и все-таки монстр то и дело возвращался. И этой ночью Лаура приехала, чтобы отделаться от него. Здесь он обитал, и здесь ему следовало оставаться. Чудовищу не место больше в ее жизни. Хоть преступник так и не был пойман, давно пора закрыть эту страницу.
Лаура протянула руку и медленно провела по трещинам в стене. Грубый холодный камень царапал кожу. Отчаяние глубоко въелось в старый бетон. Из прошлого все еще доносились крики и плач других девочек.
Лаура услышала шорох у себя за спиной и резко обернулась. Посветила фонарем в темноту. В нескольких метрах над полом тянулись толстые трубы насосной станции. Лаура знала, что за стеной трубы вели вниз. В них очень тесно. В сущности, слишком тесно для человека, и все-таки ей тогда удалось пробраться по верхней трубе наружу. На свободу. Не будь в конце решетки, она бы выбралась практически невредимой. Но, протискиваясь между ржавыми прутьями, Лаура содрала кожу на груди. Несмотря на усилия врачей, в глубокие раны попала инфекция, и в конечном счете пришлось пересаживать кожу с бедра. Поэтому с тех пор Лаура носила только закрытые блузки и брюки. Никому не следовало знать, что и она когда-то стала жертвой. Теперь, будучи следователем при земельном управлении полиции Берлина, Лаура сама помогала людям. Перевоплотилась из добычи в охотницу…
Вновь послышался шорох, и Лаура пошарила во тьме лучом фонаря. Жирная крыса метнулась в угол и скрылась за трубой. Лаура выдохнула и внимательно огляделась. Старое сооружение, от которого со временем останутся лишь развалины. Эти стены больше не таили опасности. Зло покинуло это место. Так почему же оно по-прежнему преследовало ее в кошмарах? Лаура посветила по серым стенам и грязным окнам, многочисленным трубам и приборам, при помощи которых раньше приводились в действие насосы. Постояла неподвижно, пытаясь прогнать из памяти засевшие образы. Через несколько минут она развернулась и вышла. Села в машину и еще некоторое время смотрела на здание сквозь ветровое стекло.
– Сиди там и не выходи, – прошептала Лаура и поехала прочь.
Машина во весь опор мчала сквозь ночь. Только так можно было вырваться из объятий зла. Только перед городской чертой Лаура сбросила скорость и поехала прямиком к себе домой. Стрелка на часах подбиралась к трем. Лаура устало поднялась к своей квартире на мансардном этаже и по старой привычке заперла дверь на задвижку. На цыпочках прошла в спальню.
Тейлор спал в той же позе, что и три часа назад, дышал ровно и глубоко. Лаура разделась и забралась под одеяло. Прильнула к крепкому телу Тейлора.
– Ну наконец-то вернулась, – прошептал он и прижал ее к себе.
Напряжение спало, и Лаура мгновенно уснула.
3
Доктор Кристин Гебауэр вошла в палату и растерянно огляделась. Куда подевалась пациентка? Ведь еще десять минут назад Кристин делала ей перевязку. Она выглянула в коридор.
– Сестра София? Где пациентка из пятой платы?
Коренастая, но проворная женщина как раз закрывала соседнюю дверь.
– А что она, не в палате, доктор Гебауэр?
Кристин покачала головой.
– Ну, может, в туалете… Буквально только что была в палате.
Кристин нахмурила лоб и посмотрела в конец коридора, где располагалась уборная.
– Я посмотрю, – проговорила она и поспешила по коридору.
Вообще-то у Кристин не было на это времени. Ночь в отделении неотложной помощи выдалась довольно хлопотной. Но пациентка, очевидно, была склонна к суициду, и не стоило оставлять ее одну. Необходимо было оказать ей психологическую помощь, а то вовсе перевести в психиатрическую клинику. Девушка примерно двадцати трех лет, вероятно, пыталась вскрыть себе вены. К счастью, ей не пришло в голову подробно изучить процесс: она надрезала вены поперек, а не вдоль, и потеряла не так много крови. Если не считать шрамов, здоровью девушки ничто не угрожало. Однако Кристин опасалась, что этой неудачной попыткой дело не ограничится. От нее не укрылись старые отметины на запястьях пациентки. Пробные порезы. Очевидно, девушку давно посещали мысли о самоубийстве.
Кристин открыла дверь в уборную.
– Есть кто? – окликнула она и вошла.
В туалете никого не оказалось. Кристин проверила кабинки. Двери были не заперты. На всякий случай она заглянула в каждую из трех кабинок. Никого. В недоумении Кристин вернулась в палату. Но и там никого не было. Пациентка исчезла.
Кристин вздохнула. Такое происходило не впервые. Несколько дней назад в отделение неотложной помощи обратилась женщина, вероятно пострадавшая от жестокого обращения со стороны мужа или партнера. Она тоже пропала, внезапно и бесследно. И, как назло, до того, как медсестры успели записать ее данные. Кристин всегда ставила оказание помощи пациентам превыше формальностей, но если число таких случаев возрастет, то проблем не избежать. Особенно теперь, с исчезновением склонной к суициду пациентки. Не было даже возможности обратиться за помощью, потому что никто не знал ее по имени. Следовало отладить процедуру приема пациентов – по крайней мере, в тех случаях, когда их жизни ничто не угрожало.
В кармане запищал сигнализатор. Кристин закрыла дверь и поспешила в приемное отделение. Санитары вкатили на носилках окровавленного мужчину.
– Авария. Реанимировали по дороге, – сообщил врач «скорой помощи».
Кристин не стала терять время. Отдала краткие указания ассистенту и ввела пострадавшему средство для стабилизации сердечного ритма. Затем проследила, чтобы его незамедлительно доставили в операционную. К моменту, когда за ними закрылись двери, у Кристин не было уверенности, что несчастный переживет эту ночь.
В изнеможении она перешла к пациенту с переломом шейки бедра. Затем последовали два подростка, которые отравились, вероятно перебрав с алкоголем. Пожилую женщину доставили в состоянии критического обезвоживания. После пришлось оказать помощь мужчине с глубокой, но не угрожающей жизни колотой раной. И только потом появилось несколько минут передышки. Кристин решила ненадолго выйти, глотнуть свежего воздуха. В лицо, покрытое испариной, повеяло ночной прохладой. Она закрыла глаза, и напряжение мгновенно спало. До конца смены оставалось еще три часа, по истечении которых Кристин могла наконец рухнуть в кровать. Порой это походило на проклятие, словно одно несчастье влекло за собой следующее. Выдавались ночи, когда Кристин могла между делом прилечь в кабинете, а бывали смены вроде нынешней, и пациенты поступали в отделение практически ежеминутно.
Впереди стояли две медсестры, тихо переговариваясь, и курили. Кристин задержала дыхание. Она терпеть не могла запах табачного дыма. У нее в голове не укладывалось, как люди могут добровольно отравлять собственные легкие. Даже броские предостережения на пачках, похоже, мало кого останавливали.
Кристин миновала несколько деревьев. На скамейке сидела влюбленная пара. Нога мужчины была закована в гипс. Он обнимал и целовал женщину. Кристин на мгновение задержала на них взгляд и подумала о муже, который лежал сейчас один в постели. С поцелуями и прочим придется подождать до следующего вечера. Она была слишком занята, чтобы думать о близости. Хотя, возможно, стоило найти в себе силы уже сегодня… С прошлого раза минула почти неделя, а годы неуклонно идут. Если ей хочется обзавестись детьми до сорока, то времени осталось не так много.
Кристин представила, как детские голоса заполнят их дом, и улыбнулась. Это был образ прекрасного будущего, и ей виделось в этом едва ли не больше смысла, чем в каждодневном избавлении пациентов от страданий и смерти. Слишком часто борьба была обречена на провал, и Кристин ничего не могла поделать. Вот как сегодня с молодой женщиной, которая безуспешно пыталась умереть. Почему некоторым людям хочется вот так просто расстаться с жизнью? Все-таки жизнь у всех одна, и никто не знает, что ждет их там, после. В конечном счете смерть может быть куда хуже в сравнении с жизнью, от которой они бегут…
Кристин вздохнула, уже не в первый раз за этот день, и двинулась дальше, к небольшой площадке, где располагались мусорные контейнеры. Сюда редко кто забредал, но ее не смущал слабый запах. Антисептиком в больнице пахло не лучше, зато здесь никто ее не тревожил. Ни влюбленных, ни медсестер, ни коллег – идеально. Кристин присела на выступ стены и запрокинула голову. Погода стояла теплая, в небе сверкали звезды. Ночь настраивала на романтический лад. Вот если б не работа, полная стресса… Кристин задумалась, в какой момент они с Беном стали отдаляться друг от друга. Возможно, работа отнимала у них все силы? Или в их отношения все-таки вкралось определенное безразличие? Ей представилось лицо Бена. Его голубые глаза и озорные морщинки в уголках рта покорили ее с первой минуты… Кристин достала телефон и с тоской посмотрела на его последнее фото. Лицо побледнело от работы в офисе, улыбка выглядела серьезнее, чем в день знакомства. Но глаза по-прежнему светились теплотой.
Кристин улыбнулась и набрала сообщение.
На работе сегодня аврал. Еще три часа, скучаю.
Затем добавила сердечко и отправила сообщение.
Она просидела еще несколько минут, задумчиво глядя на небо, после чего поднялась и направилась обратно в отделение. Когда пересекала улицу, ее внимание привлек продолговатый сверток, лежащий перед мусорными контейнерами. Поддавшись любопытству, Кристин подошла ближе. Включила фонарик на телефоне. Сверток черного полиэтилена. Она почувствовала исходящий от него знакомый смрадный запах, и по спине у нее пробежал холод. Такой запах постоянно витал в морге. Дрожащей рукой Кристин откинула полиэтилен. На нее неподвижно уставились темно-карие глаза.
Мгновение Кристин не могла шевельнуться, ноги стали ватными. Глаза транслировали увиденное в мозг, но тот отказывался воспринимать сигнал.
Наконец она стряхнула с себя оцепенение, сделала шаг назад и набрала номер полиции.
– Я обнаружила мертвую женщину возле мусорного контейнера, – сообщила Кристин ломким голосом. Назвала свое имя, адрес больницы и опустила телефон.
4
Лаура зевнула и устало откинулась на пассажирском сиденье. Макс невозмутимо вел служебную машину по улицам Берлина, к счастью довольно свободным в это время. Не пройдет и часа, как скопятся пробки и по дорогам будет уже не протолкнуться. Но в пять утра люди в большинстве своем еще крепко спали.
– И почему Бекштайн поручил это дело нам? – спросила заспанным голосом Лаура и подавила зевоту.
Йоахим Бекштайн вот уже пятнадцать лет возглавлял подразделение по расследованию похищений, вымогательств и убийств. Лаура высоко ценила его как начальника, поскольку в решающий момент он неизменно держался своих людей.
– Крипо[1]1
Как правило, в ФРГ полицейскую работу в большинстве случаев выполняет криминальная полиция (Kriminalpolizei), при этом на уровне федеральной земли уголовная полиция интегрирована в земельные ведомства криминальной полиции (Landeskriminalamt) и получает поддержку в делах, требующих специальных судебных или следственных ресурсов.
[Закрыть], как всегда, перегружена, и у них запросили поддержку. К тому же заведующая отделением, которая обнаружила тело, утверждает, что за последнее время у них исчезли уже несколько женщин.
Лаура выпрямилась. Усталость мгновенно улетучилась.
– Почему тело нашли именно рядом с «неотложкой»? – Она с сомнением покачала головой. – Ладно, не важно. Спешить куда-то и впрямь еще рано. Тейлор вот еще спит – и правильно делает… – При этой мысли ее губы тронула улыбка.
– Он у тебя?
От Лауры не укрылся резкий тон в голосе Макса. Он просто не мог смириться с тем фактом, что она сошлась с Тейлором. Макс был невысокого мнения о нем. Этому имелось несколько причин, и прежде всего – их с Лаурой совместное прошлое. В сущности, совершенно идиотская интрижка на тот короткий период, когда от Макса временно ушла жена Ханна. У него с Лаурой так и не вышло ничего серьезного, да и продлилось все это совсем недолго. И все-таки окончательно списать эту историю было нельзя. Лаура видела по глазам Макса, как больно ему видеть ее с другим, в особенности с Тейлором. Американец, довольно привлекательный, который несколько лет назад перебрался в Германию и работал в уголовном отделе полиции. Который, вероятно, в один прекрасный день разобьет ей сердце… Но Лаура после долгих раздумий отбросила сомнения. По крайней мере, на время.
– Ты же в курсе, что он дал мне ключи от своей квартиры? – напомнила она осторожно.
Его лицо стало каменным.
– Лаура, послушай, ты можешь встречаться с кем пожелаешь. Просто я не хочу, чтобы Тейлор сделал тебе больно… Впрочем, прости, что меня это так заботит; больше я не буду вмешиваться. Обещаю.
Макс натянуто улыбнулся и провел рукой по лысине. Несмотря на проблемы с выпадением волос, он принадлежал к тому типу мужчин, на которых обычно оборачиваются женщины. Высокий и крепкий, с красивым лицом. Мало кто признал бы в нем тридцатипятилетнего семьянина. При этом у них с Ханной росли уже двое детей, которых он любил больше жизни.
– Я хочу всерьез попробовать с Тейлором. Ну, по крайней мере, сейчас, – мягко произнесла Лаура и посмотрела на Макса. – Мне необходимо как-то цепляться за светлые стороны в жизни, иначе рано или поздно я сойду с ума.
Лаура надеялась, что Макс понимал, о чем она говорила. Иначе и быть не могло. Его семья служила идеальным противовесом их суровым трудовым будням. Семья и составляла ту часть жизни, ради которой всем этим стоило заниматься. Если постоянно смотреть в бездну, она рано или поздно затягивает. Если видеть исключительно зло, забывается все хорошее в этом мире. Лаура не хотела превратиться в сломленную жизнью, озлобленную женщину-детектива, каких она знала по фильмам.
– Понимаю, – произнес Макс, коснувшись ее плеча. – Мне бы не пришло в голову бросить Ханну и детей. Просто иногда я думаю о тебе и о том, что было между нами…
Он не сводил глаз с дороги.
Лаура смотрела на него и знала, что он не ждет ответа. Она взяла его за руку, еще лежащую на ее плече, и чуть сжала. Макс всегда ей нравился. Он был частью ее жизни, и без него она просто не смогла бы держаться.
– Приехали, – объявил Макс и остановился перед заградительной лентой.
К ним подошел патрульный. Макс опустил стекло и показал удостоверение.
– Макс Хартунг и Лаура Керн, полиция Берлина, – представил он их обоих.
Когда патрульный пропустил их, Макс проехал еще немного и припарковал машину на краю подъездной дороги. Солнце уже взошло, и теплый свет растекался по серому бетону здания больницы. Но Лаура знала: в том, что они скоро увидят, мало приятного. Она выбралась из машины и направилась к группе полицейских и криминалистов, собравшихся возле мусорных контейнеров, обступив полукругом мертвую женщину на асфальте.
Лаура глянула на нее. Женщина лежала на черном полиэтилене, прямо перед контейнером. Выглядело все так, словно преступнику не удалось загрузить ее в бак и он просто свалил тело рядом. С другой стороны, возможно, он хотел, чтобы ее поскорее нашли. Лаура опустилась на корточки. Женщина была молода, не больше двадцати пяти. Карие глаза уставились в пустоту, зрачки давно потускнели. На нижней губе остались глубокие следы от передних зубов. На правой щеке проступало синеватое пятно – вероятно, гематома вследствие удара. На шее угадывались следы удушения. На женщине было короткое платье, и на обнаженных руках также проступали синяки. Очевидно, что ее удерживали силой. Лаура ясно видела отметины пальцев на коже. Когда же ее взгляд упал на кисти, она содрогнулась. Оба указательных пальца распухли, заплыли сине-зеленым и фиолетовым; в нескольких местах имелись четко обозначенные вмятины.
– Откуда эти травмы? – спросила потрясенно Лаура доктора Херцбергера, их судмедэксперта.
– Полагаю, результат ударов палкой или, что вероятнее, молотком, – ответил он. – По всему телу отмечаются следы побоев, как старые, так и свежие. Очевидно, перед смертью она терпела сильную боль.
– А причина смерти? – спросил Макс.
Доктор Херцбергер пожал плечами:
– Сложно сказать. Следы удушения выглядят недостаточно глубокими, чтобы привести к смерти. К сожалению, с первого взгляда я не смогу это определить. Внешне опасных для жизни ранений пока что не вижу.
– Как давно наступила смерть?
– Точнее смогу сказать только после вскрытия, но окоченение четко выражено. То есть смерть наступила по меньшей мере восемь часов назад. Но могло пройти и два дня.
Лаура поднялась:
– Содержимое карманов уже проверили?
Сотрудник научно-экспертного отдела кивнул:
– Ничего нет. Ни документов, ни денег, даже платка не оказалось. Украшений нет, но вокруг безымянного пальца на левой руке светлая полоса. Вероятно, от кольца.
– Еще какие-то следы?
– Мы еще работаем, хотя результаты не обнадеживают. На сухом асфальте нет возможности определить следы шин или обуви. Окружающие предметы вряд ли имеют отношение к убитой или преступнику. – Он указал на коробку с пакетами для улик. – Мы подобрали пустую упаковку от бинта, пластырь, пинцет и прочий мусор. Скорее всего, отходы из больницы, выброшенные мимо контейнера.
Лаура огляделась:
– Камеры проверяли?
– Еще нет, как раз работаем над этим. Одна установлена над нами и вроде бы должна охватывать контейнерную площадку.
Лаура взглянула на камеру. Оставалось надеяться, что преступник или преступники попали в кадр. Она вновь перевела взгляд на мертвую женщину и задумалась, почему убийца оставил тело именно здесь. Прямо под камерой, рядом с больницей, где всегда оживленно… Его могли заметить в любой момент, с чего бы идти на такой риск? Почему бы не отъехать на пустырь, в лес или не выбрать другое отдаленное место? И ради чего оставлять тело возле вонючих мусорных баков? Чтобы, из презрения к жертве, унизить ее напоследок? Эта женщина была для него просто мусором или выбор места случаен?
Лаура закрыла глаза и попыталась уловить затаенное в этом месте зло. Но чувствовала лишь, как теплый летний ветер гладит по волосам. Она повернулась к Максу:
– Поговорим с заведующей?
Макс кивнул. Они обошли здание и направились к главному входу. Над дверьми светилось красными буквами «Отделение неотложной помощи». Лаура не особенно любила больницы. Запах вызывал у нее тошноту, и ей не хотелось вспоминать то время, когда сама она проводила там долгие недели. Стеклянные двери разъехались автоматически. Лаура задержала дыхание и выдохнула только перед стойкой информации.
– Мы хотели бы поговорить с доктором Кристин Гебауэр, – сказала она сотруднице за стойкой и показала удостоверение.
– Секунду, я свяжусь с доктором… – Женщина набрала нужную комбинацию на телефоне. – Доктор Гебауэр сейчас подойдет. Подождите там, пожалуйста. – Она указала на ряд серых обшарпанных стульев.
Лаура не стала садиться, и Макс последовал ее примеру.
– А что, если женщину и не убивали вовсе? – спросил он задумчиво. – Может, она просто умерла…
– А любимый, или кто там еще, завернул ее в черную пленку и отнес к мусорному баку? – Лаура с сомнением покачала головой. – Любой нормальный человек вызвал бы «скорую» или на худой конец отвез бы в больницу, будь она даже мертвой.
Макс скривил губы:
– Пожалуй, ты права. Нечасто в нашем деле бывает так, что причина смерти совершенно неочевидна… Я ожидал хотя бы ножевое ранение, пулевое отверстие, ну или что-то подобное.
– Да, я тоже, – согласилась Лаура. – Непонятно только, почему он выбрал именно больницу, чтобы избавиться от тела.
В этот момент распахнулась дверь в желтую крапинку и к ним вышла женщина лет сорока, с волосами, собранными в пучок, и выразительным лицом.
– Доброе утро. Я Кристин Гебауэр. Вы из полиции?
Лаура показала удостоверение:
– Земельное ведомство Берлина.
Доктор Гебауэр удивленно вскинула брови:
– Не думала, что вы занимаетесь обычными убийствами.
– В криминальной полиции постоянная нехватка людей, – объяснила Лаура, внимательно изучая неестественно бледное лицо заведующей. Должно быть, она всю ночь провела на ногах и валилась от усталости. Во всяком случае, темные круги под глазами трудно было не заметить.
– У нас здесь тоже вечный аврал… – Вздохнув, фрау Гебауэр помолчала. – Кстати, я знаю убитую, – продолжила она затем, к удивлению Лауры. – Она была у нас недели две назад, может, чуть меньше. Я сама оказала ей помощь и обратила внимание на следы побоев, типичные в случае домашнего насилия. Они приходят и говорят, что упали с лестницы, обожглись о плиту, обычное дело… – Она снова вздохнула и посмотрела на свои руки. – В общем, я посоветовала этой женщине подать заявление в полицию и при необходимости попросить защиты в женском центре. – Посмотрела сначала на Лауру, затем на Макса. – В какой-то момент она просто взяла и исчезла. Ее забрал муж… – Заведующая покачала головой. – В голове не укладывается. Муж избивает ее, а она уходит с ним как ни в чем не бывало… Я была уверена, что рано или поздно снова ее увижу… – Она осеклась. – Конечно, не в таком виде.
– Не могли бы вы назвать имя женщины? – Лаура достала блокнот.
– К сожалению, не знаю. Она ушла прежде, чем мы успели записать ее данные. В ту ночь мы были так загружены, что ничего не успевали. – Доктор Гебауэр виновато взглянула на Лауру. – Простите, ничем не могу вам помочь. Руководство больницы уже наседает на меня по этому поводу. Но, конечно, им там наверху невдомек, каково это – каждую минуту времени заниматься пациентами.
Лаура прекрасно понимала ее доводы.
– Вы сказали диспетчеру, который принял ваш звонок, что этот случай не единственный.
– Да, это так. Буквально этой ночью снова исчезла пациентка, прежде чем мы успели записать ее данные. И, что хуже всего, я подозреваю, что девушка склонна к суициду. Она уже пыталась вскрыть себе вены. У нее по всему телу наблюдались гематомы, был выбит один зуб, а левый глаз так заплыл, что почти не видел. В таких случаях бывает сложно думать о формальностях, – устало проговорила доктор Гебауэр. – Эти административные дела отвлекают от работы и врачей, и медсестер. Если часами заполнять формуляры, кто-нибудь обязательно умрет.
В голосе женщины сквозило разочарование. Хотя на вид ей было не больше сорока, казалось, она уже сознавала, сколь тщетны все ее попытки спасти мир. И это развеивало всякие иллюзии.
– Не могли бы вы дать подробное описание внешности? Мы пришлем к вам сотрудника, чтобы составить фоторобот, – предложил Макс.
Доктор Гебауэр кивнула.
– Да, конечно.
– А кто-нибудь из медсестер или сотрудников видел, куда направилась пациентка? – спросил Макс, сделав пометку у себя в блокноте.
– Нет, как я уже сказала, этой ночью все сбились с ног. Я позволила себе краткую передышку, и то лишь затем, чтобы… – Она умолкла.
– Могу представить, каково вам сейчас, – искренне посочувствовала Лаура.
Даже просто обнаружить тело само по себе ужасно, а если это еще и знакомое лицо… Шок возрастает многократно.
Доктор Гебауэр вдруг взглянула на Лауру так, словно на нее снизошло озарение.
– Мужчина вывел ее по лестнице, а не на лифте.
Лаура не вполне понимала, к чему она клонит.
Очевидно, доктор Гебауэр заметила это. Она приложила ладонь ко лбу и добавила:
– Выход на лестницу под видеонаблюдением.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?