Читать книгу "Порочные. Я – твой грех"

Глава 9

Три дня пролетели незаметно. С тех пор, как Лэндон позволил себе произнести «прости», он больше не говорил ничего лишнего. Ни Генри, ни себе, ни тем, кому, возможно, стоило бы. Вместо этого он наблюдал. Слушал. Впитывал, как губка, всё, что когда-либо игнорировал.

Если он действительно хочет помочь Лилиане, то для начала должен понять, каким образом. А значит – шагнуть в мир, от которого всю жизнь отворачивался. Вглядеться в механизм изнутри, без паники, без злобы. Хладнокровно, как его учили. Только теперь цель иная. Не служить системе, а найти в ней слабое звено. Трещину. Лазейку.

Все мысли теперь были заняты не самокопанием, а чётким планом.

Он пытался вникнуть в дела компании, сидел в личном кабинете небоскрёба и каждый раз чувствовал себя не на своём месте. Разбирал отчёты, подслушивал переговоры, изучал графики. Запоминал имена людей, с которыми был вынужден работать. Вечерами читал материалы, которые до этого откладывал, и всё больше понимал, что бизнес отца построен на таком же давлении, как и его семья.

Но сегодня его стойкость снова пошатнулась.

Сегодня – день, при воспоминании о котором всё сжигает его изнутри. Шесть месяцев. Лилиане шесть месяцев.

Вечером Лэндон заезжает в дом отца. Формально – чтобы передать бумаги, обсудить несколько рабочих вопросов. На деле – чтобы увидеть её.

Сидя в кабинете отца и закуривая одну сигарету за другой, он спрашивает то, на что уже и сам знает ответы. О сделке с азиатскими партнёрами. О слиянии двух подразделений. О кадровых изменениях в отделе логистики. Всё звучит уверенно, хладнокровно, профессионально. Почти искренне. Почти.

Он сидит прямо, будто боится расслабиться хоть на секунду. Спина напряжена, плечи зажаты. Нога слегка подрагивает. Пальцы правой руки стучат по столу – сначала быстро, потом медленнее, будто он пытается взять себя в руки. Безуспешно.

Время от времени он бросает взгляд на дверь, прислушивается. Замирает, как охотник в засаде. Но за дверью – тишина. Лэндон тянет время. Ловит себя на том, что сжимает кулак. Ногти до боли впиваются в кожу. Предательская дрожь в ноге и пульс в виске выдают, насколько его трясёт внутри.

Он снова бросает взгляд на дверь. Ничего. Тихо. Только негромкое тиканье часов и ритмичное жужжание кондиционера.

Филипп неторопливо подписывает бумаги, временами поднимает глаза, чтобы задать уточняющий вопрос. Никакой агрессии, никакой холодной жёсткости, к которой Лэндон привык. Только деловая отстранённость.

– Я выезжаю, – наконец говорит отец, заглядывая в телефон. – Ужин с представителями фонда. Можешь поехать со мной, будет полезно. Познакомлю с нужными людьми.

Лэндон мгновенно качает головой.

– Не сегодня. Ещё остались вопросы по отчётам, хочу разобраться до утра.

Филипп одобрительно кивает. Встаёт, неторопливо надевает пиджак. Уходит, даже не прощаясь. Только глухой звук закрывающейся двери отдаётся эхом в комнате.

Лэндон остаётся один. Несколько минут сидит неподвижно, вжавшись в кресло, будто прислушивается к тишине, которая теперь звучит особенно давяще. Всё внутри обостряется. Шестой месяц. Его девочке, дочери… или сестрёнке – полгода.

И она где-то здесь.

Закурив очередную сигарету, Лэндон нервно затягивается. Рука чуть дрожит. Он боится. Боится взглянуть в глаза девочки, в которых может увидеть самого себя. Как смотреть в лицо ребёнку, зная, что пока ты ничего не можешь для неё сделать?

Это сжирает его изнутри. Дым не помогает, но он всё равно втягивает его в лёгкие до конца. Последняя затяжка, как точка перед прыжком. Он тушит сигарету, смахивает пепел с пальцев, выдыхает, выпрямляется.

Пора.

Он выходит в коридор и идёт медленно. Обходит комнаты. Её нигде нет. Ни звука, ни шороха. Нет ни игрушек, ни крохотной одежды, ни следов того, что здесь живёт ребёнок. Ни следа Лилианы. Как будто её прячут.

Поднимается на второй этаж. Сердце стучит в горле. Может, она уже спит? Может, не стоит?..

Но он не останавливается.

Проходя мимо своей старой комнаты, в которой потом жила Вивиан, он машинально тянет за ручку. И застывает на пороге.

Комната почти не изменилась. Всё осталось как при прошлой хозяйке: те же шторы, те же картины, косметика на туалетном столике… Только цвет стен какого-то другого оттенка… И теперь в углу стоит детская кроватка. А на полу – новый, мягкий коврик.

И на нём сидит девочка. Рядом с ней – женщина с книжкой в руках. Она поднимает удивлённый взгляд на неожиданного гостя.

– Добрый вечер, – испуганно говорит она, притягивая ребёнка ближе к себе.

Ничего не ответив, Лэндон проходит внутрь, затаив дыхание.

– Я хотел поздороваться с… сестрёнкой.

На последнем слове голос едва заметно дрожит и Лэндон запинается.

Он переводит взгляд на девочку. Она сидит, засунув два маленьких пальчика в рот и смотрит прямо на него. У неё нос Вивиан. Тот же мягкий изгиб. Та же форма. И в этом малюсеньком совпадении что-то внутри Лэндона срывается с цепи.

Он подрывается с места и в два шага оказывается рядом с ребёнком. Уже тянет к ней руки, хочет коснуться, но женщина поднимает перед ним ладонь.

– Простите, – говорит она спокойно, но решительно. – Сначала нужно спросить разрешение у мистера Торнвела.

Лэндон смотрит на неё, будто не понимает. А потом его глаза застилает туман ярости.

– Я имею право общаться с сестрой без разрешения отца, – почти рычит он, сжимая кулаки. – Вы вообще кто?

– Меня зовут Ребекка. – Женщина сохраняет спокойствие. – Я няня Лилианы. Живу здесь. Забочусь о ней.

Лэндон моргает. Никак не может отпустить раздражение.

– Здесь? – переспрашивает он. – Где – здесь?

– В этой комнате, – поясняет Ребекка. – Мы с ней живём здесь.

– Это комната Вивиан, – бросает он, как обвинение.

Женщина не отвечает.

– А где комната Лилианы? – не успокаивается он.

– Я же сказала. Тут.

Он обводит взглядом пространство. Ни следа детства.

– Где её вещи?

– Одежда в гардеробной, – отвечает няня, указывая на дверь сбоку. – Игрушки… там.

Она кивает на угол комнаты. Туда, где стоит маленькая плетёная корзинка.

– Это всё? – Лэндон медленно поворачивает голову к женщине. – Это все её игрушки?

Ребекка молча кивает.

Что-то внутри него взрывается. Он отворачивается, стиснув зубы, и на секунду кажется, что он сейчас вышибет дверь, просто чтобы выпустить это наружу. Снова ненависть. Необузданная, тяжёлая. За то, какое ничтожество его отец. За всё, что тот делает с этим ребёнком. За то, как легко умеет прятать уродство за красивыми фасадами.

– Кто ещё проводит с ней время? – резко спрашивает он, оборачиваясь.

– Только я, – говорит Ребекка.

Лэндон устало вздыхает. Гнев уходит, оставляя после себя выжженное поле. Он делает шаг вперёд, кивает на коврик, словно спрашивая без слов: можно?

Ребекка моргает в знак согласия.

Он опускается на пол неуклюже, тело будто не слушается. Девочка тут же ползёт к няне, прижимается к ней, смотрит на незнакомого мужчину круглыми глазами.

И от её испуганного взгляда в груди Лэндона щемит от боли.

– Как она? – тихо спрашивает у няни, не сводя глаз с ребёнка.

– В целом хорошо, – отвечает Ребекка, поправляя на девочке крохотную кофту. – Но у неё режется второй зуб. Капризничает. Часто плачет. Особенно по ночам.

Лэндон хмурится, окидывая взглядом комнату.

– Я два часа был в доме. Не слышал ни звука. – Он поднимает глаза на няню.

Ребекка опускает взгляд. Вроде собирается что-то сказать, но останавливается.

– Что? – Лэндон чувствует, как в нём снова закипает злость. – Говорите.

Она медлит ещё секунду, затем выдыхает:

– Мистер Торнвелл приказал сделать здесь шумоизоляцию. Чтобы… плач Лилианы не мешал ему работать.

Лэндон не сразу осознаёт, что она только что сказала. Повторяет про себя слова. Шумоизоляция. Чтобы не мешала. Мир вокруг трещит.

Лэндон с усилием сглатывает. Не может поверить, что всё это – реальность.

В этот момент девочка вдруг тянется к няне и цепляется за её рукав. Оттягивает его и начинает широко улыбаться, демонстрируя гостю один крохотный зубик.

Гнев, который только что бурлил в нём вдруг отступает. Растворяется в один миг, будто его и не было. А на смену приходит что-то совсем другое. Тихое, незнакомое. Что-то, от чего в груди становится тепло. Что-то, чего он не может назвать, но сразу узнаёт.

Лилиана широко зевает и трёт кулачком глаз.

– Ей пора спать, – тихо говорит Ребекка. – Нужно принести бутылочку с водой.

Лэндон встречается с ней взглядом. Он ждёт, но женщина не двигается. Только продолжает смотреть – пристально, настороженно.

– Что? – спрашивает он удивлённо.

– Вода, – повторяет она. – Нужна вода.

И до него доходит. Он резко вскакивает на ноги. Делает пару быстрых шагов, но замирает посреди комнаты.

– Я же даже не знаю, где всё необходимое. И что именно надо делать. – Он смотрит на женщину, потом на девочку. – Может, я посижу с Лилианой, а вы сами…

Ребекка сжимает губы. Всё становится понятно. Она просто не хочет оставлять их наедине.

– А, ясно… – безрадостно усмехается Лэндон.

– Простите, – шепчет она. – Таков указ вашего отца.

Лэндон трёт затылок. Как же он устал слышать последние слова.

Девочка снова зевает и ложится на коврик, подтянув ноги к себе. Почему-то именно этот жест врезается в сердце. Маленький комочек на полу. Такая хрупкая, беспомощная…

– Я не сделаю ей ничего плохого, – настаивает он. – Обещаю. Просто присмотрю, пока вы…

– Меня за это уволят, – перебивает она.

– Он не узнает. Клянусь, – говорит он так тихо, словно боится, что даже стенам в этом доме нельзя доверять.

Женщина вздыхает, отводит взгляд, будто уже пожалела, что вообще заговорила. Потом поднимается и выходит из комнаты.

Лэндон снова опускается на ковёр рядом с Лилианой. Тянет к ней руку и застывает, боясь даже дышать. И всё же касается её шелковистых волос. Малышка оборачивается и тут же привстаёт, глядя на него.

Он протягивает руки чуть ближе, но не прикасается. Девочка что-то бормочет и тянется в ответ.

Он подхватывает её и аккуратно сажает к себе на колени. Прижимает к себе. Сильнее, чем планировал. Сердце колотится.

Лилиана цепляется за пуговицы на его рубашке маленькими, но цепкими пальчиками. Настырно пытается их оторвать, и Лэндон не может сдержать улыбку. Он перехватывает её ладошку и прижимает к своим губам. Закрывает глаза и растворяется в этом моменте, стараясь запомнить новые ощущения.

Девочка обхватывает его палец, который с трудом может обхватить крошечным кулачком, и тянет в рот. Слегка прикусывает.