Текст книги "Очерки по новейшей истории России и не только…"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ocherki-po-noveyshey-istorii-rossii-i-ne-tolko-127339.jpg)
Автор книги: Киселев Николаевич
Жанр: Жанр неизвестен
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Надо было прежде всего устранить окружение, лично преданное Сталину. Начинать надо было с В.С. Абакумова, – Министра Госбезопасности СССР. Абакумов во время Великой Отечественной войны возглавлял армейскую контрразведку СМЕРШ, был подчинен лично Сталину, как Верховному Главнокомандующему и был ему предан. Начинать следовало с МГБ, ибо любой заговор – это несколько заговорщиков, а значит, агентура немедленно раскрыла бы этот заговор, тем более опыт работы у Абакумова был. Тогда был соорганизован донос подчиненного Абакумову М.Д.Рюмина и с подачи Г.М.Маленкова принято 11.07.1951 г. постановление Политбюро о неблагополучном положении дел в МГБ. 12.07.1951 г. Абакумов был арестован и посажен в Лефортовскую тюрьму (с августа 1951 г. по февраль 1952 г. Сталин болеет и лечится в Сочи ему не до Абакумова. В 1951 г. он в Москве-то всего с января по июль)23
Далее. Надо устранить или ошельмовать врачей Главлечупра, чтобы иметь на них воздействие – так появляется «дело врачей», надуманное, рассыпавшееся¸ как только Л.П.Берия начал внимательно его рассследовать.
Далее. Назначение своего человека Министром Госбезопасности СССР – так возникает Игнатьев, до того бывший Заведующим отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК КПСС. Профессионального опыта, равноценного тому, что был у Абакумова у него не было, но он был свой из партноменклатуры. То, что он был свой, говорит то, что его никто ни при Хрущеве, ни при Брежневе, ни при Андропове не тронул и мало того пенсионера похоронили на престижном, номенклатурном кладбище на Новодевичьем (последняя его должность всего-то Первый секретарь Башкирского обкома партии. Вы много знаете Первых секретарей провинциальных обкомов, похороненных на Новодевичьем?).
Далее. Надо было убрать начальника личной охраны Н.С.Власика и секретаря Сталина А.Н.Поскребышева , что и было сделано и т.д. Одним словом, произошла цепочка событий, которая должна была быть организована, если некая сила желала физически устранить И.В.Сталина.
Второе-третье. Мы отыскали цепочку событий, которые должны были бы быть, если заговор существовал
Четвертое. Оценим вероятность того, что выделенные события произошли случайно, спонтанно (на манер падения сосульки с крыши прямо на голову прохожего). Я буду выступать в качестве эксперта и выставлю свои оценки вероятности произошедшего. Если бы со мной работал другой эксперт, то можно было бы определить среднюю двух экспертов и т.д.
Рассмотрим в хронологическом порядке.Устранение лично преданного Сталину Министра Абакумова (12.07.51). Обвинение смехотворное – недостаточная активность в «ленинградском деле» А было ли оно? Или шла просто борьба за власть при слабеющем Хозяине. Вероятность, что Абакумова посадили совершенно случайно (а не специально, готовя почву для уничтожения Сталина), на мой взгляд ( я тоже могу считаться одним из экспертов), крайне мала и не больше
Р(Абакумова) = 0,1
Отстранение начальника личной охраны Сталина Власика (май 1952 г.). работавшего со Сталиным почти 25 лет и практически ставшего членом семьи. Приехавший в тот год после лечения в Сочи Сталин только в феврале ставится перед фактом. Воспользовавшись тем, что Власик любил погулять за казенный счет, кто-то «случайно» показал Сталину счет на приемы Власика, с резолюцией, что это все пошло на приемы у Сталина. Сталин возмущенно восклицал: «Это кто съел селедку? Это Сталин съел?…»Пиров Валтасара у Сталина не было, тратилось продуктов весьма немного, поэтому траты Власика были хорошо заметны. Власик пострадал и был отстранен от охраняемого объекта. Какова вероятность, что счет на пресловутую селедку был показан Сталину случайно? На мой взгляд не больше одной десятой, а то и меньше. Тем более, что если до марта 1953 г. Власика допрашивали каждый день, то с марта он перестал кого-либо интересовать. Итак
Р(Власика) = 0,1
У личного секретаря Сталина Поскребышева в начале 1953 г. пропадает секретный документ. Почти за 20 лет его работы у вождя такого не случалось. Как это могло случиться, если всю зиму 1952-1953 г. Сталин с Кунцевской дачи не выезжает? Потерять документ в таких условиях практически невозможно, если кто-нибудь не поможет. За допущенный промах в начале 1953 г. Поскребышева убирают от Сталина (после смерти Сталина, как и следовало ожидать, документ нашелся). 95%-ный доверительный интервал вероятности того, что личный секретарь Сталина случайно потерял документ, расположен в интервале от нуля до одной миллионной. Вероятность того, что Поскребышев случайно потерял документ незадолго до смерти Сталина , на мой взгляд, не превышает 0,000001.
Р(Поскребышева) = 10-6
После Власика был назначен новый начальник личной охраны Косынкин, бывший до того телохранителем вождя, который вдруг внезапно в феврале 1953 г. умирает (17.02.1953 г.). Молодой, здоровый генерал проработавший начальником охраны с мая 1952 г по февраль 1953 г., т.е. меньше года, «случайно» умирает за 10 дней до смерти Сталина. Нигде и никогда ни одна разведка не посчитала бы это случайностью. Это случайностью быть и не может.
В теории вероятностей есть прием, называемый оценка вероятности по частоте. Воспользовшись им, получаем следующее. Косынкин работал в УК МК, которое потом вошло в Управление КГБ, называвшееся «девяткой». Сколько там служило человек, мне не известно, но по некоторым сведениям только Горбачева охраняло 200 чел. Можно считать, что в «девятке» было больше 1000 чел. Так вот, известен ли кому-нибудь случай, чтобы действующий телохранитель умер внезапно во время несения службы? Не был убит, а просто умер на службе, скажем, от разрыва сердца? Мне это неизвестно. Можно смело утверждать, что всего было ноль случаев. Тогда мы имеем 95%-ный доверительный интервал вероятности случайной смерти действующего телохранителя-«личника», равным диапазону от нуля до 0,001.(Я опускаю сами расчеты, ибо это специальная математика.)
ероятность, что Косынкин случайно умер, не больше 0,001. Вероятность
Р(Косынкина) = 0,001
Неоказание помощи Сталину 2 марта 1953 г. Сталин лежит на полу и никто к нему не подходит. Почему не боятся, что когда И.В.Сталин придет в себя, всем неоказавшим помощь (в соответствии с должностной инструкцией) не поздоровится? На мой взгляд, это происходит потому, что окружающие, в частности Министр Игнатьев, который после смерти Косынкина на 10 дней временно возглавил личную охрану Сталина, знали, что вождь не встанет никогда24. Вероятность того, что к Сталину, лежавшему на полу дачи, случайно не подошли в течение двух дней, не больше 0,01.Вероятность
Р(дачи) = 0,01
Итак, имеем цепь событий : последовательное устранение Абакумова, Власика, Поскребышева и Косынкина, неоказание помощи 2 марта 1953 г.
Пятое. Если цепь событий не обусловлена друг с другом, и все события были случайными и независимыми , то тогда и только тогда можно говорить , что вся цепь событий случайна и имеет вероятность равную произведению вышеприведенных событий, т.е.вероятность случайности и независимости трагических событий предшествующих 2марта 1953 г. равна
Qобщ = 0,1*0,1*10-6*10-3*10-2=10-13
Вероятность же противоположного события, т.е. что цепочка событий была зависимой, т.е. заговор партаппарата, номенклатуры и внешних сил был, равна
P=1 – Q = 1-10-13,
т.е. практически единица. Таким образом, переведя с математического на общечеловеческий язык, можно считать доказанным, что с вероятностью единица заговор против жизни И.В.Сталина был.
Вывод.В будущем, когда историки «заценят» высшую математику, не будет множества учебников, где каждый историк на основании одних и тех же фактов будет излагать свою версию происходившего, а будет единый учебник истории, в котором будут приведены все предложенные версии случившегося, отранжированные по вероятности произошедшего, полученной по заключению экспертного сообщества историков (т.е. будет написано, что версия номер 1, предложенная имя рек, имеет вероятность такую то, версия номер 2 имеет вероятность такую-то и т.д). В этом случае, изложение исторических событий станет объективным, и тогда и только тогда история станет точной наукой.
На приеме у Сталина
Опубликовано 11.01.2015 г. на интернет-портале «Созидатель»
Прошло уже больше 60 лет как умер Сталин, но чем дальше от нас удаляется дата его смерти, тем востребованность его личности возрастает. И ожесточенность споров о его личности тоже. Сколько написано панегириков особенно при его жизни и сколько вылито грязи на его могилу! Споры о его деятельности, перемешанные просто с откровенной ложью, не прекращаются. Одно время была даже запущена компания по «десталинизации», но сейчас вроде бы слегка приутихла. В б. СССР не осталось ни одного памятника (вру, осталось два: на родине, в Гори, и на могиле в Кремле). Особенно стараются, так называемые, писатели. В их книжках то и дело встречаются слова «Сталин думал…», «Сталин хотел…» и дальше какая-нибудь гадость. Современников, знавших Сталина, уже не осталось, даже дети людей, знавших Сталина при жизни, почти все ушли из жизни. Откуда эти писатели знают, что думал этот человек? Однако «писатели» бойко пишут «Сталин задался целью…» как будто он им лично на ушко сообщал свои планы.
Сталин был настоящим руководителем и в свои планы никого не посвящал. Поэтому, когда писатель пишет, что «Сталин хотел», писатель автоматически ставит себя на место вождя и представляет, как бы поступил он на месте Сталина. Так что низкие поступки, приписываемые Сталину, на самом деле случились бы, если бы автор высказывания неожиданно сам стал вождем. Даже Черчилль, личность, сравнимая со Сталиным, не удержался от этой традиции и приписал ему свои планы. В своей речи в Фултоне в 1946 г. он заявил:
«…Я не верю, что Россия хочет войны. Чего она хочет, так это плодов войны и безграничного распространения своей мощи и доктрин. Но о чем мы должны подумать здесь сегодня, пока еще есть время, так это о предотвращении войн навечно и создании условий для свободы и демократии как можно скорее во всех странах. .. Из того, что я наблюдал в поведении наших русских друзей и союзников во время войны, я вынес убеждение, что они ничто не почитают так, как силу, и ни к чему не питают меньше уважения, чем к военной слабости. По этой причине старая доктрина равновесия сил теперь непригодна. Мы не можем позволить себе – насколько это в наших силах – действовать с позиций малого перевеса, который вводит во искушение заняться пробой сил…»
Вчитайтесь в текст – мысль Черчилля проста: как только русские увидят, что силы Запада равны силам Советов, Советы немедленно начнут войну с целью завоевать Запад. Что за логика!? Это при том, что по свидетельству даже западных СМИ, СССР в 1946 г. был «страной инвалидов и вдов». Почему так? А все потому, что сам лорд Мальборо так бы и поступил (доказательство – план «Немыслимое»)
В своих исторических суждениях исследователю следует полагаться только на задокументированные факты. К таковым, в частности, относятся журналы записей дежурных секретарей приемной И.В.Сталина в его кремлевском кабинете. Судя по персонам, которые посещали этот кабинет, он служил и для заседаний Политбюро и для заседаний Ставки Верховного Главнокомандующего и просто для приема посетителей. Вот как описывает А.Е. Голованов, как он попал в этот кабинет. Будучи летчиком ГВФ, он написал на имя Сталина записку, где на основании опыта войны в Испании и особенно финской компании обосновывал необходимость серьезной подготовки военных летчиков слепым полетам по приборам. Это было особенно актуально после того как Чкалов с Осипенко разбились при испытаниях именно во время слепого полета. Записку Сталину Голованов написал где-то в средине января 1941 г., а в 20 числах января ему позвонили домой и состоялся такой разговор [1]:
«Товарищ Голованов, говорят из ЦК, помощник товарища Маленкова – Суханов. С вами хотели бы здесь поговорить. Вы можете сейчас приехать?
– Могу…
Встретившись в приемной с Сухановым, я, не успев даже спросить о цели моего вызова, был проведен в довольно большой кабинет, где за столом, наклонив голову, сидел довольно грузный человек и что-то писал. ..
– Будем знакомы – Маленков. – Встав из-за стола, он протянул мне руку. – А мы были уверены, что вы сегодня не прилетите! …
Лифт спустил нас вниз, мы пересели в машину и поехали… Не прошло и пяти минут, как машина остановилась, и я увидел небольшой подъезд, освещенный электрической лампочкой. Мы поднялись на второй этаж, вошли в комнату, где сидели два незнакомых человека. Маленков предложил мне раздеться, разделся сам, сказал мне, чтобы я немного подождал, и пошел в открытую дверь. Бритый наголо, невысокого роста плотный товарищ поинтересовался, не я ли Голованов, тоже спросил, как мы долетели в такую погоду, но тут раздался звонок и он быстро ушел в ту же дверь, затем сразу вернулся и сказал:
– Проходите, пожалуйста.
Я прошел через небольшую комнату и увидел перед собой огромную дубовую дверь. Открыл ее и оказался в кабинете, где слева стоял длинный, покрытый зеленым сукном стол со многими стульями по обе стороны.
Несколько человек сидели, некоторые стояли. На стене висели два больших портрета – Маркса и Энгельса. Впереди у дальней стены стоял дубовый старинный стол, а справа от него – столик с большим количеством телефонов – это все, что я успел заметить, ибо от дальнего стола ко мне шел человек, в котором я сразу узнал Сталина. Сходство с портретами было удивительное, особенно с тем, на котором он был изображен в серой тужурке и того же цвета брюках, заправленных в сапоги. В этом костюме он был и сейчас. Только в жизни он оказался несколько худее и меньше ростом.
– Здравствуйте, – сказал Сталин с характерным грузинским акцентом, подходя ко мне и протягивая руку. – Мы видим, что вы действительно настоящий летчик, раз прилетели в такую погоду. Мы вот здесь, – он обвел присутствующих рукой, – ознакомились с вашей запиской, навели о вас справки, что вы за человек. Предложение ваше считаем заслуживающим внимания, а вас считаем подходящим человеком для его выполнения.
Я молчал. Эта совершенно неожиданная встреча всего лишь через несколько считанных дней после того, как я написал записку, ошеломила меня. Конечно, я знал, что на всякое обращение должен быть какой-то ответ, но такой быстрой реакции, да еще лично самого адресата, даже представить не мог. Впоследствии оказалось, что такому стилю работы следовали все руководящие товарищи.
– Ну, что вы скажете?
Сказать мне было нечего. Я совершенно не был готов не только для разговора на эту тему со Сталиным, но довольно смутно представлял себе и саму организацию дела. Что нужно делать, я, конечно, знал, а вот как все организовать, абсолютно не представлял себе. Сталин, не торопясь, зашагал по ковру…
Говорил Сталин негромко, но четко и ясно… Я огляделся и увидел за столом ряд известных мне по портретам лиц, среди которых были Молотов, Микоян, Берия, Маршал Советского Союза Тимошенко, которого я знал по финской кампании как военачальника, успешно завершившего боевые действия и ставшего после этого наркомом обороны. Были здесь также маршалы Буденный, Кулик и еще несколько человек, которых я не знал. Видимо, шло обсуждение каких-то военных вопросов. Маршал Тимошенко был в мундире.»25
В кремлевском кабинете решались разные вопросы . Это не был прием посетителей, как в позднее советское время у депутатов Верховного Совета по месту постоянной работы раз в месяц на два часа – это были деловые совещания и длительность их была не ограничена. Вот на этом, о котором идет речь, например, было принято принципиальное решение о создании авиации дальнего действия.
На основании записей в журналах о приеме посетителей Сталина [2] мной был составлен помесячный график интенсивности приема посетителей (в минутах за рабочий день) в кремлевском кабинете (см. рисунок), начиная с окончания финской кампании.
График четко распадается на несколько частей: мирное время после финской кампании до нападения фашистской Германии на СССР, начальный период войны до разгрома немцев под Сталинградом, последние два года войны и послевоенный период. График является фиксацией случайного процесса приема Сталиным с посетителей, в котором мы сплошной линией выделяем тренд во времени (или среднее) этого случайного процесса. Рассмотрим поподробнее полученные результаты.
Январь 1940 г. разгар войны с Финляндией. Интенсивность совещаний в Кремле составляет 200 мин в сутки, т.е. каждый день в январе 1940 г. проходят совещания по выработке решений по 3 часа 20 мин. При нынешнем 8-часовом рабочем дне это составляло бы 42% от всего суточного рабочего времени. К марту 1940 г.(окончание войны с Финляндией) интенсивность работы упала в два раза до 1,5 часов в сутки. До самого нападения гитлеровской Германии на СССР в июне 1941 г наблюдается постепенный спад интенсивности работы в Кремле. Тренд (сплошная линия, обозначающая среднюю интенсивность заседаний) падает с 2 часов до 1 часа 40 мин в сутки. В наступившее относительно мирное время можно было работать чуть менее напряженно.
Начало Великой Отечественной войны. Вопреки всем заявлениям недоброжелателей 22 июня 1941 г. в кабинете Сталина шло непрерывное совещание, начавшееся в 5 час 45 мин утра и закончившееся в 16 час 45 мин с 20-минутным перерывом от 12 час 05 мин до 12час 25 мин. Всего через этот кабинет в тот день прошло 29 человек. Общее время работы в этот день – 11 часов. 23 июня совещания начались в 3 часа 20 мин и продолжались до 6 час 25 мин утра . Затем был перерыв до 18 час 45 и снова совещание до 1 час 25 мин следующего дня. Всего за 23 июня было проведено совещание с 21 человеком. (Для сравнения в последние предвоенные дни была меньшая интенсивность работы. Так, 18 июня было принято всего 10 чел с 20 час до 0 час 30 мин, т.е. за четыре с половиной часа. А 16 июня 1941 г. прием длился вообще 50 минут). Как же откровенно искажают действительность некоторые, утверждающие, что после нападения Германии Сталин впал в панику и несколько дней отсиживался на даче.
Вот, например, что пишет в своих воспоминаниях А.И.Микоян :
«В субботу 21 июня 1941 г. мы, члены Политбюро, были у Сталина на квартире .Обменивались мнениями. Обстановка была напряженной. Сталин по-прежнему уверял, что Гитлер не начнет войны.» [3] А вот что свидетельствуют об этом дне записи в журнале посещений кремлевского кабинета Сталина:
В одиннадцать часов вечера закончился прием у Сталина. Когда же на квартире Сталина были члены Политбюро, о которых вспоминает Микоян? если Германия напала на СССР в 3.30 утра? Глубокой ночью? У них, у членов Политбюро была коллективная бессонница? Но может быть, Анастас Иванович называет заседанием Политбюро совещание у Сталин, расписание которого приведено выше? Все может быть. Дольше всего в кабинете был член Политбюро Молотов с 18. 27 до 23.00.Были кроме того Ворошилов, секретарь ЦК Маленков. Но самого-то Микояна в кабинете Сталина в тот день не было! Налицо явное противоречие. Может быть, существовало какое-нибудь иное Политбюро, в которое входил Микоян, но не входили Сталин, Ворошилов, Маленков?
Далее. Реконструируем по журналу посещений, как происходили события на следующий день 22 июня 1941 г. в день нападения Германии на СССР.
В 5.30 германский посол В.Шуленбург прибыл к наркому иностранных дел В.М. Молотову с нотой об объявлении войны, а затем в 5 час 45 мин (через 15 мин) Молотов одновременно с Берия, Тимошенко, Мехлисом и Жуковым прибыли в кремлевский кабинет. Секретарь ЦК ВКП(б) Маленков появился в кабинета Сталина в 7 час 30 мин, а член политбюро А.И.Микоян и того позже почти в 8 час утра. Таким образом, сразу после получения ноты о нападении фашистской Германии на СССР в кабинете Сталина собрались следующие должностные лица: нарком иностранных дел, нарком обороны, начальник Генерального штаба, начальник политического управления РККА, нарком внутренних дел, в 8 15 к ним присоединился нарком ВМФ – все по делу. Смотрим записи в журнале:
И вот что примечательно – в 13час 15 мин после перерыва в несколько месяцев, вызванного назначением наркомом обороны Тимошенко, вновь появляется в кабинете Сталина бывший и будущий начальник Генерального штаба Маршал Б.М.Шапошников, отозванный из запаса, после неудачных попыток заменить его на Мерецкова и Г.К. Жукова.
Не находит подтверждения и следующее заявление Микояна:
«На седьмой день войны фашистские войска заняли Минск. 29 июня, вечером, у Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков, я и Берия26. Подробных данных о положении в Белоруссии тогда еще не поступило. Известно было только, что связи с войсками Белорусского фронта нет. Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимошенко, но тот ничего путного о положении на западном направлении сказать не мог. Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться в обстановке.
В наркомате были Тимошенко, Жуков и Ватутин. Жуков докладывал, что связь потеряна, сказал, что послали людей, но сколько времени потребуется для установления связи – никто не знает. Около получаса говорили довольно спокойно. Потом Сталин взорвался: «Что за Генеральный штаб? Что за начальник штаба, который в первый же день войны растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует?»
Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек буквально разрыдался и выбежал в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через 5 – 10 Молотов привел внешне спокойного Жукова, но глаза у него были мокрые.»
Во-первых, совещания у Сталина 29 июля не было. Было совещание 28 июня 1941 г. и Тимошенко с Жуковым на нем были с 21 часа 30 мин до 23 час 10 мин, А.И. Микоян же появился позже в 23 час 30 мин и с Жуковым не пересекался. Во-вторых, даже если было замечание Сталина начальнику Генерального штаба, то оно было вполне оправдано. И Жуков не кисейная барышня, чтобы рыдать по поводу справедливого замечания. Мало того, как утверждает Мартиросян [4], 28 июня ни Нарком обороны (Тимошенко) ни Начальник Генерального штаба (Жуков) не доложили, что нашими войсками сдан Минск. Они не знали этого, либо сознательно не докладывали? Сталин же получил информацию об этом не от того, кто должен доложить: от высших военных, а от Меркулова. После этой вводной упрек Сталина в Генеральном штабе РККА 29 июня1941г. более чем оправдан – упрек вызван крайним непрофессионализмом (если не чем-то похуже) у высших военных руководителей.
А вот как описывает ситуацию в верхах в июле 1941 г. в то время командующий 212 полком ДБА будущий Главный Маршал авиации Голованов. 3 июля 1941 г. он был вызван в Кремль к Сталину.
«Через некоторое время я оказался в Кремле, в уже знакомом кабинете. Народу было много, но я мало кого знал. Вид у всех был подавленный. Многие из присутствующих были небриты, их лица, воспаленные глаза говорили о том, что они уже давно не высыпаются. Оглядевшись, кроме уже знакомых мне лиц, узнал, по портретам, Н. А. Вознесенского27. …Среди присутствующих резко выделялся Сталин: тот же спокойный вид, та же трубка, те же неторопливые движения, которые запомнились еще с первых моих посещений Кремля до войны, та же одежда.
– Ну, как у вас дела? – спросил Сталин, здороваясь.
Я кратко доложил обстановку и что за это время сделал полк.
– Вот что, – сказал Сталин, – мы плохо ориентированы о положении дел на фронте. Не знаем даже точно, где наши войска и их штабы, не знаем, где враг. У вас наиболее опытный летный состав. Нам нужны правдивые данные. Займитесь разведкой. Это будет ваша главная задача. Все, что узнаете, немедленно передайте нам. Что вам для этого нужно?
– Прикрытие, товарищ Сталин, – ответил я…
– На многое не рассчитывайте. Чем можем – поможем. Рассчитывайте больше на свои силы и возможности. Видите, что делается!»
Итак, даже после якобы разноса Жукову 29 июня 1941 г в Генштабе ничего не изменилось. И через четыре дня после этого Верховный Главнокомандующий обращается лично, нарушая субординацию, напрямую к командиру полка, поручая ему произвести разведку, а Генштаб, многозвездные генералы и маршалы оказываются бессильными28.
Постепенно интенсивность приема в кремлевском кабинете падает. Оно и понятно, однако два экстремума: в ноябре 1941 г. и апреле 1942 г. нуждаются в объяснении. Ноябрь 1941 г. – немецкий дозор в Химках, немецкие десантники высаживаются в ЦПКО – хотя все это временные успехи немецкого наступления, и Сталин 7 ноября проводит парад на Красной площади, однако предосторожность никогда не бывает излишней и Ставка на время перебирается из кремлевского кабинета в другое место.
Мало кто из москвичей помнит первоначальное название нынешнего метро «Партизанская». При строительстве ей было дано название «Стадион им. Сталина», ибо там практически у самого выхода строился огромный спортивный комплекс, где теперь территория Института физкультуры ГЦОЛИФК. Достроить спортивный комплекс до войны не успели, однако под стадионом успели выстроить инженерное сооружение, теперь называемое «бункером Сталина», там и сейчас есть персонал и туда водят экскурсии. Вот там в напряженные дни обороны Москвы и собиралась Ставка.
И еще один аспект. А.И.Микоян обвиняет Сталина, что тот подавлял партийную демократию и в качестве доказательство приводит следующий тезис:
«…созванный по требованию (выделено мной В.К.) членов Политбюро Пленум ЦК в конце сентября 1941 г. , несмотря на то, что большинство членов Политбюро прибыло, не был открыт, и Сталин не счел нужным хотя бы на несколько часов собрать товарищей и сказать несколько слов об обстановке, хотя члены ЦК нуждались в правдивой оценке положения и постановке задач, стоящих перед партией в связи с войной».
Не знаю, что и сказать. Во-первых, это сентябрь 1941 г. Как следует из журнала посещений Сталина (см. рис), интенсивность совещаний в Кремле достигала в тот месяц три часа 20 мин в сутки. Сутки не резиновые. Откуда взять еще несколько часов на то, чтобы сказать об обстановке на фронтах. И зачем? Ведь практически все члены Политбюро (10 членов и 5 кандидатов в члены) каждый день участвовали в работе совещания в Кремле и следовательно, обстановку на фронтах знали. Исключение составляли Андреев, Калинин, Шверник и Хрущев. Последний был в то время секретарем ЦК КПУ, не часто бывал у Сталина и объективно мог не знать обстановку на всех фронтах29. Так ради Н.С.Хрущева надо было собирать Пленум ЦК? Дальше. Пленум требует подготовки, много людей будет задействовано, а какой результат: «Заслушав и обсудив, Пленум ЦК ВКП(б) постановляет…» А что он может постановить? «Усилить работу по мобилизации партии и советского народа на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками!». Так это можно написать и без Пленума. Или «В связи с допущенными серьезными ошибками в руководстве партией и государством освободить И.В.Сталина от должности Генерального секретаря ЦК ВКП(б)» – вот, может, это и была тайная мысль тех, кто собрал членов Политбюро в сентябре 1941 г. Не забудем, что в партии оставалось еще много замаскировавшихся троцкистов, что показала перестройка и ускорение 1985 г.. Одним словом, кто-то кует победу, а кто-то примеряется к власти.
Второй пик интенсивности работы в кремлевском кабинете Сталина наблюдался в апреле 1942 г. Большая интенсивность работы связана с подготовкой летней компании. Почти на каждом совещании у Сталина был начальник Генерального штаба Б.М.Шапошников.
Еще один пик в июле 1942 г. вызван тем обстоятельством, что после неудачного наступления под Харьковом 12 мая -17 мая 1942 г. перед шестой армией Паулюса практически открылся оперативный простор для реализации плана «Блау» – захвата кавказской нефти и овладения Сталинградом. Особенностью этого поражения было то обстоятельство, что вермахт планировал начать наступление в том же самом месте на 4 дня позже 16 мая. Силы сторон были примерно равны. Однако, как известно, наступающие должны иметь трехкратное превосходство, ибо при наступлении несут большие потери. В результате получилось то, что получилось. Понеся потери 200– и 300-ми, наши войска оказались в кольце и были взяты в плен в большом количестве. Поэтому впереди наступающих немецких войск, во-первых, почти не осталось боеспособных советских войск, а во-вторых, условия местности таковы, что вплоть до Дона не было естественных препятствий, которые хоть на некоторое время могли бы задержать движение противника, особенно танков. Как пишет в своих записках адъютант Паулюса[5], в день немецкие войска проходили 30-40 км – столько, сколько могла пройти пехота пешим порядком. Основные потери были небоевыми, простудного характера, ибо немцы не могла привыкнуть к степному климату юга России – днем под 40 град Цельсия, а ночью до 10.
Самое интересное, все мемуаристы в один голос утверждают, что Ставка (или лично Сталин) постановили, что немцы будут наступать на Москву и они тут не при чем. А где же была разведка? А о чем думали командующий Юго-Западным фронтом маршал С.К. Тимошенко и член военного совета Н.С.Хрущев? Правильно говорят, что у победы много родителей, а поражение – всегда сирота.
Через год в совершенно аналогичной ситуации перед битвой на Курской дуге командующий Центральным фронтом К.К. Рокоссовский понял замысел немецкого командования и создал глубоко эшелонированную оборону. Ему тоже сверху предлагали ударить первым, но он настаивал на том, что надо дождаться нападения вермахта, измотать немецкие войска и только после этого переходить в наступление30. Он взял на себя ответственность за это решение, и Сталин, несмотря на возражения и штабистов, и командующих, и членов Политбюро, встал на сторону Рокоссовского. Гитлер несколько раз переносил дату начала наступления, в Ставке царила растерянность, раздавались голоса, что немецкое наступление будет в другом месте, что надо было не слушать Рокоссовского. Я представляю, как переживал Константин Константинович31 – ведь он уже был один раз арестован, второй раз ему бы, наверняка, светила судьба Д.Г. Павлова.
Я думаю в том, что под Курском не повторился сценарий второй харьковской операции и война не затянулась на долгие годы, огромная заслуга Рокоссовского. Я считаю, что это пример гражданской позиции настоящего патриота Родины. Узнав о начале немецкого наступления под Курском, И.В.Сталин, обращаясь к командующему авиацией дальнего действия А.Е.Голованову, сказал – «Опять Рокоссовский прав!» [1]. Историки утверждают, что Сталин называл по имени отчеству только двух человек Б.М.Шапошникова и К.К. Рокоссовского. И как мы видим, заслуженно.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?