Текст книги "Двенадцать тысяч лет назад"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dvenadcat-tysyach-let-nazad-51757.jpg)
Автор книги: Клод Анэ
Жанр: Литература 20 века, Классика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Причины этих роковых перемен были ясны Медведям: все дело в собаках, которые своим лаем разгоняли животных. Они были неутомимы в преследовании зверя и, выследив его, до тех пор не оставляли его в покое, пока не приходили их господа, которым оставалось только убить загнанную для них добычу. Людям же с реки доставались лишь мелкие звери – лисы, волки и нечистоплотные гиены, мясо которых они презирали и никогда раньше не употребляли в пищу: оно было вонючим и отвратительным на вкус. Кроме того, дети Медведя были убеждены, что уподобятся этим трусливым животным, если будут питаться их мясом.
Отчаяние наполнило их сердца. Женщины жаловались и осыпали мужей упреками. Были случаи, когда матери убивали новорожденных детей, чтобы избавить их от этой жизни, полной страданий от голода и холода.
Мужчины, более гордые, чем женщины, молчали, но и они невыносимо страдали: неужели они должны без борьбы признать себя побежденными? Но что можно было сделать против врага, во много раз более сильного, чем они?
Все менялось вокруг них. То, что раньше считалось наивысшей добродетелью – быстрота бега и искусство изображать зверей – потеряло всякую цену. Можно ли было бегать наперегонки с целой сворой собак? И стоило ли удерживать зверей путем заклятий и изображений только для того, чтобы их убивали другие?
Нон совершенно забросил свое любимое занятие и больше не рисовал и не вырезал животных. Безделье, однако, тяготило его. Он вспоминал те времена, когда вместе с отцом и другими членами племени отправлялся на охоту. Они не боялись не усталости, ни мороза. Часто они ночевали в лесу. По утрам на их бородах звенели сосульки, их поливал дождь, но они не обращали на это никакого внимания. С самого раннего утра выслеживали они какого-нибудь хищного зверя и выгоняли его из логовища, куда он только что вернулся после ночной охоты. Тогда начиналось долгое преследование, проходившее с переменным успехом, но почти всегда заканчивавшееся их победой, потому что они прекрасно знали местность и все повадки и обычаи зверей. А когда разгневанный бизон или бесстрашный бык нападали на охотника, тот тут начиналась борьба не на жизнь, а на смерть. А как радостно было измученному и усталому охотнику возвращаться домой, сгибаясь под тяжестью добычи.
А теперь Нон, который так любил эту жизнь, полную приключений и опасностей, вынужден был расставлять ловушки на сусликов вблизи своего жилища или удить рыбу в реке.
На совете племени горячо обсуждался вопрос, как быть. Боро, подобно Раги, давно уже потерял любовь и уважение племени. Целые дни совещался он со старейшинами. Люди, умевшие предвидеть будущее, возвестили, что слишком состарившаяся земля близка к концу, и что людской род вскоре должен исчезнуть.
Но еще большее несчастье ожидало этих людей впереди.
Однажды утром сидел Нон перед хижиной. Вокруг него суетились женщины, занятые своими домашними делами, мужчины чинили оружие, дети прыгали вокруг костров и бросали в них еловые шишки и сухие ветви. Была зима, погода стояла холодная. Во льду на реке пришлось пробить проруби, чтобы удить рыбу. Так как изношенные оленьи шкуры уже недостаточно защищали от холода, приходилось латать их мехом лисиц и кошек.
Вдруг Нон увидел приближающихся трех Круглоголовых. Один из них был тот, которого Нон встретил с собаками в тот незабываемый день. Этот человек обращался с Ноном как с другом и назвал ему свое имя: Цимур. Обычно Круглоголовые не подходили близко к жилищам Медведей; они знали, что вражда против них растет с каждым днем и малейшее недоразумение могло привести к кровопролитному столкновению. Из предосторожности они довели до сведения Боро, что за каждого убитого из своих они убьют трех из племени Медведя. Поэтому оба народа держались как можно дальше друг от друга.
Появление Круглоголовых на каменной террасе, принадлежавшей людям с реки, означало прямой вызов. Но чужеземцы как будто не хотели этого понимать. Они шагали вдоль и поперек по террасе, критическим взглядом окидывали хижины и оживленно разговаривали. Затем Цимур приблизился к костру, около которого сидел Нон.
– Хорошо вам здесь, – сказал Цимур и широким жестом указал на скалу, защищавшую террасу от ветра. Затем он присоединился к своим спутникам, и все трое удалились в направлении своего поселка.
На следующий день они опять появились. На этот раз их было десять человек. Они несли на плечах колья, лошадиные и оленьи шкуры. Несколько собак, высунув язык, следовали за ними. Увидя их, дети и женщины с криком попрятались.
Недалеко от жилища Нона было пустое место, где раньше стояли две хижины: семьи, жившие в них, умерли во время последней эпидемии, и их жилища были снесены.
Круглоголовые положили здесь все принесенное с собой и, не теряя времени, принялись строить хижину, причем употребляли при постройке, согласно их обычаям, главным образом дерево. Они работали быстро, насвистывая сквозь зубы. Собаки бегали по террасе, как если бы они были здесь хозяевами, и искали кости. Одна из них настолько осмелела, что подошла близко к хижине одного из Медведей и хотела стянуть мясо, приготовленное на обед. Рассвирепевший хозяин с размаху ударил собаку палкой; собака с воем отступила, застыла на месте, залаяла и явно собиралась броситься на ударившего ее человека. Но Круглоголовые крикнули ей что-то, и собака с рычанием отошла и улеглась поблизости от них. Этот случай произвел на Медведей угнетающее впечатление.
![](i_024.png)
К полудню Круглоголовые закончили свою работу. Построеная хижина могла вместить десять человек.
Перед вечером люди с реки увидели целую семью, состоящую из мужа, жены и пяти детей, из которых двое юношей были в возрасте посвящения. Они подошли к вновь отстроенному жилищу, и раньше, чем войти в него, помахали в нем зажженными факелами, чтобы выкурить из него духов. Затем они внесли туда мешки из лошадиных шкур, в которых находилось все их добро. Их сопровождали собаки. В неописуемом изумлении наблюдали сыновья Медведя, как эти звери, подобно человеческим существам, улеглись вокруг огня, чтобы согреться. Любое животное – это Медведи хорошо знали – бежит от огня, как от своего злейшего врага. Кто же такие были эти собаки? Страх, который они внушали, увеличился еще больше.
Вскоре рядом с только что выстроенной хижиной появились еще три новых. А еще через месяц Круглоголовые совсем оставили свое поселение и устроились на зиму под защитой скал. Они были довольно своим новым местожительством: теперь им не приходилось уже страдать от пронизывающего холодного ветра.
К соседям своим, Медведям, они относились так, как-будто не замечали их. Эти люди с реки представлялись им низшей расой; особенно удивлял Круглоголовых их способ охоты и то, что они забавлялись совершенно ненужным рисованием зверей. Люди с высокой долины думали, что они лучше умеют ладить с духами: их предок, Собака, оказался более благосклонным к своему народу, чем великий Медведь к своему.
Сыновья Медведя чувствовали себя все более и более ущемленными. И хотя они отказались от мысли прогнать пришельцев с помощью оружия, они вели против них тайную борьбу.
Они лепили из глины изображения собак и прокалывали им сердца, шепча над ними заклятия, а также рисовали собак на камнях, изображая их пронзенными стрелами. Нон принимал в этой работе самое живое участие; он помнил еще о маленькой фигурке вождя, оказавшей такое сильное действие, и теперь не сомневался в успехе. Старейшины с величайшим терпением и хитростью старались заучить имена Круглоголовых и особенно тех, кто играл роль в совете племени. Собравшись у Боро, они произносили эти имена один за другим, сопровождая их смертельными заклятиями.
![](i_025.png)
Но ничто не помогало. Ни собаки, ни их господа не умирали. Наоборот, под защитой скал, они, казалось, поздоровели. Через каждые два-три дня они отправлялись на охоту в сопровождении своры собак и никогда не возвращались с пустыми руками. Они приносили мясо, лошадиные и оленьи шкуры. Их жены производили на свет здоровых детей. Можно было легко предвидеть, что в недалеком будущем вся страна будет принадлежать этим пришельцам.
Тогда Боро и старцы приняли смелое решение: все несчастья, думали они, произошли от того, что они отдалились от своего великого предка; они должны были воссоединиться с ним. Племя должно было принести жертву и вновь приобщиться к чудесным качествам своего основателя. Тогда возрожденные дети Медведя без труда найдут средство, чтобы выгнать чужеземцев.
Это решение вызвало всеобщее ликование. Люди с реки уже видели конец всех страданий. В общей трапезе должны были они, испробовав мяса и крови пещерного медведя, стать равными своему предку, приобрести его силу и мощь.
Глава 8
За пещерным медведем
Теперь нужно было найти медведя, в котором жил дух предка.
Пещерный медведь был царем среди зверей. Ни лев, ни носорог не смели нападать на него, и даже мамонты его остерегались, потому что хитрость в нем соединялась с ужасающей силой. Когда он становился на задние лапы, то был на четыре фута выше самого высокого человека, и его объятия были смертельны.
Но в течении долгих лет никто ни разу не видел пещерного медведя, и никому не было известно, где он водится.
Вождь призвал Нона и предложил ему присоединиться к одному из отрядов, отправлявшихся на поиски медведя. Один из них должен был взять направление на юг, а другой, тот, в котором был Нон, – вверх по реке и по ее притокам. Найдя логово зверя, охотники должны были немедленно вернуться к племени за подкреплением, так как необходимо было привести медведя живым и уже потом принести его в жертву с исполнением всех нужных обрядов; иначе воссоединение не состоится.
На восходе солнца отряд, в котором находился Нон, вышел из поселка в северном направлении. Они быстро осмотрели притоки реки и не стали здесь долго задерживаться, так как притоки были слишком населены, и пещерный медведь не мог тут скрываться. Затем они осмотрели долины, которые были заселены в те времена, когда людей с реки было так много, как звезд на небе. Ночь они провели на покинутой каменной террасе у разведенного костра. На следующий день они пересекли пустынную равнину и направились к северо-востоку. Утомленные долгой ходьбой они пришли под вечер в дикую местность у гребня холмов, замыкавших долину. Деревьев здесь не было, кругом – только песок и камни.
Цепь голых отвесных скал ограничивала горизонт на востоке. Нон и его спутники решили направиться туда. Молча пересекли они долину. На мягком песке не было видно ни одного звериного следа, и казалось – здесь не ступала нога живого существа. После долгого перехода они достигли первых отрогов горного хребта, преграждавшего дорогу на восток. Тут около скалы они подкрепились копченым мясом и решили провести ночь под открытым небом. Было холодно; нужно было набрать высохших лишаев и росшего здесь низкорослого кустарника, чтобы развести огонь.
Нон, который для этой цели немного отдалился от своих спутников, вдруг заметил как раз у своих ног, в том месте, где песок был немного тверже, еще совсем свежий след, – это был след лапы пещерного медведя! Ошибиться было невозможно: когти, оставившие свой отпечаток в песке, были точь-в-точь такими, какими их видел Нон на стене священной пещеры во время посвящения. Он стоял с бьющимся сердцем: Нон уже потерял было надежду найти его когда-нибудь, и вдруг он здесь так близко, тот, который должен был принести возрождение и спасение всему племени!
Овладев собой, Нон подозвал своих спутников. Да, Нон не ошибся: здесь прошел большой пещерный медведь!
Осторожно пошли они по следам, которые кое-где терялись в мягком песке, а затем на твердых местах появлялись вновь. Охотники скользили бесшумно и разговаривали только знаками. Дорога становилась все трудней; ее часто преграждали камни; ущелье суживалось. Следы привели их к узкому входу в пещеру. Очевидно, эта пещера была обычным местом пребывания медведя; зверь недавно вошел туда и сейчас находился внутри. Впереди, в пятидесяти шагах виднелась большая расселина, которая вела в глубину скалы; подступы к расселине были покрыты костями – останками жертв медведя. Мужчины быстро направились к выходу из ущелья. Было решено, что один из них останется здесь, чтобы издали наблюдать за медведем; другие же должны как можно скорее вернуться в племя и как можно скорее придти сюда с подкреплением.
Нон вызвался провести ночь вблизи пещеры. Уже в сумерки он остался один и стал приглядываться, чтобы до наступления темноты найти достаточно защищенное и удобное место для наблюдения. Недалеко от входа в пещеру возвышалась крутая скала, приблизительно в двенадцать футов высоты. Здесь и устроился Нон, несмотря на то, что на голой скале не было защиты от дождя и ветра.
Небо было покрыто тучами. Было сыро и холодно. Нон мерз, так как костра разводить было нельзя. Он лежал, скрючившись в своем меховом мешке, но уснуть не мог. Его осаждали беспокойные мысли. Завтра он, может быть встретится с глазу на глаз с предком своего племени. Он должен будет сделать все, чтобы медведь не смог ускользнуть, но не имел права ранить его смертельно. Это было бы преступлением, заслуживающим самого ужасного наказания. Какой угодно ценой, но медведь должен был быть доставлен к месту жертвоприношения живым, для того, чтобы племя могло сообща взять на себя ответственность за его смерть. Одна за другой ужасные картины проносились в мозгу Нона: он видел конец своего племени, он видел своих близких затравленными до смерти собаками. Чтобы как-нибудь прогнать эти неприятные образы, он встал и обошел скалу. Поднимался холодный туман, совершенно непроницаемый для глаз. Ему сделалось страшно: он уже жалел, что остался один. Вся ночь прошла без сна, в тревоге и беспокойстве. Каждую секунду из-за завесы тумана мог появиться медведь: он мог почувствовать присутствие врага и взобраться на скалу, где притаился Нон. Все время Нон тревожно оглядывался по сторонам. Вот слышен шорох: кто идет? Молчание! Ничего, кроме тьмы и тумана.
Только на утро Нон успокоился и уснул в своем меховом мешке. Он проснулся, разбуженный каким-то ревом. Сначала он ничего не мог понять. Рев раздавался совсем близко. Не могло быть сомнения: это был пещерный медведь. Только его рев мог звучать так потрясающе. Нон быстро вскочил.
Обессиленный бессонной ночью, охваченный страхом, он все же подполз к краю скалы, влекомый любопытством, которое взяло верх над всеми другими чувствами. Наступило молчание, нарушаемое только сопением невидимого зверя. Туман, принимая причудливые образы, клубился вокруг него.
Совсем окутанный им, Нон ничего не видел. Но вот туман рассеялся. Нон наклонился над краем скалы, пытаясь разглядеть вход в пещеру, и… увидел почти около себя громадную голову.
Это было так близко, что при желании Нон мог коснуться ее рукой. Когда туман рассеялся, Нон очутился лицом к лицу с медведем, который его внимательно разглядывал. Нон чувствовал на себе горячее дыхание зверя. Страх исчез; Нон испытывал чувство величайшего доверия. Перед ним был его предок, вблизи которого он провел во время посвящения несколько дней. И Нон долго с почтением смотрел на него.
![](i_026.png)
Но вечно голодный медведь, видя перед собой добычу, пришел в неописуемую ярость. Он заревел, пытаясь подняться по гладкой стене и стараясь найти на ней опору для своих лап. Три раза он срывался и падал на землю. Наконец, как будто приняв какое-то решение, он направился ко входу в пещеру.
Нон понял его маневр: медведь обойдет кругом и поднимется на скалу с другой стороны, где она опускается уступами. Теперь для Нона не оставалось другого выхода, как только бежать, не теряя ни мгновения. Он спустился со скалы и побежал.
Перед Ноном возвышался выступ. Он быстро перебрался через него. Теперь у него было преимущество перед медведем: медведь, конечно, задержится здесь на несколько мгновений, прежде чем достигнет равнины. Нон бежал вдоль реки; здесь он рассчитывал встретить охотников, посланных ему для подкрепления. На рассвете они должны были выйти и отправиться в путь; приблизительно к полудню они должны были быть уже здесь. Весь вопрос в том, какой путь изберет медведь и сколько времени он на него затратит. Если медведь будет бежать без отдыха, то он может догнать Нона еще до полудня. Но выбора не было, и Нон бежал размеренным шагом, стараясь не утомляться, так как бег предстоял долгий. На помощь Нону пришел туман, который совершенно закрыл его от преследователя; а сам он без труда находил дорогу. Наконец он достиг первых отрогов горного хребта; нужно было отдохнуть и поесть. Он вытащил из-за пазухи кусок сушеного мяса и только приступил к еде, как завеса тумана разорвалась, и он увидел перед собой широкую равнину, освещенную солнцем. Но что это такое там вдали? В середине равнины, которую он только что пробежал, по его следам двигалась темная точка, которая с каждым мгновением увеличивалась. Это был медведь, который приближался со скоростью скачущей лошади. Нон быстро определил расстояние, отделяющее его от зверя. Уже не в первый раз его жизнь зависела от точности этого определения. Увы, медведь наверстал более половины своего отставания! Нон колебался; зверь несомненно нагонит его прежде, чем подоспеют охотники. Он мог бы спрятаться за одной из скал, а оттуда, когда медведь приблизится, выпустить в него стрелу а далее надеяться на свое копье. Но он не имел права убивать медведя, и потому оставалось только бегство.
Бросив последний взгляд на равнину, простиравшуюся позади него, Нон быстро взобрался по крутому откосу. Когда он достиг вершины, медведь был уже у подножья горы. Сверху Нон видел реку со всеми ее изгибами, всю эту так хорошо знакомую местность. Это его успокоило и придало новые силы. Он больше не сомневался в своем спасении, хотя нигде не видел охотников, которые по его подсчетам должны были быть уже поблизости. Прыгая, подобно оленю, с камня на камень, он вскоре очутился на берегу реки, на равнине и, оглянувшись, увидел на вершине горного хребта тушу медведя, лапы которого равномерно поднимались и опускались, как будто он бежал не спеша.
Для Нона становилось все яснее, что медведь его скоро нагонит. Но каждый его шаг вперед приближал и жертвенное животное к поселку племени, где и должно было состояться жертвоприношение. Ловкие охотники, к которым Нон должен был привести зверя, не дадут ему ускользнуть. Таким образом Нон обеспечивал своим соплеменникам великолепную победу! Все эти мысли быстро проносились в его мозгу, пока он бежал через заросли кустарника, спасая свою жизнь. Он вполне сознательно избрал болотистую дорогу, так как хорошо знал место, где можно пройти – там имелись едва заметные следы, по которым нужно ступать, чтобы не увязнуть в болоте. Если же зверь отклонится хоть немного в сторону, то завязнет, и поймать его не составит никакого труда.
Но болото было далеко, и прежде всего Нону нужно было спасти себя. Поэтому он повернул к лесу, где решил залезть на дерево, чтобы задержать медведя до тех пор, пока подоспеют соплеменники. Задыхаясь от усталости и страха, он слышал, как хрустят сучья под тяжестью медвежьих лап и, повернув голову, увидел, что медведь приблизился на расстояние двухсот шагов, Тогда, сделав последнее усилие, он быстро вскарабкался на высокую ель, стоявшую на холме; медведь был уже совсем близко. Теперь Нон был вне опасности.
Медведь устроился под деревом. Он сердито рычал, обхватив лапами ствол и тряся его, но сломать не мог. Выпрямившись во весь рост, он доставал только до нижних ветвей. А вдруг он вскарабкается? Тогда Нон решился: пустил стрелу и пригвоздил ею переднюю лапу медведя к дереву. Раздался страшный рев, медведь рванул лапу и упал на землю. Из лапы потекла кровь; медведь, облизывая ее, улегся недалеко от дерева. Теперь будет терпеливо ждать: его добыча и его месть не уйдут от него.
Солнце уже стояло высоко на небе, а помощь все не приходила. Сидя на вершине, Нон свистом звал своих, но никто не откликался. Медленно шло время. Медведь сделал несколько шагов вокруг дерева; Нон заметил, что он уже не пользуется раненой лапой. С изумлением и восторгом рассматривал Нон гигантского зверя. Его спина – как круглый холм, его лапы были бы под стать мамонту, его холка мощна, как у бизона; череп мог бы выдержать удар носорога. Встав на задние лапы, он был бы на четыре фута выше Нона. Воистину предок выбрал в качестве вместилища для своего духа самого могущественного из всех зверей. Уже завтра ослабевшее племя сможет приобщиться к этой сверхчеловеческой силе: отец умрет, чтобы смогли жить его дети!
Вдруг вдали раздались голоса. Это проходили через лес охотники. Свистом Нон дал им знать, что опасная добыча здесь у него, и что нужно принять меры предосторожности.
Медведь стал обнаруживать признаки нетерпения: он поднял голову, принюхиваясь к запахам, которые доносил ветер, и прислушиваясь к шорохам, бегущим по земле. Он то волновался и рычал, то, смолкнув, обращался весь в напряженное внимание. Внезапно с севера донесся оглушительный шум: дикие крики, звуки барабана и рога. Сердце Нона забилось от радости, беспокойства и гордости; он ясно понимал намерение своих: они отрезали медведю дорогу назад, чтобы вынудить зверя бежать к югу; на западе течет река, и медведь, преследуемый по пятам, не станет переплывать ее, а на востоке его путь пересекают отвесные непроходимые скалы. Таким образом, ему останется только направление, ведущее к жилищам племени.
При первых звуках шума медведь бросился к зарослям и побежал к югу; он бежал на трех лапах с удивительной быстротой. Нон присоединился к охотникам, преследовавшим зверя. Го! го! – охота началась. Лес наполнился криками людей, звуками барабанов и рога. Люди бежали вслед за медведем, как собаки Круглоголовых, ни на миг не упуская из виду свою жертву. Их дикие крики наполняли медведя ужасом; силы быстро оставляли его, да и раненая лапа причиняла страдания. Нон забыл весь свой страх, всю свою усталость; никто не мог теперь его обогнать: его громкие крики покрывали все голоса.
Но вот уже показались склоны холмов, у которых приютились ненавистные Круглоголовые со своими семьями. Река тут круто поворачивала, и медведь устремился налево, к близлежащему холму. Группа охотников бросилась вперед, чтобы направить зверя в ту часть долины, в глубине которой находились священные пещеры.
Остальные поднялись наверх и очутились на откосе скалы, как раз над жилищем вождя. Привлеченное шумом, все племя – старики, женщины и дети – собрались тут, чтобы увидеть это удивительное зрелище. Они взобрались на скалы и деревья, где чувствовали себя в безопасности. Вместе с ними и Круглоголовые наблюдали эту охоту, которая велась по старым правилам и приемам. Но, зная ее священное значение, они оставались зрителями, удерживая на месте своих собак, бешеный лай которых присоединялся к крикам, наполнявшим всю долину.
Затравленный медведь в ужасе остановился. Казалось, скалы и деревья тоже издавали крики. Куда деться, где найти спасение? Беспомощно озираясь, он увидел, что есть только одно место – это земля, примыкающая к священным пещерам: здесь тихо, здесь никого нет.
И медведь устремился туда. Обессиленный, он медленно взобрался на скалу. Вот его лапы тяжело ступили на священную землю. Все племя в глубоком молчании, сменившем теперь шум, напряженно следило за ним. Им казалось, что их предок узнает места, в которых жил в прежней жизни. Тщательно обнюхивал зверь каждый камень, медленно двигаясь по дороге, ведущей к пещере, и на глазах у всех исчез в ней.
Тогда из всех грудей вырвался крик ликования. Восторг наполнил сердца: всем стало ясно, что великий предок – отец племени, наконец вернулся, чтобы спасти своих детей, попавших в беду.
Яркое пламя у входа в священную пещеру освещает все вокруг. Десять человек охотников – самых старших в племени – бодрствуют у огня. В хижинах никто не спит. Женщины и девушки готовятся к предстоящему торжеству: они чинят платье, готовят самые красивые из своих нарядов, умащивают благовониями свои волосы, плетут гирлянды из еловых ветвей и громко жалуются, что не могут вплести в них цветов.
В эту ночь никто ничего не ест: все должны соблюдать строгий пост для того, чтобы священная пища не смешивалась ни с какой другой. Еще живы несколько глубоких стариков, которые присутствовали когда-то при таком же обряде воссоединения с предком. Вокруг них до утра толпятся сыновья Медведя и слушают их вдохновенные рассказы об этом торжестве.
Молодые мужчины и юноши, только что прошедшие через испытание посвящения, наряжаются и украшают себя, как для свадебных игр. Затем они собираются вокруг вождя, где старейшины посвящают их во все тайны предстоящей церемонии.
Под навесом скалы, у входа в свою хижину, сидит под навесом на корточках Боро, в головном уборе вождя, с посохом в руке. Три старца в праздничных одеждах сидят рядом, а перед ними тесными рядами расположились мужчины, жадно прислушивающиеся к каждому слову. Пламя костров освещает их лица; иногда сноп искр с треском взвивается в воздух и гаснет во тьме.
У каждого старца между ног зажат барабан, и Нон узнает приглушенные звуки, которые он слышал во время посвящения. А когда смолкает барабан, раздается проникновенный голос старейшины, который произносит слова в ритме барабанного боя. Он рассказывает историю о жизни их предка и рождении племени.
В незапамятные времена предок пришел сюда с четырьмя сыновьями и четырьмя дочерьми, которых он вырвал из лап смерти… Остальные все погибли во время скитаний. Он поселился в этой пустынной местности со своими дочерьми, запретив сыновьям приближаться к ним. Ни днем, ни ночью не могли подойти к ним сыновья, предоставленные самим себе. Тогда они преисполнились гнева и злобы. Сильные и молодые, как могли они согласиться на такую несправедливость? Но что значили они против своего могучего отца, который один обладал знанием, как управлять незримыми духами?
Так жил отец один со своими дочерьми, а оскорбленные сыновья замышляли страшную месть: убить его и, пожрав его мясо и выпив его кровь, стать равными ему и разделить его власть над вещами и духами.
Итак, сыновья убили отца. Жертва была принесена. Они стали могучими и свободными, как их отец. Но тут они столкнулись с непреодолимым препятствием: это были законы, созданные их отцом. Он умер, и законы приобрели священное значение; никто не смел их преступить. Отсюда пошло запрещение заключать браки внутри племени, отсюда началось похищение женщин из чужих племен, так с тех пор создавались семьи.
Союз между предком и народом, соблюдающим его законы, крепок и нерушим. Когда же тяжелые несчастья постигают племя, то – по старым правилам – необходима трапеза воссоединения. Теперь нужно было опять принести в жертву пещерного медведя – этого гиганта, в котором живет бессмертный дух предка. На этот раз он сам, по своей собственной воле, вернулся в священную пещеру, где он жил когда-то, потому что удары судьбы, которые приходилось переносить его детям, были слишком жестоки.
Торжество воссоединения не только вернет силы отдельным людям, но и всему племени, и они смогут освободиться от нашествия Круглоголовых.
Так прошла ночь и настало утро. Весь народ собрался недалеко от реки, у подножия террасы вождя. Раздались звуки рогов и барабанов: это вели великого предка – Медведя. Лапы его опутаны крепкими длинными ремнями, которые держат несколько человек, самые сильные во всем племени. Но силен предок, и достаточно одного внезапного движения его лапы, чтобы все они упали на землю. Иногда медведь останавливается, и вместе с ним останавливаются ведущие его мужчины. Чтобы сдвинуть его с места, приходится бросать в него камни, бить его палками и пугать дикими криками.
Наконец они привязали его между двумя березами и набросили на шею веревку. Двадцать человек нападают на него и опрокидывают навзничь. Теперь он лежит на спине с привязанными лапами; его морда обращена к небу, глаза полны боли, покрытая потом шерсть торчит клочьями. Он глухо стонет.
![](i_027.png)
Его страдания тронули даже этих людей, привыкших к суровой жизни, ежедневно убивавших зверей и мало обращавших внимание на страдания других.
Из толпы выступили девушки с зелеными венками. Они повесили их на деревья, к которым был привязан медведь, и покрыли ими его голову и дрожащее тело. Затем они запели хором под глухие звуки барабана погребальную песню. Старики, женщины, мужчины и юноши попеременно отвечали им. В этой песне восхвалялись добродетели предка, отца племени, который должен был умереть во имя своих детей.
Но вот наступило глубокое молчание, нарушаемое только жалобным рычанием медведя. Что это движется прямо по направлению к нему? Другой медведь, поднявшийся на задние лапы, медведь в сопровождении трех старцев. Это – вождь Боро; он нарядился медведем, чтобы подчеркнуть кровное родство между собой и своей жертвой.
В его руке тяжелый острый каменный нож. Сильным движением опускает он его и разрезает мохнатую шкуру зверя от шеи до живота; старейшины с обеих сторон подхватывают края разрезанной шкуры и отделяют ее от тела. Хлынули потоки крови. Тогда Боро погрузил руку в открытую грудь и вырвал еще трепещущее сердце. Он поднес его ко рту и откусил от него, а затем передал его старцам.
Теперь Боро отступил в сторону, и все племя ринулось к медведю. Каждый старался оторвать кусок еще трепещущего мяса, с которого стекала горячая кровь. Они готовы были убить друг друга, чтобы первыми приобщиться мяса предка-отца. Но, получив свой кусок, каждый отступал назад. Так еще до полудня все члены племени испили у истоков жизни.
От медведя не осталось ничего, кроме окровавленной шкуры и костей, которые должны были быть в тот же вечер сожжены, а пепел от них развеян по ветру.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.