Читать книгу "Та самая девушка"

Колин Гувер
Та самая девушка

Посвящается моей матери

Colleen Hoover

THIS GIRL

Copyright © 2013 by Colleen Hoover

All rights reserved

Atria Books, an Imprint of Simon & Schuster, LLC, is the original publisher

COLLEEN HOOVER® Registered in U.S. Patent and Trademark Office. All rights reserved

© Каштанова Е., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Медовый месяц

Если взять все прочитанные романтические стихи и книги, прослушанные песни, просмотренные фильмы и вытащить из них самые классные мгновения, я не смог бы даже сравнить их с тем, что происходит здесь и сейчас.

Этот момент неповторим.

Устроившись на боку лицом ко мне и подперев голову локтем, она сосредоточенно рисует кончиками пальцев кружочки на моей руке, лежащей между нами на кровати. Рассыпавшиеся по подушке волосы спадают на ее плечо и шею. Мы знакомы почти два года, но впервые я вижу ее настолько довольной. Заметно, что бремя, давившее на нее еще в момент нашей встречи, стало значительно легче – как будто вчера, когда мы сказали «да» у алтаря, все трудности и душевная боль, с которыми мы сталкивались поодиночке, слились, сделавшись проще и окрасив наше прошлое в более светлые оттенки. Наконец-то я – как мне и хотелось с самого нашего знакомства – смогу нести этот груз за нее. Этот и любой другой, что встретится нам на пути.

Она поднимает взгляд и улыбается мне, а после, хихикнув, утыкается лицом в подушку.

– Что смешного? – Наклоняюсь и целую ее в шею.

Она отрывает лицо от подушки и со смехом качает головой. На щеках вспыхивает яркий румянец.

– Мы с тобой. Всего сутки прошли, а я уже со счета сбилась.

Целую ее в раскрасневшуюся щеку и тоже не могу сдержать смех:

– Я даже не считаю, Лейк. Уже по горло сыт всеми этими отсчетами.

Обняв ее за талию, притягиваю к себе и усаживаю сверху. Она наклоняется меня поцеловать, и между нами спадают ее волосы. Нет, так не пойдет. Беру резинку с прикроватной тумбочки, собираю ее пряди в хвост и закрепляю его на затылке.

– Вот, уже лучше. – И я тянусь к ее губам.

Она настаивала на покупке халатов, но мы ими так и не воспользовались. Ее уродская рубашка валяется на полу, куда я бросил ее прошлым вечером. Прошедшие сутки, безусловно, стали лучшими в моей жизни.

Она касается губами моего подбородка, потом прокладывает дорожку из поцелуев к уху.

– Проголодался? – уточняет шепотом.

– Не в смысле еды.

Она с улыбкой отстраняется.

– У нас еще сутки впереди. Если хочешь продолжить в том же духе, тебе нужно восполнить силы. Тем более обед мы уже пропустили. – Скатившись с меня, она с улыбкой берет меню с прикроватной тумбочки.

– Только не бургеры, – предупреждаю я.

– Вечно будешь припоминать? – Она со смехом закатывает глаза и, пролистав меню, тыкает в выбранное блюдо пальцем. – Как насчет говядины по-веллингтонски? Всегда хотела попробовать.

– Звучит заманчиво, – соглашаюсь я, придвигаясь к ней поближе.

Подняв трубку, Лейк звонит в обслуживание номеров, и все время, пока разговаривает по телефону, я покрываю поцелуями ее спину. Она в попытке сохранить самообладание с трудом сдерживает смех, а после, покончив с заказом, вешает трубку, проскальзывает под меня и накрывает нас одеялом.

– У тебя двадцать минут. Справишься?

– Даже за десять.

Говядина по-веллингтонски удалась на славу, но мы так объелись и устали, что двигаться нет никакого желания. Впервые с тех пор, как я перенес ее через порог, мы включаем телевизор. Надо бы пару часов отдохнуть.

Мы лежим, сплетясь ногами, ее голова покоится у меня на груди. Запускаю пальцы ей в волосы, а другой рукой поглаживаю запястье. Отчего-то, когда мы вот так прижимаемся друг к другу, даже банальный просмотр телевизора в кровати вызывает эйфорию.

– Уилл? – Приподнявшись на локте, Лейк бросает на меня взгляд. – Можно кое-что спросить? – Она проводит рукой по моей груди, затем кладет ее туда, где бьется сердце.

– Двенадцать кругов по университетской трассе и по сотне приседаний дважды в день, – поясняю я. В ответ на ее поднятую бровь указываю на свой живот. – Разве ты спрашивала не про мой пресс?

Рассмеявшись, она игриво толкает меня в бок.

– Вовсе нет. Хотя милые кубики. – Лейк наклоняется и их целует.

Глажу ее по щеке, заставляя снова поднять взгляд.

– Спрашивай о чем угодно, милая.

Она со вздохом убирает локоть и откидывается на подушку, глядя в потолок.

– Ты когда-нибудь чувствовал себя виноватым за выпавшее нам счастье?

Придвигаюсь ближе и кладу ладонь ей на живот.

– Лейк, выбрось ты эти мысли насчет вины. Они хотели бы, чтобы ты была счастлива.

– Знаю. – Взглянув на меня, она выдавливает улыбку. – Просто… будь я в силах изменить случившееся, пошла бы на это без раздумий, лишь бы их вернуть. Но в таком случае мы бы никогда не встретились. И я порой чувствую себя виноватой, потому что…

– Тс-с-с. – Прижимаю пальцы к ее губам. – Не надо, Лейк. Не думай о том, что могло бы быть. – Наклоняюсь и целую ее в лоб. – Я понимаю, о чем ты, но нет смысла терзать себя всякими «если». Нужно жить с тем, что есть.

Она сжимает мне руку, переплетая наши пальцы, потом подносит ее к губам и целует тыльную сторону ладони.

– Ты бы понравился моему папе.

– А ты – моей маме.

– Еще пару слов о прошлом, и закроем эту тему, – с улыбкой обещает она. – Рада, что эта сучка Воэн тебя бросила. – В усмешке Лейк мелькает нечто злобное.

– Не сомневаюсь, – хмыкаю я.

Она высвобождает пальцы из моей руки и поворачивается на бок лицом ко мне. Подношу ее ладонь к губам и целую внутреннюю сторону.

– Ты женился бы на ней?

Рассмеявшись, закатываю глаза.

– Ты серьезно, Лейк? Хочешь обсудить это прямо сейчас?

– Просто любопытно, – смущенно улыбается она. – Раньше мы ни разу не говорили о прошлом. Теперь же, зная, что ты никуда не уйдешь, я могу спокойнее это обсуждать. К тому же я хочу многое о тебе узнать. Например, как ты перенес разрыв ваших с ней отношений.

– Странные темы для медового месяца.

Лейк пожимает плечами:

– Просто желаю знать о тебе все. Раз уж твое будущее теперь принадлежит мне, не помешает узнать и о твоем прошлом. Да и все равно нам нужно убить пару часов, пока ты восстанавливаешь силы, – усмехается она. – Чем еще заняться?

Это правда, я так вымотался, что не в силах пошевелиться. Как ни крути, а девять раз за двадцать четыре часа – хоть я и притворился, что не считал, – наверное, своего рода рекорд. Я перекатываюсь на живот и, опершись подбородком на подушку, начинаю рассказывать ей свою историю.

Расставание

– Спокойной ночи, Колдер. – Я выключаю свет.

Надеюсь, он не выползет снова из постели. Это третья ночь с тех пор, как мы остались только вдвоем. Вчера он был слишком напуган, и я позволил ему спать со мной. Лишь бы только это не вошло в привычку. Хотя, если и так, не мне его осуждать.

Я сам-то пока полностью не осознал всего, что случилось за последние две недели, что же до принятых решений… надеюсь, я все-таки поступаю правильно. Конечно, родители хотят видеть нас вместе, но вряд ли одобрят, что ради этого я отказался от стипендии.

Почему я до сих пор думаю о них в настоящем времени?

Эх, придется как-то отвыкать.

Я иду в свою спальню и падаю на кровать – так устал, что нет сил даже протянуть руку и выключить лампу. Но едва закрываю глаза, как раздается легкий стук в дверь.

– Колдер, никто тебя не съест. Ложись спать, – бормочу я и кое-как поднимаюсь с постели, чтобы убедить его вернуться в свою комнату. Семь лет он отлично спал один, так что и дальше справится.

– Уилл?

Дверь открывается, и в спальню входит Воэн. Не ждал ее сегодня, но все равно рад, что пришла. Она как будто точно знает, когда нужна мне больше всего. Закрываю дверь и заключаю Воэн в объятия.

– Привет. Что ты здесь делаешь? Я думал, ты решила вернуться в кампус.

Коснувшись ладонями моих предплечий, она отстраняется и выдавливает самую жалкую на свете улыбку, потом, не глядя мне в глаза, садится на кровать.

– Нам нужно поговорить.

Спина тут же покрывается мурашками. Никогда еще я не видел ее в таком смятении. Усаживаюсь рядом с Воэн, сжимаю ее руку и подношу к губам.

– В чем дело? С тобой все хорошо? – Заправляю ей за ухо выбившуюся прядь волос. По ее щекам начинают струиться слезы. Я обнимаю Воэн и прижимаю к груди. – Расскажи, что случилось.

Она молчит, просто продолжает плакать, и я даю ей время прийти в себя. Иногда девушкам нужно выплакаться. Когда слезы наконец начинают иссякать, Воэн выпрямляется и сжимает мои руки, но все так же избегает на меня смотреть.

– Уилл… – начинает она и замолкает. У меня же от тона ее голоса… сжимается сердце.

Воэн поднимает голову, но, не в силах выдержать мой взгляд, отворачивается.

– Воэн? – нерешительно говорю я, надеясь, что ошибся в своих подозрениях. Коснувшись рукой подбородка девушки, заставляю вновь посмотреть на меня. – Что ты задумала? – В моем голосе отчетливо слышится страх.

Оттого, что я все понял, ей, кажется, становится легче.

– Прости, Уилл, – качает она головой. – Мне очень жаль, но я больше с этим не справлюсь.

Ее слова обрушиваются на меня, как тонна кирпичей. С этим? Она не справится с этим? Давно ли наши отношения стали «этим»? Я не отвечаю. Да и что мне, черт возьми, сказать?

Заметив, как я потрясен, Воэн сжимает мои ладони и снова шепчет:

– Мне очень жаль.

Я отстраняюсь и, поднявшись на ноги, отворачиваюсь от нее. Запускаю пальцы в волосы и делаю глубокий вдох. Поднимающийся внутри гнев внезапно вызывает слезы, но я ни за что не позволю ей их увидеть.

– Просто я такого не ждала. Уилл, я слишком молода, чтобы становиться кому-то матерью. Я не готова к такой ответственности.

Да, сомнений нет, она и впрямь решила со мной порвать. И вновь разбить мне сердце – всего через две недели после смерти моих родителей. Ну кто так поступает? Должно быть, она не в себе. Просто еще не оправилась от шока… вот и все. Я поворачиваюсь к ней лицом, наплевав на то, что она увидит мою боль.

– Я тоже этого не ожидал. Понятно, что ты напугана. – Сажусь обратно на кровать и обнимаю Воэн. – Я и не прошу тебя становиться его мамой. Сейчас я ни о чем тебя не прошу. – Крепче сжимаю ее и целую в лоб. Она тут же снова начинает плакать. – Не надо, – шепчу ей в волосы. – Не поступай так со мной. Не сейчас.

Воэн отворачивается.

– Если я не уйду сейчас, потом уже не смогу.

Она встает и направляется к выходу, но я ловлю ее за талию, притягиваю к себе и утыкаюсь головой ей в живот.

– Пожалуйста.

Она гладит меня по волосам и по шее, потом наклоняется и целует в макушку.

– Я ужасно себя чувствую, Уилл. Просто отвратительно. Но я не собираюсь подписываться на то, к чему не готова, просто из жалости к тебе.

Прижимаюсь лбом к ее рубашке и закрываю глаза, впитывая ее слова.

Значит, она меня жалеет?

Разжимаю объятия и пихаю ее головой в живот. Уронив руки, Воэн отступает на шаг назад. Встаю с кровати, подхожу к двери и распахиваю ее, давая понять, что больше ей здесь нечего делать.

– Меньше всего мне нужна твоя жалость, – сообщаю, глядя на нее в упор.

– Не надо так, – умоляет она. – Уилл, пожалуйста, не злись на меня. – Глаза Воэн, полные слез, приобретают глубокий синий оттенок. Раньше я сравнивал их цвет с океаном, но сейчас при виде ее глаз понимаю, что почти ненавижу океан.

Отвернувшись от нее, вцепляюсь руками в дверь и прижимаюсь лбом к деревянной створке. Закрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки. Из-за стресса, эмоций и напряжения последних двух недель кажется, будто я вот-вот взорвусь.

Воэн мягко кладет мне руку на плечо, пытаясь утешить, но я стряхиваю ее и снова поворачиваюсь к девушке лицом.

– Две недели, Воэн! – рявкаю я и, осознав, что вышло слишком громко, понижаю голос и шагаю ближе к ней. – Они мертвы всего две недели! Как ты можешь думать сейчас о себе?

Ничего не ответив, Воэн выходит из комнаты, берет сумочку с дивана в гостиной и направляется к входной двери. Я следую за ней по пятам. Открыв дверь, она поворачивается ко мне:

– Придет день, когда ты поблагодаришь меня за это, Уилл. Знаю, сейчас ты думаешь иначе, но рано или поздно поймешь, что для всех так будет лучше.

Отвернувшись, она уходит прочь.

– Так будет лучше для тебя, Воэн! – кричу ей вслед. – Только для тебя одной!

Едва за ней закрывается дверь, я ощущаю, что больше не выдержу. Метнувшись обратно в свою спальню, захлопываю дверь и начинаю колотить по ней кулаком, с каждым разом ударяя все сильнее. Вскоре я уже не чувствую руку. Тогда, зажмурившись, прижимаюсь лбом к двери. За прошедшие две недели на меня столько всего свалилось, что не представляю, как выдержу еще и это.

Что, черт возьми, случилось с моей жизнью?

В конце концов бреду к кровати и сажусь, упираюсь локтями в колени и обхватываю голову руками. С фотографии на прикроватном столике улыбаются мама с папой, наблюдая сквозь стекло рамки, как под весом всего, что случилось за последние две недели, я постепенно распадаюсь на части.

Почему они не подготовились к чему-то подобному? Зачем рискнули, взвалив на меня столько ответственности? Из-за их неподготовленности я потерял стипендию, любимую девушку, а теперь, возможно, и будущее. Беру в руки фотографию и закрываю их лица большими пальцами, а после давлю изо всех сил, пока стекло не начинает трескаться. Когда оно разваливается на части – как и вся моя жизнь, – я разворачиваюсь и со всей силы швыряю снимок в стену. От удара рамка ломается пополам, по ковру рассыпаются осколки стекла. Протягиваю руку, чтобы выключить лампу, и в этот миг дверь в спальню снова открывается.

– Уходи, Воэн. Прошу тебя.

Поднимаю голову. На пороге стоит плачущий Колдер. Он явно напуган. После смерти родителей я уже не раз видел на его лице такое выражение. Например, когда обнял его на прощание в больнице и оставил с бабушкой и дедом. Этот страх на детской мордашке всякий раз разрывает мне сердце на части.

Я тут же возвращаюсь в настоящее, утираю глаза и жестом подзываю его ближе, а после обнимаю и сажаю к себе на колени. Пока он тихо плачет, уткнувшись мне в рубашку, я прижимаю его к себе, качаю взад-вперед и глажу по волосам. Затем целую в лоб и предлагаю:

– Хочешь снова спать со мной, приятель?

Глава 2

Медовый месяц

– Вот ведь эгоистичная сука, – в недоумении бормочет Лейк.

– Да. И слава богу, что так вышло. – Сцепляю руки за головой и поднимаю глаза к потолку, повторяя позу Лейк. – Забавно, что история почти повторилась.

– О чем ты?

– Сама подумай. Воэн порвала со мной, потому что не хотела быть рядом только из жалости. А ты бросила меня, поскольку считала, что это я тебя жалею.

– Я тебя не бросала, – тут же возражает она.

– Черта с два! – Со смехом сажусь на кровати. – Ну-ка вспомни, что ты говорила? «Плевать, сколько это займет: дни, недели или месяцы». Прямой намек на разрыв.

– Вовсе нет. Я давала тебе время подумать.

– Хотя мне это было не нужно. – Я откидываюсь на подушку и снова поворачиваюсь к ней. – Походило на расставание.

– Иногда людям нужно расстаться, чтобы понять, как сильно они нужны друг другу.

Беру ее руку и кладу между нами, потом провожу по ней большим пальцем.

– Давай больше не расставаться, – шепотом прошу я.

– Никогда, – обещает Лейк, глядя мне в глаза.

Сейчас в ней ощущается уязвимость. Она скользит взглядом по моему лицу, изгибает губы в легкой усмешке. Лейк молчит, но слова тут излишни. В моменты вроде этого, когда есть только мы вдвоем и больше ничего, я всей душой чувствую, что она по-настоящему меня любит.

– Какой ты увидел меня в первый раз? – спрашивает вдруг Лейк. – И почему пригласил на свидание? Расскажи мне обо всем, даже о дурных мыслях.

– Не было дурных мыслей, – со смехом отвечаю я. – Неприличные, возможно, но не дурные.

– Ну, тогда рассказывай и о них, – улыбается она.

Знакомство

– Обещаю, бабуль, – говорю я в трубку, зажав мобильный между ухом и плечом и одновременно застегивая рубашку. – В пятницу сразу после работы. Придем часам к пяти. А сейчас мне пора, мы уже опаздываем. Завтра позвоню. – Она прощается, и я отключаюсь.

В гостиной появляется Колдер с рюкзаком на плече, нацепивший на голову зеленый пластиковый армейский шлем. Вечно он пытается взять с собой что-нибудь лишнее в школу. На прошлой неделе, к примеру, надел кобуру, которую я заметил, только когда брат вышел из машины.

Я быстро стаскиваю с него шлем и бросаю на диван.

– Колдер, садись в машину. Я сейчас, только соберусь.

Брат выходит на улицу, а я поспешно сгребаю бумаги, разбросанные по барной стойке, – вчера засиделся за полночь, проверяя работы. Я преподаю всего восемь недель, но уже начинаю понимать, почему учителей вечно не хватает. Запихиваю все бумаги в папку, сую ее в сумку и выхожу из дома.

На другой стороне улицы как раз сдает назад фургон фирмы «Ю-хол».

– Ну, супер, – бормочу себе под нос.

За прошедший год в этот дом въезжает уже третья семья, и, учитывая, что спал я всего четыре часа, меньше всего мне хочется в очередной раз помогать людям с переездом. Надеюсь, к тому времени, как я вернусь домой, они уже закончат выгружать вещи, иначе, если я останусь в стороне, меня потом совесть замучит.

Запираю входную дверь и быстро иду к машине. Колдера внутри нет. Со стоном бросаю вещи на сиденье. Ну почему он вечно выбирает для игры в прятки самое неподходящее время? Мы уже минут на десять опаздываем.

Бросаю взгляд на заднее сиденье в надежде, что брат вновь притаился на полу, но тут замечаю его на улице. Он со смехом играет во что-то с другим мальчуганом примерно его возраста. Что ж, уже неплохо. Может, при наличии товарища по играм Колдер перестанет постоянно торчать у меня над душой.

Зову его по имени и ненароком опять бросаю взгляд на фургон, уверенно едущий задним ходом. За рулем сидит девушка, вряд ли старше меня. Прислонившись к дверце машины, решаю понаблюдать за ней. Интересно, как она сумеет обогнуть садовых гномов? Наверное, будет то еще зрелище.

Впрочем, я быстро убеждаюсь, что не прав, когда она без всяких проблем паркуется на подъездной дорожке. Явно не спеша проверять, насколько удачно встала машина, девушка заглушает двигатель, опускает стекло и закидывает ногу на приборную панель.

Отчего-то эти простые действия кажутся мне странными. Даже интригуют. Она барабанит пальцами по рулю, потом тянется к волосам и распускает конский хвост. Пряди тут же рассыпаются по плечам. Встряхнув головой, она запускает пальцы в волосы и массирует кожу.

Черт побери.

Девушка бросает взгляд на мальчишек, играющих между нами на улице, и меня тут же охватывает любопытство. Кто она ему? Сестра? Мама? Да нет, вряд ли у нее уже ребенок такого возраста. Впрочем, я ведь стою через дорогу и не могу как следует ее рассмотреть. Кстати, почему она просто сидит в машине?

Несколько минут спустя к фургону незнакомки, от которой я так и не смог отвести взгляд, подъезжает джип.

– Пожалуйста, хоть бы не парень, – шепчу себе под нос, надеясь, что приехал не ее бойфренд. Или, еще хуже, муж.

«А мое-то какое дело?»

Только отвлечений мне сейчас и не хватало. Особенно на ту, что живет напротив.

Тем не менее при виде выходящей из джипа женщины неожиданно вздыхаю с облегчением. Она выглядит старше, чем девушка в фургоне, – наверное, мать. Захлопнув дверцу машины, новоприбывшая шагает к дому, на пороге которого уже маячит домовладелец. Меня же внезапно охватывает желание помочь этим людям с переездом. Убеждая себя, что в этом нет ничего необычного, направляюсь на другую сторону улицы. Девушка в фургоне все так же наблюдает за игрой мальчишек и даже не смотрит в мою сторону. А я не могу отвести от нее взгляд. Что-то в ней меня притягивает… возможно, эта грусть на ее лице, которая, кстати сказать, мне отчего-то совсем не нравится.

Все так же незамеченный, подхожу к фургону со стороны пассажирского сиденья и, как загипнотизированный, пялюсь на нее через окно. И вовсе не потому, что она красотка – хотя природа ее не обделила. Просто есть что-то в глубине ее глаз… Интересно, о чем она думает?

Мне вдруг очень хочется это знать.

Она высовывается из окна и что-то говорит мальчишкам, а после открывает дверцу и выходит. И я внезапно ощущаю себя идиотом, застывшим на чужой подъездной дорожке. Бросаю взгляд через улицу на свой дом. Как бы потихоньку отступить туда, чтобы она меня не заметила? Но прежде, чем успеваю сделать хоть шаг, из-за фургона выбегают мальчишки и со смехом врезаются в меня.

– Зомби! – вопит Колдер, когда я хватаю обоих за рубашки.

Фургон огибает девушка, и я невольно прыскаю от смеха. Она идет на негнущихся ногах, склонив голову набок.

– Лови их! – кричу ей. Мальчишки пытаются вырваться, но я усиливаю хватку, вновь поднимаю голову и ловлю ее взгляд.

Боже, ну и глаза! Невероятного оттенка зеленого. Пытаюсь мысленно сравнить его с чем-то, но на ум ничего не приходит. Их цвет уникален, как будто был изобретен исключительно для ее глаз.

Вглядываюсь в ее черты. На вид ей примерно девятнадцать или двадцать. Нет, она точно не мать этому мальчику. Вот бы узнать ее имя… Тогда позже я зайду на ее страницу в «Фейсбуке»[1]1
  Facebook – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в России.


[Закрыть] и посмотрю хотя бы, не замужем ли она.

Господи! Вот только влюбленности мне сейчас и не хватало.

Возникает чувство, будто она читает мои мысли, и я заставляю себя отвести от нее взгляд. Воспользовавшись тем, что я отвлекся, незнакомый мальчишка высвобождается из моих рук и замахивается на меня воображаемым мечом.

– Спасай, – беззвучно, одними губами прошу я незнакомку.

– Мозги! – кричит она и вновь бросается вперед, делая вид, что хочет укусить Колдера за макушку.

Щекочет мальчишек, пока они не распластываются на бетонной дорожке, потом со смехом выпрямляется. Опять ловит мой взгляд и, покраснев, поджимает губы, как будто вдруг смущается. Впрочем, ее неловкость почти сразу исчезает, сменяясь улыбкой, и мне вдруг хочется узнать о ней все до мельчайших подробностей.

– Привет, я Уилл, – говорю я и протягиваю руку. – Мы живем через дорогу.

Ее ладонь оказывается мягкой и холодной, и едва я сжимаю ее, тело будто пронзает током. Давно уже девушка не оказывала на меня такого воздействия при первой встрече. Наверное, все потому, что я не выспался.

– Лейкен, – представляется она, вновь пряча улыбку за смущением. – А я, кажется, теперь живу… здесь. – Девушка кивает на дом позади себя.

Похоже, этот факт ее не слишком-то радует. На ее лице снова появляется та же грусть, которую я наблюдал в фургоне, а взгляд становится еще печальнее. Ну почему он так сильно на меня влияет?

– Что ж, добро пожаловать в Ипсиланти, – заявляю я, отчаянно желая ее хоть как-то развеселить. Лейкен опускает глаза, и я вдруг понимаю, что до сих пор неловко стискиваю ей руку. Быстро выпускаю ее ладонь и засовываю руки в карманы куртки. – Откуда переезжаете?

– Из Техаса?

Почему-то звучит как вопрос. Я что, спросил какую-то глупость? Ну да, моя попытка вести светскую беседу вообще выглядит глупо.

– Из Техаса, правда? – уточняю я, и она молча кивает.

А я внезапно ощущаю себя назойливым соседом, лезущим не в свое дело. Ситуация кажется неловкой, и я, не представляя, как разрядить ее, решаю, что лучше отсюда убраться. Наклоняюсь, хватаю Колдера за ноги и забрасываю себе на плечо.

– Все, ему пора в школу. Кстати, к ночи обещают похолодание, да и в ближайшие дни погода будет премерзкая. Так что постарайтесь сегодня выгрузить как можно больше. Если понадобится помощь, обращайтесь. Мы вернемся часа в четыре.

– Конечно, спасибо, – пожимает она плечами.

В речи Лейкен слышится легкий южный акцент, и я вдруг сознаю, что мне это очень нравится.

Перехожу через дорогу и помогаю Колдеру сесть в машину. Пока он забирается внутрь, снова бросаю взгляд на соседний дом. Мальчишка вонзает невидимый нож ей в спину, и Лейкен с притворным криком падает на колени. Невероятно, что она так легко включается в его игру. Мальчонка запрыгивает ей на спину, а Лейкен вдруг поднимает голову и замечает, что я за ней наблюдаю. Захлопываю дверцу Колдера и иду к водительскому месту, с улыбкой машу ей рукой, а после забираюсь внутрь, охваченный непреодолимым желанием себя стукнуть.

Услышав звонок, возвещающий о начале третьего урока, открываю стаканчик с кофе и высыпаю туда еще два пакетика сахара. Похоже, сегодня без него не обойтись. Тем более что в этом классе есть несколько учеников, выводящих меня из себя. Взять хотя бы Хавьера. Настоящий придурок.

– Доброе утро, мистер Купер, – здоровается Эдди и занимает свое место. Как всегда, она сама жизнерадостность. Ни разу не видел ее в плохом настроении. Вот бы выведать ее секрет, поскольку кофе мне сегодня явно не помогает.

– Доброе утро, Эдди.

Развернувшись, она целует в щеку Гэвина, потом устраивается за своим столом. Эти двое начали встречаться сразу после того, как я окончил школу. Наверное, они единственные здесь меня не раздражают. Ну, еще, может, Ник. Он вроде тоже ничего.

Как только все рассаживаются, прошу достать учебники и начинаю рассказывать об элементах поэзии, а в голове настойчиво крутятся мысли о девушке, которую я встретил утром.

Лейкен.

Мне нравится ее имя.

Спустя шесть часов, когда мысли о новой соседке уже исчисляются десятками, мы с Колдером подъезжаем к дому. Выхожу из машины и достаю с заднего сиденья коробку с бумагами, а обернувшись, натыкаюсь на младшего брата Лейкен. Возникнув словно из ниоткуда, он стоит прямо передо мной и молча меня разглядывает, как будто ждет возможности познакомиться. Проходит несколько секунд. Он не двигается и даже не моргает. Ну и что дальше? Зажимаю коробку левой рукой, а правую протягиваю ему:

– Я Уилл.

– Кел зовут меня, – отвечает он.

Непонимающе смотрю на него. И что это было?

– Я умею говорить задом наперед, – поясняет он свою странную фразу. – Вот так: наперед задом говорить умею я.

Как интересно. Не думал, что найдется кто-то еще более странный, чем Колдер.

– Кел… познакомиться… было… приятно, – отвечаю я, переставляя слова немного медленнее него.

Мальчишка ухмыляется в ответ, и они вместе с Колдером несутся на ту сторону улицы.

Смотрю на соседний дом. Фургон, уже закрытый, припаркован прямо на дороге. Жаль, что его успели разгрузить. Я правда хотел помочь.

Остаток вечера посвящаю бесплатной сверхурочной работе… таковы уж издержки учительской профессии. После душа прохожу по гостиной, в десятый раз бросая взгляд через дорогу, но так ее и не вижу.

– Почему ты все время смотришь в окно? – раздается за спиной голос Колдера.

Вздрогнув от неожиданности, задергиваю занавеску. Оказывается, он сидит на диване, а я и не заметил. Подхожу к нему, резко поднимаю его за руку и выталкиваю в коридор:

– Отправляйся спать.

На пороге спальни он оборачивается ко мне:

– Ты высматривал ту девушку, правда? Тебе нравится сестра Кела?

– Спокойной ночи, Колдер, – заявляю я, не отвечая на его вопрос.

Брат с улыбкой закрывает дверь в спальню, а я, прежде чем отправиться к себе, еще раз подхожу к окну. Отдергиваю занавеску и замечаю в окне дома напротив чей-то силуэт, который почти сразу исчезает за закрытыми шторами. Невольно улыбаюсь. Неужели я заинтересовал ее так же, как она меня?

– Ну и холодрыга, холодрыга, холодрыга, – бормочет Колдер, подпрыгивая на месте, пока я отпираю машину.

Завожу двигатель, включаю обогрев и, оставив брата ждать в машине, возвращаюсь в дом за остальными вещами. Уже на выходе внезапно останавливаюсь, поскольку на пороге дома напротив возникает Лейкен. Наклоняется, подхватывает пригоршню снега и, рассмотрев его, отбрасывает в сторону. Потом выходит на улицу и закрывает за собой дверь. Без куртки, в одном свитере и пижамных штанах. Я лишь качаю головой, точно зная, что добром это не кончится. Такими темпами она здесь долго не протянет. Как ни крути, а тут вовсе не Техас.

Лейкен направляется к подъездной дорожке, и я вдруг замечаю, что на ногах у нее домашние тапочки. Да ладно!

Хочу предупредить ее, но не успеваю. Миг спустя она уже заваливается на спину.

Южане. Что с них взять.

Несколько мгновений Лейкен не двигается. Просто лежит на подъездной дорожке, глядя в небо, и меня вдруг охватывает паника. Неужели так сильно ударилась? Но нет, кажется, обошлось. Она начинает подниматься, я же, хоть и не горю желанием вновь выглядеть неловким идиотом, перехожу через дорогу, чтобы в случае необходимости предложить свою помощь.

Она вытаскивает из-под себя садового гнома, и я, глядя на ее лицо, не могу сдержать смех. Похоже, Лейкен винит беднягу в своем падении. Она отводит руку, чтобы швырнуть его подальше.

– Зря ты так! – громко сообщаю я, шагая к ней по подъездной дорожке. Вцепившись мертвой хваткой в гнома, она поворачивается ко мне. – С тобой все хорошо? – уточняю я и вновь прыскаю от смеха при виде ярости на ее лице.

Покраснев, Лейкен отводит взгляд.

– Я почувствую себя намного лучше, когда расколочу эту чертову штуку.

Подхожу ближе и беру фигурку из ее рук.

– Не нужно его разбивать. Гномы приносят удачу. – Возвращаю раненого гнома на место, пока она не прикончила его окончательно.

– Да уж, – бормочет Лейкен, осматривая плечо. – Повезло так повезло.

На ее свитере кровь, и я сразу чувствую себя виноватым.

– Боже мой! Извини. Если бы я знал, что ты поранилась, то не стал бы смеяться. – Помогаю ей подняться и осматриваю рану, из которой сочится кровь. – Нужно заклеить пластырем.

Лейкен бросает взгляд на дом и качает головой:

– Я сейчас понятия не имею, где что лежит.

Зато у меня в аптечке есть все необходимое. Предложить ей зайти ко мне? Нет, лучше не стоит. Я и так уже опаздываю на работу.

Борясь с нерешительностью, бросаю взгляд на свой дом и внезапно всеми органами чувств живо ощущаю ее присутствие. Ноздрей касается легкий запах ванили, наполняющий воздух… ее акцент услаждает слух, а от ее близости внутри просыпается что-то, давно дремавшее… Черт, у меня, кажется, проблемы.

А работа может и подождать.

– Тогда пойдем со мной. У нас на кухне есть аптечка.

Снимаю куртку и набрасываю Лейкен на плечи, потом помогаю ей перейти улицу. Конечно, она вполне способна передвигаться самостоятельно, но я не хочу выпускать ее руку. Мне нравится ей помогать и чувствовать, как она на меня опирается. Это так… правильно.

Войдя в дом, я сразу прохожу на кухню, достаю из шкафчика аптечку первой помощи и вытаскиваю лейкопластырь. Обернувшись, вижу Лейкен в гостиной, где она разглядывает фотографии на стене. Фотографии, с которых смотрят мама с папой.

Тут же мысленно молюсь, чтобы она не вздумала о них спросить. Я сейчас не в настроении для подобных бесед.

– Рану сначала надо бы промыть, – быстро говорю я, чтобы отвлечь ее внимание от фотографий.

Закатываю рукава, открываю кран и смачиваю салфетку, сознавая вдруг, что не особо тороплюсь, хотя вообще-то стоило бы поспешить. Но мне отчего-то хочется провести с ней побольше времени и непременно узнать ее получше. Я оборачиваюсь, и Лейкен вдруг смущенно отводит взгляд. Трудно сказать, почему, но выглядит чертовски мило.