Текст книги "Возвращение к любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vozvraschenie-k-lyubvi-83646.jpg)
Автор книги: Колин Гувер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Найди телефон и напиши мне «спокойной ночи», – отзываюсь я.
Она открывает дверь, оборачивается и, медленно пятясь назад, шепчет:
– Еще раз…
– Я люблю тебя, Лейк!
Глава 2
Пятница, 6 января
Совсем скоро я вручу Лейк ее подарок. Я и сам не знаю, что это, ведь выбирал не я. Больше писать сейчас не могу: руки дрожат. Ну почему я всегда так нервничаю перед свиданиями? Что за чувствительность?
– Мальчики, и никаких наоборотошных игр сегодня! Вы же знаете, что Гевин не понимает, когда вы говорите задом наперед! – кричу я, машу рукой им на прощание и закрываю дверь.
Уже почти семь. Иду в ванную, чищу зубы, потом забираю ключи и куртку и сажусь в машину. Лейк стоит у окна и подглядывает за мной. Вряд ли она догадывается, но мне прекрасно видно, когда она наблюдает за мной из окна. Я заметил это еще в первые месяцы нашего знакомства, когда мы не встречались официально. Каждый день я приезжал домой и видел ее тень в окне. Вот что давало мне повод надеяться, что когда-нибудь мы все-таки будем вместе: ведь она не забывает меня! Но после нашей стычки в кладовке она перестала подходить к окну, и тогда я решил, что все пропало и мне ее уже не вернуть…
Задним ходом выехав из своего двора, я подъезжаю к ее дому, выхожу из машины, не выключая двигатель, обхожу ее и открываю пассажирскую дверь. Сев обратно за руль, я чувствую, как в машине запахло ее духами: запах ванили, мой любимый!
– А куда мы едем? – спрашивает она.
– Увидишь. Это сюрприз, – трогаясь с места, отвечаю я.
Вместо того чтобы свернуть на улицу, я заезжаю обратно в свой двор, выключаю двигатель, выскакиваю из машины и открываю пассажирскую дверь.
– Уилл, ты что делаешь?!
– Мы на месте, – коротко сообщаю я и за руку тяну ее из машины, с восторгом наблюдая отражающееся на ее лице замешательство.
– Значит, ты пригласил меня на свидание к себе домой? Уилл, я же полночи думала, что надеть! Нет уж, давай куда-нибудь пойдем, – скулит она.
– А вот и нет, – смеюсь я, беру ее за руку и веду в дом. – Свидание – это твоя идея! Я тебе ничего не обещал и не предлагал, просто спросил, какие у тебя планы на выходные.
Я приготовил пасту заранее, поэтому сразу иду в кухню за тарелками. Накрываю не в столовой, а на журнальном столике в гостиной. Лейк с разочарованным видом снимает куртку. Я хочу помучить ее еще немножко: медленно делаю нам по коктейлю и сажусь на пол.
– Не хочу показаться неблагодарной, – ворчит она, жуя пасту, – но мы с тобой вообще никуда не ходим. Я так надеялась на что-нибудь интересное.
– Малыш, я тебя прекрасно понимаю, – соглашаюсь я, вытирая рот салфеткой, и кладу ей на тарелку еще одну хлебную палочку. – Но сегодня особенный вечер, к тому же давно запланированный.
– Что значит «давно запланированный»? Что-то я не понимаю…
Я молчу и продолжаю есть.
– Уилл! Объясни наконец, что происходит! Хватит темнить, я волнуюсь!
– А ты не волнуйся, – улыбаюсь я и поднимаю бокал. – Я просто выполняю указания.
Она видит, что я наслаждаюсь происходящим, прекращает попытки вытянуть из меня хоть что-то и сосредоточивается на содержимом тарелки.
– Ну хоть паста вкусная получилась…
– Так и было задумано.
Лейк улыбается и подмигивает мне, не отрываясь от еды.
Сегодня она пришла с распущенными волосами. Обожаю, когда у нее распущены волосы! Обожаю, когда они собраны в хвост! Вообще-то, мне нравится любая ее прическа. Лейк потрясающе красива, особенно когда ничего особенного для этого не делает. Очнувшись, я вдруг понимаю, что задумался и забыл обо всем, любуясь Лейк. Я еще и половины не съел, а у нее уже почти пустая тарелка.
– Уилл? Это как-то связано с моей мамой? – спрашивает она, вытирая рот салфеткой. – Ну, ты понимаешь… с тем, что мы ей пообещали?
Я догадываюсь, о чем она, и чувствую себя жутко виноватым: ведь мне и в голову не пришло, что она может неправильно истолковать мои намерения. Не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной.
– Нет-нет, малыш, сегодня речь не об этом. – Я беру ее за руку. – Прости, я не подумал… А что до нашего обещания… Только когда ты сама этого захочешь.
– Ну я бы в любом случае не стала возражать, – улыбается она.
Ее реакция застает меня врасплох. За этот год я привык к тому, что рано или поздно наступает точка возврата. У меня и в мыслях не было, что сегодня вечером все может сложиться иначе.
Лейк смущенно смотрит в тарелку. Потом отламывает кусок лепешки и макает его в соус. Медленно жует, запивает, а потом смотрит на меня и неуверенно шепчет:
– Я спросила, имеет ли все это какое-то отношение к моей маме, и ты сказал «речь не об этом». Что ты имеешь в виду? Сегодняшний вечер связан с ней как-то по-другому?
Встав с пола, я киваю, помогаю Лейк подняться и обнимаю ее. Она прижимается ко мне и кладет голову мне на грудь.
– Да, сегодняшний вечер имеет к ней отношение, – подтверждаю я, глядя Лейк в глаза. – Она оставила мне кое-что еще, кроме тех писем…
Джулия взяла с меня слово, что я не расскажу Лейк о письмах и подарке, пока не придет время. Письма Лейк и Кел уже получили, а подарок предназначается нам с Лейк. Вообще-то, мы должны были вместе открыть его в Рождество, но нам только сейчас удалось остаться наедине.
– Пойдем в спальню. – Я беру ее за руку и веду в свою комнату.
Там на кровати лежит коробка, которую оставила мне Джулия. Лейк подходит ближе и проводит рукой по оберточной бумаге, теребит красный бархатный бант и, вздохнув, тихонько спрашивает:
– Это правда от нее?
Я сажусь и делаю Лейк знак присесть рядом. Мы забираемся на кровать с ногами так, что подарок оказывается между нами. Сверху к коробке привязан конверт с нашими именами и указанием прочесть письмо только после того, как вскроем упаковку.
– Уилл, ты почему мне не сказал, что мама оставила что-то еще? Это последний подарок? – спрашивает Лейк, глядя на меня полными слез глазами.
Не знаю, почему она так не любит плакать и всегда старается сдержать слезы… Я провожу пальцем по ее щеке, смахивая одинокую капельку:
– Последний, честное слово! Она хотела, чтобы мы вместе открыли…
Лейк выпрямляет спину и отчаянно пытается взять себя в руки:
– Возьмешь на себя эту почетную обязанность или лучше мне?
– Глупый вопрос.
– Кому, как не вам, мистер Купер, знать, что глупых вопросов не бывает!
Лейк целует меня и начинает снимать обертку с подарка. Вскоре перед нами оказывается перемотанная скотчем картонная коробка.
– О господи, здесь слоев шесть, наверное! Примерно столько же, сколько парни тогда тебе на машину намотали, – лукаво улыбается Лейк.
– Очень смешно! – притворно возмущаюсь я и глажу ее по коленке, наблюдая за тем, как она снимает один слой скотча за другим.
– Спасибо, что ты делаешь все это в память о ней, – внезапно замерев, говорит Лейк, глядя на последний слой скотча. – За то, что столько времени хранил подарок. – Она не сводит взгляда с коробки, но не решается открыть ее. – А ты знаешь, что там?
– Без понятия. Надеюсь, что не щенок. Коробка-то у меня под кроватью четыре месяца пролежала.
Лейк смеется, но тут же снова становится серьезной:
– Я волнуюсь. Не хочу снова плакать.
Собравшись с духом, она наконец отгибает клапаны, снимает крышку и вытаскивает содержимое. Я откладываю коробку в сторону. Лейк разворачивает ткань и достает прозрачную стеклянную вазу, доверху наполненную разноцветными звездочками. Это похоже на оригами: сотни трехмерных бумажных звездочек величиной с ноготь.
– Что это? – спрашиваю я.
– Не знаю… – Лейк пожимает плечами. – Красота какая…
Мы в недоумении смотрим на подарок, пытаясь понять его смысл. Лейк долго смотрит на конверт и в конце концов протягивает его мне:
– Я не смогу, Уилл… Прочитай лучше ты.
Я достаю письмо и читаю вслух.
Уилл и Лейк!
Любовь – самое прекрасное чувство на свете! К сожалению, именно любовь так сложно сохранить и так легко потерять.
У вас обоих теперь нет родителей, которые могли бы добрым советом помочь вам наладить отношения. У вас обоих нет надежного плеча, в которое можно уткнуться и поплакать, когда будет тяжело.
А такой момент наверняка настанет. Вам обоим не с кем поделиться радостями и горестями. Так что положение ваше весьма незавидно. У вас нет никого, кроме вас самих, поэтому вам придется изрядно потрудиться, чтобы заложить прочный фундамент совместного будущего. Вы не просто любите друг друга – вам больше некому довериться в этом мире.
На полосках бумаги я написала некоторые фразы, а потом сложила из них звездочки. Там вы найдете вдохновляющие цитаты из книг и песен, а иногда просто добрый родительский совет. Пожалуйста, открывайте мои звездочки только тогда, когда они вам действительно понадобятся. Они предназначены для тех моментов, когда у вас выдастся совсем неудачный день, когда вы поссоритесь или вам просто понадобится моральная поддержка. Можете открывать их вместе или поодиночке. Я просто хочу, чтобы вам было куда обратиться за помощью, если она вам понадобится.
Уилл… Огромное тебе спасибо! Спасибо за то, что появился в нашей жизни. Мысль о том, что ты любишь мою дочь, неимоверно облегчала боль и страдания, которые мне пришлось вынести…
Я пораженно останавливаюсь, и Лейк берет меня за руку. Не ожидал, что Джулия будет обращаться лично ко мне. Лейк смахивает очередную слезинку, я и сам с трудом сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Сделав глубокий вдох и откашлявшись, я продолжаю читать.
Ты замечательный человек, а для меня ты стал прекрасным другом. От всего сердца благодарю тебя за любовь к моей дочери: ты уважаешь и вдохновляешь ее и делаешь это совершенно искренне, от души. Ты даже не представляешь, как я тебе признательна и насколько тебе удалось успокоить мою душу!
Лейк, чувствуешь, как я толкаю тебя в плечо, давая благословение? Лучшего мужчины я не могла бы и желать, даже если бы мне пришлось самой выбирать для тебя спутника жизни. Огромное тебе спасибо за то, что ты настояла на сохранении нашей семьи.
Ты права: Келу действительно следует оставаться с тобой. Спасибо, что ты помогла мне понять это. И помни: когда ему придется нелегко, пожалуйста, научи его, как перестать вырезать тыквы.
Я люблю вас обоих и желаю вам счастливо прожить вместе всю жизнь!
Джулия
И ты танцуешь средь моих воспоминаний…
«Братья Эйвитт»
Я убираю письмо обратно в конверт. Лейк проводит пальцами по краю вазы и крутит ее в руках, рассматривая со всех сторон.
– Я видела однажды, как она складывает их… Захожу к ней в комнату, а она складывает какие-то полоски бумаги… Но она тут же спрятала их и заговорила со мной о чем-то… А я и забыла об этом! Господи, сколько же она времени на это потратила!..
Лейк смотрит на звездочки, а я на нее. Она отворачивается, чтобы скрыть слезы. Для такой ситуации она держится молодцом.
– Хочу прочитать все сразу, а с другой стороны, надеюсь, что нам вообще никогда не придется их читать…
– Ты такая же потрясающая, как твоя мама, – Я целую ее и ставлю вазу на комод.
Лейк собирает и запихивает оберточную бумагу в коробку, ставит ее на пол, кладет письмо на стол, а потом ложится на кровать и смотрит в потолок. Я ложусь рядом и обнимаю ее за талию. Не могу понять, грустно ей или нет, поэтому спрашиваю:
– Ты в порядке?
– Я боялась, что будет больно снова услышать ее слова… – Лейк смотрит на меня с улыбкой. – А на самом деле они доставили мне радость.
– Мне тоже, – поддерживаю ее я. – Я и правда опасался, что там окажется щенок.
Она смеется и кладет голову мне на плечо. Мы долго лежим без движения и смотрим друг другу в глаза. Я провожу кончиками пальцев по ее плечу, по лицу и шее – люблю смотреть, как она думает о чем-то своем.
Лейк приподнимает голову, изящным движением перекатывается на бок, садится на меня сверху, обнимает за шею, наклоняется и медленно целует меня. Вкус ее губ, ощущение теплых рук на моем теле поглощают меня целиком. Я обнимаю ее, глажу по голове и отвечаю на поцелуй. Мы так давно не оставались вдвоем без опасения, что наше уединение в любой момент могут нарушить! C одной стороны, эта ситуация меня бесит, а с другой – возбуждает. Ее нежная кожа, идеальные губы… Останавливаться с каждым разом становится все труднее и труднее.
Ее руки проникают мне под рубашку, она покрывает мою шею дразнящими поцелуями – прекрасно знает, что этим сводит меня с ума, и, видимо, поэтому делает это в последнее время все чаще и чаще. Думаю, ей нравится расширять свои границы. Один из нас должен сказать «стоп», но я не уверен, что смогу заставить себя сделать это… Лейк, по-видимому, тоже сомневается в собственном благоразумии…
– А сколько у нас есть времени? – шепчет она, расстегивая мою рубашку и целуя грудь.
– Времени? – едва слышно переспрашиваю я.
– Ну, пока мальчики не вернутся домой, – уточняет она, скользя губами вверх по моей шее. – Сколько у нас времени до их прихода?
Она смотрит мне в глаза, словно говоря, что на этот раз она не собирается объявлять точку возврата и останавливаться. Я прикрываю рукой глаза и пытаюсь уговорить себя, что хочу по-другому, хочу, чтобы для нее все произошло в совсем иной обстановке: «Ну же, Уилл, давай! Подумай о чем-нибудь другом: о колледже, домашнем задании, щенках в коробках… да о чем угодно!»
– Уилл, год уже прошел… Я правда хочу! – Лейк отводит в сторону мою руку и пристально смотрит на меня.
Я переворачиваю ее на спину, приподнимаюсь на локте и глажу ее по щеке свободной рукой:
– Поверь мне, Лейк, я тоже! Но не здесь и не сейчас. Через час вернутся мальчики, и тебе придется идти домой. Я этого не вынесу! – уговариваю ее я, целуя в лоб. – Через две недели будут длинные выходные, и мы с тобой уедем дня на три… Только ты и я. Я попрошу бабушку с дедушкой присмотреть за мальчиками, и мы проведем все выходное вдвоем.
– Не хочу ждать целых две недели! – Лейк возмущенно колотит ногами по постели. – Мы и так уже ждем пятьдесят семь недель!
– Если уж я могу подождать, то ты точно сможешь! – заверяю ее я и целую в щеку. Смешно, она ведет себя как маленький ребенок.
– Боже, ты такой зануда! – произносит она, закатывая глаза в притворном ужасе.
– Я?! Зануда?! Доиграешься, поставлю тебя снова под душ! Не хочешь освежиться?! Ты лишь скажи, мне раз плюнуть!
– Только если пообещаешь принять душ вместе со мной! – парирует она, а потом вдруг прижимает меня к постели и, глядя на меня широко открытыми глазами, начинает возбужденно тараторить, как будто только что осознала смысл моих слов: – Уилл! Значит, мы с тобой вдвоем поедем?! И сможем там душ вместе принимать?! Целые выходные?!
– А ты не волнуешься? – удивляюсь я. Впрочем, Лейк удивляет меня постоянно.
– Нет, ни капельки! – Она с улыбкой прижимается ко мне всем телом. – Я знаю, что буду в надежных руках.
– Не то слово, – отзываюсь я и собираюсь поцеловать ее, но тут начинает вибрировать мой мобильный.
– Это Гевин, – сообщает Лейк, доставая из моего кармана и протягивая мне телефон.
– Отлично, – удрученно произношу я, читая эсэмэску. – Кела стошнило. Они решили, что он подцепил желудочную инфекцию, так что уже везут мальчиков домой.
– Фу! Ненавижу убирать рвоту! – Лейк со стоном сползает с кровати. – Кстати, Колдер тоже вполне мог подцепить эту заразу – у них же практически все общее.
– Я напишу ему, чтобы они завезли Кела сразу к тебе. Иди домой и жди их, а я пока сбегаю за лекарством.
Я быстро натягиваю рубашку и забираю вазу Джулии, чтобы поставить ее на стеллаж в гостиной. Из спальни мы выходим уже в «родительском режиме».
– Захвати еще суп на завтра. И спрайт, – просит Лейк.
Едва я ставлю вазу на почетное место в гостиной, Лейк тут же запускает туда руку, достает звездочку и, заметив мой вопросительный взгляд, подмигивает:
– Вдруг там есть дельный совет, как избавиться от рвоты?
– У нас впереди целая жизнь, Лейк, так что не трать их зря.
Мы выходим из дома, я обнимаю и целую ее, желая доброй ночи, а потом с улыбкой спрашиваю:
– Подвезти тебя до дома?
– Спасибо за свидание, – смеется в ответ она. – Все было чудесно.
– Погоди, то ли еще будет, – обещаю я, намекая на наше скорое романтическое путешествие.
– Ловлю на слове!
Лейк пятится несколько шагов, разворачивается и идет в сторону дома.
Я открываю дверцу машины и уже с противоположной стороны улицы снова слышу ее голос:
– Уилл! Еще раз!
– Я люблю тебя, Лейк!
Глава 3
7 января
Ненавижу чизбургеры, бабочка их задери!
Ад! Сущий ад! Нет других слов, чтобы описать последние сутки! Когда Гевин и Эдди привезли мальчиков домой, стало ясно, что у Кела все-таки не просто расстройство желудка. Гевин, не постучавшись, ворвался в дом и тут же кинулся в ванную. Вскоре его примеру последовал Колдер, а потом Лейк и Эдди. Последним все прелести отравления прочувствовал на себе я. С прошлой полуночи мы с Колдером лежим пластом и только время от времени по очереди ходим в туалет.
Вот тут-то я и позавидовал Кирстен: надо было тоже есть только булочки. Не успеваю я об этом подумать, как раздается стук в дверь, но я даже не пытаюсь встать. Да что там встать – я даже голоса не подаю. Никто из моих знакомых не воспитан настолько хорошо, чтобы стучаться ко мне в дом, поэтому я понятия не имею, кто бы это мог быть. Наверное, так и не узнаю, ибо не в силах двинуться с места.
Я лежу спиной к двери, но слышу, как она медленно открывается, и чувствую дуновение холодного воздуха… Незнакомый женский голос окликает меня по имени.
Мне все равно, кто она такая. В этот момент я хочу только одного: чтобы кто-нибудь положил конец моим страданиям. Из последних сил я поднимаю руку, чтобы дать знать этой даме, кем бы она ни была, о своем присутствии.
– Бедный мальчик… – С этими словами женщина закрывает за собой дверь, подходит к дивану и внимательно смотрит на меня сверху вниз.
Я с трудом открываю глаза. Кто эта незнакомка? Ей слегка за сорок, изящная, невысокого роста – пониже Лейк, в коротких черных волосах серебрится седина. Пытаюсь изобразить улыбку, но, кажется, у меня не особенно получается. Она хмурится и бросает взгляд на Колдера, который провалился в забытье на соседнем диване. Когда незнакомка проходит мимо меня в кухню, я замечаю, что у нее в руках какая-то бутылка. До меня доносится звук хлопающих ящиков. Вскоре женщина возвращается с ложкой в руках, наполняет ее жидкостью из бутылки и склоняется ко мне:
– Это поможет. Лейкен сказала мне, что вы, ребята, тоже слегли.
Я безропотно подчиняюсь, ибо сейчас готов выпить все, что угодно. Микстура обжигает горло, я кашляю, беру стакан воды и делаю маленький глоток. Последние несколько часов организм даже воду удержать не в состоянии, поэтому пить много опасно.
– Что это за гадость? – спрашиваю я.
Моя реакция обескураживает даму.
– Мой собственный рецепт, – явно расстроившись, отвечает она. – Я сама делаю лекарства. Поможет, вот увидишь!
Она подходит к Колдеру, будит его, и он, как и я, не задавая лишних вопросов, послушно открывает рот, глотает микстуру и снова закрывает глаза.
– Кстати, меня зовут Шерри – я мама Кирстен. Она сказала, что вы все отравились каким-то жутким мясом, – говорит она и морщится, произнося слово «мясо».
Мне не хочется думать об этом, поэтому я закрываю глаза и пытаюсь отвлечься. Кажется, Шерри замечает выражение отвращения на моем лице, потому что быстро произносит:
– Жаль, что так вышло. Вот поэтому мы и стали вегетарианцами…
– Спасибо, Шерри! – благодарю я, надеясь, что наша беседа подходит к концу. Но нет…
– Я там у Лейкен стиральную машину запустила. Если хотите, могу и ваши вещи в стирку кинуть, – предлагает Шерри.
Не дожидаясь ответа, она идет по коридору, собирает грязную одежду и направляется к кладовке, где стоит стиральная машина. Слышится привычное гудение, потом какой-то шум из кухни – она моет посуду. Какая-то совершенно незнакомая женщина моет посуду в моей кухне… Но я не в силах запретить ей делать это, равно как и от души ее поблагодарить.
– Уилл? – окликает меня Шерри, возвращаясь в гостиную, но я даже глаза толком открыть не могу. – Я вернусь через час и повешу белье в сушильный шкаф. Захвачу вам кастрюльку минестроне.
Я молча киваю. Или мне только кажется, что киваю.
* * *
И часа не проходит, как от снадобья Шерри мне становится легче. Колдер доползает до своей комнаты и ложится в постель. Я с трудом дохожу до кухни, наливаю себе стакан спрайта, и тут на пороге появляется Лейк. Она выглядит не лучше моего и все же по-прежнему прекрасна. На ней пижама и домашние тапочки – не с Дартом Вейдером, но смотрятся очень сексуально! Она медленно подходит ко мне, обнимает и шепчет:
– Привет, милый! Как Колдер?
– Кажется, получше. Волшебное зелье Шерри, похоже, работает.
– Да, это факт! – подтверждает Лейк, кладет голову мне на грудь и тяжело вздыхает: – Жаль, у нас нет четырех диванов в одном доме, а то могли бы болеть все вместе…
Мы уже не раз обсуждали вопрос совместного проживания: с финансовой точки зрения это очень разумно, мы бы платили по счетам в два раза меньше. Но Лейк всего девятнадцать, и пока она предпочитает жить самостоятельно. Столь серьезный шаг все еще несколько пугает нас обоих, поэтому мы решили подождать, чтобы быть точно уверенными в своих желаниях.
– Да, я бы тоже не против, – соглашаюсь я и наклоняюсь, чтобы ее поцеловать.
– Ни-ни-ни, в ближайшие двадцать четыре часа – никаких поцелуев! – качает головой Лейк.
Я смеюсь и чмокаю ее в макушку. Лейк в ответ целует меня в плечо.
– Ладно, я, пожалуй, пойду, просто хотела проверить, как вы тут.
– Вы оба такие милые! – раздается вдруг из столовой голос Шерри.
Она заходит в кухню, ставит в холодильник контейнер с супом и направляется в кладовку. Я даже не услышал, как она вошла в дом, а ей даже не пришло в голову постучаться…
– Спасибо за лекарство, Шерри. Нам уже гораздо лучше, – благодарит ее Лейк.
– Не за что. Этот отвар быстренько выведет из вас всю заразу. Скажите, если еще понадобится!
– Ладно, Уилл, увидимся, – делая большие глаза, говорит Лейк. – Я тебя люблю.
– И я тебя тоже. Сообщи, когда Келу станет получше, и мы к вам зайдем.
Лейк уходит. Я сажусь за стол и медленно, маленькими глотками пью лимонад – на еду пока еще смотреть не могу. Шерри садится напротив меня:
– И что у вас за история?
Я не совсем уверен, что она имеет в виду, поэтому вопросительно смотрю на нее, делаю еще один глоток и жду пояснений.
– Что у вас двоих за история? Да еще Кел и Колдер… С материнской точки зрения, ситуация довольно странноватая. Моя одиннадцатилетняя дочь от всех вас в восторге, поэтому моя святая обязанность как матери узнать вашу историю. Вы же сами еще почти дети, но при этом воспитываете детей.
Да, Шерри не из тех, кто ходит вокруг да около…. Однако все, что она говорит, почему-то звучит вполне уместно и естественно. Она сразу же вызывает симпатию. Теперь мне ясно, почему Кирстен такая, какая есть.
Я ставлю стакан на стол и, сосредоточенно вытирая с него конденсат и стараясь не смотреть Шерри в глаза, рассказываю:
– Мои родители умерли три года назад. Чуть больше года назад у Лейк умер отец, а в сентябре – мать. Ну вот, собственно, и все. Теперь мы растим наших младших братьев.
– Вот же проклятье! – восклицает Шерри, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.
Я киваю и грустно улыбаюсь. По крайней мере, она не стала говорить о том, как ей жаль нас обоих, – ненавижу, когда меня жалеют.
– И сколько вы уже встречаетесь?
– Официально? С восемнадцатого декабря, то есть чуть больше года.
– А неофициально?
Я неловко ерзаю на стуле. И дернуло же меня уточнять – официально… неофициально…
– С восемнадцатого декабря, то есть чуть больше года, – с улыбкой повторяю я, не собираясь вдаваться в подробности. – А что вы можете рассказать о себе, Шерри?
– Уилл, разве тебя в детстве не учили, что нельзя совать нос не в свое дело? – Она со смехом встает и идет к двери. – Скажи, если вам что-то понадобится. Адрес знаешь.
* * *
В воскресенье мы вчетвером смотрим кино и болеем. Всех еще немного подташнивает, поэтому с чипсами и попкорном мы решаем повременить. В понедельник мы возвращаемся в реальность: я отвожу Кела и Колдера в школу и еду в колледж. Три занятия из четырех в одном здании – хоть какие-то плюсы в магистратуре! Как только учебный план утвержден, расписание уже не меняется и, как правило, занятия идут в одном месте. Только первая лекция проходит в аудитории на другом конце кампуса – это магистерский курс по выбору под названием «Смерть и умирание». Я подумал, что это может быть интересно – опыта по данной теме у меня предостаточно. Да и выбора особого не было: других курсов в восемь утра нет, поэтому пришлось взять этот, если я хочу, чтобы мне зачли все баллы.
Я вхожу в аудиторию и вижу, что поднимающиеся амфитеатром ряды двухместных столов почти пусты – студентов пока еще мало. Взбегаю по ступенькам и занимаю место в одном из задних рядов, чувствуя себя при этом несколько не в своей тарелке: одно дело – быть в роли преподавателя и совсем другое – в качестве студента. Я уже привык находиться за учительским столом – что ж, придется отвыкать…
Вскоре все двадцать столов заполняются, остается всего одно свободное место – рядом со мной. Скорее всего, это первый и последний раз, когда все пришли рано – все-таки первое занятие в семестре. Обычно так и бывает: через пару дней ощущение новизны пропадет и преподаватель вряд ли снова увидит курс в полном составе.
В кармане вибрирует телефон: я достаю его и обнаруживаю сообщение от Лейк: «Наконец-то нашла телефон. Надеюсь, тебе понравятся занятия. Люблю, до вечера!»
Профессор начинает отмечать присутствующих. Я отправляю Лейк короткий ответ: «Спс. Тебя тоже» – и убираю телефон.
– Уилл Купер? – произносит профессор, я поднимаю руку, он смотрит на меня, кивает и ставит пометку в журнале.
Я оглядываюсь по сторонам в поисках знакомых лиц. В прошлом семестре на одном курсе со мной была парочка знакомых из школы, но это скорее исключение, чем правило. Большинство моих одноклассников закончили колледж в мае и далеко не все из них решили идти в магистратуру.
И тут какая-то блондинка на первом ряду оборачивается и смотрит прямо на меня. Сердце тяжело ухает в груди. Убедившись, что я узнал ее, она улыбается и машет мне рукой, а потом встает и направляется в мою сторону.
О нет! Она идет ко мне! Собирается сесть за мою парту!
– Уилл?! С ума сойти, какое совпадение! Мы же сто лет не виделись!
– Привет, Воэн! – натужно улыбаюсь я, пытаясь понять, что чувствую: то ли гнев, то ли вину.
– Как ты? – шепчет она, радостно обнимая меня. – Как Колдер?
– Все хорошо. Растет. Через два месяца будет уже одиннадцать.
– Одиннадцать?! Обалдеть! – потрясенно качает она головой.
Мы не виделись почти три года, причем расстались, мягко говоря, не по-дружески, однако сейчас она, похоже, искренне рада меня видеть… К сожалению, не могу ответить ей взаимностью.
– Как дела у Итана? – интересуюсь я.
Когда мы с Воэн встречались, я близко сошелся и с Итаном – ее старшим братом, но с тех пор, как мы ней расстались, ни разу его не видел.
– У него все хорошо, даже замечательно. Женился, скоро станет папой.
– Рад за него, так ему и передай.
– Хорошо.
– Воэн Гибсон? – вызывает ее профессор.
– Здесь! – Она поднимает руку и снова поворачивается ко мне: – А ты как? Женился?
– Нет.
– Я тоже не замужем, – улыбается она.
Ох не нравится мне, как Воэн на меня смотрит. Мы встречались больше двух лет, и я успел неплохо ее узнать, так что ее намерения меня совершенно не радуют.
– Я не женат, но у меня есть девушка, – уточняю я.
Воэн слегка меняется в лице, хоть и пытается широко улыбаться.
– Рада за тебя. Все серьезно?
Она явно горит желанием узнать побольше о моей личной жизни. Ну что ж, придется удовлетворить ее любопытство:
– Cерьезнее некуда.
Профессор начинает объяснять экзаменационные требования и рассказывать о программе курса, поэтому мы отворачиваемся друг от друга и больше не разговариваем – разве что Воэн иногда бросает короткие реплики относительно кого-нибудь из наших одногруппников. Как только лекция заканчивается, я быстро встаю.
– Очень рада нашей встрече, Уилл, – говорит Воэн. – Теперь я с удовольствием буду ходить на эти лекции. Нам с тобой столько всего нужно рассказать друг другу!
Я вежливо улыбаюсь, но не спешу кивать в знак согласия. Воэн порывисто обнимает меня и уходит, а я собираю вещи и по пути в другую аудиторию, где должна состояться следующая лекция, мучительно соображаю, как сообщить эту новость Лейк.
Лейк никогда не спрашивала меня о моих бывших девушках: она считает, что обсуждать это бессмысленно. Не уверен, что она вообще что-то слышала о Воэн. Она знает, что у меня были с кем-то серьезные отношения в старших классах и что я уже занимался сексом. Об этом мы с ней говорили. Понятия не имею, как она воспримет новость. Не люблю ее расстраивать, хотя и скрывать что-либо от нее тоже не хочется…
С другой стороны, а что мне скрывать? Я же не обязан рассказывать ей обо всех, с кем я попал в одну группу в университете. Мы никогда не касались этих вопросов, так зачем начинать? Если я расскажу ей, она только станет зря волноваться. А если не расскажу – что в этом такого? Лейк со мной не учится, мы даже в университете бываем по разным дням. Воэн я сказал, что у меня есть девушка… Что от меня еще требуется?
К концу последней лекции мне удается убедить себя в том, что Лейк совсем не обязательно знать о нашей встрече с Воэн.
* * *
Подъехав к зданию начальной школы, я сразу вижу Кела и Колдера – они сидят на скамейке, поодаль от одноклассников, а рядом стоит миссис Брилл. Отлично! Я наслушался про нее жутких историй, но лично знаком не был. Сейчас она явно выжидающе смотрит на меня, поэтому глушу двигатель и выхожу из машины.
– Вы, наверное, Уилл? – протягивает мне руку она. – По-моему, мы с вами еще не встречались.
– Рад знакомству, – отвечаю я и смотрю на мальчиков, но те отводят глаза.
Миссис Брилл отзывает меня в сторону, давая понять, что им не стоит слышать наш разговор.
– На прошлой неделе у нас с Келом произошел инцидент в столовой, – начинает миссис Брилл, уводя меня подальше от мальчиков. – Не знаю, кем он вам приходится, но с его сестрой мне связаться не удалось.
– Да, мы в курсе случившегося. Лейкен не могла найти телефон. Я могу попросить ее перезвонить вам.
– Нет-нет, сегодня речь пойдет о другом. Просто для начала я хотела убедиться, что вы в курсе того происшествия и приняли надлежащие меры.
– Разумеется, – отвечаю я, лихорадочно пытаясь сообразить, что означают «надлежащие меры»: вряд ли под наказанием понимается наш громкий смех за ужином… Что ж, послушаю, что она скажет на этот раз.
– Я хотела поговорить с вами вот о чем: у нас есть новая ученица, и, похоже, она подружилась с Келом и Колдером. Ее зовут Кирстен. Вы в курсе? – Я согласно киваю, и миссис Брилл продолжает: – Сегодня произошел неприятный случай с участием ее и еще нескольких учеников.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?