![](/books_files/covers/thumbs_240/dorogaya-redakciya-podlinnaya-istoriya-lentyru-rasskazannaya-ee-sozdatelyami-86080.jpg)
Автор книги: Коллектив Авторов
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Мелкие боги
Даниил Туровский
Даниил Туровский – журналист, с 2007-го по 2010-й внештатно работал в газете «Коммерсант»; писал для Esquire, «Большого города», Openspace.ru; в 2011–2012 гг. – редактор журнала «Афиша»; в 2013–2014 гг. – специальный корреспондент «Ленты. ру»
Во Владикавказе я пересаживаюсь в черную «Волгу».
За десять минут до этого, помятый и сонный, после трех с лишним часов дороги по горному серпантину из Тбилиси, я вылез из автомобиля на безлюдную ночную площадь, освещенную бледными желтыми фонарями. Водитель, обещавший довести меня до точки назначения – Цхинвали, теперь решил ехать в сауну к «отличным девочкам, которые так расслабят, что забудешь и про работу в Москве, и про свою девчонку». Я сажусь на тротуар рядом с закрытым рестораном; на его крыше красными буквами светится вывеска «У Светланы». Начинаю обдумывать, куда двигаться дальше – утром хорошо бы оказаться в столице Южной Осетии, чтобы не сбился график командировки для текста, посвященного пятилетию войны, да и не хочется лишний раз платить за гостиницу.
Обхожу ресторан и замечаю ту самую черную «Волгу». Внутри на сиденье, украшенном деревянной массажной накидкой, похрапывает седой осетин. Стучу, он мгновенно просыпается, не удивляется вовсе и сразу соглашается ехать. Протягивает руку: «Я – Гамлет».
Наверное, пора объяснить, зачем я это рассказываю. Перед тем как уйти из «Ленты» после событий 12 марта [2014 года, когда была уволена Галина Тимченко, а редакция объявила о своем уходе практически в полном составе], я написал колонку – о том, что меня удивляло в каждой «ленточной» командировке и не отпускало потом в Москве. Лучше, чем тогда – на эмоциях, – не напишешь. Я писал о том, что работать репортером не так уж сложно. Ты приезжаешь на место, осматриваешься, подмечаешь детали, подслушиваешь случайные разговоры, изучаешь местные новости, разговариваешь с героями событий, читаешь что-нибудь про похожие события, встречаешься с местными журналистами и правозащитниками, катаешься с каким-нибудь всезнающим бомбилой, снова разговариваешь с героями событий. А потом происходит волшебство.
Оно приходит незаметно, когда чуть отпускаешь тему; а вместе с ним ты отправляешься в такие уголки, в которые сам бы никогда не забрался. Именно там обнаруживаются детали, без которых текст получился бы вялым и блеклым, и герои, без чьих реплик все бы развалилось. Откуда волшебство берется – я не знаю. Может, просто удача. Может, репортерская способность замечать детали. С бывшим руководителем отдела спецкоров «Ленты» Иваном Колпаковым мы такие случаи романтизировали – и считали, что ответственен за них божок журналистики.
* * *
Многие истории начинаются задолго до того момента, с которого их обычно начинают рассказывать. История Гамлета, конечно – не про встречу с московским журналистом. У него во время той войны погибла мама. Он помнит, как это произошло, буквально по минутам. И рассказывает об этом, пока мы едем по Рокскому тоннелю.
По его словам, обстрел начался поздно ночью, в полдвенадцатого. Гамлет вместе со своей семьей жил на седьмом этаже в панельной многоэтажке, на самом краю Цхинвали, в самом ближайшем районе к грузинскому Гори. Как только раздались первые выстрелы, Гамлет вышел на улицу – посмотреть, что происходит. Думал, постреляют и остановятся – как обычно случалось: в последние две недели стреляли каждую ночь, и на окраинах люди почти не спали. Он увидел, что в этот раз все серьезнее – начался обстрел из «Градов».
Гамлет предложил своей 85-летней матери спуститься в подвал, но та отказалась. Он говорит: сложно было поверить, что так могут стрелять по городу с людьми. Остальная семья все же спустилась в подвал. Обстрел продолжался всю ночь, несколько раз выглядывали на улицу – город горел. Ближе к утру в подвал забежала заплаканная женщина с шестого этажа. Она сказала, что снаряд попал в седьмой этаж. Гамлет побежал наверх и обнаружил обожженное тело матери на пороге – ее отбросило с кровати.
Чуть позже, когда немного стихло, Гамлет позвал соседа, и они перенесли тело на нижний этаж и положили под полки.
Гамлет рассказывает свою историю спокойно – так же, как и ведет автомобиль. Он говорит, что настроение в подвале, в котором они прятались, описывалось словом «п*здец». В одну из передышек он отправился с соседом искать гроб в другой район города. Они сели в «Волгу» (на которой мы как раз едем) – у нее после бомбежки не осталось стекол, но колеса и двигатель не пострадали. Ехать по городу было тяжело, дороги завалило шифером, ветками, камнями. Гроб нашли. На следующий день Гамлет посадил двух сыновей и тещу в «Волгу», и они уехали во Владикавказ.
Когда мы приезжаем в Цхинвали, Гамлет отвозит меня в единственную местную гостиницу, а потом проводит экскурсию. Цхинвали не выглядит как город, пять лет назад переживший артиллерийскую атаку и бои на улицах. В том смысле, что кажется – это на самом деле было вчера. В большинстве домов – дыры от осколков, часто попадаются разрушенные и брошенные здания. Много железных ограждений и ворот, изрешеченных пулями. На окраинах в домах остались дыры от танковых снарядов – некоторые жители такие попадания заделывают кирпичом, иные просто приколачивают деревянную дверь. По улицам ходят югоосетинские военные – в разной форме, с разным оружием; они выглядят как партизаны. Телефонная связь не восстановлена, из мобильных операторов ловит только «Мегафон».
Мы ходим с Гамлетом по Цхинвали. Он говорит: вон там на горе возвышается крест, под которым расставлены машины, сожженные грузинскими войсками.
* * *
Иногда героями истории люди становятся непосредственно на твоих глазах. И тогда ты отрываешься и наслаждаешься волшебством, которое подбрасывает и подбрасывает сценки.
Волгоград, конец 2013 года. В витрине палатки «Фрукты» над горками мандаринов мигает гирлянда. В пяти метрах от нее – полицейское оцепление. В пятидесяти метрах – взорванный утром троллейбус. Он напоминает неумело вскрытую перочинным ножом консервную банку – центральная часть неестественно вывернута, крыши нет, стенки раскурочены. Вокруг валяются двери, куски резины и что-то неопознаваемое. В предновогоднем Волгограде большая беда.
Полицейские в оцеплении неразговорчивы. Полицейское руководство стоит за оцеплением и раз в полчаса зачитывает пресс-релизы для центральных телеканалов. Я обхожу зевак, кричащую про волгоградские власти женщину, рыночные палатки и оказываюсь во дворе дома, квартиры которого пострадали от осколков. Между деревьев лежит еще что-то бесформенное, красное, грязное; я закуриваю.
Из-за ЦТП выглядывают двое курсантов волгоградской академии МВД, подзывают к себе, мы отходим за гараж, они просят сигареты. Выкурив по две подряд, Андрей и Николай рассказывают, что сегодня должны были в три часа дня отправиться домой на новогодние праздники, но пришлось сдать билеты – будут теперь в оцеплении стоять. После взрыва они переносили тела, части тел, а потом собирали части троллейбуса. Они курят одну за другой. К нам подбегает пьяный мужчина в новогоднем колпаке с мигающими звездами: «Пацантрэ, сколько там п*здануло-то?» – «15 человек», – спокойно отвечают курсанты. «Вот у вас есть дубинки, обещайте, что будете мочить пидарасов, которые нас взрывают, черных мочить». – «Ну, не всех черных». – «Всех мочить!»
Когда мужчина уходит, курсанты спрашивают, правда ли, что в Москве и Петербурге тоже произошло несколько терактов. «Хоть что-то», – говорит Андрей, когда я отвечаю, что ничего подобного. Они курят еще по одной и возвращаются к троллейбусу.
Или вот.
Ноябрь 2013 года, РУДН, Путин встречается с писателями, издателями, библиотекарями в рамках «Российского литературного собрания». В очереди на вход писатель и главный редактор «Литературной газеты» Юрий Поляков с коллегой пытаются пронести через рамки металлоискателей несколько стопок своей газеты, но охрана их не пропускает. Тогда они пытаются протиснуть газеты через ограждение. Коллега ворчит: «Нет, так не пойдет. Но как же без газет?» Поляков уходит и возвращается с помощниками. У входа появляется поэт Евгений Рейн. Спутница Рейна кричит охране: «Это классик современной литературы, вообще-то!» Охранник: «Списки не делятся на классиков и не классиков». – «Делятся, делятся!» – «Это у вас, интеллигентов, делятся».
На втором этаже писателей ждет обед. И им это явно нравится. Один из них, войдя в зал, говорит: «Вот это да!» Другой улыбается: «Ишь ты, ишь ты, ишь ты». На встрече Путин рассказывает о будущих программах по поддержке словесности, но беседа переходит к «узникам Болотной». Слово берет правнук Достоевского Дмитрий Достоевский: «Я пробежал по жизни Федора Михайловича в Сибири. Он преступил закон и получил по праву четыре года. И мы получили человека, возросшего во много раз. Получили гения. Каторга – серьезное горнило. Если эти люди пройдут каторгу и тоже станут гениями, то будет хорошо». Раздаются аплодисменты.
Или вот.
Перед разгоном гей-акции у Госдумы бойцы ОМОНа идут закупаться в ближайший «Макдоналдс»: три двойных чизбургера, 12 куриных наггетсов, две большие картошки, большая кола, большой шоколадный молочный коктейль.
Перед митингом в защиту заключенных по «болотному делу» дворник носится возле металлоискателей. К нему подбегает приятель: «Нужно срочно убрать помойки». Они, недолго думая, переносят урны под лестницу жилого дома. Закуривают и рассказывают, что дворники тоже протестуют – вон, в Замоскворечье сто человек неделю мусор не убирали, потому что не платят зарплату. После митинга снова их встречаю. Они идут с черными пакетами, но мусора нет, поэтому они подставляют пакеты под ветер и дерутся ими.
Или вот.
На митинге в честь победы Собянина женщины толпятся у входа. «Знаете, хорошо, что мы приехали». На вопросы реагируют нервно, пытаются выхватить диктофон и толкаются. «Ты чего пристал? – больше всех недовольна женщина в бейсболке. – Мы приехали с друзьями встретиться и случайно сюда попали. Что тебе нужно? Ты нах*й к нам пристаешь? Какая тебе разница? На концерт мы, бл*дь. Иди нах*й отсюда!» Я отхожу, но слышу, как одна из женщин радуется, что из-за концерта им разрешили прийти на работу на следующий день позже, к одиннадцати.
* * *
Это цитата из книжки Терри Пратчетта «Мелкие боги»: «В мире существуют биллионы богов. Они напичканы так же плотно, как селедочная икра. Большинство из них слишком малы, чтобы их увидеть, и никогда не были никем почитаемы, по крайней мере никем, крупнее бактерий, которые никогда не молятся вслух и которым не нужны никакие чудеса. Это маленькие боги: духи перекрестков муравьиных тропок, покровители микроклимата между корнями травы. Большинство из них такими и остается. Ибо им не хватает веры. Малая ее толика способна совершить чудо. А начаться все может с какой-нибудь мелочи. Пастух, ищущий заблудшую овечку, найдя ее среди кустов шиповника, потратит пару минут на то, чтобы сложить маленькую каменную пирамидку в благодарность всем духам, какие только могут быть в этом месте». Этими небольшими историями – которые не случились бы без вмешательства божка журналистики – я хочу сложить ему небольшую пирамидку. Привет, дорогой! Извини за журналистский цинизм.
Штучная работа
Дмитрий Иванов
Дмитрий Иванов – филолог, журналист, с 1996-го – сотрудник кафедры истории зарубежной литературы филфака МГУ; в 1999–2014 гг. работал в «Ленте. ру» переводчиком, ночным редактором, мониторщиком, шеф-редактором, заместителем главного редактора, начальником отдела текстового контроля; возглавлял дочерние проекты «Ленты» – vip.lenta.ru и «Лентапедию»
Начиная с самого первого дня своего существования «Лента. ру» выпускала короткие новостные заметки, «новости» – на языке редакции. Рецепт их изготовления относительно прост, если перенимать его как живую традицию от тех, кто работал в «Ленте» давно, или даже чрезвычайно прост, если смотреть на процесс со стороны, так сказать, глазами читателя. За без малого 15 лет существования старой редакции коллеги и читатели не уставали называть «Ленту. ру» дайджестом или агрегатором новостей, а ее сотрудников – обидным словом «копипастеры», в лучшем случае – «рерайтеры». Считалось, что это несерьезная журналистика, эксплуатирующая труд тех, кто добывает «эксклюзив», трудится «в поле» – в коридорах Госдумы, чиновничьих кабинетах, на улицах Москвы, в горах Кавказа, на месте терактов, катастроф, преступлений, происшествий и т. п.
Парадокс, однако, заключался в том, что за всю длительную историю набора новых сотрудников мы считаное количество раз наталкивались на новичков, которые могли освоить технологию изготовления наших новостей сразу же, без долгого притирания к формату. Так, практически сразу освоил новостной формат будущий заместитель главного редактора, он же «бог выпуска» Дима Томилов, пришедший в редакцию в 2004 году; практически без ошибок сразу же заработала Юля Штутина, которая в 2005–2009 годах вела рубрику «Культура». Быстро ухватил суть Игорь Белкин, в дальнейшем перепробовавший едва ли не все должности в редакции, но не растерявший навыка писать по авральным поводам по десятку коротких новостей в час.
Но так бывало крайне редко. Даже если у соискателя уже был журналистский багаж или просто опыт работы в каком-нибудь другом интернет-издании, это ему только мешало. Так называемое «проклятие журфака» в 2000-х годах тоже работало безотказно: практически ни один выпускник профильных факультетов в вузах Москвы или других городов России не мог задержаться в редакции дольше, чем на срок прохождения производственной практики. В конечном итоге – как правило после более или менее длительной стажировки – в редакции оставались те, кто активно интересовался окружающими событиями, хорошо разбирался в Интернете, отличался трудолюбием, здравомыслием и чувством юмора, обладал хорошими стилистическими навыками, богатым словарным запасом, широким кругозором и желанием осваивать новое дело. Но и им требовались недели, а то и месяцы, чтобы освоить основы ремесла. «Несерьезная журналистика» оказывалась по зубам очень немногим. Поскольку набором новых сотрудников в «Ленте» я более или менее постоянно занимался примерно с 2006 года, то не понаслышке знаю о кадровом голоде второй половины 2000-х – начала 2010-х годов. На любую вакансию, которую «Лента. ру» публиковала на своем сайте, откликались сотни соискателей – а стажироваться мы оставляли единицы, и далеко не всегда стажировка для них заканчивалась зачислением в штат.
Главная сложность для соискателей заключалась в том, что большая часть производственной цепочки, которая в обычных газетных редакциях бывает распределена между несколькими сотрудниками (редактор отдела выдает тему, журналист собирает материал и пишет первоначальный вариант заметки, редактор ее читает, правит, задает вопросы, посылает журналиста за дополнительной информацией, а когда все будет готово, текст заметки пойдет дальше – к рерайтеру, выпускающему редактору и корректору), в «Ленте. ру» ложилась на плечи одного человека. Практически он почти все делал сам – ставил себе задачу, выполнял ее, проверял себя, редактировал, оценивал получившийся текст в контексте новостного сюжета и так далее; даже снабжать новости картинками – фотоматериалами и другой графикой – редакторы долгое время вынуждены были самостоятельно. По крайней мере, «окартинивать» новости умели практически все до тех пор, пока наконец Ирина Меглинская не создала в «Ленте» фотослужбу, которая полностью взяла на себя иллюстрирование всех материалов.
Кстати, именно поэтому рядовая штатная единица в нашем издании называлась не «корреспондент» или «обозреватель», а «редактор». Ему в помощь прилагался «мониторщик», то есть тот, кто «мониторит Интернет». Длительное время мониторщик совмещал функции и того, кто ищет и выдает редакторам темы – «новостные поводы», и того, кто потом принимает готовую новость и ставит ее на сайт; следовательно, мониторщик был непосредственным начальником над всей редакцией (именно с этой должности начинали свой путь в редакции осенью 1999 года и Галина Тимченко, через три с половиной года занявшая пост главного редактора, и Слава Варванин, директор по развитию во второй половине 2000-х годов; последняя по времени пара мониторщиков, проводивших с редакцией по 12 часов в день, это Леша Гапеев и Саша Филимонов). Со временем, когда редакция разрослась, а структура ее усложнилась, функции мониторщика пришлось распределить между группой выпуска – и тогда публиковать готовые новостные заметки и вообще руководить редакцией в оперативном режиме стал выпускающий редактор (первым полноценным выпускающим был Петр Бологов; последним – Дмитрий Томилов).
Но все же главная нагрузка ложилась на обычных редакторов – дневных и ночных, линейных, редакторов рубрик, суперредакторов – как их только не называли в редакции по мере ее роста. Зачастую они брали на себя еще и мониторинг; особенно это касалось редакторов и ведущих редакторов специализированных рубрик, таких, например, как «Наука» или «Игры». Науку в «Ленте. ру», как правило, возглавляли молодые ученые; если не вспоминать совсем уж легендарные времена Борислава Козловского и Саши Бердичевского, то последний руководитель этой рубрики в прежней «Ленте. ру», Андрей Коняев, устроился к нам работать, будучи аспирантом мехмата МГУ, но впоследствии успел защитить кандидатскую диссертацию и начал преподавать у себя на кафедре. Понятно, что обычный мониторщик просто не смог бы конкурировать с ним в поиске новостных поводов по научной тематике. То же касалось рубрики «Игры», которая на протяжении длительного времени не могла найти себе хозяина, пока в нее не пришла Надя Вайнер, совершенно перевернувшая привычные представления об «игровой журналистике», – разумеется, она была в значительной степени автономна от общеленточного мониторинга.
И таких рубрик, со временем превратившихся в полноценные отделы (или подотделы), в «Ленте» было много. Несмотря на, казалось бы, жесткую работу в раз и навсегда заданном формате, Галя Тимченко не старалась стричь всех под одну гребенку. Хобби и прочие жизненные интересы каждого редактора она рассматривала как продолжение интересов читателей и позволяла экспериментировать с темами и направлениями по принципу «бери, что нравится, лишь бы получилось». Так в «Ленте» появилась довольно экзотическая рубрика «Оружие», которую в свое время завел Паша Аксенов, давным-давно ушедший от нас в Би-би-си, и которую в последнее время с блеском вел Вася Сычев. Или другой пример – чуть ли не с первых месяцев существования сайта на нем жила рубрика «Из жизни», писавшая о забавных, необычных, смешных и просто любопытных происшествиях. Ее открывали специально под Сашу Ливергант, также давно покинувшую «Ленту», и вот десять лет спустя рубрика, выжившая лишь благодаря своей сверхпопулярности у читателей, нашла своего руководителя в лице Лены Аверьяновой, которая сумела вдохнуть в нее новую жизнь. Персональные интересы последовательно сменявших друг друга руководителей рубрики «Культура» также определяли ее направленность – академически-музейную при Юле Штутиной (именно при ней рубрика получила название «О высоком», сохранявшееся вплоть до редизайна «Ленты» в начале 2013 года), постмодернистско-акционистскую при Кирилле Головастикове, театрально-музыкально-балетную при Тане Ершовой.
Но вне зависимости от своей специализации, все редакторы прежней «Ленты» обладали навыками универсального работника, который знает новостное поле, умеет отличать актуальный новостной повод от информационного шума, способен сформулировать повод в одном предложении и построить под ним короткую, но полноценную историю длиной в две-четыре тысячи знаков, в которой самая свежая информация будет снабжена деталями и подробностями, собранными по всем доступным и надежным источникам, подперта короткой предысторией событий и снабжена бэкграундом, дающим общее понимание ситуации. И все это быстро – максимум в течение часа, а если надо, то и очень быстро – за пять минут, если произошла катастрофа или что-то подобное, что развивается прямо сейчас и о чем хотят знать все в режиме онлайн. И еще – при тотальном запрете на «копипейст» любого вида, включая «самокопипейст» (любители схалтурить и дописать к сегодняшней новости вчерашний бэкграунд у нас тоже бывали; с ними боролись вплоть до увольнений).
Именно эта универсальность рядовых сотрудников, которую редакция культивировала с самого начала своего существования (что скрывать – в немалой степени просто из экономии), сделала положение «Ленты. ру» на рынке сначала уникальным, а потом и ведущим. Мы действительно долго, вплоть до появления отдела новых медиа и специальных корреспондентов, который возглавил Иван Колпаков, не занимались сбором эксклюзивной информации на регулярной основе, мы в значительной степени зависели от лент новостных агентств, мы шли на шаг позади тех журналистов и изданий, которые работали «в поле». Зато мы следили если не за всеми, то за многими (и как правило, лучшими), добирали зарубежные ленты и зарубежную прессу (при том что в последнее время из-за политики федеральных СМИ зарубежные новости почти полностью выпали из российского информационного поля). А еще мы умели быстро и качественно переупаковывать все эти материалы и могли гибко перестраиваться в зависимости от требований момента. На пике своего развития старая «Лента. ру» публиковала всего около 150–170 новостных заметок в сутки, но зато они в краткой форме, понятным языком и со ссылками на все необходимые источники давали информационную картину дня. «Новости штучной работы» – таков, собственно, был символ веры редакции, установленный еще основателем и первым главным редактором «Ленты. ру» Антоном Носиком. Галя Тимченко, которая возглавила издание после него, не только не снизила планку, но, напротив, стала ее регулярно повышать.
…Как и во всяком сколько-нибудь давно работающем журналистском коллективе, в «Ленте. ру» было множество внутриредакционных развлечений. Например, местный тотализатор на результаты крупных спортивных состязаний или политических событий – их, как правило, организовывал руководитель отдела «Экономика» Саша Поливанов. Впрочем, весь доход с политических лотерей, появившихся у нас после начала «болотного дела», регулярно уходил на счет «Росузника». Были и другие, от флуда в специальном общередакционном чате до посиделок с пивом и виски, а то и с гитарой вечерами по пятницам. (По числу прилично владеющих этим инструментом «Лента. ру» явно тянула на малый Вудсток; уже после общего массового увольнения бывшие сотрудники, выступающие в московских группах, собрали концерт в клубе «Завтра». Групп набралось ни много ни мало четыре.) Так вот, особым развлечением считалось извлечь из архива сайта какую-нибудь старую, 2000-го или 2001 года, новость, сильно покореженную после двух редизайнов, которые пережила «Лента», и разобрать ее с профессиональной точки зрения: заголовок, первый абзац, источники, подробности, бэкграунд и так далее. Новостной формат «Ленты. ру» не переживал революций на протяжении своей истории, но несколько поколений редакторов, трудившихся с конца 1999 года по март 2014-го, обеспечили ему убедительную эволюцию: отличия от стандартов сегодняшнего дня порой были разительными. И все же это была эволюция, со своей родовой и культурной памятью, с неизменно узнаваемыми чертами и характером. «Вежливая редакция», пришедшая нам на смену, вне зависимости от своего состава, профессиональных и прочих качеств тех, кто в нее вошел, просто не имела ни малейшего шанса воспроизвести эти черты; в их случае речь зашла не о возвращении к стандартам 2000 года, а сразу о полноценном варварстве, о мгновенном отказе от всяких стандартов. Наверное, выход даже из такого глубокого варварства возможен – но не сразу, а лишь спустя долгие темные века.
* * *
Хотя о «Ленте. ру» обычно говорили как о сайте новостей, число неновостных форматов, освоенных редакцией за все время ее существования, было по-настоящему велико, а их виды – очень разнообразны. При этом практически ни один из них не появился под давлением извне – потому, например, что так делают конкуренты или так хочется владельцу. Все они вырастали изнутри, в ответ на усложнявшиеся возможности и потребности редакции.
Самый первый из них – жанр большой редакционной статьи, или «комментария», как говорили в редакции, – завел еще основатель «Ленты. ру» Антон Носик в начале 2002 года. Однако Носик хотел умножения находившихся под его управлением доменов и с этой целью открыл сайт vip.lenta.ru. Название, образованное от аббревиатуры VIP, он объяснял так: не у всех есть время сидеть, не отрываясь, перед экраном компьютера и следить за тем, как развивается тот или иной новостной сюжет; следовательно, для наиболее занятых людей (видимо, предполагалось, что это по умолчанию – сплошь руководители и начальники) следует делать выжимки, дайджесты наиболее важных сюжетов, с тем чтобы коротко рассказать о самом главном.
При всей остроумности идеи, она была обречена на провал, так как основной продукт «Ленты. ру», новости, были нацелены на выполнение той же самой задачи: коротко рассказывать о самых главных происшествиях дня. И если бы Носик предложил то же самое в 2000 году, когда «Лента» только-только становилась на ноги, жанр «комментариев», скорее всего, просто погиб бы, не успев родиться, так как проиграл бы конкуренцию новостям. Но к 2002 году редакция успела накачать мускулы, Галя Тимченко и Слава Варванин, в то время уже не мониторщики, а полноценные шеф-редакторы, увидели в предложенном формате новые возможности для развития. Для того чтобы их реализовать, пришлось отодвинуть персонал, нанятый Носиком для ведения нового сайта, и взяться за дело самим. Авторами первых «комментариев» в «Ленте» были начальники – шеф-редакторы и мониторщики, одним из которых был в то время и я.
Поначалу «комментариев» было мало – на то, чтобы заниматься ими полноценно, ни у кого не было времени, и мы писали их в лучшем случае по одной штуке в день. Сайт vip.lenta.ru наполнялся слабо, но у нас появилась возможность публиковать полноформатные тексты, на которые можно было ссылаться в дальнейшем и которые служили своего рода опорными точками для тех или иных новостных сюжетов. В конце концов для «комментариев» решено было нанять специальных авторов, с тем чтобы не отвлекать мониторщиков. Их было сначала двое, потом трое плюс главный редактор сайта, и хотя в таком виде vip.lenta.ru просуществовал около двух лет, от него решено было отказаться. Главных причин было две. Во-первых, в 2004 году у «Ленты. ру» появился новый дизайн, сменивший старую собственно новостную ленту, и в него уже можно было встраивать не только новости, но и новые сущности. А во-вторых, сама идея делить редакцию на новостников и тех, кто пишет только длинные тексты, оказалась непродуктивной.
Особенно это стало заметно на примерах крупных информационных кампаний, которые длились неделями и месяцами, наподобие Второй интифады на Ближнем Востоке или начавшегося весной 2003 года американского вторжения в Ирак. Оказалось, что редактор-новостник, который каждый день пишет новости на одну и ту же тему, знает ее гораздо лучше и разбирается в ней глубже, чем аналитик-комментатор, ежедневно меняющий темы. В конце концов Галя Тимченко приняла волевое решение: сайт vip.lenta.ru был закрыт, его сотрудники частью уволены, частью переведены в новостную редакцию. Обязанность писать «комментарии» легла на всех – и при этом не только увеличилось их число, но и заметно повысилось качество текстов. Ставка на универсальность исполнителей сработала и здесь.
С тех пор всякий новый сотрудник «Ленты. ру» (если только он не работал в ночную смену, как, например, Василий Логинов и Олеся Самборская, которые в течение не менее десяти лет приходили в редакцию только по ночам) рано или поздно получал задание написать не просто короткую новость, формату которой его специально обучали, но и полновесную статью, в которой ему уже приходилось импровизировать. Кстати, для многих это был первый опыт подобного рода, и результаты тоже бывали очень разные. Но со временем втягивались практически все – и порой открывали в себе неожиданные таланты. Зажигательно-романтические статьи Ивана Яковины о революциях на Ближнем Востоке, сдержанно-возмущенные выпады против государственной бюрократии в исполнении первого ведущего рубрики «Россия» Ярослава Загорца (впоследствии – руководителя проекта «Мотор»), яростные выпады следующего руководителя «России» Антона Ключкина, замысловатые экскурсы в научные дебри от Андрея Коняева, не менее замысловатые, но всегда легкие прогулки по безднам истории Артема Ефимова, зловеще-неторопливые криминальные обзоры Тани Зверинцевой; а еще умевший разложить по полочкам дело ЮКОСа Леша Гапеев или знаток кавказских боевиков и их покровителей Андрей «Энди» Кузнецов… У каждого был свой конек, свой стиль, своя манера; это всячески поощрялось, и в итоге редакция получила дюжину первоклассных и два десятка просто добротных авторов, производивших от 10 до 20 полноценных – практически журнальных – статей в день. И все это без снижения количества новостей, практически теми же руками.
И все же у закрытого за ненадобностью сайта vip.lenta.ru было еще одно важное достоинство, сыгравшее определенную роль в дальнейшем развитии «Ленты. ру», о котором стоит вспомнить. Поскольку этот сайт не был новостной лентой, он оказался удобен для всевозможных экспериментов над жанрами и форматами подачи материалов. В частности, там обкатывались первые тематические спецпроекты и такое новое для «Ленты. ру» явление, как общение с читателями. Одно событие особенно взломало сложившиеся на то время привычки и традиции, заставив сайт выступить едва ли не модератором крупной общественной дискуссии. Речь идет о событиях на Украине зимой 2004/05 годов. Первый Майдан Незалежности, «оранжевая революция», невозможный третий тур президентских выборов – все это выплеснулось в Интернет, где социальные сети еще не были распространены так, как сегодня. Разумеется, все издания, писавшие о событиях на Украине, в том числе и российские, бомбардировали письмами, авторы которых непременно хотели высказаться. «Лента. ру» не имела возможности ни отвечать на эти письма, ни публиковать их, а мы на сайте vip.lenta.ru попробовали дать слово читателям – и на полтора месяца, пока длились события в центре Киева, открыли площадку, куда приходили люди самых разных взглядов. Публикуя их письма, мы старались соблюдать баланс. Ни в этом конфликте, ни в одном из всех последующих «Лента. ру» никогда не принимала ничью сторону, сохраняя нейтралитет. Для того чтобы сразу обозначать взгляды авторов писем, которые мы публиковали, были разработаны цветовые маркеры. Высказывания сторонников Ющенко и Тимошенко мы сопровождали, естественно, оранжевым квадратиком, а письма от тех, кто «оранжевых» не принимал, – голубым, под один из цветов национального флага. Читатели, заметив это, включились в игру: кое-кто просил нарисовать ему значок, плавно перетекающий от оранжевого к голубому, а один читатель, уже ближе к концу «революции», обреченно написал: покрасьте сразу черным цветом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?