Читать книгу "Новые опасные видения"

Как моей матушке больно слышать, что меня зовут злодеем.

В предисловии «Опасных видений» говорилось, что эта книга (если повезет) станет застрельщицей революции в спекулятивной литературе. Уже одна эта фразочка вызвала стопки критики и искусственный скандал. И эта фраза породила другую: Новая Волна.

Стоит уделить пару слов и этой теме.

Мы, читатели и фантасты,– сообщество небольшое, но сплоченное. Мы сражаемся, любим, уважаем и ненавидим друг друга, как бывает в любой небольшой семье, и когда кому-то хватает наглости заявить, что в семье можно установить другие порядки,– ага, вот тут-то и начинаются обвинения, ехидство, удары в спину, раскаяние. Грозит опасность. Трубят трубы. Мчатся на выручку копейщики. Скачут драгуны. Летят вперед гусары. Все на защиту репутации Артура Ч. Кларка, и Хола Клемента, и Роберта Хайнлайна. Да бросьте! Это что, шутка? Неужели Норман Спинрад угрожает Айзеку Азимову? Джон Джереми Пирс и правда в это верит? Никто в здравом уме не говорил, будто «новая волна» – чем бы эта фигня ни была, – вытеснит из печати Мюррея Лейнстера, или Пола Андерсона, или Фрэнка Герберта. Вообще-то у Фрэнка еще будет рассказ в «Последних опасных видениях». (О них позже. Пока не будем отвлекаться от темы.) Пол сам побывал в первых «ОВ». Херня все это. (Упс. Ну все, прощай, сотня продаж книги в библиотеки. Что ж поделать.)

Новая Волна – это такой же миф, как Старая, если только мы не заявим, будто Новая Волна зародилась во времена Аристофана и достигла пика на, скажем, Рэндалле Гарретте.

Херня все это, детишки, и давайте больше об этом не будем.

«ОВ» и «НОВ» состоят почти из сотни Новых Волн, и каждая – это один писатель, и все идут своим путем – против течения. Хотите – верьте, хотите – нет, но мы семья бунтарей, гадов и птеродонтов, и я не вижу, чтобы хоть кто-то вытеснял Боба Хайнлайна, куда ему не хочется.

С этим все понятно? Надеюсь.

Едем дальше.

Даже невнимательные читатели серии «ОВ» заметят, что в этой книге никого из «ОВ» нет. Как не найти никого из «ОВ» или «НОВ» в заключительной книге трилогии – «Последних опасных видениях». Когда я согласился составлять вторую книгу и объявил, что никаких повторов не будет, мне сообщили, что я рехнулся, что в мире нет – ну просто нет – столько других хороших писателей, чтобы набрать на целую книгу. И снова херня, дети мои. Их не только хватает, чтобы в этой книге их уместилось больше, чем в «ОВ», но еще и на избыток понадобился целый третий том. И мы далеко не исчерпали жилу.

Когда вышли «ОВ», я думал, что собрал всех важных писателей. Но с тех пор на нас обрушились Пирс Энтони, и Грегори Бенфорд, и Ричард Лупофф, и Джин Вулф, и Томас Диш, и изумительный Джеймс Типтри-мл.– и это еще не конец. Наша область – это область постоянного роста, свежих идей и новых мечтаний. Если бы я составлял «ОВ» каждый месяц следующих десяти лет, все равно бы не угнался за притоком писателей.

Тогда почему, спросят меня, некоторые писатели бросаются в глаза своим отсутствием? Почему нет Бестера, почему нет де Кампа, почему нет Хайнлайна, почему нет Джорджа П. Эллиота, и Уилсона Такера, и Алексея Паншина? Потому что я просил каждого из них минимум раз, а большинство – и чаще, но просто не срослось. Боб Хайнлайн пишет новые романы и нездоров. Альфред Бестер редактирует журнал Holiday. Джорджу Эллиоту предложили больше денег и выше статус в Esquire, и он совершенно правильно согласился. Алекс Паншин попытался угодить мне рассказом, но он мне не понравился – может, потому, что читать пришлось в ресторане, в обществе двадцати вопящих фантастов с их дамами (а также вопящими фантастами, которые сами дамы), и я плохо соображал из-за надвигающегося гриппа… но, с другой стороны, может, и рассказ был не очень. Так или иначе, на вторую попытку он уже не пошел, о чем я жалею. Алекс – хороший писатель.

А с Уилсоном Такером другая история.

Не знаю, слышали вы о Ричарде Гейсе или нет, но если вы не настолько интересуетесь НФ, то это очень талантливый писатель, также много лет проработавший редактором журнала Science Fiction Review. Это место сбора и посиделок фэнов и профи, где среди оскорблений обменивались мнениями и новостями. И вот в номере 32 SFR, в августе 1969-го, Пирс Энтони поругался с Уилсоном (Бобом) Такером, и там опубликовали следующую выдержку из письма Энтони:

«В ответ на мою просьбу опубликовать хороший новый НФ-рассказ в „Новых опасных видениях“ (чтобы не испортить книгу, набив под завязку сплошными неописателями вроде меня), Боб Такер говорит, что его не возьмет Харлан Эллисон… Поскольку для меня важно, чтобы Такер присутствовал в книге, и я вынужден встать на задние лапы и взять быка за яйца:

Харлан Эллисон – ты слышишь? Властью, данной мне как самому молодому и бунтарскому из молодых бунтарей, требую опубликовать замечательный НФ-рассказ, который предлагает для „Новых опасных видений“ Боб Такер, заплатить ему как минимум 3 цента за слово за счет роялти за твердое и мягкое издание и не менять в рассказе ни единого слова. (Хотя в своем предисловии можешь писать, что вздумается.) Любезно обозначь полное согласие на эти строгие условия в данном фэнзине.

Ну все, Боб, дальше сам. Шли рассказ. (Люблю помогать уставшим стариканам на сегодняшнем требовательном рынке.)»

Что ж, Пирс снова это сделал.

Совершенно безответственно нарушил главное правило.

Вы поймите, ко всему, что Пирс написал за последние пять лет, я не испытываю ничего, кроме уважения, но если он думает, что этот вызов расшевелит меня или Такера, то он ошибается. Я списался с Такером задолго до негодования Пирса. Более того, Боб присылал на рассмотрение превосходный короткий роман. Но с большим удовольствием его прочитав, я нехотя пришел к выводу, что для данной антологии он не подходит.

И еще раз поймите: это был хороший роман. Просто недостаточно нестандартный для конкретно этого дурдома. Его может выпустить любой мейнстримный издатель (в отличие от рассказа Пирса, или Лупоффа, или Нельсона, или Воннегута), и потому я с огромной неохотой вернул его Такеру. С тех пор Боб написал и издал тепло принятый «Год тихого солнца» – роман, который должен уверить Пирса в том, что Такер не скатился.

Но, видите ли, это пример специфики «ОВ» – и это объясняет, почему некоторые писатели здесь отсутствуют.

Нет здесь Рэнди Гаррета: хоть он и звонил одним безумным ноябрьским вечером и шумно уговаривал дать ему аванс за рассказ, который он обязательно напишет потом, рукопись так и не прислал.

Нет здесь Барри Вайсмана, потому что его рассказ – о соплевампире – оказался тошнотворным даже для меня! Вам интересно, какие табу останавливают даже меня? Соплевампиры. Теперь можете распинать редактора за ограниченность.

Нет здесь Альфреда Бестера, потому что он не пишет художественную литературу, и Артура Кларка, потому что он делал тот фильм с Кубриком и возвращается в литературу только сейчас, и Алгиса Будриса, потому что… ну, это уже другая история. Зато есть сорок два других чудесных писателя, а еще пятьдесят, может, появятся в «Последних опасных видениях», а еще кое-кто из вышеупомянутых людей может передумать и прислать что-нибудь раньше, чем закроется прием для «ПОВ».

Но все получают только один шанс. Писатели из «ОВ» не представлены второй раз в «НОВ», потому что у них уже был свой шанс – и большинство им воспользовались. К нам уже рвутся с саблями наголо новички – нет времени ждать, когда там откроется второе дыхание у остальных. И к тому же рассказы, которые они написали для книг «ОВ», еще могут выйти и получить премии в Orbit, или Quark, или New Worlds, или Infinity, или любой другой антологии оригинальных рассказов, которые процветают с тех пор, как издатели увидели успех «ОВ». (Здесь позвольте сделать паузу, чтобы по воздуху разлилось великодушие моей натуры. Нет, спасибо, освежитель воздуха не обязателен.)

Тут мне приходит в голову, что в этом общем предисловии не помешает сказать слово, или три, и о, собственно, моих предисловиях. Мнения разделились. Обозревавшие книгу критики и читавшие ее фэны почти поровну раскололись на два лагеря: те, кто души не чает в подводках и считает, что в них есть забавные и глубокие мысли о писателях и об их творчестве; и те, кто категорически отвергает любой дополнительный материал. Первое мнение воплощают читатели вроде Шерри Колстон из Ганнибала, штат Огайо, которая написала: «Я наслаждалась искренним многословием в ваших предисловиях „Опасных видений“. Если вы что-то и умеете, то это налаживать связь с читателем». Вторую позицию характеризуют такие комментарии, как у мистера Эдмунда Купера, писателя с немалым талантом, который сказал (в лондонской Sunday Times от 2 мая 71-го, обозревая английское издание «ОВ», включающее первую половину американского издания, – вторая часть ожидалась в том же году): «Кажется, в „Опасных видениях“ и нет опасных видений. Там есть одно вступление, два предисловия и шестнадцать рассказов, причем каждый – тоже с предисловием и послесловием». Мистеру Куперу книжка не угодила, но даже судя по его короткому отзыву, из-за одержимого упоминания дополнительного материала я отношу его во вторую группу – отрицателей предисловий.

Как сказал известный любитель супов-чаудеров, нам нужна прозрачность. Так вот те, кому не нравятся предисловия, могут их пропускать. Все просто. Они бесплатные. В книге больше четверти миллиона слов, каждое уже оплачено и, соответственно, отражено в цене, которую вы заплатили. А всякие предисловия писал я сам, причем за так. Сижу тут бесконечными днями напролет и набиваю подводки к рассказам, включая полные биографические и библиографические данные от самих писателей, сдабривая их личными воспоминаниями и наблюдениями об авторах. Не считая чистой фактологии, это где-то сорок тысяч совершенно бесплатных слов для вашего потенциального удовольствия и просвещения. Если вас раздражают предисловия – или конкретно мои предисловия… пролистайте до рассказов. Мне не очень нравится сериал «Бонанза», но, в отличие от тех, из-за кого сняли с эфира передачу «Комедийный час Братьев Смазерс», потому что он-де не отвечал их мнению о том, что должны смотреть другие, я просто кручу ручку телевизора – и смотрю другую передачу.

Из-за смешанной реакции на предисловия я всерьез задумался о том, чтобы просто подавать рассказы без сопутствующих наворотов. Но тут мне пришло в голову, что это цензура удовольствий одного лагеря ради предубеждений второго, и эта идея, если честно, с душком. Поэтому позвольте заранее предложить критикам среди фэнов и газетчиков, которые получат книгу на рецензию (а ведь многие из вас получают весь том бесплатно, кто дал вам право ныть?), переживать о самих произведениях, а завитушки и прикрасы оставить тем, кого они волнуют. Не позволите? Ну, что ж…

А тем из вас, кому интересно, почему я столько времени трачу на предисловия, раз в ответ получаю только пендели, поймите: мне нравится писать о своих друзьях, о фантастах, о настоящих и очень несовершенных людях, которые стоят за совершенными произведениями. И раз уж я влезаю в долги, клепая этого монстра, я хочу искать счастье там, где могу.

Можно долго говорить о том, как делать людей счастливыми. Даже за счет Эдмунда Купера.

Так, о чем еще не поговорили? Наверное, надо сказать пару возвышенных слов о том, что НФ возмужала, что Курт Воннегут засветился на обложке Saturday Review, а кое-кого из нас даже просят читать лекции в высших учебных заведениях, и теперь во все учебники наряду с Томасом Гарди и Джордж Элиот включают НФ, и все такое прочее, но, если честно, это уже надоело; это сборник хороших (на мой взгляд) рассказов, и этим вечером от вас требуется только получать от них удовольствие. Поэтому пропустим все доказательства, что спекулятивная литература сейчас горячее тостов, разве что набросаю несколько комментариев о «ПОВ» и мы все перейдем к вступительной речи мистера Хейденри и следующим рассказам.

Дай бог, «Последние опасные видения» выйдут приблизительно через полгода после этой книги. На самом деле о третьем томе никогда речи не шло. А получилось так, что, когда в «НОВ» набрались полмиллиона слов и это был еще не предел, мы с Эшмидом решили, что вместо превращения «НОВ» в двухтомник, который будет стоить целое состояние, лучше поделить уже закупленный объем пополам и выпустить последний том через полгода.

В той книге появятся такие авторы, как Клиффорд Саймак, Уаймен Гвин, Дорис Питкин Бак, Грэм Холл, Чен Дэвис, Мак Рейнольдс, Аврам Дэвидсон, Рон Гуларт, Фред Саберхаген, Чарльз Платт, Энн Маккефри, Джон Джейкс, Майкл Муркок, Говард Фаст, Джеймс Ганн, Фрэнк Герберт, Томас Скортиа, Роберт Шекли, Гордон Диксон и еще целая стая. Я жду рассказов от Дэниэла Киза, и от нового пацана Джеймса Сазерленда, и от Лоуренса Йеппа, и кое-кого еще, но это только выборка. Будут романы Ричарда Уилсона и Джона Кристофера (вот именно – полные романы) и рассказы Бертрама Чендлера и Франклина Фишера, и очень хорошие работы таких новичков, как Вонда Макинтайр, и Октавия Эстель Батлер, и Джордж Алек Эффинджер, и Стив Хербст, и Рассел Бейтс, и…

Увлекся. Позвольте взять себя в руки.

В четыре года с лишним после того, как вдарили «ОВ», энергия на нашем маленьком литературном поприще била ключом. Ранее в антологии брали почти исключительно произведения «узнаваемых имен». Серия Orbit Деймона Найта, и серия Quark Чипа Дилэни, и многие другие, – и сами «ОВ», – ясно дали понять, что наш важный товар – уже не имена. Новые писатели, те, кто рос на НФ с сороковых, – они берут наши сокровенные идеи и выворачивают их наизнанку, чтобы показать такие видения завтрашнего дня, о каких мы и не мечтали.

Нас постоянно бомбардируют новые мечтатели, и если даже книги «ОВ» не добьются ничего, я буду рад хотя бы тому, что, когда вы поставите все три тома на полку – выпихнув с нее что-то равное по размеру, но не по качеству, – мы дадим слово хотя бы полусотне молодых и горячих.

Надеюсь, где-то в этой книге кроются новые обладатели «Хьюго» и «Небьюлы», но это не главная мечта. А главная – что здесь будут имена, о которых вы, скорее всего, никогда не слышали, имена мужчин и женщин, которые вас поразят и порадуют, причем не только во время чтения книги (или, как выразились бы в журнале Liberty в 1937 году: «Время на чтение: 2 года 6 месяцев 2 недели 19 часов 45 минут 13 секунд»), но и во все годы, когда спекулятивная литература будет все чаще и чаще считаться литературой нашего времени.

Если вы вдруг не заметили, вокруг нас творятся жуть и злодейства, и, хоть я не так наивен, чтобы думать, будто решение дадут лишь люди младше 30, я твердо верю: наша главная надежда – это люди, молодые воображением, и это к ним НФ обращается громче всего.

Это им, новым мечтателям, передают с невероятной любовью данную книгу писатели, художники, дизайнеры, редакторы и вспомогательный персонал, благодаря кому книга стала возможна, а также передает с огромной усталостью ее редактор,

Харлан Эллисон

Шерман-Оукс, Калифорния

6 мая 1971 года

Новые опасные видения

Предисловие «Переверточка зрения»

Предисловие к «вступительному слову» – это как в лес дрова возить. Уже по определению такой текст сам должен задавать тон и настроение для всего нижеследующего. И все-таки нас влечет к симметрии; к некой надежности порядка; да и почему Джон Хейденри должен оставаться без пары слов предисловия только потому, что он написал сюрреалистический текст, в каком-то смысле закладывающий краеугольный камень для задач и настроения этой книги? Не можем же мы лишать его такого пустякового удовольствия – вполне заслуженного.

Хейденри обратился ко мне под конец составления этой книги, благодаря Ларри Эшмиду из Doubleday.

Цепочка замолвленных за Хейденри словечек обнажает всю «инцестовую» суть нью-йоркской издательской круговой поруки. Мистер Хейденри был ответственным редактором Herder and Herder в Нью-Йорке – издательства увесистых томиков по теологии и философии. В свободное от работы время он еще пописывает всякое. Не в последнюю очередь – три романа, которые называет «очаровательной, подернутой дымкой грез пасторальной романтикой, еще один (набивая руку)– в черные дни страха и трепета, а о третьем мне все еще приходят мистические откровения». Неким таинственным образом, не поддающимся объяснению, мистер Хейденри попался на глаза мисс Элизабет Бартельми из Doubleday; и хотя у Хейденри не было контракта на книгу (он говорит, ему не хочется присылать только синопсисы или пробные главы, вот дурачок), мисс Бартельми заинтересовалась его творчеством и упомянула о нем Эшмиду. И тогда его пролистал Эшмид и написал уже мне с мыслью, что Хейденри может подойти. Поэтому, когда мистер Хейденри прислал «Переверточку зрения», я уже понимал, кто он. Я воспылал интересом к тексту и хотел его взять – но тут деньги кончились.

Я известил Ларри о таком печальном положении дел, и он решил, что цена этого рассказа равнозначна хорошему обеду в какой-нибудь манхэттенской забегаловке повыше классом, который он, как мой редактор, оплатит мне, как его автору. Поэтому он вписал Хейденри в столбец расходов в виде делового обеда со мной и выписал мне чек из своего кармана, и теперь я разоблачил всю эту схему и Нельсон Даблдэй уволит Ларри – так ему и надо за то, что вечно подгоняет из-за сроков.

Но таким вот образом Хейденри теперь открывает эту книгу.

«Переверточка зрения» – его первый рассказ, хотя мне он говорит, что считал себя писателем всегда – примерно как Андре Жид, который ожидал, что люди будут узнавать в нем творческого человека по одному взгляду в глаза. (Впрочем, предположительно, Хейденри уже работает над вторым рассказом под рабочим названием «Вихляй, Диззи», который, выражаясь образно, повествует о «том случае, когда Артюр Рембо играл на правой стороне поля за старых добрых „Сент-Луис Браунс“».)

Хотя я не требовал у Хейденри рассказывать об этом (такт соседствует с чистотой, а она, как общеизвестно, живет дверь в дверь с благочестием, чем обесценивает стоимость недвижимости в районе), я чувствую себя обязанным призвать всех читателей, кому понравится нижеследующее, написать в Doubleday и потребовать дать человеку контракт-другой и наличные вдобавок, чтобы ему, бедолаге, не приходилось присылать пробные «отрезы» материала.

К слову о материале – вот данные о самом Джоне Хейденри: родился в Сент-Луисе, штат Миссури, 15 мая 1939 года; затем посредственное образование; начал читать на пятнадцатом году жизни; решил изучать теологию, для чего и поступил в Сент-Луисский университет; клянется, что не собирался становиться священником (впрочем, человеку, который так относится к Богу, веры нет); закончил учебу, но отказался от диплома; затем посредственное образование; 1960–1961 годы: суперодновременный редактор Social Justice Review, Catholic Women’s Journal и The Call to Catholic Youth – трех ежемесячников с общим тиражом в 3 тысячи экземпляров; 1961 год – очаровательная смена темпа, нервный срыв и недолгое проживание в Новом Орлеане (я и сам побывал в Новом Орлеане на гастролях с Three Dog Night и смею вас уверить: это славный и сочный городок, где самое оно оправляться после срыва, но при этом напрашиваясь на другой, еще пагубнее); 1962–1963 годы – суперавтор St. Louis Review; писал практически все, кроме редакторских колонок (Хейденри заверяет, что это в целом хорошая газета… не считая редакторской колонки); 1971 год – закончил роман «Возлюбленная» (Dearly Beloved), остался без работы и начал побираться; женат, отец троих детей – не только ради укрепления статуса хорошего католика, но и ради расширения тиража газеты The Call to Catholic Youth («Призыв к католической молодежи»).

Последнее, что нужно, чтобы вы лучше представляли себе Хейденри,– отрывок из его чудесного набоковского анализа, который он писал для The Commonweal в мае 1969 года. Он называется «Владимир в стране чудес», и начало выглядит так:

Вла-ди-мир: кончик языка пускается в путь по нёбу, чтобы остановиться на счет три на зубах: Вла. Де. Миррор[4]4
  Mirror (англ.) – зеркало.


[Закрыть]. От набофана всегда можно ожидать изощренного стиля.

И вдобавок к чрезвычайной плодовитости ожидающего вас вводного слова, чтобы вы вдруг не решили, будто ваш редактор лишь поддерживает непотизм нью-йоркской издательской клики, редакторы The Commonweal – как всем известно, на световые годы далекие от коррупции, – характеризовали Джона следующим однострочным резюме: «Джон Хейденри работает над знаменитым романом».

Мы не нашли бы более выдающегося автора вводного слова, даже если бы обратились к самому Папе Римскому.