![](/books_files/covers/thumbs_240/russo-turisto-otperestroyki-dopandemii-30-let-puteshestviy-260589.jpg)
Автор книги: Константин Ренжин
Жанр: Развлечения, Дом и Семья
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Психологический триллер в поезде Москва – Брест
Автобусные туры по Европе – это способ увидеть максимум достопримечательностей за короткий срок и относительно небольшие деньги. До места старта автобуса нужно было ещё добраться самолетом или поездом.
На Белорусский вокзал я прибыл за полчаса до отбытия поезда. У пятого вагона собралась интеллигентная компания – группа туристов, направляющаяся в большое автобусное путешествие по Франции. Но сначала всем собравшимся предстояло доехать до Бреста по железной дороге (имеется в виду не французский город Брест, а белорусский). По прибытию, мы должны пересесть в автобус, который повезет нас кататься по Европе. Нас ждали: Варшава, Берлин, Брюссель, Париж и прочие культурные места.
Появился вальяжного вида молодой человек – это был наш гид.
– Кто едет в тур по Франции, подходите сюда. Меня зовут Алексей. Сейчас я раздам вам путевки. Там указаны номер вагона и ваши места. Паспорта я раздам позже, когда тронемся.
Алексей раздал путевки, и все разбежались по вагонам – занимать места. Когда я вошел в свое купе, там уже сидел парень на вид лет двадцати пяти и еще две седые старушки возились с чемоданами.
– Здравствуйте, – поздоровался я, – Кажется, мое место вот это, верхнее.
– Не поможете нам? – поприветствовали меня старушки.
– Да конечно, – я подхватил один из чемоданов и тут же уронил себе на ногу. Ни фига себе тяжесть какая! С трудом затолкнул под нижнюю полку. Второй чемодан, оказался еще тяжелее и под полку уже не влезал. Пришлось его закинуть в нишу над дверью. Туда же я запихнул и свои сумки.
Мой багаж состоял из трех частей: большая сумка, огромный пакет и маленькая сумка с самой ценной вещью – фотоаппаратом. Сумка была набита обычной туристической дребеденью: толстый путеводитель по Франции, смена белья, запасные носки, запасные очки, зубная паста, кипятильник и прочая мелочь. В огромном пакете был запас еды на две недели: колбаса, сыр, консервы, хлебцы, печенюшки и шоколадки. В Европе ведь цены неслабые, поэтому дабы сэкономить лишние «еврики» я все это и тащу с собой.
Однако, мои запасы не шли ни в какое сравнение с запасами бабулек. У них, кроме чемоданов, было еще несколько пакетов вроде моего. Я уже давно заметил, что чем старше и болезненней человек, тем тяжелее его чемоданы.
А вот молодой человек, кроме тощего рюкзачка, ничего с собой не взял. Вокруг были раскиданы обрывки бинта и пластыря. На столе перед ним лежали DVD диски с фильмами. Одна нога у него была разута, и распухший большой палец приковал внимание всех. Сам парень был атлетически сложен, слегка небрит, и на лицо по-мужски красив. Я еще подумал, что с такими внешними данными ему, наверняка, нетрудно нравиться девушкам, западающим на грубую силу и спортивную молодость. Несколько отстраненный взгляд голубых глаз придавал ему романтически загадочный вид. В общем, породистый молодой самец, всем своим видом показывающий: Нет мне до вас никакого дела. Но старушки жаждали общения.
– А вы тоже с нами во Францию? – спросила одна из старушек, обращаясь ко мне.
– Да.
– Как Вас зовут?
– Константин.
– А вас молодой человек?
– Василий.
– Вы тоже с нами в Париж?
– Я в Барановичи.
– Вы там живете?
– Нет, я в другом городе живу.
– А в каком?
– Это неважно. Какая разница, где жить? Я везде могу жить. Могу и в Париже жить. Я в любом городе могу жить. Выйду на любой станции, а там меня уже ждет машина. У меня везде друзья.
– А в Москве у вас много друзей?
– Нет, Москва – плохой город. Мне не нравится.
– А что так?
– Люди плохие.
– Но мы вот москвичи, что мы тоже плохие?
– Вы другое дело. Я не про вас вообще говорю. Я вас вообще не знаю.
– Ах да, мы не представились. Меня Ларисой Сергеевной зовут, а это Тамара Петровна. Мы еще со школы дружим. Тамара у нас любит путешествовать, вот и меня уговорила на старости лет в Париж прокатиться. Теперь Вы нас знаете. А что у Вас с ногой?
– Так, – поморщился он, – поранился.
– Тамара Петровна у нас врач. Ну-ка, Тамар, помоги человеку.
– Давайте я посмотрю, – засуетилась Тамара Петровна, – У меня есть чистый бинт, сейчас я вам забинтую.
– Да не надо мне.
– А вдруг у Вас заражение. Ну-ка, покажите… Да вроде ничего страшного.
Вскоре палец был аккуратно перевязан. Василий натянул носок и засунул ногу в кроссовку.
– Где это вас так угораздило? Смотрите у вас и руки оцарапаны и ссадина на лбу.
– Ерунда это. Подрался с московскими.
– Как? Прямо так на улице напали?
– В клубе. Пять человек их было. Дали по голове стулом. Не помню. Бросили на дорогу.
– Наверное, из-за девушки подрались?
– Да нафига мне эти шалавы? Они мне даром не нужны.
– Ну, вы так прямо обо всех девушках.
– Да что в них хорошего? Все они бл… и проститутки!
– Наверное, не там ищите. В клуб-то приличные не пойдут.
– Какая разница. Мне никакие не нужны.
– Вы такой видный молодой человек. Вам должны нравиться девушки.
– Зачем они мне? Это все сплошной обман.
– Как зачем? Вы разве не думали жениться. Семью завести.
– Никогда этого не будет! Я никогда не женюсь.
– Прям уж никогда?
– Какое вам дело? Не хочу. Один быть хочу.
– Ну, одному тяжело. Кто-то должен за вами ухаживать? У вас есть мама?
– Нет у меня никого. И не надо.
Старушки примолкли ненадолго, задумались. Видать тяжелая у парня судьба. Но вскоре жажда общения и любопытство взяли вверх.
– Так за что вас все-таки побили? Ведь не просто так?
– Деньги хотели отнять. Я у них выиграл, а они нечестно. Навалились все.
– В карты что ли играли?
– Нет, карты – это обман. Я никогда не играю в карты и вам не советую. Это все жульничество, а вот в бильярд – игра честная.
– Так вы в бильярд на деньги играете? – ужаснулись старушки.
– Да. Бильярд – все по честному. А рулетка, автоматы – обман. Ненавижу! Их надо закрыть все.
– А где Вы работаете, если не секрет?
– Я вообще не работаю. И не буду никогда. Только дураки работают.
– Слышь, Ларис, мы-то с тобой дуры, сорок лет на Советский Союз работали.
– Я не про вас, а вообще. Не могу работать. Это не мое. Мой отец всю жизнь работал. Я тоже могу вот этими руками что хочешь починить. Я любую трубу свинчу и развинчу. Только нах… это мне надо. Надо головой работать.
– Так в бильярд играть голова не нужна, там ведь только чтобы руки не дрожали.
– Что вы понимаете! Не знаете, так не говорите. Что вы знаете о бильярде? Главное чтоб голова была. Без головы в бильярд выиграть нельзя. Я вот новую игру придумал.
– Интересно, расскажите.
– В общем, играют шесть человек. На выбывание. По очереди. Кто последний остался тот и проиграл. Он платит.
– Ой, ну нам уже поздно учиться в бильярд играть. Но ведь разве этим много заработаешь?
– Мне хватает. Я могу тыщу долларов за вечер снять.
– Да что вы говорите! А я подумала, что только тумаков вам досталось.
– Это не повезло. Отморозки попались. Но я отыграюсь. Да, мне без проблем. Я в любом казино выиграть могу. И в рулетку, и в автомат. Но не хочу. Это для лохов все придумано. Там везде камеры. Сидят специальные люди и наблюдают в камеры, чтоб никто не выигрывал.
– Но ведь кто-то выигрывает, иначе люди бы не ходили в казино.
– Это специально могут подстроить. Дать выиграть, чтобы реклама была. Мне тоже предлагали деньги, чтобы рассказывал всем, как я выиграл. Меня знают, и не пускают. А то-бы я все выиграл у них.
– Интересно, – заинтересовался я, – Вот я играл, как-то в Монте-Карло в рулетку. Ну, проиграл я там десять евро. А у Вас есть система, как надо ставить, чтобы выиграть?
– А на какие числа ставил?
– Пять евро я поставил на свой день рождения – на восемь. Выпала семерка. Потом я перешел на другой стол и также поставил на восемь. Выпала девятка, а на том столе выпала восьмерка. Обидно.
– Это неправильно ты играл.
– А как правильно?
– Это просто – надо ставить по краям поля. На черное или красное неважно, главное по статистике выпадают крайние числа. А вообще-то, все равно вам не дадут выиграть. Даже не пытайтесь. Рулетка – обман, а автоматы – это зло. Надо их все закрыть на х… Извините что ругаюсь. Я их терпеть не могу. Я готов жизнь отдать, чтобы их не было. Мне умереть не страшно. Только скажите, что надо сделать чтобы этой гниды не было и я под пули пойду. Задавлю голыми руками!
– Да что вы так переживаете, – вставила Лариса Сергеевна.
– А мне все равно, что вы думаете. Мне все по фигу. Плевать я хотел. Я все видел. Смерть видел. Мне не страшно. Я в психушке сидел.
– Да вы что? И каков диагноз? – поинтересовалась Тамара Петровна.
– Это все политика. Я с президентом поругался. Выступил. Правду им всем сказал. Суки…
– А, вот оно что? Понятно.
– Что вам понятно? Ничего вы не знаете. И не спрашивайте. Что вы все спрашиваете?
– Ну, мы просто общаемся. Вы нам рассказываете такие интересные вещи.
– Ничего интересного. Может, я не хочу с вами разговаривать. Что вы пристали. Молчите лучше.
– Хорошо, мы не будем с вами общаться.
– Вот, вот и заткнитесь.
– Зачем вы грубите?
– Я не грублю. Я хочу молчать, а вы мне не даете. У меня от вас голова болит. Прошу помолчите.
– Хорошо, хорошо, мы между собой пообщаемся, если вы не хотите с нами разговаривать.
– Не надо вообще разговаривать. Я не хочу.
– Так это вы сами тут без умолку болтаете, мы вам только поддакиваем.
– Прошу, помолчите. Оставьте меня в покое.
– Ладно, мы молчим. Ларис, где моя книга?
Все это время я настороженно следил за разговором и чем дальше, тем раздражающе этот парень на меня действовал. Я с самого начала отодвинулся от него поближе к выходу, чувствуя нехорошую гнетущую энергетику. Поначалу мне было забавно послушать, но дальше я понял, что передо мной уголовник, возможно наркоман, который может быть опасен. Парень казался взвинченым до предела, но сдерживал свой гнев и старался не смотреть в нашу сторону. Старушки тоже вроде начали понимать, что словесная перепалка уже вышла за рамки приличного светского разговора. Мы с ними обменялись недоуменными взглядами. Скверные манеры оказались у нашего соседа. Тут в дверях появился наш гид Алексей.
– Кто тут едет во Францию?
– Мы, – откликнулись старушки.
– Вот, получите ваши паспорта. Посмотрите внимательно на визу, если все в порядке распишитесь в ведомости, что получили. Вот ваша карточка страховки, ознакомьтесь.
– Да, да, – засуетились старушки.
– Как приедем, все выходим и сразу идем на стоянку автобусов.
– Да, конечно, мы не первый раз.
– Очень приятно, только не перебивайте. Итак, выходите и идете к автобусу. Вот запишите номер…
Я тоже все записал и спрятал паспорт.
– Теперь, о таможне. Если у вас с собой меньше трех тысяч долларов декларацию заполнять не обязательно. Теперь о том, что нельзя. Нельзя провозить на территорию Польши колбасу, мясо и молочные продукты.
– Ничего себе, – возмутился я, – а у меня целый батон колбасы и сыру полкило.
– Постарайтесь съесть до границы.
– Но почему меня не предупредили об этом?
– Должны были. Мы всех предупреждаем и в памятках у вас написано.
– Но мы эти памятки только сейчас получили.
– Ну, я ничего не могу сделать, не я придумал эти правила. Мое дело предупредить.
Алексей ушел. Достав батон колбасы, я грустно сказал:
– Придется съесть.
– Только на тарелке пожалуйста, – сказал парень.
– Что, простите?
– Я говорю, надо колбасу положить на тарелку и есть культурно вилками.
– Какая разница, как эту колбасу есть?
– Я не могу смотреть, как вы руками ее едите. Надо положить на тарелки.
– Но это мое дело, как хочу, так и ем.
– Пожалуйста, принесите тарелки, – угрожающим тоном произнес Василий.
– Да где же я их возьму?
– Сходите и купите. Я денег дам, мне не жалко, – парень достал белорусские мятые купюры и бросил их на стол, – Попросите проводницу – пусть принесет тарелки.
– Что вы к нему пристали, – вмешались старушки, – Пусть ест, как хочет.
– А я с вами вообще не разговариваю. Что вы лезете! Молчите, когда не спрашивают.
– Да что вы так волнуетесь из-за какой-то колбасы? – спрашиваю я.
– Это неправильно так есть, надо из тарелок вилками. Ладно, я сам схожу, принесу.
Парень выскочил из купе, а я, убрав колбасу, посмотрел на бабушек. Бабушки были в шоке.
– Надо что-то делать, мы не можем ехать с таким ненормальным в одном купе.
– Действительно, это невыносимо.
– Кажется он уголовник, а может наркоман.
– Похоже.
– Еще прирежет ночью.
– Надо искать другое купе.
Вдруг, парень вернулся и сел на свое место.
– Безобразие в этом вагоне, – сообщил он, – Проводницы нет, телевизора нет. Что трудно сделать чтобы телевизор здесь был? Я без проблем заплачу, но почему нельзя сделать тут Ди-Ви-Ди плеер, диски посмотреть. Ведь на западе в вагонах сервис. Хочешь – тебе телевизор. Дерьмовый вагон.
– Да, действительно, – поддакнул я, и вышел из купе, искать нашего гида. Алексей оказался в соседнем купе.
– Алексей, можно вас на минутку.
– Что такое?
– Тут у нас в купе неадекватный пассажир. Псих, наркоман и уголовник. Мы не можем с ним ехать в одном купе. Надо что-то придумать. Может, есть свободные места?
– Это не ко мне. Я не занимаюсь такими проблемами. Обратитесь к начальнику поезда.
– Хорошо, тогда найдите начальника поезда.
В этот момент мимо по коридору проходила проводница. Я к ней:
– Простите, у нас в купе неадекватный пассажир. Псих, наркоман и уголовник.
– А что он сделал?
– Пока ничего, только хамит. Но это невыносимо. Мы не можем с ним ехать в одном купе.
– А вот вы где! – возник перед проводницей неадекватный пассажир Василий, – Принесите мне Ди-Ви-Ди плеер, пожалуйста.
– Да вы что! – всплеснула руками проводница, – Где я вам его возьму?
– Ну, пройдите по вагонам, у кого-то должен же быть Ди-Ви-Ди плеер. Попросите, я заплачу сколько надо.
– Нету здесь никакого плеера.
– Как вы со мной разговариваете! Быстро пошла и принесла! – сорвался парень на крик, – Ты не знаешь кто я такой! Я – президент! Поняла? Я тут всех уволю! Выполняй, что тебе говорят!
– Хорошо, сделаем, только успокойтесь!
– Через час чтобы было!
– Будет через двадцать минут. Садитесь, не мешайте, здесь люди ходят.
Василий сел в свой угол. А старушки из купе исчезли. Я нашел их в купе ближе к туалету. Они были сильно напуганы, но вспомнили о своих вещах.
– Константин, там наши чемоданы, надо бы их забрать, а то вдруг чего.
– Жизнь дороже, чем чемоданы, – проворчал я, но пошел-таки спасать имущество.
В это время проводница, мужественно стоя в дверях, успокаивала Василия.
– Где мой Ди-Ви-Ди плеер? – кричал Василий.
– Скоро принесут, – спокойно отвечала проводница.
– Я президент! Поняла?
– Конечно, господин президент.
Я просунулся, схватил бабкин чемодан и свой фотоаппарат. Василий сидел спокойно и на меня не посмотрел даже. Я перетащил все наше барахло в соседнее купе.
– Извините, – говорю я пассажирам этого купе, – Там у нас псих разбушевался.
В проходе появились любопытствующие. Кто-то побежал звать на помощь. Пришел еще один проводник. В общем, общественность засуетилась.
Вскоре поезд остановился. В вагон зашли милиционеры.
– В чем дело, гражданин?
– Пошли на х… суки! Я вас всех уволю!
Раздался стук об стенку и крики.
– Не подходи! Всех порежу! Гады…
В купе началась драка.
– Уйдите отсюда… Убери руки! Что я вам сделал? Бл…
– Боря, дай наручники, – спокойно сказал милиционер своему напарнику.
– У меня нету.
– Е…! Забыл что ли? Держи сам его.
Какая-то тетка высунулась из дальнего купе и запричитала:
– Ой! Он там себе вены режет!
– Какой ужас! Все кровью забрызгал? – откликнулась Лариса Сергеевна, – Как же мы там спать будем?
Василия обнаженного по пояс (майку порвали) вывели из купе, повалили на пол, и один из милицонеров сел на него сверху, заломив руки назад. Другой милиционер говорил в рацию:
– Вызови там психиатрическую… Белая горячка… Буйный… Пусть там кто-нибудь наручники принесет!
Василий лежал тихо, смирившись с таким положением дел. Видимо это для него не первый случай.
– Чья куртка? – из купе вышел милиционер.
– Моя, – говорю я.
– Заберите. У вас ничего не пропало? Рюкзак ваш?
– Нет, этот его.
Через некоторое время Василия подняли и увели. Мы потеряли весьма оригинального собеседника, игрока и кинолюба. Впрочем, это не тема для юмора. Больной человек. Даже жалко его как-то. Однако, спокойствие установилось и мы все вернулись на свои места. В купе уже прибрались, следов погрома не наблюдалось. Старушки принялись обсуждать пережитое.
– Надо же, как он нас напугал.
– Сколько жила на свете, а такое первый раз.
– Ведь он ненормальный совсем. Наркоман верно.
– Ой, не говорите, а сразу так и не скажешь.
– Хорошо, что мы его вовремя раскусили, а то бы ночью придушил бы и удрал с нашими вещами.
– Ой, правда.
– Это Константин его своей колбасой выявил. Видно у психов особая реакция на колбасу.
– Верно. Спаситель вы наш.
В ответ я тоже похвалил старушек:
– А если бы вы сидели и молчали, так никто бы и не понял что он ненормальный.
– Точно, прирезал бы нас ночью и не помог бы никто. Хорошо, Константин еще не успел нож достать, отнял бы у него и порезал бы всех.
– А проводница молодец! Как она с ним разговаривала и не боялась ничего. А ведь мог бы ее одним щелчком убить. Вон, трое здоровых мужиков еле справились.
– Ей, наверное, не привыкать. Мало ли психов по стране разъезжает.
– Надо запретить таким билеты продавать. Ведь он же с билетом был.
– Вот и не знаешь, с кем в одном вагоне окажешься. А как же в самолете бы он летел. Мог бы и катастрофу устроить.
– Запросто, но ведь там проверяют, наверное.
– Как же, показал паспорт, купил билет и все. В паспорте ведь не указано, что он чокнутый.
– А может, он раньше здоровый был – увидел колбасу Константина и свихнулся.
– Забыла что ли, как он тут про психушку рассказывал, что его на каждой станции машина ждет. Как сказал, так и случилось – увезли его на персональном транспорте.
– Я думала, он шутит.
– Ничего себе шутки. Прямо хочется выпить коньячку для успокоения нервов.
– Правильно! Наливай!
– Ну, – вставил я, доставая колбасу, – Теперь можно и покушать.
Париж
– Федя! Еще по 150 шампанского и все!
И вот я в Париже! Гид предложил нам разные экскурсии: на кладбище, по Монмартру… Ну, нет, хватит с меня бегать за группой. У меня есть три дня, и я проведу их самостоятельно, не как все. Пойду оригинальным маршрутом индивидуально, по незатоптанным стандартными туристами тропам!
Первым делом – на Эйфелеву башню! Проехал на метро до станции Трокадеро, вышел, фотографирую красивый вид на башню с площадки возле Музея человека. Вижу, подъезжает автобус с нашей группой. Блин, и они здесь. Ладно, чешу через парк мимо фонтанов, по мосту через реку.
Я под башней. На вход стоит дикая очередь, в том числе и наша группа. Блин, и они туда же. Не люблю стоять в очередях. Пошел смотреть почем билет. Вижу – в соседнюю кассу никого нет. Вот дурачье, которые в очереди, пусть стоят, время теряют, тоже мне путешественники, без гида и шагу ступить не могут, – подумал я и сунулся в эту кассу. Меня там что-то спросили на иностранном языке.
– Чево? – не понял я, и сую франки в окошко.
Выдали билет и индивидуального помощника в ливрее, который проводил и поднял меня в отдельном лифте. Как инвалида. Инвалиды идут без очереди и для них отдельный лифт. Усекли?
Поднимаюсь, выхожу на площадку. Оказалось, чтобы подняться этажом выше – нужно доплачивать. Вот как, обирают нашего брата, инвалида. Ладно, поднимусь пешком по лестнице. Я рванул наверх по железной узкой лестнице.
Страшное дело! Лестница гремит, шатается, раскачивается. Старая она, 1889 года производства, заржавела, небось, уже. Того глядишь развалится. А подо мной 120 метров. Если плюнуть, как раз в нашего гида попадешь. Едва забрался на второй этаж. Смотрю, наша группа здесь уже. Вот привязались, создали тут толчею.
Сверху хорошо видно куда дальше по городу идти надо. Я сориентировался, спустился с башни, и вот уже возле Дома Инвалидов. Внутри этого мавзолея могила Наполеона. Почитают его здесь. Удивительно, ведь, сколько народу погибло из-за его прихотей. Москва сгорела по его милости…
Выхожу – натыкаюсь на нашу группу. Опять они! Ладно, думаю, ныряя в метро, поеду подальше, в район Дефанс – оторвусь…
Гуляю по району Дефанс между небоскребов, любуюсь Большой белой аркой. Фотографирую. И вдруг, нате – опять они с гидом снуют перед носом – портят вид.
Надо ли рассказывать, что все три дня, куда бы я не пошел: Конкорд, Тюильри, Лувр, Нотр-Дам, Сорбонна, Пантеон, Консъержи – везде натыкался на нашу группу.
Я пробовал путать маршрут, неожиданно сворачивал на какую-нибудь площадь Бастилии – они тут как тут. Я в Люксембургский сад – они здесь. Влез на Триумфальную арку – они за мной. Еду по эскалатору Центра Жоржа Помпиду – вся группа во главе с гидом едет навстречу. Забегаю в Галерею Лафайет – наши скупают Шанель №5. Гуляю по мосту Александра III – их автобус проносится мимо. Я в музей Орсе – наши уже нагляделись на импрессионистов и громко восхищаются. Весь кайф обломали.
Думал затеряться в переулках Монмартра, вдруг слышу громкое:
– Посмотрите налево! Это кабаре Лапан Ажиль, переводится как «У резвого кролика». Сюда любил захаживать Пикассо! А сейчас мы увидим розовый дом и виноградник. Не отставайте товарищи. Надо еще посмотреть Человека вылезающего из стены и мельницу Мулет де ля Галетт!
Я бегом вверх на гору, хоть провожу закат без них. Не получилось. Поймали и здесь.
– Константин, ты пойдешь с нами в Мулен Руж на шоу? – пристал ко мне гид возле Базилики Се Крекер, – все записались и сдали деньги. Всего сто долларов.
– Нет! Оставьте меня! Нет у меня денег! Да и зачем мне Мулен Руж – видел я его по видику.
Иду на Пляс Пигаль. Рассекаю по бульвару Клиши, озираюсь, где они? Вон Мулен Руж, но мне туда не надо. Не хватало испортить последний вечер в Париже.
Вдруг передо мной возник вертлявый мужик в элегантном пиджаке.
– Девочки, шоу, кабаре всего за 10 франков, – и показывает открытки с шлюхами.
Вот, – подумал я, – пусть наши туристы кидают на ветер 100 баксов, а я за гроши увижу аутентичный эксклюзив, настоящий Париж!
– Пойдем со мной вот сюда, близко! – говорит мужик со транным акцентом, показывая на вывеску с большим словом SEX. Витрина также оформлена многообещающе – манекенами нескромного вида.
Заходим в заведение. Там темно. За стойкой мужик в малиновом пиджаке. Они перемигиваются. Приглашают пройти дальше.
Захожу за занавеску. Вижу пару столиков, сцену. За одним столиком пьяный в хлам мужик спит. Вот дурень, подумал я, все шоу проглядит. Другой столик свободен. Прямо перед сценой, на которой вихляет бедрами танцовщица. Нет, она еще не голая – в пеньюаре с перьями, машет своим боа у меня над головой. Дрыгает длинными ногами перед самым носом. Звучит фонограмма в духе Патрисии Каас. Круто!
Появляется официант. Сует мне меню, где все по 100, и мадам Клико и пиво Козляк.
– Спасибо, не пью, – говорю я.
Он переворачивает страницу, то же самое меню – только теперь все по 50.
– Благодарю, потом – сказал я с надеждой, что сейчас он перевернет еще раз и все окажется по 10 франков. Именно столько у меня осталось в кармане. Но официант делает презрительно-обиженную рожу и удаляется.
Входит девушка, садится рядом со мной вплотную. Вроде симпатичная, в темноте плохо видно.
– Ис зе а проблем? – интересуется она.
– Ноу проблем, – говорю я.
– Ху нот дринкинг?
– Я пришел только шоу посмотреть.
– Вот кантри аре ю фром?
– Раша.
– Вау! Раша гуд! Ай эм фром Романа.
Ага, понял я, из Рима, итальянка значит. Сижу – смотрю шоу. Девушка заскучала и ушла. Танцовщица тоже внезапно исчезла, так ничего с себя и не сняла. Музыка погасла, огни потухли. Ага, думаю, интригуют, сейчас еще кто-нибудь выскочит и шоу продолжится. Фигушки. Появляется мужик и спрашивает:
– Ис зе э проблем?
– Ноу проблем, – отвечаю я, – хорошее шоу, – хвалю.
– Конец презентации, – говорит он с польским акцентом.
– Ну ладно, я пойду.
– З себя сто долларов.
– За что? Я не пил.
Оказывается, цена там стояла в долларах, а не в франках.
– Тогда 50.
– За что?
– Хочешь дзивку? Давай давай. Гони полтиник и поднимайся наверх.
– Счас, – я уже понял, что если отдам деньги, то наверху меня ждет не девушка, а громила какой-нибудь, может даже и не один. Дадут по башке, и вышвырнут на улицу. Ничего потом следователю без знания французского языка не докажешь.
Я рванул на выход.
– Эй, деньги давай – прикрикнул второй мужик из-за стойки, показывая на тарелочку, – Двадцать франков!
Я кладу на тарелочку 10 франков.
– Это за шоу, – объясняю я, – тот мужик говорил, что это десять франков стоит.
– 20 давай!
– За что?
– За разговор.
– Ничего себе! Обираловка! Я требую консула! – начал скандалить я.
Дорогу к выходу перегородил амбал со шрамом на лице. Выскребывая из карманов последнюю мелочь, я заметил просвет, куда можно поднырнуть. Отвлекая внимание, я кинул на тарелочку монету, а сам выскочил на улицу.
– Он ми сто муси! Курва! Пулэ-муЕ. Пся крев! Си ми даторез доллари! Ху… – слышу сзади польско-румынско-русские матерные слова.
Я припустил что было духу, и… наткнулся на нашу группу. Они сытые и довольные, рыгая от шампанского, выходили из Мулен Ружа. Вот лохи, не видели они настоящего Парижу! Однако, все прекрасное когда-то заканчивается, и я обреченно потащился вместе с ними в автобус…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?