Текст книги "Бортпроводница"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bortprovodnica-218451.jpg)
Автор книги: Крис Боджалиан
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– То есть это правда? Он мог быть американским шпионом?
– Или русским. Или немецким. Или израильским. Или южноафриканским. Вероятно, он был кем-то вроде посредника или курьера.
Она подумала о книге, которую вчера купила, и ляпнула:
– Он помнит о своих русских генах, по крайней мере немного.
Произнося слово «гены», она ощутила новый укол страха и дурных предчувствий. ДНК! Губная помада, которую она потеряла где-то в Дубае, губная помада, которую она, возможно, забыла в номере 511. Она представила, как криминалист в люксе отеля подцепляет пинцетом тюбик и кладет его в пластиковый пакет. Вот она – неопровержимая улика.
И было еще кое-что – бальзам для губ с логотипом авиакомпании. Конечно, самый обычный, но он ей нравится, и им она тоже пользовалась. С запахом кокоса. Когда она опустошала свою сумку, прежде чем выбросить ее в Дубае, бальзам она не нашла. Иногда она увлажняла им губы перед тем, как нанести помаду. Сделала ли она это в номере 511? Может быть так, что там остался бальзам для губ, на котором есть логотип авиакомпании и ДНК Кэсси?
– А вдруг все просто и Соколов из ФСБ, – рассуждал Майес.
– Я не знаю, что это.
– Бывший КГБ. Федеральная служба безопасности Российской Федерации. Контрразведка. Шпионские игры. Большей частью очень скверные шпионские игры.
– Но он казался настоящим американцем, – заметила Кэсси, надеясь, что собеседник не услышал, как дрогнул ее голос.
– Это ничего не значит. Если работаете под прикрытием, вы и должны казаться американцем. Но откуда мне знать? С таким же успехом он мог быть из ЦРУ. Или мерзким жуликом, торгующим оружием. Или девочками. Или наркотиками. Знаете, чем бы он там ни занимался, вероятно, это не имеет никакого отношения к шпионажу. Просто, учитывая, как его убили, похоже, он был не тем, за кого себя выдавал.
– Разве какой-то полицейский офицер из Дубая не сказал, что это было ограбление?
– Это не ограбление.
– Правда?
– Ничего не украли.
– Откуда вы знаете?
Он пожал плечами.
– Спросил у агента ФБР, которая опрашивала Меган. Она со мной особо не откровенничала, но сказала, что ничего не пропало. По крайней мере, они так думают. По словам шефа ФБР в Эмиратах, кошелек, наручные часы, кредитные карты – все на месте. Компьютер на месте, чемодан на месте.
Кэсси захотелось чем-нибудь себя стукнуть. И как она не догадалась стащить кошелек и часы Алекса и выбросить в урну вместе с мочалкой, мылом и осколками бутылки из-под «Столичной»? Ей не пришла в голову мысль, что беднягу могли убить в ходе ограбления. Но потом она вспомнила фразу, которую студенткой до хрипоты обсуждала на дебатах в колледже: отсутствие чего-то невозможно доказать. По итогам обсуждения все решили, что возможно. Но выражение ей запомнилось.
– Ну, если что-то из номера украли, этой вещи уже там не будет, и никто не узнает, что она исчезла, – заметила Кэсси.
– Согласен. Я уверен, что власти в Дубае – и наши, и их – постараются составить наиболее точный список всего, что было при этом парне. Сейчас они беседуют с каждым сотрудником отеля. Беседуют со всеми, кто собирался встретиться с Соколовым, если предположить, что встреча действительно планировалась. В любом случае чутье мне подсказывает, что это было не неудавшееся гостиничное ограбление. Это была казнь.
Последнее слово повисло в воздухе. Кэсси уставилась на остатки яичницы и хлебные крошки в тарелке профсоюзника. Скорее всего – даже наверняка, – Майес прав. Она десятки раз напоминала себе, что ей самой могли запросто перерезать глотку. Но не сделали этого. Ее помиловали. И все же ей никогда не удастся стереть из памяти тело в кровати, такое холодное и неподвижное. Она никогда не забудет лужи крови.
– Кэсси?
Она подняла взгляд.
– Я подумал, вы ушли в себя, – говорил Майес. – Чуть было не щелкнул пальцами. Знаете что, выходите из транса.
– Извините.
– Вы в порядке?
– Да, я в порядке.
Он откинулся на спинку стула и улыбнулся, потом сложил на груди руки и сказал:
– Я в этом не уверен. Но знаете что?
Она ждала.
– Есть подозрение, что какой-то мертвый бедняга, которого вы встретили в самолете, – не самая большая ваша проблема.
– Думаю, мне следует обидеться.
– Вовсе нет. Я говорю как старик, который мечтал стать отцом, но не вышло.
С этими словами он взял счет. Кэсси пыталась вспомнить, когда именно официантка положила его на край стола, и не могла. Она проследила взглядом, как Майес двинулся к кассе, чтобы заплатить.
Вечером, одна в своей квартире, Кэсси открыла кьянти и налила вино в расписанный вручную бокал из пары, которую ей подарила Розмари много лет назад. Тогда ей еще не приходило в голову, что не стоит поощрять пьянство старшей сестры. На бокалах были нарисованы белые орхидеи – роскошные эротичные цветы поднимались от основания чаши к ободку. Когда Кэсси сделала первый глоток, звякнул телефон – пришло сообщение от Бакли. Он спрашивал, как она, сожалел, что утром они были резки друг с другом, и выражал надежду, что они снова встретятся, когда она вернется в Нью-Йорк. Кэсси не ответила на сообщение, но и не стала его удалять, как делала обычно. Подцепив парня в баре и наклюкавшись до провала в памяти – на час, два, десять, – на втором свидании она не хотела выслушивать рассказ о том, что происходило на первом. Возможно, она не стерла сообщение Бакли потому, что, напиваясь с ним, не достигла той предельной скорости взлета, когда барьер потери памяти взрывается с ошеломительным грохотом, сотрясая стекла. Так что, может быть, завтра она напишет что-нибудь в ответ. Или не напишет.
Скорее нет. И все же она оставила сообщение в телефоне, отметив это как признак собственной эволюции, хотя теоретически в середине жизни никто не способен измениться. Как мило со стороны Бакли написать, что воскресным утром они были резки друг с другом, хотя на самом деле она его выставила.
Ирония пития до потери памяти такова: нужно быть очень опытным пьяницей, чтобы налакаться до белых пятен в биографии. Начинающие алкоголики отключаются задолго до того, как их гиппокамп – сгусток серого вещества, где формируются воспоминания, – отправляется спать. Кэсси была профессионалом. Частичные провалы в памяти начинаются, когда уровень алкоголя в крови достигает волшебных 2,0 промилле, полная потеря происходит, когда добираешься до впечатляющих 3,0. Для сравнения: количество промилле, после которого запрещено садиться за руль в США, составляет десятые доли этих пределов – всего лишь 0,8.
Кэсси подумывала, не позвонить ли Поле, своей подруге, которая могла, не отставая от нее, поглощать глоток за глотком не важно чего – вина, текилы или ликера «Драмбуи». У Полы был пунктик насчет «Драмбуи», как у Пруста с его печеньем «мадлен». Ликер напоминал о тех днях в девятом и десятом классах, когда она надиралась им в ресторане «Маккиннон», принадлежавшем ее отцу. В компании Полы тоска Кэсси пропадала, они словно вместе совершали затяжной прыжок с парашютом. Они сеяли вокруг себя хаос, слишком громко и откровенно болтая, вызывающе танцуя, докапываясь до официантки или бармена из-за музыки в баре или из-за дождя на улице. Вместе они создавали особую энергетику. Наверное. Но в моменты просветления, наступавшие поутру, Кэсси приходило в голову, что фактически они высасывали энергию из всех вокруг. Поэтому у нее были еще и подруги вроде Джиллиан. Та пила, но в разумных пределах. Джиллиан не накидывалась вусмерть, поэтому не забывала прихватить сумочку Кэсси, которую та бросала на барном табурете. Или объясняла агрессивному незнакомцу с татуировками на лице, что Кэсси не пойдет к нему домой.
Однако Кэсси не позвонила и не написала ни той ни другой. Не сегодня. Вместо этого она водрузила на кухонную стойку и включила ноутбук, потягивая вино. Пришло время узнать все возможное об американце, погибшем в Дубае. Пришло время поискать Миранду. Кэсси решила начать с социальных сетей. Там она может что-то прочитать об Алексе Соколове и, возможно, найти Миранду среди его друзей.
Алекс упоминал свои аккаунты в «Фейсбуке», «Твиттере» и «Инстаграме», хотя и сказал, что редко ими пользуется. Кэсси сразу же выяснила, что его странички исчезли. Если вообще когда-то существовали. Она не нашла следов Алекса ни в «Линкедин», ни в «Тиндере». Возможно, его родственники удалили страницы. А вдруг Дерек Майес прав: Алекс действительно был шпионом, и тогда с тем же успехом какое-то правительственное агентство (наше или их, осторожно предположила Кэсси) уничтожило учетные записи.
К несчастью, это также означало, что ей не удастся найти Миранду среди друзей Алекса в «Фейсбуке» или фоловеров в «Твиттере». Значит, копать придется дольше и глубже. Кэсси переключилась на ресурсы для путешественников и новостные сайты в поисках материалов об убийстве. И хотя таковых нашлось множество, все были короткими и лишь подтверждали уже известные ей факты личной жизни, рассказанные ей самим Алексом. Он был единственным ребенком в семье. Заметки утверждали, что его родители живут в Виргинии, и описывали его работу в хедж-фонде. Но вот что странно: нигде не говорилось, что сотрудница «Юнисфер» или инвестор по имени Миранда видела некую женщину в номере Алекса незадолго до его гибели.
Кажется, он упоминал, что его мать зовут Харпер, – Кэсси быстро нашла ее страницу в «Фейсбуке». Она ожидала увидеть фотографию Алекса и горестный некролог матери о своем сыне. Напрасно. Харпер Соколова не писала ничего в «Фейсбуке» уже неделю, а последним постом было ее фото с мужем и еще одной парой в белых теннисных костюмах на террасе загородного клуба. Цветущая женщина в коротком платье выглядела спортивной и сильной. Кэсси увидела черты Алекса в ее улыбке. Она просмотрела друзей Харпер, хотя и не была уверена, что найдет Миранду. Если сам Алекс впервые встретился с ней тем вечером в Дубае, откуда ее знать матери? Но проверить следовало. Как Кэсси и предполагала, среди друзей Харпер не оказалось ни одной женщины по имени Миранда.
Затем Кэсси зашла на сайт компании «Юнисфер» и ввела в строке поиска «Миранда». Ничего. Компания была слишком крупной, чтобы перечислять на странице всех сотрудников. Зато обнаружился список отделений по всему миру, и хотя у них не было своих сайтов, здесь перечислялись все номера телефонов. Кэсси бросила взгляд на часы над духовкой и решила, учитывая разницу в восемь часовых поясов, что в дубайском офисе еще никого нет. Но можно звякнуть туда позже, позвать к телефону Миранду и посмотреть, что произойдет.
Она в третий раз подлила вино в бокал. Взгляд ее упал на визитку Майеса, которую она прикрепила на холодильник рядом с карточкой Хаммонда. На ней она нацарапала номер телефона порекомендованного Майесом адвоката – женщины с мелодичным именем Ани Мурадян. Репортеры телефон не обрывали. ФБР не вышло на связь. Кэсси убеждала себя, что Дерек Майес ошибается, из ФБР не позвонят и ей никогда не потребуются услуги этой Ани Мурадян. Впрочем, рассудила она, чтобы в это поверить, придется выпить побольше. Поэтому она наполнила ванну и захватила с собой бутылку, бокал и телефон. Нет никаких причин оставаться трезвой – сейчас она одна, к тому же не брала в рот ни капли спиртного с полуночи между субботой и воскресеньем. Сорок два часа. Почти двое суток.
Погрузившись в пену, она закрыла глаза и попыталась забыться в ритуале омовения – очистить мозг для нее сегодня было важнее, чем тело, – но оказалось, что это невозможно. Она все думала об Алексе и гадала, что случилось бы, позвони она на ресепшен отеля. Но она и так знала. По крайней мере, могла догадываться. Все сочли бы, что она и прикончила бедолагу – по правде говоря, эту версию сложно было бы опровергнуть, – и сейчас она уже сидела бы в тюрьме Дубая. Она бы познакомилась с кем-то из американского посольства – очень тесно познакомилась – и даже, возможно, подружилась бы с ним или с ней, общаясь через решетку.
Она заметила, что лак на ногтях, по цвету напоминавший кьянти, слегка облупился. Надо бы сходить в салон. Вылет в Рим не раньше семи вечера, так что завтра можно поспать подольше и все равно успеть и в спортзал, и на маникюр. Легко.
Кэсси опустила бокал на пол рядом с ванной и взяла телефон. Надо посмотреть, что пишут о Соколове в «Твиттере», может, она что-то пропустила. Прокрутила сообщения, появившиеся за день (их она уже прочитала совсем недавно, сидя на кухне), а потом увидела твит новостного агентства из Дубая, выскочивший пару секунд назад. Она прошла по ссылке, и в то же мгновение ее желудок подпрыгнул, словно она оказалась на самолете, провалившемся в трехсотметровую воздушную яму. Она увидела себя! Два своих фото! Узнать ее было бы трудно, практически невозможно, потому что снимки с камер слежения отеля были зернистыми, а ее лицо скрывали темные очки и шарф, купленный в аэропорту по прибытии. На первой фотографии она была запечатлена под ручку с Соколовым в лобби отеля, откуда они пошли ужинать. Она улыбалась, они оба улыбались. На втором снимке Кэсси выходила из отеля на следующее утро. На сей раз без улыбки. Именно по шарфу, с большой долей вероятности, расследователи вычислили ее на втором снимке. Очки у нее совершенно обычные – «Ray-Ban» в классической черной оправе.
Но шарф! Он довольно приметный. Красные и синие арабески, крупное скопление завитков и пальмовых листьев в центре и полосы таких же рисунков помельче, тянущиеся вдоль четырех сторон. Красные кисточки по краям. Снимок был черно-белым, но даже так шарф выглядел очень броско.
Когда она его покупала, рядом стояли Меган и Джейда. Он был на ней, когда она вернулась в гостиницу авиакомпании. Он был на ней, когда она ехала в микроавтобусе вместе с экипажем.
В статье говорилось, что власти не считают женщину подозреваемой, но хотели бы ее допросить. Да ладно! Это просто смешно. Конечно, ее считают подозреваемой. У них же есть ее вечернее фото с Соколовым и еще одно, на котором она выходит из отеля одна на следующее утро.
В полном отчаянии она потянулась за вином и в спешке, перекладывая бокал из одной руки в другую, умудрилась задеть им фаянсовую мыльницу, встроенную в стену. Стекло разбилось, вино вылилось в воду. Пена давно растаяла, и Кэсси, сидя абсолютно неподвижно, смотрела, как винное пятно сначала растеклось по поверхности, а потом растворилось, окрасив воду и осколки (одни осели на бедрах и животе Кэсси, другие опустились на дно и теперь покалывали кожу, словно грубый песок) в мягкий, почти успокаивающий розовый цвет.
И только начав осторожно собирать осколки со своего тела, она заметила на ладони сбоку два длинных пореза.
9
С пятого, верхнего, этажа неприметного офисного здания Елена наблюдала за американскими матросами, веселившимися внизу на тротуаре. Наверняка заблудились. В этом районе располагались сикхский храм, коптская православная церковь, греческий православный приход и центр евангелистов Дубая. А еще кабинеты дантистов и бухгалтеров. Однако здесь не было ни ювелирных лавок, ни магазинов электроники, которые обычно привлекали моряков из порта Джабаль-Али. Прибытие авианосной ударной группы ожидалось завтра, значит послезавтра город наводнят американцы.
Елена отвернулась от окна и облокотилась о комод. В офисе Виктора встречались вещи из разных веков – девятнадцатого и двадцать первого. Стены были отделаны темными деревянными панелями, на боковом столике стоял серебряный поднос с хрустальными коньячными бокалами, украшенными двуглавыми орлами. Здесь же была поворотная панель для видеоконференций и компьютер с сенсорным экраном, встроенным в рабочий стол из хрома и орехового дерева.
– Ее там не было, я обыскала номер, – сказала Елена, надеясь, что это прозвучало не как оправдание, а как констатация факта.
К сожалению, ситуация запутывалась и грозила вырваться из-под контроля. Все мы сильны задним умом, и теперь Елена понимала, что совершила чудовищную ошибку. Как ни ужасно, видимо, вернувшись в номер и обнаружив в постели Алекса бортпроводницу, следовало убить обоих. Можно было обставить все как убийство и самоубийство. Преступление на почве страсти. Бросить в номере нож.
Но она этого не сделала, потому что разбираться с бортпроводницами не в ее стиле. Она не убивает случайных свидетелей. Она не убивает невинных людей.
Теперь Виктор в бешенстве. Она знала этот взгляд. Виктор походил на ее отца в те моменты, когда тот понимал, что кто-то потерпел неудачу. Он не устраивал разносов, не выставлял претензий, не закатывал истерик. Он негодовал молча. Это выбивало из колеи значительно сильнее. И для того, кто облажался, последствия были фатальны.
– О, я тебе верю. Я верю, что ты обыскала номер. Но снимки с видеокамер весьма наглядны. Ты сама их видела на новостных сайтах. Эта женщина определенно была в отеле утром, на ней та же одежда, что и накануне, – напомнил Виктор. – Когда ты позвонила Алексу, он не сказал, что не один в номере?
– Нет. Если бы сказал, я бы туда не пошла.
Кажется, Виктор задумался.
– А раньше с ним такое бывало?
– Если даже и бывало, мне никто об этом не говорил. Алекс не из тех, на кого женщины слетаются, как пчелы на мед.
– Это правда.
Судя по звукам, американцы внизу слегка разбуянились. Если бы не сложная задвижка, Елена открыла бы окно и подсказала морякам, как пройти к магазинам, которые те искали.
– Послушайте, я хотела сделать все сразу, когда мы пили, но не стала рисковать, опасалась поднять шум. Их было двое, кто знает, чем бы все это закончилось. Женщина сказала, что ей пора возвращаться в гостиницу, потому что у нее наутро рейс. Я их оставила и подождала, пока она уйдет.
– А потом вернулась в номер Алекса, – пробормотал Виктор.
– Да.
Он вздохнул, и Елену кольнула искра беспокойства. Оно только разрослось, когда собеседник произнес:
– Очевидно, было бы лучше рискнуть, Елена. Если он был так пьян, как ты описываешь, кто знает, что он ей выболтал? Кто знает, что ей теперь известно?
– Думаю, беспокоиться не стоит.
Елена пыталась убедить Виктора, но чувствовала его неодобрение. Она в беде, в большой беде.
– А я беспокоюсь. И честно говоря, я… – он сделал паузу, будто подбирая подходящее слово, а на самом деле подчеркивая зловещий смысл своего послания, – раздосадован тем фактом, что ты не рассказала мне о посторонней женщине сразу.
– Да, я должна была это сделать, – признала Елена.
– Да. Должна была.
– Простите.
– И что ты обнаружила, когда вернулась в номер? – спросил он.
– Алекс валялся на кровати в отключке. Он просто вырубился. Номер выглядел даже хуже, чем когда пришла в первый раз. Жуткий бардак в обеих комнатах. Кто-то из них, Алекс или эта его кретинка, умудрился разбить бутылку водки, которую я принесла, и гостиничный стакан.
– Это произошло после твоего ухода.
– Правильно.
– Но ты абсолютно уверена, что женщины не было в номере, пока ты разбиралась с нашим мистером Соколовым.
– Абсолютно.
– Получается, она все-таки вернулась в номер позже и обнаружила, что он мертв.
– Но не позвонила ни на ресепшен, ни в посольство. Она просто… Что? Нашла тело и ничего не сделала? Провела ночь рядом с трупом?
Виктор одарил ее мрачной кривой улыбкой, но промолчал.
– Номер довольно большой, – оправдывалась Елена, с отчаянием понимая, что тонет в зыбучих песках и хватается за соломинку. – Может, она заходила только в гостиную. Забыла что-нибудь на столике и даже не заглянула в спальню.
Виктор пренебрежительно сложил на груди руки и откинулся на спинку кресла.
– Ты сама в это веришь? Данные с камер доказывают, что она провела там всю ночь. Она знала, что он мертв. Она видела тело.
– А вдруг она считает, что сама его и убила? Такое ведь возможно, – размышляла Елена вслух.
– Да ладно!
– Я серьезно. Эта бортпроводница произвела на меня впечатление дамочки, которая любит гульнуть. Так сказать, покачаться на люстре.
– «Люстра» – это какой-то клубный наркотик?
– Это песня певицы Сии. Не удивлюсь, если по пьянке у нее случаются провалы в памяти.
Он сложил пальцы домиком.
– Пожалуй, твои домыслы можно принять как гипотезу.
– Есть шанс, что это сработает в нашу пользу. Полиция быстро вычислит, что девица была в номере с Алексом, и повесит убийство на нее. По-моему, она ходячая катастрофа, больная на всю голову.
– Возможно. Но все непросто. Я поговорил с нашим здешним адвокатом.
Елена ждала.
– Алекс не был гражданином Арабских Эмиратов, – говорил Виктор. – Он был американцем. Нужно сильно потрудиться, чтобы привезти эту женщину обратно в Дубай и подвергнуть допросу, а местные власти не слишком интересуются этим делом и не готовы в него вкладываться.
Моряк внизу раздраженно завопил, что заблудился, а от его телефона никакой пользы. Елена поняла, что они пьяны. И почему считается, что пьют только русские?
– Есть хоть мизерный шанс, что ею займутся в Штатах?
– Только если кто-то решит, что убийство Алекса – это теракт, – ответил он и насмешливо фыркнул. – Можешь себе представить? Стюардесса-террористка.
– Бортпроводница, – машинально поправила Елена.
Повисла пауза, Виктор приподнял бровь.
– Бортпроводница, – повторил он наконец.
– Никто не увидит в этой смерти теракт, – сказала Елена. – Никто не подумает, что бортпроводница – террористка.
– Согласен. И это хорошо. Если откровенно, расследование никому не на руку. Ни нам. Ни им. И, честно говоря, ни тебе, Елена.
– Я понимаю.
Слушать перепалку внизу становилось невыносимо. Елена дала себе слово, что, как только беседа закончится, она спустится и объяснит этим остолопам, куда именно им следует пойти.
– Сомневаюсь, что понимаешь. Проблема в следующем: из общения с Соколовым ты отчетливо поняла, что он был пьян. Пьян как сапожник. Токсикологический анализ это подтвердит, я уверен. Бог знает, что он мог выболтать. Думаю, мы должны сделать следующий шаг и предположить, что он рассказал этой женщине что-то важное. По твоим же словам, она тоже беспечная алкоголичка.
Елена ждала, что это произойдет, но ее сердце упало.
– У нее есть семья? – спросила она.
– Елена Орлова, неужто ты отрастила себе совесть?
– Просто хочу понять, с чем придется иметь дело.
– Нет. Ни детей, ни мужа. Даже бывшего мужа. Тебе не составит труда все исправить. С этой женщиной произойдет несчастный случай. Трагический, непредвиденный, но в высшей степени правдоподобный несчастный случай.
– Я просто…
– Что ты просто?
– Просто мне неприятна сама мысль. Она всего лишь жалкая алкоголичка, которая угодила в постель не к тому мужчине не в ту ночь.
– Она опасна, – напомнил Виктор.
– Предположительно.
– Предположительно? Тебе следовало разобраться с ними обоими, когда ты обнаружила их вместе. Ты это знаешь. И я знаю, что ты знаешь. Кроме того…
– Что кроме того?
– Она тебя видела, Елена. Она тебя видела. Посмотри правде в глаза: одна из вас должна умереть. – Он пожал плечами. – Решение за тобой.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?