Текст книги "Улыбка монстра. Файл № 433"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ulybka-monstra-fayl-433-40352.jpg)
Автор книги: Крис Картер
Жанр: Ужасы и Мистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Откуда у вас такая информация?
– Помилуй Бог, в этом городе еще многие помнят сына старого Хэммета, хоть Сэм и уехал отсюда много лет назад. А вам – если желаете сохранять инкогнито – не стоит носить удостоверение с огромными синими буквами FBI в том же бумажнике, что и деньги. Или, по меньшей мере, не распахивать его так широко, расплачиваясь с официантами.
Ай да адмирал… Отрицать очевидное глупо. Хотя и было это не проколом, а старым и проверенным способом сдерживать излишнюю тягу к чаевым коридорных, официантов и работников автозаправок.
– Да, я работаю в ФБР. Моя фамилия Молдер. У вас ко мне какое-то дело?
– Как сказать, как сказать… Дело может оказаться у вас ко мне – если я правильно угадал причину вашего приезда.
Едва ли, подумал Молдер. Истинная причина его приезда имела место лет тридцать с лишним назад – когда во Вьетнаме молоденький сержант морской пехоты подружился со спасенным из вьеткон-говского лагеря для пленных соотечественником по фамилии Вайсгер. Прошли годы, один из них стал фактическим владельцем озера, а второй – непосредственным начальником агента Молдера.. И вот теперь означенный агент мается от жары и слушает байки о лососе-людоеде – в том, что сейчас предстоит выслушать очередную такую историю, Молдер ничуть не сомневался. Он почувствовал, как по спине, под рубашкой, побежал тоненький ручеек пота. Очень хотелось скинуть пиджак, но подплечная кобура с «зауэром» в карман брюк не помещалась… Оставлю эту тяжесть в сейфе отеля, решил Молдер, и оденусь как нормальный отдыхающий.
Тем временем старик, не дождавшийся ответа на свои последние слова, продолжил:
– Ведь вы приехали за головой старого Трэйки, правильно? В музее ФБР, если таковой имеется, она будет смотреться неплохо.
– А вы можете подсказать прикормленное место и надежную насадку? – понуро пошутил Молдер.
– Увы, нет, хоть и ловлю рыбу в этом озере двадцать лет – не пропуская ни одного дня! Ни одного дня, сэр! Даже в день похорон моей жены…
– Это очень интересно, – пробормотал Молдер.
– …я выезжал на озеро, правда всего на час, – продолжал джентльмен, ничуть не смущаясь. – Рыбачил я и семнадцатого июля, почти весь день…
И старик провокационно замолчал. Неизвестно, каковы были его успехи в борьбе с рыбьим населением Трэйклейпа, но агент Молдер подброшенную наживку заглотил.
– Вы видели отца и сына Берковичей? – быстро спросил он.
Косовски выдержал положенную паузу и сделал классическую подсечку:
– Видел. И, по-моему, я оказался последним, кто их видел… Но шерифа Кайзерманна это не особенно заинтересовало. – И тут же, без перехода, старик потянул леску в другую сторону: – Слишком жарко тут, на солнце. В моем возрасте надо аккуратно дозировать подобные нагрузки…
Между прочим, как отметил Молдер, ни капельки пота на лице старика не наблюдалось. Не то он пользовался одним из новейших антиперспирантов, напрочь прекращающих потоотделение, не то эта функция организма у отставных адмиралов сама собой атрофируется.
– Разрешите пригласить вас на бокал чего-либо прохладительного, – вздохнул Молдер, чувствуя, как натянутая леска влечет его прямиком к сачку. И показал рукой на одно из многочисленных заведений – тех, что занимают первые этажи ровно у половины всех зданий, выстроившихся вдоль главной улочки городка. Во второй половине домов размещались магазинчики, торгующие пляжными товарами и сувенирами «а' lа Трэйк». А улочка называлась – угадаете с трех раз? – конечно же, Трэйк-стрит.
Аквапарк «Блю Уорд», 24 июля 2002 года, 15:18
Дельфинам жара, похоже, никак не мешала – четверо китообразных демонстрировали, к бурной радостм малолетних гостей дельфинария, немудрящие чудеса дрессуры: прыгали через обруч, перебрасывались огромным надувным мячом, возили по бассейну плотик с самыми смелыми, хоть и отчаянно визжащими, малышами.
Зато выступление пары алеутских сивучей, привыкших совсем к другому климату, не состоялось. Звери по жаре оказались нервными и раздражительными – что в сочетании с десятью футами длины, семью центнерами веса и пастями, полными внушительных зубов, заставляло относится с уважением к капризам ластоногих артистов. Сивучей лишь на короткое время продемонстрировали почтеннейшей публике – и быстренько отправили обратно в вольер. Но Хэммет успел оценить и взять на заметку и размер клыков и не слишком дружелюбный нрав зверюшек.
Выступление закончилось, зрители покидали трибуны дельфинария. Хэммет вышел с общим потоком и вновь – второй раз за сегодняшний день – повернул к океанариуму. Вновь купил билет и опять двинулся по тоннелю с прозрачными сводами, проложенному по дну бассейна с морской водой. Но сейчас его не интересовали экзотические виды рыб, морских членистоногих и моллюсков, – их он внимательно изучил во время первой прогулки. Изучил и убедился: гвоздя программы – четырехметровой белой акулы – в океанариуме нет. Хотя она упоминалась в рекламной брошюрке аквапарка, купленной сегодня Хэмметом в Трэйк-Бич…
Сейчас Хэммет обращал внимание совсем на другое – и увидел-таки искомое.
Мужчина в униформе аквапарка, с пластиковым ведром-контейнером в руке, прошмыгнул по тоннелю и исчез за крохотной дверцей без надписей.
Вид у мужчины был достаточно обнадеживающий: беспокойно бегающие глаза, нос и верхняя часть лица набухли красными прожилками.,.
«Белая рвань» – подумал Хэммет с презрением. Этот термин, родившийся южнее линии Мейзон – Диксон, вполне подходил к скрывшемуся в служебном помещении индивиду note 5Note5
"Белой рваныо» южане-плантаторы именовали бедноту Южных штатов с белым цветом кожи
[Закрыть]. Детектив дождался, пока группа посетителей пройдет мимо, и решительно толкнул неприметную дверь без таблички.
Молдер, Трэйк-Бич, 24 июля 2002 года, 15:21
После седьмого «скрудвайзера» note 6Note6
Скрудвайзер – коктейль, смесь водки или виски с апельсиновым соком
[Закрыть] – а иных прохладительных напитков экс-адмирал не признавал – Молдер узнал всё. Ну, или почти всё, что происходило с мистером Косовски за двадцать лет отставной жизни в Трэйк-Бич. Знал имена его многочисленных знакомых, и вес рекордных рыб, пойманных старым джентльменом, и много чего еще… Вот только о дне, ставшем роковым для семейства Беркови-чей, расспросить никак не удавалось. Косовски с удивительной ловкостью переводил разговор на иные происшествия, имевшие место в Трэйк-Бич, – и употреблял очередной «скрудвайзер».
Наконец жажда старика слегка умерилась. И неожиданно он без обиняков, конкретно и точно, начал рассказывать.
– Я ловил как раз на границе бухты и озера, на перепаде глубин. А они, отец с сыном, проплыли мимо меня около одиннадцати утра – может быть, чуть раньше. На надувной лодке с электромотором – на никуда не годной, скажу вам прямо, сэр, тайваньской лодке. Дешевка, больше одного сезона не выдерживает, Это Молдер зная. Знал он и о том, что лодка до сих пор не найдена.
– Скажите, – спросил он, – эта дешевка могла попросту лопнуть и моментально уйти на дно? Например, воздух в баллонах перегрелся, и…
– Исключено, сэр! Да, у всех подобных лодок есть главный дефект – через два-три месяца использования швы начинают пропускать воздух. Но моментально от этого на дно не отправишься… Итак, я продолжаю. У них были заброшены два спиннинга – блесны тащились за лодкой. Спиннинги – обратите внимание – были тяжелые, мощные, больше подходящие для морской ловли, с очень толстой леской. И мальчишка крикнул мне, что они едут ловить старину Трэйка – ни больше и ни меньше. Потом они вышли в озеро, а я остался на том же месте, спиной к ним, и не видел, как проходит их рыбалка.
Молдеру стало грустно. Слова старика лишь подтверждали показания миссис Беркович – не доверять которым и без того оснований не было. Похоже, и время, и «скудвайзеры» были потрачены зря.
Словно услышав его мысли, Косовски сказал:
– Все это я рассказал и шерифу Кайзерманну. И он меня внимательно выслушал. Но вот о чем он не пожелал слушать…
Старый джентльмен сделал многозначительную паузу. Молдер вздохнул и заказал еще один коктейль. Пару раз приложившись к бокалу, Косовски продолжил:
– Спустя какое-то время я встал в лодке – оглядеться, размять ноги… И, оглянувшись, увидел лодку Берковичей. Она как раз исчезала за каменистым мысом, что отделяет бухту от озера, и двигалась к середине Трэйклейиа. И вот что я скажу вам, сэр: лодка двигалась кормой вперед! А один из спиннингов был согнут просто-таки в дугу!
– Очевидно, им попалась рыба?
– Я ловлю здесь двадцать лет, сэр! И с немалым успехом! Уверяю вас; ни один из подводных обитателей Трэйклейна не смог бы так согнуть эту мощную конструкцию – морской спиннинг! Вернее, смог бы, но только один-единственный…
– Биг-Трэйк?
– Он самый! Или его брат-близнец, или случайно заплывшая сюда русская субмарина, или проснувшийся от спячки плезиозавр, но никак не обычный здешний озерный лосось.
– Вы достаточно долго видели лодку и согнутый спиннинг?
– Секунды две-три, потом их закрыл от меня поросший кустарником мыс.
– А солнце? Оно светило вам в глаза или в спину?
– Естественно, в глаза. Я всегда сижу в лодке спиной к солнцу, иначе от бликов на воде недолго заработать снежную слепоту…
Понятно, почему шериф отмахнулся от этих показаний, подумал Молдер. Тем более что они шли абсолютно вразрез с интересами и Кайзерманна, и его покровителя.
– Скажите, мистер Косовски…
– Зови меня просто Фрэнком, парень! – безапелляционно заявил экс-адмирал. «Скрудвайзеры» на жаре сделали-таки свое дело, и слово «сэр» из его речи напрочь исчезло.
– Скажите, Фрэнк, а вы сами верите в Биг-Трэй-ка? В то, что за этой легендой стоит что-то реальное?
На этот раз Косовски ответил после долгой паузы.
– Как вам сказать… Когда был на двадцать лет моложе – верил. Ну, не совсем в то, что тут не один век живет лосось длиной с катер, – скорее, что в озере действительно водятся суперрекордные экземпляры, способные сокрушить любую снасть. Слишком многие видели в воде нечто. Очень большое нечто. И отнюдь не все они были любители приврать за стаканом. Кое-кто вполне заслуживал доверия… В общем, я верил и довольно долго пытался изловить старину Трэйки. Собственно, я и поселился здесь во многом из-за этого. Вы знаете, каков размер премии за его поимку? Если бы покойный Беркович или кто-то еще подцепил его в этом году, «Биг-Трэйк-фонд» раскошелился бы на семь миллионов двести тридцать шесть тысяч долларов, не больше и не меньше. В следующем году сумма вырастет.
– Так много? – удивился Молдер. – Я слышал, что сумма превышает миллион, но чтобы настолько…
– Руководство фонда – а во главе там стоят Вайс-гер и его родной брат – предпочитает не слишком ее рекламировать. Очевидно, опасаются, что в противном случае тут будет не продохнуть от ловцов, пытающихся добыть Трэйка не самыми законными, но весьма дорогостоящими способами, – и это отпугнет остальных отдыхающих. Но у меня свои источники информации…
– Как же могла сумма настолько вырасти? – В голосе Молдера слышалось сомнение. – Первоначально, шестьдесят с лишним лет назад, премия составляла двести тысяч, правильно? При стандартных и даже повышенных банковских процентах семи миллионов никак не наберется…
– Тут несколько иная механика, – пояснил Ко-совски. – Старый Вайсгер, отец нынешнего, положил в банк определенную сумму и вдобавок к ней передал фонду кое-какую собственность – достаточно бросовые тогда земли на севере озера. Премиальная сумма пополняется не только банковскими процентами, но и доходами с этих земель. Достаточно мудро, если учесть, что тогда только-только закончилась Великая Депрессия, и папаша Вайсгер видел, как рушатся самые, казалось, надежные банки и корпорации… Не прогадал он ни в чем – банк до сих пор на плаву, а цены на северные земли подскочили до небес – после того, как совсем рядом здесь проложили федеральное шоссе. Доходы за их аренду, соответственно, тоже растут. Братья Вайсгеры, надо думать, кусают локти – такая куча денег плывет мимо кассы. Но ни единого ярда земли продать, согласно уставу фонда, не могут. И взять себе арендную плату – тоже. Всё уходит будущему герою, который выудит-таки из озера нашего Биг-Трэйка.
– Насколько я понял, Фрэнк, несмотря на такой заманчивый куш, теперь вы оставили свои попытки?
– Теперь… В последние годы некоторые энтузиасты слишком усердно прочесывали озеро сонарами, эхолотами, подводными камерами и прочей новейшей техникой, хотя Вайсгер не слишком приветствует подобную деятельность. Не нашли ничего. То есть находки были: топляки, утонувшие катера и лодки, даже «форд» известного в свое время бут-легера Крошки Билли, бесследно исчезнувшего в тридцатом году. Правда, от сидевшего внутри Билли и двух его дружков мало что осталось… Но Трэй-ка не обнаружили. И хотя энтузиасты утешали себя рассуждениями о подводных пещерах и расселинах, где он может скрываться, я говорю вам точно: такой твари в озере нет. Может, когда-то раньше и была, и послужила основой для всех легенд. Жила – и умерла в свой час. Просто от старости. Рыбы тоже смертны…
– Хм… Насколько я понимаю, дохлая рыба спустя какое-то время обязательно всплывает…
– Не всегда. Если раки, или другие рыбы, или еще какие-то причины повредят ей брюхо – туша так и останется на дне.
– Другие охотники за Трэйком вашей убежденности не разделяют?
– Вчерашний день поколебал мою убежденность. Сдается мне, что стоит сдуть пыль с кое-каких штучек, заготовленных в свое время для Трэйки… А другие охотники… Не знаю. Слишком уж велика премия… Тут стоит играть даже с самыми мизерными шансами. Иногда мне приходило в голову, что за такие деньги можно создать Биг-Трэйка самому! Создать и поймать! Вернее, представить Фонду пойманного.
– Муляж? – усомнился Молдер. – Но ведь подделка обязательно раскроется.
– Нет, все настоящее! Поймите, рыбы – в отличие от нас, млекопитающих, – не имеют установленных эволюцией пределов роста. Они растут всю свою жизнь, с каждым годом медленнее, но растут. Причем скорость прироста полностью зависит от количества потребляемой пищи. Огромным особям все труднее добывать необходимое для роста количество белка – и прибавляют в весе они крайне медленно. Вы улавливаете мою мысль, Молдер?
– Боюсь, все равно придется очень долго ждать. На приз могут рассчитывать только правнуки человека, затеявшего такую аферу – искусственно выкормить Биг-Трэйка.
– Лет десять назад я с вами полностью бы согласился. Но в последнее время появились,гормональные добавки, ускоряющие рост. Результаты просто фантастические. Годовалая молодь форели за два-три месяца достигает роста четырехлетних рыбин! Больше того, до стадии практических разработок дошли эксперименты с генетикой лососевых. Мысль проста – добавить лососю ген малоценной, но очень быстро растущей рыбы. Акулы, например. Представляете перспективы?
– Акулы… – медленно повторил Молдер.
– Да! Когда я поделился этими мыслями с… в общем, с одним человеком, он очень заинтересовался, и… Так, – тон и голос Косовски резко изменились, он смотрел куда-то через плечо собеседника. – Похоже, нам пора прощаться, агент Молдер.
– Что случилось?
– Моя супруга. Только что зашла в бистро за три дома отсюда. Явно ищет меня.
Старик протянул Молдеру руку, встал и направился к выходу с открытой террасы кафе, где они сидели. На его походке и осанке выпитые коктейли не отразились. .
– Последний вопрос, – торопливо сказал вслед Молдер. – Скажите, до отставки вы служили в ВМС США?
– Кто вам сказал такое? – на ходу удивился старик. – Я был заместителем шефа протокола при Конгрессе штата.
И ушел.
Вот вам и адмирал, подумал Молдер. Бывший мажордом при провинциальных законодателях… Но познаниями в ихтиологии не уступит иному профессору. Надо будет поговорить с ним еще раз – после окончательного результата экспертизы.
Аквапарк «Блю Уорд», 24 июля 2002 года, 16:10
Несколько новеньких десятидолларовых купюр, полученных Хэмметом в банкомате перед этим разговором, так и не понадобились.
Ральф Брезер – тот самый сорокалетний рабочий аквапарка – ни в какой дополнительной стимуляции не нуждался. Увидев значок и удостоверение Хэммета, Брезер впал в состояние тихой паники. Неконтролируемые жесты, бегающие глаза, выражение лица не оставляли сомнения – рыльце у Ральфа в пушку по самые уши. Не иначе, как этот проныра воровал в гигантских масштабах предназначенную дельфинам и сивучам рыбу. Или поставлял в ближайший китайский ресторанчик трепангов и осьминогов, списывая их пропажу на прожорливость других обитателей океанариума. Или сотворил еще что-то не менее ужасное. А теперь понял, что незаконной деятельности пришел конец.
Обнаружив, что его грешки Хэммета совершенно не интересуют, он изливался охотно и радостно:
– Сивучи? Да, это скотинки с норовом, лопни моя задница. Никогда не знаешь, что взбредет в их косматую башку в следующую минуту. Старый Дик Кунц, что возился с ними последних два года, клялся и божился, что они полюбили его, как родную маму. С рук, мол, кушают… И что же? Месяц назад одна из тварей выхватила у него из руки ставриду – вместе с двумя пальцами. И преспокойно сожрала, в смысле пальцы, даже – хе-хе! – не вычистив грязь из-под ногтей! Мало того, лопни моя задница, – пока Кунц метался и орал, заливая все вокруг кровью из своей грабки, этот мохнатый хитрозадый ублюдок кылез из бассейна, и – шлеп-шлеп-шлеп – пропры-га.л через калитку, которую Дик, понятно, не запер. И свалился в канал для гонок на водных велосипедах. А потом нормальненько так уплыл в озеро! Спорю на галлон виски – эта сволочь все продумала и просчитала. Даже то, что Кунц одной уцелевшей клешней не совладает с замком на решетке! Именно так, лопни моя задница!
– И что было потом? – спросил Хэммет, стараясь, чтобы голос прозвучал лишь с умеренным интересом.
– Что потом? Теперь Кунц собирается выставить «Блю Уорду» иск на два миллиона, По миллиону за каждый из своих корявых пальцев, которые – хе-хе! – самый ушлый аукционист не загонит дороже двух червонцев за дюжину. Только дело не выгорит. Инструкция прямо запрещает кормить любых здешних тварей с рук – только бросать рыбу в воду.
– Меня больше интересует, что произошло со сбежавшим в озеро сивучем.
– Что, что… Из Фриско срочно прилетела команда поимщиков. Не знаю уж, как они там его ловили, но через пять дней этот пальцесд сидел на месте, вместе со своим дружком. Я думаю, далеко не уплыл, вертелся поблизости – привык жрать на дармовщину. А Дика вышибли – вроде бы он, едва выйдя из больницы, пытался протащить на территорию ружье, заряженное медвежьими пулями. Очень уж на тварь осерчал. Он потом и мне совал пакет с каким-то крысомором – просил запихать в брюхо ставриде и кинуть его обидчику.
– И что?
– Да отказался я, лопни моя задница. Я их по мордам не отличаю – вдруг не тому брошу?
На последних словах глазки Ральфа забегали с удвоенной скоростью, а красные прожилки на носу проступили сильнее обычного. Хэммет заподозрил, что отравленная ставридка отправилась-таки в бассейн, но рассчитанный на крыс яд не подействовал на существо с несколько большей массой тела.
– Значит, для вас они, сивучи, все на одно лицо… В смысле, на морду. Понятно… Меня еще интересует белая акула. Где она? Тоже отгрызла чьи-то пальцы и прошлепала к каналу для водных велосипедов?
– Какая еще акула, лопни моя задница? – Бре-зер удивился совершенно искренне.
Хэммет молча вынул из кармана рекламную брошюрку аквапарка и ткнул пальцем в изображение хищницы.
– А-а-а… Так ее и не было. Не довезли. Сдохла по дороге, совсем чуть-чуть не доехала. Профессор Лу сказал, что цистерна никак не была рассчитана на нынешнюю жарищу. Ну и отбросила плавники рыбешка… В общем, поспешили с рекламой.
– Кто это – профессор Лу?
– А-а, есть тут один французик. Из института… не помню, лопни моя задница. В общем, из какого-то института. Приглядывает за каракатицами всякими.
Хэммет расспрашивал его еще минут десять – о профессоре, институте, о мерах, принятых после побега сивуча для предотвращения подобных инцидентов, – но ничего интересного Брезер не сообщил. За исключением фамилии профессора-француза: Птикощон. Многого он просто не знал и о многом слишком превратно судил со своей колокольни (вернее, из своей подсобки).
Прощаясь, Хэммет мысленно пожелал Ральфу исполнения его любимой присказки.
Милуоки, госпиталь ВВС США, 24 июля 2002 года, 19:37
– Всегда думал, что в морге тихо и прохладно, – сказал Хэммет, смахивая пот со лба. – А здесь еще жарче, чем на улице. Странно…
Они поджидали Скалли, парясь в зале для прощаний, оформленном в милитари-стиле и сейчас пустующем. Скалли сильно опаздывала. Присесть было негде, и они стояли возле стены с мозаичным панно. Панно с некоторой долей условности изображало уничтожение японского авианосца палубными бомбардировщиками. Авианосец уже дымился, по Молдер подозревал, что на его палубах, не охваченных пока огнем, прохладнее, чем здесь.
– Говорят, мои далекие предки собирали хлопок на плантациях, под жарким солнцем юга, где такая температура обычное дело, – сказал Хэммет. – И выжить там могли только идеально приспособленные к жаре. Если все действительно так – то генная теория наследственности яйца выеденного не стоит…
Молдер собрался было вяло вступиться за честь генетики, но тут появилась С калл и. Ужаснулась. Всплеснула руками.
– Что вы здесь делаете?! Ищу вас, ищу… Я же сказала – в зале прощаний с высшим офицерским составом, а этот – для рядовых и сержантов. Как вы вообще выжили в такой духовке? Ладно бы Молдер – он вечно спешит куда-то, толком не дослушав, но вы-то, Хэммет…
– Жара, мэм. Мозги, они как предохранители в цепи, плавятся первыми, – виновато сказал чернокожий детектив (пардон! детектив-афроамерика-нец). – К тому же здесь на редкость запутанная система коридоров и на редкость бестолковый персонал.
Генералы и адмиралы США, как вскоре выяснилось, провожали в последний путь своих коллег в обстановке куда более комфортной. Уютный прохладный зал был обрамлен галереей с зимним садом – там на мягких диванах можно было скоротать время в ожидании выноса тела. Рядом мягко журчали несколько каскадов искусственного водо-падика.
«Те из вас, кто останется жив, позавидуют мертвым…» – вспомнил вдруг Молдер фразу из какого-то позабытого не то сериала, не то комикса. Рядовым и сержантам, возвращающимся на родину в ящиках, прикрытых звездно-полосатыми полотнищами, он не завидовал. А вот господа с большими звездами на погонах умеют хорошо устроиться везде – хоть на этом свете, хоть на том…
Из раздумий о тщете всего сущего его вывела Скалли, предложив ознакомиться с копией заключения экспертов.
Причин смерти Берковича-старшего оказалось две. Он одновременно задохнулся (вода заполнила легкие) и истек кровью из многочисленных ран на нижней части тела – одна из них, затронувшая бедренную артерию, сама по себе была смертельной.
О причине ран эксперты высказались осторожно: острые предметы, предположительно – зубы неустановленного животного…
Версия шерифа Кайзерманна отпала окончательно. Береговые камни никак не могли нанести подобные повреждения – даже если предположить, что Бер-ковича вынесло к ним во время океанского шторма.
– Это может быть имитация? Искусная имитация? – спросил Молдер. – Какое-нибудь орудие с острием в виде зуба или нескольких зубов?
– Исключено, – после секундного раздумья ответила Скалли. – Это не нож в форме клыка и не что-либо похожее. Зубы выполняли достаточно сложное движение, в двух плоскостях, – рвали и кусали одновременно. Если попытаться имитировать раны Берковича от всех зубов сразу челюсти, то будет практически невозможно добиться, чтобы предполагаемое орудие двигалось каждый раз одинаково, различия все равно неизбежны. Хотя бы потому, что ткани в разных местах тела имеют разную плотность и упругость… Нет, это не нож-клык. Это челюсти. Причем немалых размеров.
– Ну а какие-нибудь огромные щипцы, сделанные в форме челюстей? – не сдавался Молдер.
– Ни у одного человека не хватит сил, чтобы управиться с таким огромным и неуклюжим инструментом. Тем более под водой. Вспомни – Берко-вич одновременно с укусами еще и захлебнулся. В нескольких местах его кости даже не раздроблены, а просто прокушены. Человеку такое чудовищное усилие не создать.
«Неужели все-таки Биг-Трэйк?» – подумал Молдер и сказал:
– Ну что же, придется устанавливать это самое неустановленное животное…
– Не придется, – сказал вдруг Хэммет. Коллеги уставились на него с немым вопросом.
– Я его сегодня видел. Впечатляет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?