Текст книги "Первый полет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pervyy-polet-6528.jpg)
Автор книги: Крис Клармон
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Мама вчера вечером плакала.
– Боюсь, уже не первый раз. Николь изумленно воззрилась на отца.
– Но она ни разу не показала, что так огорчена! Ни в письмах, ни в телефонных разговорах!
– Это понемногу накапливалось в нас. Никки, – он вдруг назвал ее как в детстве, – как это ни парадоксально, мы с матерью, профессионалы слова, чаще всего теряемся, когда речь идет о тех, кого мы любим. Мы очень гордимся тобой, твоими достижениями – и все-таки не хотим, чтобы ты нас покидала.
– Я ведь уезжала и прежде. Я вернусь. Отец покачал головой.
– В лучшем случае увидеть тебя воочию, а не на экране, коснуться и обнять раньше чем через шесть лет нечего и думать. А если тебя пошлют в экспедицию за пределы Системы, то свидеться нам больше не суждено, даже несмотря на двигатель Бомэ.
– Я… я ни разу не думала об этом.
– Откровенно говоря, мы тоже. – Отец тяжело вздохнул, и Николь заметила, что голос его слегка дрожит. – А теперь мы думаем об этом постоянно. Последнюю неделю я до мельчайших подробностей вспоминал свои поступки и разговоры с тобой. А порой и то, что не имеет к тебе прямого отношения. Все свои решения – и хорошие, и дурные. И личность, которую они в тебе воспитали.
– Не пойму – я не оправдала твоих надежд? – негромко вымолвила она.
– Боже милостивый, как раз наоборот! – отец криво усмехнулся. Николь уже видела эту усмешку в суде, в тех редких случаях, когда ей позволяли поглядеть на его выступления перед присяжными. – Мы с твоей матерью вдруг отчетливо осознали все упущенные возможности побыть вместе.
– Но восполненные теми минутами, когда мы были рядом, – возразила Николь.
– Очень разумно, – улыбнулся отец. – Однако я говорю об эмоциях, а они зачастую не поддаются логике.
Вдруг над горизонтом вспыхнула полоска света – настолько ослепительная, что Николь пришлось зажмуриться. Когда перед глазами перестали плавать радужные пятна, солнце прочно обосновалось на небосводе. Отец негромко рассмеялся, словно собственным мыслям. Потом шмыгнул носом, и только тогда Николь поняла, что он плачет. Она потрясенно молчала.
– Я всего лишь человек, Николь, – наконец проговорил он. – И меня страшит мысль потерять самое дорогое. Старое присловие гласит: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». И людей мы начинаем ценить, когда теряем их. Я думал, что усвоил этот урок много лет назад. Но я ошибался.
– Папа… – и снова голос отказал Николь. Впервые она видела отца таким незащищенным. Лучше бы он был сильнее духом. Николь лепила себя по его образу и подобию, сегодняшняя сцена ее немало смутила. И какое отношение к ее будущему имеют эти таинственные упоминания о прошлом?
Николь встретилась с ним взглядом, и внезапно все вопросы улетучились, когда она оказалась в объятиях отца. Они прижимались друг к другу с неистовой силой, дав волю слезам.
– Куда бы ты ни отправилась, сердечко мое, всегда помни, что мы любим тебя. Любим всей душой.
– Я тоже люблю вас, папа.
– Эй, есть кто живой? – окликнул Кьяри из люка, оторвав Николь от воспоминаний.
– А? Ой Господи… Извините, комиссар, – всполошилась она. – Я задержалась на минутку, чтобы снять напряжение.
– Ничего страшного. А зовут меня Бен.
Он одарил ее улыбкой, которой нижний подсвет из шахты перехода придал весьма зловещий оттенок, затем развернулся обратно к Карусели.
– Бен! – окликнула Николь. – Вы помните обед, за которым мы познакомились?
– Угу.
– Этот алкаш Морган ляпнул что-то насчет меня и генерала. Вам что-нибудь об этом известно?
– Я фараон, Ши. Сплетни синих кителей нас не касаются.
– Значит, нет дыма без огня?
– Сдается мне, это знает лишь один человек.
– Ну правильно, я возьму и запросто позвоню генералу.
– Этот человек старался уколоть побольнее, Николь, потому что вы олицетворяете то, чего ему уже никогда не достичь. Выбросите его из головы.
– Пожалуй. Просто меня это грызет, да и Кэт высказывается в том же духе.
– Она любит язвить, чтобы проверить, насколько вы хороши. Но в деле она что надо.
– Вы служили вместе?
– Выполнили пару-тройку заданий в Поясе. Я бы доверил ей свои тылы.
– Наверно, это огромный комплимент.
– Узнаете. Кэнфидд вмешалась, чтобы отменить решение аттестационной комиссии. Подобное не принято. Это ставит вас в особое положение. Сорветесь вы – а подставите ее. Кое-кому это пришлось бы по душе.
– Я не просила…
– Неважно.
– Элиас – один из них?
– Из кого?
– Сами знаете – из тех, кто против генерала. Морган явно задел за живое, когда сказал, что Элиас из кожи лез, заставляя меня подать рапорт об увольнении.
– У него были свои причины.
– У кого? Какие? Проклятие, Кьяри, хватит недомолвок!
– Морган с удовольствием растоптал бы вас. Это очевидно… – Николь кивнула. – К тому же, бьюсь об заклад, он был готов сказать все что угодно. Что же до Элиаса, то он доверяет собственной интуиции ничуть не меньше, чем Кэнфилд – своей. У него тоже есть гордость. Не исключено, что он считает, будто она допустила ошибку, и пытается изо всех сил защитить генерала.
– А вы как считаете?
– Симулятор и реальность – отнюдь не одно и то же, Николь. Равно как и орбита. Посему я пока воздерживаюсь от суждений.
– А, чтоб его!..
– Успокойтесь, Ши, все позади. Это гораздо меньше занимало бы вас, если бы не переутомление.
У Николь перехватило дыхание, и она почувствовала себя еще глупее, чем во время своего первого танца в юности, а ведь тогдашнее казалось ей полнейшим крахом. Кьяри уплыл в люк, затем оглянулся. Его лицо скрывала темнота.
– Я… – предприняла Николь новую попытку. – Я… чувствую себя как на иголках. Не хочу всю ночь провести одна.
Она пыталась заглянуть ему в глаза, гадая, что он думает; и тотчас же пожалела о вырвавшихся словах.
– У вас или у меня? – просто ответил он.
Корабль находился в ночном режиме, и большинство огней было выключено; Николь не стала зажигать свет и в каюте, так что, раздеваясь, они видели лишь случайные отблески друг на друге. От близости Кьяри у Николь заныла спина, когда она скользнула под страховочную сетку, предназначенную оберегать спящих от случайных падений. Николь жаждала объятий, но боялась физического контакта. Она уже не девственница, и хоть никогда не отличалась склонностью к приключениям, как да Куна, недотрогой себя не считала. Однако что-то настораживающее в Кьяри заставило Николь занять оборонительную позицию. Быть может, она предчувствует, что между ними возникнет нечто большее, чем интрижка. Эта мысль удивила ее.
– Николь, я что, такой страшный?
– Да, – ответила она еле слышно.
На «Страннике» царила полнейшая тишина, когда Николь проснулась от ощущения чего-то непредвиденного. Она тряхнула головой, и от этого движения вжалась в предохранительную сетку. И тут же выяснилось, что Кьяри прильнул к ней, обняв за талию, ноги их переплелись. Его ладонь лежала на груди девушки, и сосок Николь сразу же набух под тонкой тканью футболки. Кьяри сонно потянулся, уже откликаясь на зов ее тела, и Николь передалось его возбуждение. В распахнувшихся глазах светилась улыбка; Кьяри выглядел моложе и нежнее, чем обычно. Казалось, он приоткрыл тщательно оберегаемую часть своей жизни. Коснувшись его живота кончиками пальцев, она с радостью услышала, как участилось его дыхание.
И тут заверещал интерком.
– Черт! – ругнулась Николь. Смех Кьяри ничуть не улучшил настроения. Выпутавшись из сетки, она нашарила панель связи и с третьей попытки ответила на вызов, не включив изображения.
– Насколько я понимаю, вы уже неплохо отдохнули, – раздался из громкоговорителя чересчур знакомый голос. – Брезжит заря нового дня, и вам давно пора быть на ногах.
– Мы слышим вас, майор. – Николь с трудом подавила зевок. Затем посмотрела слипающимися глазами на циферблат рядом с интеркомом: – Двенадцать! Мы проспали двенадцать часов!
– Успокойтесь, Николь, – откликнулась Кэт. – Медкомиссия решила, что экипажу не повредит дополнительный отдых. График позволяет подобное. Сплошь и рядом в первом полете новички забывают о благоразумии. Я была такой же. Гораздо целесообразнее немного отсрочить вылет и таким образом добиться от персонала наивысшей эффективности, чем изо всех сил пытаться втиснуться в жесткие рамки, рискуя, что кто-нибудь допустит идиотскую ошибку и пошлет все коту под хвост.
«Странник», в вашем распоряжении час, чтобы привести себя в презентабельный вид, прежде чем остальные ввалятся на борт; полагаю, времени предостаточно. Я – Гарсиа, конец связи.
– Я – «Странник», конец связи, – машинально отозвалась Николь. Потом легонько оттолкнулась от изголовья и зависла над постелью, скрестив ноги. Пижамные брюки чуточку съехали, и она непроизвольно подтянула их. – По-твоему, она знает… Ну, чем мы занимались?
Кьяри с наслаждением крякнул, потянувшись, будто громадный камышовый кот, и кивнул. Николь со стоном спрятала лицо в ладонях, даже не заметив, что от этого жеста кувыркнулась вперед, и Кьяри поймал ее, когда она висела почти вниз головой.
– Неужели мы не имеем права уединиться?
– Перед стартом, на лунной орбите, на первом задании? – вопросом на вопрос ответил он, помогая ей занять вертикальное положение. – Извини, Николь… Мне искренне жаль… Я должен был тебя предупредить.
– Что они там подумали?..
– Им это не впервой. И никакой трагедии в этом нет. Они вовсе не снимали нас на пленку, а просто следили за биотелеметрией и кое-что экстраполировали. Могло быть и хуже.
– Ага. – Николь криво ухмыльнулась и захихикала. – Кэт могла позвонить и пятью минутами позже.
– Или пятью минутами раньше. По-моему, она подгадала просто идеально.
– Наверно, теперь я в долгу перед ней?
– Пустяки! Но экипаж должен сам о себе заботиться.
– Это я тоже намотаю на ус.
– Для того ты сюда и попала, Рыжик, чтобы учиться.
– Уф! – состроила Николь гримасу. – Хорошо, что мы не поцеловались по-настоящему, а то во рту у меня будто кошки гуляли.
Ухватив ее за лодыжку, Кьяри притянул Николь почти вплотную.
– Ты напряжена.
– Еще бы!
– Я по-прежнему пугаю тебя, Ши?
– В каком-то смысле даже больше, чем прежде, – ответила Николь, про себя уточнив: «Но ты хотел сказать, что это я пугаю тебя, Кьяри, не так ли?»
– И что же ты намерена предпринять? Вместо ответа она отстранилась, затем словно нырнула, проплыла по воздуху и, плавно изогнувшись, выскользнула из Карусели. Кьяри со вздохом потянулся за сигаретами и, выяснив, что оставил их в своей каюте, чертыхнулся. Из головы напрочь вылетело, что он ночевал у Николь. На полочке обнаружились семейные фото, и Кьяри включил ночник, чтобы получше к ним приглядеться. У Николь двое младших братьев, родители явно не спешили заводить детей. Лицо отца кажется знакомым; наверняка раньше встречались. У Кьяри даже возникло скверное ощущение, что он знает, где именно. Больше здесь смотреть не на что; почти никаких личных вещей, только прикрепленная к стене классическая акустическая гитара, и все. Эта каюта очень похожа на его собственное жилище одиночки.
По негромкому журчанию, доносящемуся из-за изгиба коридора, Кьяри понял, что Николь принимает душ, и подумал, не присоединиться ли к ней. Пожалуй, не стоит – так будет лучше для обоих.
– «Странник», я – диспетчерская да Винчи, по сигналу начинается отсчет на тангенциальную минус тридцать пять минут. Три… два… один… начали!
– Вас поняла, да Винчи, – проговорила Николь в крохотный микрофончик на тонкой ножке, присоединенный к наушникам. – Подтверждаю начало отсчета по вашему сигналу на Т минус тридцать пять. Все бортовые системы работают нормально.
– Принято, «Странник».
Николь беспокойно поерзала в кресле и оглянулась направо, на Поля да Куну; в последнее время она работала за пультом в легкой одежде, не ощущая неуклюжего, сковывающего движения скафандра полной защиты. Поль поймал ее взгляд и разыграл пантомиму, изобразив, как снимает шлем и кладет перед собой. Николь ухмыльнулась и погрозила пальцем, отчего Поль расплылся в улыбке еще сильнее. Он бы засмеялся, если бы они общались не по открытому каналу, прослушиваемому Кэт Гарсиа.
Между Николь и Полем разместился голографический навигационный резервуар метрового диаметра – новейшее дополнение к системам наблюдения и ориентации, показывающий их положение и курс в трехмерном пространстве. Разумеется, при проектировании мостика подобного новшества не предусмотрели, поэтому, при всей своей несомненной полезности, резервуар еще и ужасно мешал. Опустив взгляд на нижнюю палубу, Николь увидела специалистов экспедиции. Хана Мураи взмахнула рукой в пожелании удачи, и Николь ответила тем же. В ряд с Ханой сидели Шэгэй и Андрей плюс Бен Кьяри. В отличие от остальных Кьяри был вооружен – в кобуре на бедре покоился жутковатый с виду гранатомет. А еще Бен выделялся угольно-черным скафандром. Вне корабля он будет невидимкой, а у остальных скафандры окрашены в яркие цвета. Они хотят, чтобы их заметили и нашли, он – нет.
Над голографическим резервуаром сидела майор Гарсиа. Ее кресло, которое остряки тотчас же переименовали в трон, с трех сторон окружал пульт, отслеживающий каждую ключевую функцию корабля, а заодно самочувствие членов экипажа. Если что-нибудь пойдет не так или Николь с Полем не оправдают доверия, она сразу узнает об этом, а программа главного компьютера «ПЕРЕХВАТ» позволит взять в свои руки управление «Странником».
Пока отсчет шел без сучка без задоринки. «Странник» вел себя как положено, хотя об этом знали только Кэт, диспетчеры базы да двое пилотов-новичков. Кропотливо пробираясь пункт за пунктом через список предполетных проверок, Николь с Полем ни на секунду не отставали от спокойного голоса диспетчера. Они все делали быстро, но без суеты, в мерном, отработанном ритме.
Однако когда отсчет пошел на секунды, напряжение начало сказываться. Николь взмокла от пота, несмотря на безупречную работу кондиционера, а внутренности превратились в ледяной ком. Девушка потрясла кистями рук в тщетной попытке расслабиться и вымученно улыбнулась, поймав взгляд Поля. Он произнес что-то одними губами, но она поняла лишь со второй попытки: «Не волнуйся, командир. Мне тоже не по себе!»
– «Странник», тангенциальная минус сто секунд. Готовность к запуску маршевого двигателя.
– Николь, – подал голос Кьяри, – последняя сводка данных медицинского контроля. Все просто замечательно.
«Если это замечательно, – мысленно прокомментировала Николь, – то было бы любопытно взглянуть, как бывает, когда обстоятельства складываются дерьмово. Ну же, скорее, скорее!.. Давайте трогаться!»
С той ночи они уже не встречались наедине, и Кьяри держался с Николь так же замкнуто, как и с остальными. Николь сомневалась, не померещилось ли ей это все. Или он действительно напуган и пошел на попятную ради собственной же безопасности?
– «Странник», тангенциальная минус семьдесят пять секунд.
– Паоло!
– Слежу, командир. Компьютер прекрасно справляется – шестьдесят четыре… шестьдесят три… шестьдесят две… шестьдесят одна… шестьдесят – запуск! Даю подтверждение запуска маршевого двигателя в минус одну минуту – и по автоматике, и вручную!
– Вас поняли, «Странник», – подтвердил с Луны ведущий диспетчер. – Выглядите вы хорошо.
«Вот оно, – подумала Николь. – Возврата не будет». Она еще боялась, но, ощутив сквозь сиденье едва уловимую вибрацию – циклопические двигатели мало-помалу выходили на режим полной мощности, – сразу почувствовала себя лучше. Лед внутри растаял, противная дрожь прекратилась. Теперь она даже начала наслаждаться происходящим.
До нее донесся голос Поля:
– …шесть… пять… четыре… три… два… один…
– Старт!!! – рявкнул кто-то; от волнения Николь даже не поняла, мужчина или женщина.
– Поехали, – объявил Поль. – Точно по графику!
– «Странник», я – да Винчи. Вас поняли, отбыли по графику. Начальная фаза движения в норме. Продолжаем регистрацию вашего курса и телеметрию бортовых систем, пока вы не пройдете Внешнее Кольцо на расстоянии пятидесяти тысяч километров, где перейдете под юрисдикцию центра экспедиционного контроля.
– Вас поняли, да Винчи, – откликнулась Николь. – Благодарю всех за помощь. До встречи через год.
– Всегда рады помочь, «Странник». Приятного полета! Подходим к минутной отметке; обзор активных систем.
Николь перебросила тумблер на пульте, предоставив позаботиться об остальном Полю; сама же медленно, с наслаждением перевела дыхание:
– Ну что ж, детка, вот ты и в пути!
4
Кьяри прикоснулся к ней и без видимых усилий отшвырнул к стене. Прикусив губу, Николь прошипела:
– Больно же!
– Так и задумано.
– Ублюдок!
В ответ он крепко шлепнул ее. Николь попыталась вернуть удар, но он отплыл всего на долю дюйма, оказавшись вне пределов досягаемости. Николь раза три пыталась схватить его, но он легко, словно даже с презрением избавлялся от захватов. Слишком поздно она поняла, что Кьяри заманил ее в центр зала; в невесомости, не имея под рукой ничего подходящего, чтобы ухватиться или оттолкнуться, Николь оказалась беспомощна.
Она, вздохнув, расслабилась. Мысль о проигрыше была ей ненавистна, тем более – по собственной глупости.
– Жалкое зрелище, – не скрывая отвращения, бросил Кьяри.
– Я все поняла.
– Черта лысого!
– В следующий раз справлюсь лучше.
– Именно это ты собираешься сказать, столкнувшись в Поясе лицом к лицу с толпой шахтеров или с Волчьей Сворой? Или ты веришь в реинкарнацию и надеешься искупить все промахи в следующей жизни?
– Кьяри, дай роздыху! Я ведь не занималась этим прежде!
– Господи Боже, ты же служишь в ВВС! – огрызнулся он. – Неужто тебя не учили драться?
– Но не так!
– Давай попробуем еще разок. – Он протянул руку, и Николь доверчиво ухватилась – чтобы тут же врезаться носом в переборку с жестоко завернутой за спину правой рукой. Не сдержав крика и хлынувших слез, Николь мгновенно решила обратить эти рефлексы в свою пользу и заскулила в надежде разжалобить Кьяри. Быть может, он и поверил в искренность Николь, но хватку все-таки не ослабил.
Тогда Николь, вцепившись Кьяри в волосы, одновременно пнула его в колено, и они отлетели от стены. Не успел Кьяри опомниться, как Николь вывернулась и оказалась лицом к нему. К несчастью, прием дался ей нелегко: правое запястье совсем онемело. Но девушка не придала этому значения.
Ощутив приближение другой переборки, Николь отскочила от нее, сильно оттолкнувшись, чтобы набрать скорость. Кьяри неотступно следовал за ней, оставаясь неуязвимым, дожидаясь, когда противница допустит ошибку, в чем нисколько не сомневался. Он выше Николь на целую голову, с длинными и мускулистыми руками, но его мощное телосложение и сила не играют в невесомости никакой роли. Другое дело – на планете или в Карусели. А тут ему надо поосторожнее размахивать кулаками, чтобы от собственного удара не полететь вверх тормашками и не открыться Николь. Скорость и ловкость здесь гораздо важнее; способность к перемещению большей массы выходит на первый план лишь в ближнем бою.
Разумеется, он еще и на двадцать лет опытнее, и этим все сказано. Ее познания не вышли за рамки теории, а он проделал все это на практике.
Пострадавшая рука обрела чувствительность, и вместе с ней пришла боль. Николь повернулась так, чтобы заслонить руку от Кьяри. Еще и ухмыляется, наглец; уже решил, что поединок за ним.
Николь лягнула воздух, сбросив туфлю, пулей улетевшую в сторону, и оказалась в углу. Упираясь ногами, чтобы остаться на месте, Николь стащила с себя футболку. Делать это одной рукой было несподручно, и в течение пары секунд, стягивая майку через голову, она ничего не видела. Кьяри ринулся на нее, как бык, через весь зал. Николь замерла перед ним, будто матадор, но за миг до столкновения швырнула майку в лицо нападающему и поднырнула под него, расплывшись в улыбке, когда сзади послышались глухой удар и громовые проклятия.
Выгнувшись дугой, Николь захватила лодыжки Кьяри и рванула на себя. Правую руку будто током прошило от запястья до плеча. Этот маневр развернул их с Кьяри в противоположные стороны. Оттолкнувшись от его спины, Николь согнулась, чтобы остановить противника ногами. Он влетел ей прямиком между ног, и Николь не мешкая переплела их, сжав что было мочи. Кьяри барахтался, пытаясь освободиться, но ему не за что было уцепиться; в реальной рукопашной свернуть ему шею было пара пустяков.
Наконец он похлопал ее пониже спины, испустив сдавленный вопль. Николь сочла это капитуляцией, но на всякий случай оттолкнула его подальше, чтобы не дотянулся. Кьяри не пытался повторить атаку – просто висел скрючившись, с побагровевшим лицом, и растирал шею обеими руками.
– Великолепно, – признал он.
– Вы имеете в виду тренировку, комиссар, или меня?
Он улыбнулся – неторопливо и одобрительно, словно только теперь заметил, что под майкой у нее ничего нет. Впрочем, увидев кровоподтек на правой груди, он вновь посерьезнел и придвинулся ближе.
– Это я сделал?
– Помимо прочего. Ой, осторожно! – вскрикнула Николь, когда Бен притронулся к ее травмированному запястью.
– Болит?
– Ужасно.
– Судя по тому, как ты ею орудовала, вряд ли трещина или перелом, но рентген не помешает.
Но после всех его манипуляций в медпункте боль не прошла, о чем Николь не преминула ворчливо сообщить лекарю, но сочувствия не встретила.
– Пару дней никаких выходов за пределы корабля. – Он что-то выстукивал на компьютер-блокноте. – Никаких тяжелых работ. Лучше вообще этой рукой не шевелить. Я бы порекомендовал ближайшие дни спать в невесомости, чтобы снизить опасность повторной травмы. Если боль будет очень донимать, прими аспирин; а еще лучше – горячую ванну.
– Кэт придет в восторг. – Не дождавшись ответа, Николь поинтересовалась: – Следует ли показаться Шэгэю?
– Только если мне некогда или сплю.
– А потом что? Очередной урок в борцовском зале?
К ее удивлению, он воспринял вопрос всерьез.
– Буду проверять запястье ежедневно. Как только отек спадет и ты сможешь без труда двигать рукой, продолжим.
– Потрясссно, – сухо произнесла она. – Знаешь, Кьяри, я жду не дождусь, чтобы полюбоваться, как мы мутузим друг друга, пока я не угожу в гипсовый корсет или не превращусь в мешок с костями.
– Ты разве забыла, что сегодня выиграла?
– Везение, – скривилась Николь.
– Таких зверей на свете нет, старлей, а я не поддавался.
– Не держи меня за дуру, Кьяри, ты даже не пытался драться.
– Если бы я попытался, один из нас был бы уже покойником. Я делал все, что мог позволить на тренировке; реальный поединок понарошку не изобразишь. – Он вывел ее из лазарета в коммуникационную шахту. – В следующий раз попробуем в скафандрах, но для начала обойдемся без шлемов и ранцев.
– По-моему, только зря вспотеем. Иной раз мне в скафандре кажется, что я и пальцем не смогу шевельнуть – так как же в нем еще и драться?
– Только так и надо, Рыжик.
– В Академии нам говорили, что это непрактично. Допустим, ты врезал какому-нибудь громиле под дых – и что же он почувствует сквозь пятисантиметровую армированную ткань и бронесетку? А если ты не закреплен, то тебя отбросит в другую сторону.
Она бросила взгляд на рубку управления, находящуюся в двадцати пяти метрах, потом опустила голову и посмотрела на складские модули, расположенные немного ближе. Вокруг вертелись Карусели, но центральная шахта оставалась неподвижной, и Николь вытянулась, словно в гамаке. Самое приятное в невесомости то, что тебе удобно в любом положении. Издалека доносилось приглушенное пение Андрея. Не питая особой любви к оперному искусству, Николь не узнала мелодии, но улыбнулась красоте голоса.
– Верно, – согласился Кьяри. – Но если двое в скафандрах схлестнутся в рукопашной, тут уж не до умствований. Ты должна уметь позаботиться о себе. Должна оказаться проворнее.
– А точнее?
– Бей в слабое место.
– А, ты о воздухе! – Она подавила зевок. – Выдернуть шланг?
– Это ответ салаги, Ши, я ждал от тебя большего. Пошевели мозгами, если можешь, – холодно фыркнул Кьяри. Глаза Николь в гневе распахнулись. – Ну, отключишь ты воздух, и что дальше?
– Если не подключить обратно, то человек покойник, – пожала плечами Николь.
– Время, Ши, на это уйдет какое-то время. Воздуха в скафандре еще минуть на пять. За пять минут всякое может случиться. Если уж ты сцепишься, то захочешь закруглиться побыстрее – но как?
– Шлем?
– Браво! Тело – великолепная машина. Ради выживания оно пожертвует любой конечностью, кроме одной. Это даже предусмотрено в конструкции скафандров. Если пробита рука, на плече есть герметичный клапан; ты потеряешь руку, но уцелеешь и в красках будешь рассказывать об этом внукам. Единственное исключение составляет голова. Шлем сконструирован так, чтобы его легко мог надеть человек в толстых перчатках; если на судне происходит ударная разгерметизация, тут уж не до возни с застежками, а на магнитные стяжки тоже полагаться нельзя – не исключено, что заклинит либо в открытом, либо в закрытом положении.
– Но ведь это убийство!
– Простейшее решение спорных вопросов.
– Так ты говоришь, этим всегда кончается? – Теперь ей было не до сна.
– Чаще всего.
Подтянувшись к входу в «домашнюю» Карусель, Николь толчком распахнула люк.
– Возможно, ты и прав, Кьяри…
– Не судите о том, чего не понимаете, старлей. Мы живем в безжалостнейшей из сред и потому слишком редко позволяем себе роскошь великодушия. А за ошибку, за единственный неверный шаг обычно расплачиваемся жизнью.
– Мне только об этом и твердят.
– И не без причин, Николь.
– Что-то мне расхотелось тренироваться, комиссар.
– При всем моем уважении, лейтенант, вы не имеете права отказаться. A demain[4]4
До завтра (фр.).
[Закрыть]!
Неуклюже вскарабкавшись по лестнице из центральной шахты в кают-компанию, Николь дала волю гневу, не заметив находившуюся там Хану Мураи.
– Проклятый, невежественный, смердящий ублюдок, растуды его мать! – грохотал голос Николь в просторном тороиде.
– Прошу прощения? – приподняла Хана голову.
– Ой, Хана, извини. – Николь тотчас же устыдилась собственной несдержанности. – Я не знала, что здесь кто-то есть.
– Само собой. Я тут перекусываю. Хочешь?
– А что у тебя?
– Лососина и плавленый сыр.
– М-м… Хана, да это же все настоящее!
– Остатки личных сбережений, – тяжело вздохнула та.
– Ой, я не могу…
– А я могу, и если я хочу поделиться, то это мое личное дело.
– Ты настоящий друг.
Хана заказала через кухонную консоль чай для Николь. Напиток, как всегда, казался затхлым, зато рыба была восхитительна. Николь смаковала каждый кусочек. Только теперь она начала понимать, почему рестораны и даже закусочные базы да Винчи пользуются такой популярностью; после многих месяцев питания пастами и сублимированными, полусинтетическими «продуктами» вернувшиеся домой астронавты требуют – и заслуживают – наилучших натуральных продуктов.
– Досталось от комиссара, Николь?
– Слизняк вонючий!
– Даже так?
– Хана, он учит убивать людей.
– А может, заодно спасать собственную жизнь?
– Так ты его защищаешь?!
– Просто я не забыла слова генерала Кэнфилд за обедом. Мы еще зеленые новички, Николь; наверно, она знала, о чем толкует. А он знает, что делает.
Николь досадовала, что чай не желает стыть.
– В мои планы это не входило.
– Вот как? А зачем же ты пошла в ВВС?
– Хотела стать астронавтом. Мечтала о космических кораблях. И кратчайший путь – пойти в синие кителя. Если бы меня отчислили, я, наверно… Я бы стала летчиком-испытателем. Но Кьяри так чертовски хладнокровен, словно пытается перекроить меня на свой манер. А мне это не по нутру!
– Ты ему говорила?
– Намекала. Он намерен продолжать, и плевать ему на мои чувства.
– Обратись к Кэт. Она запретит ему своей властью.
Николь основательно поразмыслила, потом покачала головой.
– С чего бы это? – осведомилась Хана. – Думаешь, она его поддержит?
– Черт, нет! Как раз наоборот. По-моему, эти тренировки ей поперек горла. Обмолвись я хоть словечком, и с ними покончено. Но я не хочу ее впутывать. – По категоричному тону Николь было ясно, что Кэт она не доверяет.
– Путешествие только-только началось, – серьезно заметила Хана. – Такой настрой ни к чему хорошему не приведет.
– Ничего, утрясется. – Николь заморгала, словно очнулась от сна. – С чего это ты в тюрбане?
Голова Ханы была повязана синей шелковой косынкой с радужным отливом. К удивлению
Николь, молодая японка вдруг заволновалась. Потом застенчиво хихикнув, вытащила заколки и сдернула платок. Николь невольно охнула.
Длинных, иссиня-черных волос Ханы как не бывало; на гладко выбритом черепе осталась только неширокая полоска, идущая ото лба к затылку. «Ирокез» был слегка подстрижен, и когда Хана провела ладонью по волосам, они приподнялись на несколько сантиметров, а затем элегантно откинулись набок. Пряди, оставленные на затылке более длинными, спадали на плечи косицами.
– Ты первая видишь это после Андрея, – стеснительно усмехнулась Хана. – Как тебе?
Николь вытаращила глаза и скорчила глупую физиономию, изо всех сил стараясь, чтобы вышло посмешнее, только бы скрыть зависть, охватившую ее с первого же взгляда на подругу. Вообразив себя с подобной прической, Николь разразилась ехидным хихиканьем. Хана поглядела с подозрением, не понимая, что вызвало подобное веселье.
– Просто замечательно, – заверила Николь. – Господь Вседержитель, неужто Андрей… Он? – Хана кивнула. – Вот ведь хитрый пес, я и не подозревала за ним подобных талантов. Но, Хана, зачем?! Что это тебе взбрело в голову?!
– Да просто стих такой нашел, – развела руками Хана. – Решила, что, если не выйдет, обреюсь наголо, и никто, кроме друзей, и не увидит… – Вы ведь мои друзья, верно? – Николь энергично закивала. – …Прежде чем мы вернемся на Луну.
– Ты гораздо храбрее меня.
– Вам, воякам, положено выглядеть пристойно.
Сжав зубы, Николь горестно прищелкнула языком и покачала головой. Теперь настала очередь засмеяться Хане, потому что подруга не на шутку расстроилась. Она прикидывала так и сяк, не попросить ли Андрея сделать ей такую же или другую, но не менее вызывающую прическу. Потом решительно тряхнула головой. «В другой раз. Когда буду командовать собственным кораблем».
– Я вот ломаю голову, Николь, – Хана снова настроилась на серьезный лад. – Как ты относишься к Кьяри?
Николь очень удивила резкая смена разговора.
– Ненавижу этого субчика до мозга костей. И не смотри так, Хана, я и вправду его ненавижу!
– Искренне верю. Просто мне вспомнился тот день перед вылетом, когда вы вдвоем…
– Вот дьявол, неужели я краснею!
– Весьма многообещающе.
– Сука!
– Он тебя по-прежнему волнует, а? Николь утвердительно склонила голову, забившись поглубже в кресло.
– Я не знаю, хотела этого или нет, – она задумчиво покусывала крекер, – но когда мы проснулись, меня охватило небывалое вожделение. Этакая животная тяга женщины к мужчине. Но я жаждала только его, Кьяри! У меня бывали интрижки, но подобное впервые. Прямо-таки неописуемое, неодолимое влечение!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?