Текст книги "Милая пленница"
![](/books_files/covers/thumbs_240/milaya-plennica-34319.jpg)
Автор книги: Кристина Скай
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 10
Но гордый дух Александры не желал признавать поражения. Она никогда не сдастся – никогда! Уж как-нибудь она отыщет способ удрать от этого ненормального.
А он безжалостно тащил ее через порог в огромный дом. Александра едва успела разглядеть высокий сводчатый потолок, массивную дубовую лестницу, полированные деревянные стены, увешанные старинными гобеленами, переливающимися в лучах послеполуденного солнца.
Александра кривилась от боли, терзавшей ногу. Эта тварь тащила ее почти волоком!
– Ну поскорее! У тебя будет предостаточно времени, чтобы созерцать сокровища нашего дома, Изабель! – резко произнес Хоук.
Александра промолчала, сберегая силы для подъема по лестнице. Как она того и боялась, к концу подъема она уже просто задыхалась от боли. А ненавистный герцог заставлял ее идти вперед по устланному ковром коридору к длинной комнате с высокими окнами.
Он протащил ее через всю эту комнату. Герцог остановился лишь у дальней стены, перед огромным портретом.
– Вот! – холодно произнес он, подталкивая ее к сверкающему красками полотну. – Можешь высказать свое мнение об этой моей покупке. Неплохо, правда?
Измученная, Александра подняла голову и посмотрела на портрет.
И увидела свое собственное лицо.
Ее нервный, прерывистый вздох громом отдался у нее в ушах.
Этого просто не может быть!..
И все же…
Пышные локоны червонного золота обрамляли бледное лицо с чуть прищуренными аквамариновыми глазами. Чувственные губы изогнулись в соблазнительной улыбке. И все же это не ее лицо, поняла Александра. У женщины на портрете более широко вырезанные ноздри и более низкий, чем у нее, лоб…
Глядя на портрет испуганными и зачарованными глазами, девушка увидела и другие различия. Волосы герцогини были чуть темнее, не такого солнечного оттенка. Глаза посажены довольно близко, что подчеркивало ее холодную надменность.
И тем не менее Александра словно смотрелась в зеркало. И что-то в этих холодных, гордых глазах притягивало девушку, не позволяя отвести взгляд. Вдруг Александре показалось, что она чувствует холод, исходящий от женщины на портрете. Она вздрогнула.
Наконец она с трудом оторвалась от лица и посмотрела ниже, где от шеи до пупка открывалось сплошное пространство безупречной белой кожи. Боже милостивый, это и вправду было изображение Александры, но обнаженной, с бесстыдно обнаженными изгибами тела…
– «Нагая вакханка» – так это назвал художник Лоренс. Он здесь воистину превзошел самого себя и очень не хотел расставаться с этим портретом, но и не хотел заканчивать его, хотя тот, кто заказал портрет, предлагал за готовую работу целое состояние. – Резкий голос герцога безжалостно грохотал в ушах Александры. – В конце концов я дал такие деньги, что художник просто не смог устоять. И добавил к этому кое-какие условия. – Угроза, прозвучавшая в голосе герцога, не оставила у Александры сомнений относительно того, каковы были эти условия. – А потом и Принни попытался вступить в торг, ему захотелось иметь это полотно в Карлтон-Хаусе. Но он оказался не слишком проворен. Ну так как, ты по-прежнему станешь утверждать, что на земле может существовать вторая такая женщина, как ты? Давай, – лишенным выражения голосом произнес герцог, – убеди меня! Попробуй доказать, что глаза меня обманывают.
Но Александра просто не находила слов. Да и как ей спорить с таким неопровержимым доказательством – с портретом, который почти в точности повторяет все ее черты?
За ее спиной прозвучал издевательский смех герцога.
– Думаю, тебе это не удастся, даже при всей твоей наглости.
И лишь теперь Александра заметила темное пятно на пышной, роскошной груди. Нахмурившись, девушка приблизилась, чтобы повнимательнее рассмотреть, что же испортило работу Лоренса. И, к собственному ужасу, поняла, что отнюдь не клякса красовалась на коже цвета слоновой кости… из холста торчала украшенная драгоценными камнями рукоятка кинжала.
– Боже!.. – выдохнула Александра, и ее взгляд в отчаянии метнулся к натянутому лицу герцога.
– Боюсь, художник здесь ни при чем, да и Бог тоже, – проговорил Хоук с хриплым смехом. – Я в тот вечер был изрядно пьян, но вообще-то на меня слишком подействовали слезы Робби. – Лицо герцога исказила болезненная гримаса, и прошло несколько секунд, прежде чем он, взяв себя в руки, смог заговорить снова. – Но можешь не радоваться, дорогая, такое больше не повторится.
– И кто такой этот Робби? – резко спросила Александра.
– Кто такой Робби?! – недоверчиво переспросил Хоук. И тут, похоже, его железная выдержка изменила ему. Он громко скрипнул зубами и прыгнул к Александре, пылая от ярости. – Черт побери, да неужели твоя извращенность вообще не имеет границ?! – проревел он, хватая ее за плечи и тряся так, что у девушки все поплыло перед глазами. – Робби наш сын, черт бы побрал твое черное сердце, лишенное материнских чувств!
Наконец он отступил и вскинул руку, словно желая ударить ее. Его пальцы сжались, лицо исказилось от злобы, когда он смотрел на нее сверху вниз… но тут что-то в нем надломилось, и он опустил кулак.
– Ты оскверняешь все, к чему прикасаешься, не так ли? И ты не можешь угомониться, пока разрушение не доведено до конца. Ну, на этот раз у тебя ничего не выйдет. Теперь ты будешь играть в мою игру, по моим правилам. – Он вдруг схватил ее и, прежде чем Александра поняла, что он собирается сделать, перекинул ее через плечо. – Да, черт побери! Этот урок следовало преподать тебе давным-давно.
– Отпустите меня! – закричала Александра, придя в ужас от его слов.
– Только тогда, когда мне вздумается, – бросил Хоук, широко шагая вдоль галереи. Его пальцы причиняли Александре боль, принуждая к покорности. Его башмаки громко стучали по паркетному полу. Добравшись до лестницы, герцог помчался наверх, перескакивая через три ступеньки сразу.
Сердце девушки, казалось, готово было выскочить из груди.
– Я требую, чтобы вы меня немедленно отпустили!
– Как пожелаете, мадам, – пробормотал Хоук через мгновение, врываясь в комнату, расположенную почти в самом конце коридора.
Александра была грубо брошена на широкую кровать под роскошным бархатным балдахином. У девушки перехватило дыхание, когда она сквозь упавшие на лицо волосы посмотрела на своего преследователя.
– Вы… вы не можете этого сделать! – выкрикнула она запинаясь.
– Я могу сделать все, что мне захочется. И помни, что в этом доме тебе не найти друзей… или каких-либо союзников. – Он возвышался над Александрой, его лицо прорезали морщины, откровенно говорящие о бесконечной ненависти.
– Что вы хотите от меня? – нервно проговорила она.
– Хочу, дорогая супруга? Я хочу сломать тебя, разорвать на мелкие кусочки. Чтобы ты взмолилась о милосердии. И я намерен начать прямо здесь и сейчас. – Его руки метнулись к ней, разорвали сначала тонкую ткань рубашки, а потом содрали с ее тела большие мешковатые штаны.
Хоук посмотрел на Александру, и на его виске забилась голубая вена. И вдруг герцог резко развернулся и, громко топая, направился к двери. Дойдя до нее, он остановился и заговорил через плечо:
– Мы можем выбрать тяжелый путь или легкий. Это зависит от тебя. Но результат будет все тем же. Ты лишь тогда покинешь Хоуксвиш, когда я подчиню тебя своей воле и заставлю ходить под моим седлом.
– Ну, вы об этом еще пожалеете! – крикнула она.
– Не больше, чем придется пожалеть тебе, – ответил он. – И можешь визжать сколько тебе вздумается, – вся прислуга в Лондоне. А что до тех, которые здесь остались, – могу сказать, эти люди полностью преданы мне. И после всего, что им пришлось повидать в этом доме, ты вряд ли сможешь их чем-нибудь удивить. Видишь ли, все они ненавидят тебя. – Он хрипло рассмеялся и добавил: – Хотя и не с такой силой, как я.
Его слова все еще звенели в ушах Александры, когда дверь за ним захлопнулась и в замке повернулся ключ.
Глава 11
«Заперли, как зверя в клетке», – взбешенно думала Александра. Она огляделась. Лучи солнца падали сквозь высокие окна, ложась золотыми лужицами на стены, затянутые шелком цвета морской волны, на картины в золоченых рамах, на кресла, обтянутые зеленоватым генуэзским бархатом.
Даже пребывая в крайне возбужденном, лихорадочном состоянии, Александра отметила, что обстановка свидетельствует и о хорошем вкусе, и о хороших деньгах, позволивших реализовать этот вкус.
Она обошла кровать, на которую Хоук бросил ее. Балдахин явно из дорогого, изысканного тонкого бархата все того же цвета морской волны свисал с самого потолка. В другом конце комнаты главенствовал дубовый шкаф, покрытый затейливой резьбой. Обстановку дополняли высокий комод на ножках эпохи королевы Анны и стулья в том же стиле. Александра подошла к огромному зеркалу в подвижной раме, из которого на нее взглянуло ее собственное отражение.
Девушка бессознательным жестом подняла руку к шее, где присохла грязь, вызывавшая зуд. И с отвращением посмотрела на такую же грязь под своими ногтями.
Она устала, была грязной, ей было тяжело, она проголодалась… Но, видит Бог, она не была сломлена! И скоро герцог это поймет.
Гневно фыркнув, Александра подошла к окну, за которым увидела зеленые склоны холмов и блеск воды вдалеке. Вдруг се глаза прищурились, и она, задумчиво глядя на зеленоватую занавеску, погладила ее рукой.
Мгновением позже она сорвала одну из занавесок. Ловко оторвав от нее кусок, девушка обернула его вокруг талии на манер кушака. Оставшуюся ткань она обернула вокруг своего стройного тела, как это много раз делала у нее на глазах айя – там, в Индии, – и, подоткнув края ткани под полосу на талии, соорудила нечто вроде сборчатой юбки. Оставалось еще около двух ярдов свободного полотна; Александра перекинула его через левое плечо и закрепила сзади кушаком.
«Вот так», – торжествующе произнесла она, изучая себя в зеркале. Лишь ее руки виднелись из-под плотной ткани, окутавшей Александру от плеч до лодыжек зеленоватыми складками. «Пожалуй, айя могла бы гордиться мной», – подумала Александра.
Следующую проблему решить было не так просто, это Александра прекрасно понимала. Она еще раз выглянула из окна, обозревая окрестности и оценивая расстояние до земли. Футов тридцать, не меньше, разочарованно прикинула она, а значит, ее первоначальный план невыполним. Даже если бы она связала вместе всю, до последнего лоскутка, ткань, находившуюся в этой комнате, ей не спуститься вниз.
Чтоб им всем провалиться! Ну, раз уж она не может оказаться внизу, так почему бы ей не забраться наверх? Александра пошире распахнула окно и высунулась наружу, чтобы посмотреть на крышу. Примерно в шести футах над окном она увидела выступающий парапет резного камня.
«Да, – взволнованно сказала себе Александра, – да!» И ее сердце забилось быстрее. Она отошла в глубь комнаты и стала двигать к окну высокий комод.
Сумерки едва начали сгущаться над холмами, когда герцог Хоуксворт распахнул высокое французское окно своего кабинета и вышел на террасу. Это было его любимое время дня, драгоценный момент между дневной жарой и унылым одиночеством ночи.
Держа в руке стакан, Хоук прошагал по вымощенной плитняком террасе, чтобы посмотреть на запад, где небо уже заиграло нежными красками. Что-то в этих полупрозрачных тонах заставило его подумать об изумленных, высокомерных глазах, тех самых, что постоянно посещали его сны.
С крыши скатился камешек и звонко ударился о пол террасы. «Опять на крыше поселились эти чертовы совы», – подумал Хоук и тихонько выругался. Нахмурившись, он поднял голову, чтобы сквозь сумерки всмотреться в парапет.
Второй камешек просвистел мимо его лба, и на этот раз ругательство герцога разнеслось далеко вокруг. Но в следующую секунду герцог онемел, увидев тонкую фигурку, повисшую в воздухе. Бледные ноги отчаянно брыкались, пока женщина карабкалась по занавеске, перекинутой через выступ зубчатого парапета.
Черт бы ее побрал, она же может разбиться!..
Хоук не заметил, как стакан выскользнул из его руки и со звоном разбился вдребезги. Похолодев от ужаса, он следил за женщиной, которая повернула голову и посмотрела прямо на него огромными безумными глазами. Даже отсюда Хоук видел, что она изо всех сил борется со страхом.
– Чертова дурочка! – бросил герцог и тут же умолк.
Женщина отвернулась от него и продолжила отчаянный подъем. Она всхлипывала, невольно поворачиваясь из стороны в сторону вслед за вертящейся тканью, и герцог чувствовал ее боль и страдание так, словно они были его собственными.
Высоко наверху Александра дюйм за дюймом взбиралась по трещащему бархату. Она молилась, чтобы старая ткань не лопнула прежде, чем она доберется до крыши.
Но в любом случае девушка отказывалась признать поражение. И старалась не думать об окаменевшем лице человека, глядящего на нее с террасы внизу. Ткань под ее пальцами туго натянулась, и Александра сообразила, что достигла того места, где занавеска плотно прилегала к камням, цепляясь за зубец парапета. И спустя еще одно пугающее мгновение Александра почувствовала под руками грубую поверхность… Все ее тело дрожало от напряжения, но она сумела одолеть выступающий карниз и без сил свалилась на гальку, устилавшую крышу дома.
Хоук замер, парализованный страхом, и затаил дыхание, когда она едва избежала падения, переваливаясь через парапет на крышу. И лишь когда убедился, что она крепко стоит на твердой поверхности, глубоко вздохнул. И тут же в два прыжка выскочил с террасы. Ну нет, он не позволит своей жене разбиться при попытке убежать… во всяком случае, не сейчас, когда им нужно еще во многом разобраться.
Александра посмотрела вверх, на темнеющее небо, на глубокий кобальт теней, пересекающих крышу, потом с трудом поднялась на ноги и пошла вперед, как загнанный зверек, знающий, что его жестокий преследователь неподалеку. Девушка шла к южному углу дома, то и дело прикасаясь к дымовым трубам, все еще хранящим солнечное тепло.
Позади нее в полутьме послышался резкий звук, и Александра обернулась, чтобы увидеть, что ее страхи воплотились в реальность.
– Неужели ты ненавидишь меня так сильно, что готова рисковать своей жизнью, пытаясь сбежать? – спросил герцог Хоуксворт ровным голосом, угрожающе выходя из-за каменного рычащего льва. – А может быть, мне просто удалось проломить твою мраморную скорлупу и ты ощутила вкус страха?
– Н-не подходите! – запинаясь, прошипела Александра, отступая назад и не отводя глаз от его разъяренного лица.
– Почему? Потому, что ты можешь сломать шею, налетев на камни у южного парапета? Он ведь разрушен… Или потому, что слева от тебя каминная труба, которая может вот-вот рухнуть? Ну нет, дорогая. Я не позволю тебе уйти так легко. Эта буря началась давно, и она продолжает бушевать между нами. – Говоря это, Хоук подходил все ближе, и его голос волнами разносился в темноте. – Похоже, ты наполовину сумасшедшая, а это значит, что у нас много общего. Но я никогда не считал тебя трусихой. Однако сейчас ты боишься…
Александра приблизилась к маленькой башенке с куполом, расположенной на южном углу крыши. Она с вызовом рассмеялась:
– Вам легко говорить о трусости, ваша светлость, – вы ведь у себя дома, и к вашим услугам целый штат… Но давайте уйдем на нейтральную территорию, и я очень быстро научу вас бояться. – Ее нога наткнулась на кирпич, отвалившийся от дымовой трубы, и Александра чуть не упала, но сумела сохранить равновесие.
– А разве здесь тебе что-то не нравится? – бархатным голосом поинтересовался Хоук. – У нас в распоряжении вся крыша! И почему бы тебе не остановиться и не встретиться со мной лицом к лицу? – Он медленно, незаметно продвигался вперед, упорно сокращая расстояние между ними.
– Потому что ни к чему хорошему это не приведет, и вы это прекрасно знаете! Так что не подходите, предупреждаю! С меня уже довольно ваших издевательств! – Александра почувствовала, как ее спина коснулась теплых камней круглой башенки. Видя, как близко от нее герцог, она бросила взгляд вбок – туда, где над крышей виднелись ветви старого дуба.
Хоуку оставалось до девушки меньше ярда. Его глаза в синих сумерках светились серебряными точками.
Александра стояла, прижавшись к башенке, боясь хоть на мгновение отвести взгляд от герцога. Ее дрожащие пальцы ощупывали камни, пытаясь отыскать щель, но находили только ровные ряды кирпича и известку.
«Но должны же быть в башенке дверь или окно», – в отчаянии думала Александра.
– Опять тебе не повезло, дорогая. Мы заложили выход из южной башни три года назад, после того как Дэвис чуть не сломал себе ногу на ее лестнице. Наверное, ты об этом забыла, – с легкой насмешкой в голосе произнес герцог.
«Нет, – мысленно закричала Александра. – Нет, ведь свобода уже так близка!» Один из камней под ее рукой качнулся, и она тут же вцепилась в него, изо всех сил пытаясь вытащить из кладки.
– Назад! – вскрикнула она, поднимая камень и замахиваясь на Хоука.
Хоук остановился, сдерживая ярость, но не потому, что испугался камня, а потому, что видел: женщина находится в опасной близости к краю крыши.
– Очень хорошо, – произнес он, складывая руки на груди. – И что дальше?
До Александры донесся мягкий шорох дубовых листьев, колеблемых ветром.
– Отойдите назад, – хрипло сказала она, молясь, чтобы он повиновался. «Он должен, должен», – повторяла она. Ей нужно было несколько секунд, чтобы подумать и найти место для маневра.
– А если не отойду, что будет?
– Я швырну этот камень в вашу безмозглую башку!
В темнеющем воздухе разнесся его негромкий смешок.
– Ты этого не сделаешь, дорогая. Это великолепный блеф, тебя можно поздравить, но, похоже, пришла все-таки пора тебе признать поражение.
– Ну нет, черт бы вас побрал, пока я дышу, я не сдамся! – И Александра мгновенно подняла камень повыше и изо всех сил запустила его туда, откуда доносился язвительный голос, хотя и видела в темноте лишь белое пятно рубашки герцога. Она услышала грохот камня по крыше, а потом, после небольшой паузы, удар внизу, на земле.
И тогда девушка повернулась и бросилась туда, где трепетали на ветру зеленые ветви дуба.
– Стой!.. – Хриплый рев Хоука разорвал воздух, эхом заметался между каминными трубами…
Но в ушах Александры грохотало ее собственное сердце, да еще шум ветра… и ничего больше она не слышала.
Ей в лицо бросилась зеленая путаница ветвей и листьев, она ударилась плечом о толстый сук, вскрикнула от боли… в нее вцепились тысячи деревянных пальцев, и она полетела вниз.
Она сильно стукнулась боком о ствол, отлетела в сторону, ее хлестали ветви, и она отчаянно размахивала руками, пытаясь уцепиться за что-нибудь достаточно крепкое.
И наконец ее пальцы схватились за грубую кору, и Александра изо всех сил стиснула ветвь и тут же, раскачиваясь на ней вверх и вниз, почувствовала, что ее ноги касаются более основательного сука, и, решительно спрыгнув на него, поползла к стволу, отпихивая в стороны тонкие ветки и выплевывая попадавшие в рот листья. Продвигаться в темноте было нелегко, и в какой-то момент девушка чуть не свалилась вниз, но удержалась и продолжала на ощупь ползти вперед, а когда ее руки обхватили мощный ствол дуба, она прижалась к нему и облегченно вздохнула.
Но времени для передышки у нее не было. Она покрепче обмотала вокруг себя свое самодельное сари и стала спускаться вниз по стволу, от ветви к ветви, пока не очутилась футах в пяти над землей. Чуть помедлив, она спрыгнула на землю и тут же задохнулась от острой боли в лодыжке.
И за это тоже она отплатит вонючей жабе, поклялась Александра, выпрямляясь и оглядываясь по сторонам. Спотыкаясь и прихрамывая, она направилась к подножию холма, где раскинулась березовая роща; белые стволы деревьев светились серебром в лучах восходящей луны.
Над широким лугом пел ветер; луна, едва поднявшаяся над вершинами деревьев, смутно освещала путь. Александра знала, что далеко ей не уйти, потому что нога отчаянно ныла. До сих пор, охваченная азартом, девушка просто не обращала на это внимания, но теперь она едва ступала на больную ногу.
Ей необходимо было найти укрытие, потому что герцог, безусловно, станет ее искать, а может быть, еще и призовет на помощь слуг… Но где, где ей спрятаться? Александра внимательно вглядывалась в открытое пространство, пересеченное бледными дорожками лунного света. Взобравшись на гребень холма, она остановилась и прислушалась, ожидая, что вот-вот до нее донесутся звуки погони.
Но вокруг было тихо, лишь мягко шелестела под порывами ветра трава да шуршали листья деревьев. Устало вздохнув, Александра направилась к дубу и прислонилась к его толстому стволу; постояв так минуту-другую, она пошла дальше, чтобы обследовать лежавшую впереди долинку.
И тут на середине склона она увидела старую искривленную березу, корни которой выпирали из земли перекрученными жгутами. Боясь поверить собственным глазам, она бросилась вниз по склону. Да, толстый ствол дерева когда-то, много десятилетий назад, треснул, но его скрепили, и теперь в березе, у самых ее корней, образовалось огромное дупло.
Измученная девушка забралась в него, свернулась клубочком – и тут же заснула.
Двумя часами позже Хоуксворт, бесшумно шагая по травянистому склону, отыскал свою ускользнувшую добычу. Она спала, как лесной зверек, и у ее ног из травы выглядывали дикие орхидеи и примулы. Герцог отправился на поиски один, не желая, чтобы кто-либо из прислуги стал свидетелем того, что должно последовать, когда он отыщет беглянку.
Удача сопутствовала ему, без нее он вполне мог не заметить женщину. Лунный луч просочился между березовыми ветвями и освещал бледные руки и стройную лодыжку…
При виде этой картины у герцога перехватило дыхание. Женщина казалась серебристой нимфой, приютившейся в темном убежище дупла. Она не выглядит ни гордой, ни продажной, подумал Хоук, она кажется таинственной и необычайно хрупкой. Она – неотрывная часть чарующей ночи… И сердце Хоука болезненно сжалось.
Но он, собравшись с силами, яростно растоптал ростки нежности, пробившиеся в его душе. «Нет, – сказал себе Хоук, – сейчас полночь – тот час, когда пробуждается злобная Титания, королева эльфов…»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?