Текст книги "И придет рассвет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/i-pridet-rassvet-6832.jpg)
Автор книги: Кристина Скай
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
– Индия? Индия, ты меня слышишь? – Герцогиня Крэнфорд смотрела на внучку, сдвинув седые брови. – Что с ней случилось, Айан? Она уже пришла в себя, когда я вышла, но, кажется, опять потеряла сознание.
– И когда я выходил, она тоже была в порядке, – обеспокоено сказал Айан.
В этот момент ресницы Индии затрепетали и она открыла глаза.
На нее смотрели в упор двое – расстроенная бабушка и сердитый Айан.
– Приведи сюда Люка и его жену, – приказала герцогиня.
– Нет, я не хочу, чтобы вы их беспокоили, пожалуйста. Уже все прошло. – Индия села. – Для них это большое событие – возвращение в Лондон. Я не хочу портить им вечер. – Она схватила герцогиню за руку. – Бабушка, пожалуйста.
– Хорошо, хорошо. Но ты должна мне рассказать, что все-таки случилось.
– Я, очевидно, опять опозорилась. – Она имела в виду, что ей слишком часто приходилось оправдываться уже в возрасте четырнадцати лет, когда они с Айаном ходили стрелять в тир Мэнтона – к восторгу отца и ужасу бабушки.
Она хотела еще что-то добавить, но тут в кабинет вошел ее старший брат.
– Индия?
– Все в порядке, Люк. Правда. Тебе не надо было…
– Индия, моя дорогая, что случилось? – Светловолосая жена Люка вбежала в комнату вслед за мужем.
Индия вздохнула:
– Наверное, все заметили. Завтра обо мне будет судачить весь Лондон. Я так и слышу: «Младшая Деламер упала в обморок на глазах шестисот изумленных гостей».
Но герцогиня похлопала ее по руке:
– Чепуха. Очень немногие заметили, уверяю тебя. Важно то, как ты себя чувствуешь сейчас.
– Я в полном порядке. Всему виной теснота и духота.
Герцогиня решила не рассказывать Индии о другом сюрпризе, который уберег ее от досужих разговоров. Впрочем, это не имело значения. Внучка, возможно, даже не знает, кто такой Девлин Карлайл, поскольку он на восемь лет старше ее.
Люк Деламер сел около сестры, стараясь не показывать своего беспокойства.
– Ты должна приехать погостить к нам в Норфолк. Силвер сейчас занята составлением новой композиции ароматов для своих духов и будет рада, если ты составишь ей компанию. – Он улыбнулся жене. – По правде говоря, эти духи ей пока не удаются и она стала слишком раздражительной, а мне и вовсе почти не уделяет внимания.
Брат выглядел счастливым, и Индия незаметно сжала ему руку, почувствовав вдруг зависть. Она обожала Люка и всегда желала ему только счастья.
– Очень мило с твоей стороны пригласить меня, но мне не хочется мешать вам, особенно теперь, когда у вас хватает хлопот с малышами. И ты, бабушка, не вздумай меня приглашать к себе. Я отлично себя чувствую в Суоллоу-Хилл. Все, что мне нужно, – это свежий воздух и побольше движения. Я сейчас же соберу вещи, прихвачу с собой Фроггета и уеду.
– Ничего подобного ты не сделаешь, – возмутилась герцогиня. – Путешествовать одной, да еще ночью? Даже слышать об этом не хочу!
– Боюсь, что бабушка права, Индия. На дорогах слишком неспокойно. – Люк усмехнулся. – Я поездил по тем местам и знаю, о чем говорю. Дождись утра, и мы отправим тебя почтовой каретой. Я бы и сам с удовольствием поехал, но нам придется задержаться в Лондоне, по крайней мере, на неделю, чтобы закупить все необходимое для новой композиции Силвер.
– А как насчет тебя, Айан? – требовательно спросила герцогиня.
Широкоплечий солдат с обманчиво сонным взглядом серых глаз покачал головой:
– Я тоже пока не могу уехать из Лондона. У меня свои дела, и мне придется задержаться недельки на две.
– Снова какое-то поручение Веллингтона? – поинтересовался Люк. – Не смотри на меня так сердито. Обещаю, что не стану выпытывать твои секреты.
– Да что же вы все так стараетесь мне помочь? – Индия села. – Зачем? У меня все будет хорошо. Мне просто надо немного побыть одной.
Но это было неправдой. Хорошо ей уже никогда не будет. Все они такие добрые и заботливые, но она никогда не сможет рассказать им, что на самом деле произошло в те месяцы, когда она была в Бельгии. Поэтому она, как и раньше, просто запрятала поглубже свою боль и притворно улыбнулась.
– Что касается моего отъезда, пусть будет завтра, – спокойно сказала она.
Любящие родственники закивали и немного успокоились.
Однако, принимая из рук Айана рюмку миндального ликера, она уже обдумывала, какие вещи положит в единственную дорожную сумку, чтобы сегодня же ночью покинуть Лондон.
Индия тихо спускалась по лестнице мимо шести поколений надменных Деламеров, взиравших на нее с портретов с молчаливым неодобрением. Под мышкой она держала плащ и потрепанную шляпу.
В доме было тихо. Гости, вдоволь посплетничав, разъехались по домам. В который раз Деламеры подтвердили свою репутацию: светское общество Лондона может целую неделю упиваться потрясающим скандалом.
Именно это заставило Индию принять решение покинуть Лондон. Она была слишком расстроена и не смогла бы вынести любопытные взгляды, которыми ее наверняка встречали бы везде, где бы она ни появилась. Она засунула в сумку одно платье и две пары бриджей и надела старый, вышедший из моды наряд, только потому, что под пышную юбку, закрывающую сапоги, можно было надеть бриджи.
Она была почти у выхода, когда дверь кабинета неожиданно распахнулась. Отпрянув в тень за статую Дианы, которую отец привез когда-то из Греции, Индия увидела, как из кабинета вышли Айан и Люк и направились к лестнице.
– К сожалению, – сказал Айан, – все не так просто. О нем уже заговорили. Такое впечатление, что с тех пор, как вернулся, он не в себе.
– Странно. До Ватерлоо он был совершенно нормален.
Индия нахмурилась. Ей не терпелось уйти, а братья явно не спешили.
– А что думает Веллингтон?
– Кто знает, о чем думает этот человек? Он ничем себя не выдаст, если захочет.
– Ты полагаешь, что его история правдива?
«Что еще за история?» – раздраженно подумала Индия. Айан пожал плечами.
– Хотелось бы мне знать. Там был такой хаос, Люк. До сих пор существуют всякие заговоры и повсюду шныряют шпионы. Возможно все, и в последнее время я пришел к выводу, что там, где дело касается французов, отсутствие новостей означает плохие новости.
– Но ведь после поражения Наполеона все изменилось.
Айан невесело рассмеялся:
– Разве? Расскажи это людям, которые считают, что с корсиканцем поступили нечестно после того, как он сдался. Расскажи это принцессе Шарлотте, которая принимает самое горячее участие в судьбе Наполеона.
– Я этого не знал. Я могу чем-нибудь помочь?
Айан положил руку на плечо брата.
– Даже если бы ты и мог, я не стал бы тебя об этом просить, Люк. У тебя хватает собственных забот. Кроме того, если есть способ узнать правду, Веллингтон сумеет это сделать. Уверяю тебя, он все еще под впечатлением мрачных воспоминаний о битве при Ватерлоо. Также как наша Индия.
Девушка насторожилась.
– Она скучает по нему, хотя никогда в этом и не признается. Она любила его, Люк. Я уже говорил тебе, что однажды видел их вдвоем в Брюсселе. Я должен был передать донесение и очень спешил, иначе бы остановился. Но это ничего не могло изменить. Они с Торнвудом были словно где-то далеко, в другом мире, и ничего и никого не замечали вокруг.
Значит, Айан знал. Он видел их вдвоем. У нее закружилась голова.
– Я не хочу, чтобы до нее это дошло, Люк. Это было бы жестоко. Сделай так, чтобы она поскорее уехала из Лондона в наше поместье. А я тем временем отправлюсь на Белгрейв-сквер и разузнаю, за каким чертом Торн вернулся в Лондон.
Торн? Вернулся в Лондон?
Индия зажала рот ладонью. Он здесь? Человек, которого она любит, не умер на поле сражений? Значит, он сейчас где-то совсем рядом – возможно, в своем роскошном особняке на Белгрейв-сквер?
У Индии так зашумело в ушах, что она почти не слышала конец разговора.
– Когда ты собираешься ей все рассказать?
– Пока не буду. Сначала разузнаю, что намерен делать Торн. Я не допущу, чтобы Индия страдала. Если он предпочтет все забыть, нам придется найти не слишком болезненный способ сказать ей об этом. Но если дело в другом и Торн в опасности, я хочу оградить Индию, чтобы и она не стала мишенью. Впрочем, нашу озорницу это не слишком расстроит. Опасность ее только подстегивает.
В этот момент Индия оступилась и стукнулась ногой о колено мраморной Дианы.
Мужчины обернулись. Нахмурив брови, Айан подошел к статуе и увидел скорчившуюся в тени Индию. Но он не успел ничего сказать, потому что с лестницы раздался голос герцогини:
– Айан? Люк?
Люк схватил Айана за руку.
– Ты же не станешь ничего рассказывать герцогине? Будет страшный скандал, потому что бабушка захочет узнать все в мельчайших подробностях. Я вообще удивлен, что она до сих пор ничего не выудила у Индии. Случись все в Лондоне, ей давно бы обо всем доложили. Но если Индия не хочет ничего рассказывать, я считаю, что мы не вправе раскрывать ее секреты.
Айан кивнул:
– Согласен. Но если состояние Индии и не улучшится, я не ручаюсь, что смогу долго сдерживать свое обещание. Как ты думаешь, не следует ли написать отцу, чтобы они с мамой вернулись домой?
– Не сейчас, – ответил Люк. – Пусть пройдет еще немного времени. Но я тебя понимаю, Айан. У меня просто сердце разрывается, когда я смотрю на нее. Она совсем не похожа на себя прежнюю. Мне самому хочется прижать как следует Торнвуда и узнать, что происходит.
– Лучше предоставь это мне, Люк.
Айан умолк, услышав, как герцогиня Крэнфорд, сердито стуча тростью, спускается вниз.
Индия видела из своего укрытия, как все трое удалились. У нее снова закружилась голова, и она прислонилась к холодному мрамору статуи.
Торн жив? Но если это так, почему он разыскал ее? Может быть, он болен? Или забыл свои клятвы?
Индия знала, что не успокоится, пока не услышит ответы на свои вопросы от него самого.
Низко надвинув капюшон бархатного плаща, Индия быстро шла по пустынным улицам. Лишь несколько извозчиков дремали на козлах наемных экипажей да пара загулявших денди брела, качаясь, по булыжной мостовой.
Обуреваемая эмоциями, она едва замечала, что происходит вокруг.
Что случилось с Девом? Он болен или страдает от ран? Даже если это и так, почему он не послал ей хотя бы записку? Она шла, спотыкаясь, не замечая восхищенных взглядов и не слыша замечаний, отпускаемых в ее адрес мальчишками-факельщиками или каким-нибудь дворецким, стоявшим у дверей особняка.
Дев описывал ей свой дом, так что Индия знала, где он находится. С бьющимся сердцем она поднялась по ступеням под строгими взглядами двух каменных львов.
Она только успела поднять медный молоток, чтобы постучаться, как дверь открылась и на пороге появился седовласый дворецкий.
– Чем могу служить?
– Мне нужен лорд Торнвуд.
– Он… э… занят. – Карие глаза внимательно осмотрели пыльную юбку Индии. – Вам лучше прислать его светлости записку завтра утром. А теперь позвольте пожелать вам доброй…
– Я должна его увидеть. – Индия оттолкнула дворецкого и вошла в большой холл. Целые ряды Карлайлов улыбались ей с портретов в золоченых рамах. В конце холла серебряный канделябр освещал полуоткрытую дверь. – Нет необходимости докладывать о моем приходе.
– Но, мисс, я вынужден возразить. Так нельзя. Кто вы, чтобы вот так врываться и требовать встречи с лордом Торнвудом?
– Кто я? – Что-то темное мелькнуло в глазах Индии. – Я его жена.
Глава 4
Дворецкий побледнел.
– Жена? – повторил он.
– Жена. Пожалуйста, скажите, где он?
– Э… вот сюда, мисс… э… миледи. – В растерянности дворецкий чуть было не перевернул инкрустированный столик у двери. – Но вы не можете…
– Чилтон, это вы? – раздался из-за двери хриплый мужской голос. – Где же портвейн, который я просил принести?
Индия слишком хорошо знала этот голос. Голос, который она уже никогда не надеялась услышать.
Она побледнела и, покачнувшись, схватилась рукой за стену. Значит, это правда. Человек, которого она увидела на балу, не был привидением. До этого момента Индия была уверена, что ошиблась.
– Вам нехорошо, мисс? – озабоченно спросил дворецкий.
Индия судорожно вздохнула и кивнула. В ее голове промелькнули сотни вопросов. Какой он сейчас? Изменился ли с тех пор, как они расстались?
– Чилтон, где вы?
Снова тот же знакомый низкий голос. Индия вздрогнула, вспомнив, как услышала его в первый раз в шумной уличной толпе в Брюсселе. Высокий офицер поймал шляпку, которую сорвал с ее головы сильный ветер.
– Передо мной жестокая дилемма, – сказал тогда офицер, глядя на нее с откровенным восхищением. – Надо выбрать между двумя преступлениями, и я не знаю, которое из них больше.
Индия зачарованно смотрела на него.
– Неужели? И что это за преступления?
Он ответил не сразу. Лишь на мгновение его пальцы коснулись ее руки, и по ее телу пробежала искра.
Он поклонился и протянул соломенную шляпку, украшенную крошечными цветами земляники.
– Первым преступлением было бы для такой прелестной леди потерять столь восхитительную шляпку. Но еще хуже – для меня – вернуть ее.
– Это почему же? – Индия почувствовала силу, исходившую от него и от взгляда его серых глаз.
– Потому что вы скроете под ней пару самых необыкновенных глаз. И самый красивый рот, какой я когда-либо видел.
Даже сейчас Индия почувствовала, как к горлу подкатил ком. Неужели это были лишь слова? Неужели Торн был галантен только тогда, когда они были вместе?
Индия сжала кулаки. Она не могла этому поверить. Его чувства были такими же искренними, как ее. Должно быть, какое-то другое объяснение его столь долгому отсутствию.
И все снова станет чудесно. Он вернулся, и боль пройдет.
Дверь распахнулась, и в проеме, освещенный сзади, появился силуэт широкоплечей фигуры.
– Чилтон, вы снова пили мой портвейн. – Человек сделал шаг вперед и прищурился. – Кто эта женщина, Чилтон? – спросил он.
Индия замерла, разглядывая худощавое лицо и волевой подбородок мужчины, стоявшего в дверях.
Это был Девлин Карлайл – человек, смерть которого она оплакивала уже многие месяцы и за которого она вышла замуж накануне сражения при Ватерлоо.
Сердце Индии бешено колотилось. Она сделала шаг вперед.
– Дев, это ты?
– Простите?
Индия вышла на свет. Ее глаза застилали слезы счастья. Медленным движением она сняла капюшон.
– Ты жив. Ты, наконец, ко мне вернулся.
Протянув руку, она коснулась его запястья, но Девлин лишь хмуро посмотрел на нее.
– Боюсь, это какая-то ошибка.
Индия вглядывалась в его лицо, в серые холодные глаза, поражаясь, насколько он изменился.
– Ты многое пережил. Выглядишь старше. Я, наверно, тоже. – Она рассмеялась. – Но сейчас это не имеет никакого значения. Ты вернулся, и мне так много надо тебе рассказать. У нас еще будет время для объяснений, а сейчас позволь мне просто прикоснуться к тебе, чтобы убедиться, что ты на самом деле жив.
Она протянула руки, положила их ему на грудь и почувствовала, как его передернуло даже от этого легкого прикосновения.
– Дев?
Он пробормотал какое-то проклятие.
– Меня зовут Торнвуд.
– Только не для меня.
– Мы с вами… близко знакомы?
– Ты мой муж. Человек, которого я люблю, – с тихим достоинством произнесла Индия. – Ты что, меня не узнаешь?
Торнвуд отодвинулся от нее и взглянул на дворецкого, который с интересом наблюдал за этой сценой.
– Можете идти, Чилтон. Оставьте нас.
– Конечно, милорд.
– В чем дело, Дев? Что за жестокую игру ты затеял?
– Это не игра.
Индия все еще ждала, что он раскроет ей свои объятия и его глаза заблестят так, как они блестели в Брюсселе.
Она этого ждала, но почему-то не чувствовала радости, была лишь боль, вдруг пронзившая ее сердце. Как он может смотреть на нее так холодно? Неужели он ничего не помнит и ничего не чувствует?
– Боюсь, здесь какая-то серьезная ошибка, мисс…
– Леди Деламер. А на самом деле леди Торнвуд. Как будто ты этого не знаешь.
– Вы, очевидно, одна из тех особ, которые, сгорая от непомерного любопытства, стараются ухватить хотя бы частичку сплетен о неожиданном возвращении графа? – с нескрываемым сарказмом спросил Торнвуд.
– Я пришла не за сплетнями, а чтобы увидеть человека, которого люблю и который, я думала, любит меня. Человека, за которого вышла замуж в Брюсселе накануне Ватерлоо. – Голос Индии дрожал. – Но сейчас я начинаю сомневаться, что вы тот.
– Моя дорогая леди, сегодня ко мне приезжали с визитом несколько женщин – не менее дюжины. Каждая из них клялась, что первой познакомилась со мной и что мы были в близких отношениях. – Голос Торна был полон цинизма.
Глядя на знакомые черты, которые, однако, принадлежали совершенно чужому и к тому же враждебно настроенному человеку, Индия пролепетала:
– Но это правда.
– Неужели? И где же, позвольте спросить, состоялась торжественная церемония?
Индия оцепенела.
– Не надо так шутить, Дев. Это на тебя не похоже.
– Возможно, вы ничего обо мне не знаете, мадам. Возможно, я не тот, за кого вы меня принимаете.
– Не смей так разговаривать со мной, Дев! Я так долго тебя ждала. Не было минуты, чтобы мне не казалось, что ты появишься из дыма и хаоса Ватерлоо, такой же живой и веселый, как всегда. Но сколько бы я ни ждала, как отчаянно ни надеялась, ты все не появлялся. – Голос Индии сорвался.
Торнвуд тихо выругался.
– Полагаю, вам лучше присесть.
– Я не хочу садиться. Я хочу обнять тебя и поцеловать, – охрипшим от волнения голосом произнесла она.
На лбу Торнвуда набухла вена.
– Я понял, что должен… кое-что объяснить.
Индия смахнула слезы.
– Объяснить? Что ты хочешь этим сказать?
– Не здесь, – печально ответил человек с лицом ее мужа. – Пойдемте в кабинет. – Он поклонился. – После вас, мадам.
Индия вошла. Боль застилала ей глаза, и сквозь слезы она увидела большую комнату, стены которой были заставлены полками с множеством довольно потрепанных книг и искусно сделанными моделями испанских галеонов, китайских джонок и английских парусников. Один угол письменного стола красного дерева был завален газетами, географическими картами, корреспонденцией, визитными карточками и элегантными приглашениями на веленевой бумаге.
Сердце Индии сжалось. Она вспомнила, как Девлин рассказывал ей о том, что в его кабинете царит упорядоченный хаос. Это было похоже на него – по крайней мере, на того, каким он был, – отчаянного, с бьющими через край энергией и жизнерадостностью и умеющего делать все, к чему бы ни прикасались его руки. И совсем не похоже на стоявшего перед ней незнакомца с ледяным взглядом.
– Сядьте, леди Деламер.
– Спасибо, я постою.
– Садитесь. – Он внимательно ее оглядел. – Пожалуйста.
Индия села в обитое бархатом кресло у письменного стола.
– Простите меня, но я постараюсь все объяснить как можно проще, леди Деламер.
– Леди Торнвуд, – резко поправила его Индия.
– Как скажете. – Граф молча налил себе немного бренди и жадно выпил. Только после этого он повернулся к Индии. Маска, скрывавшая истинные чувства, снова заняла свое место на его лице. – Лучше уж выложить все сразу. Да, я Девлин Карлайл. Да, неделю назад я вернулся в Лондон. Однако кроме этого… – Отвернувшись, он оглядел стол со сверкающими хрустальными графинами, наполненными вином, так, словно видел его впервые. Он вообще смотрит на эту комнату, будто она ему незнакома, отметила про себя Индия. – Короче говоря, я вернулся домой, и вместе с тем… я не вернулся. Я не помню, что я Девлин Карлайл. Я не помню, что заставляло этого человека смеяться или плакать. Или любить… – Говоря это, он гладил пальцами подбородок, и серебристый полумесяц шрама то и дело поблескивал в свете свечей. – Меня убили у Катр-Бра. Так мне сказали.
При этих словах из груди Индии вырвался стон, но граф, очевидно намеренно, не обратил на него внимания.
– У меня нет никаких воспоминаний о ранившей меня французской сабле и о тех трех днях, что я провел, погребенный под телами убитых и раненых. Меня считали мертвым, а я был слишком слаб, чтобы подать хотя бы голос.
Совершенно случайно меня обнаружил английский офицер и отправил к французскому хирургу, который и спас меня от смерти. Память начала постепенно ко мне возвращаться только несколько месяцев спустя, когда я очнулся в каком-то крестьянском доме недалеко от границы с Францией.
– Но как ты туда попал?
– Понятия не имею. Кроме того, что я вам рассказал, я ничего не знаю. Эти месяцы выпали из моей памяти, и я не могу их обсуждать. Вы утверждаете, что мы любили друг друга, и это я тоже не могу оспорить. Но самое главное заключается в том, что я не тот человек и никогда снова им не буду. Для вас я – чужой, так же как для самого себя.
У Индии начали дрожать руки.
– Вы… ничего не помните?
– Ничего.
Неужели все сказанное, правда? Неужели он действительно не помнит, той случайной встречи на улице и последовавшего за этим бурного ухаживания? Не может быть, чтобы он не помнил той страсти, того урагана эмоций!
Индия судорожно сжала подлокотники кресла.
Это движение не ускользнуло от его внимания, и он нахмурился.
– Я очень сожалею, что мне пришлось рассказать вам все без обиняков, миледи. Если то, что вы говорили, правда, мой рассказ, должно быть, вас шокировал.
Каждое бесстрастно сказанное им слово было как нож в сердце Индии.
– Но прошло уже больше года. Вы все еще ничего не можете вспомнить?
Что-то холодное коснулось ее руки. Это был хрустальный стакан с бренди.
– Выпейте. А потом мы поговорим, – приказал неулыбчивый хозяин, который был ее мужем.
Индия сделала глоток.
Девлин ходил по комнате, и каждое его движение было ей до боли знакомо. Впрочем, сейчас ей показалось, что произошли еле заметные изменения.
– Что произошло, Дев? Что произошло с нами?
– Произошла война, мадам. А потом прошла целая жизнь. – Он горько рассмеялся. – За это время я чуть не умер. Иногда мне кажется, что я все же умер от ран и последовавшей за ними лихорадки. – Его длинные пальцы снова коснулись шрама на подбородке.
– Но я уверена, что это пройдет. – Индия отчаянно старалась сохранить в себе хотя бы каплю надежды. – В конце концов, ты все вспомнишь. Сначала мелочи, а потом и все остальное.
– Нет. – Он сказал это резко. Его глаза сверкнули. – Не обманывайте себя. Доктора в недоумении качают головами и не дают никаких гарантий. – Он провел рукой по волосам и посмотрел на Индию.
От безысходного отчаяния, мелькнувшего в его взгляде, у Индии перехватило дыхание.
– Теперь вы видите, что я ничем не могу вам помочь, леди Деламер. Вы, конечно, можете прислать ко мне вашего поверенного, чтобы он представил соответствующие документы. Если наш брак законен, все претензии будут урегулированы.
– Брак был законным.
Он внимательно на нее посмотрел, но его взгляд оставался холодным.
– Понимаю. И были осуществлены брачные отношения?
Индия вскочила. Краска залила ей лицо.
– Как вы смеете задавать такой вопрос?
– Я должен. Позвольте напомнить: вы утверждаете, что вы моя жена. Если брак не был осуществлен на деле, его просто можно отменить. В противном случае или если есть наследники, дело будет гораздо более запутанным.
Такого Индия уже не могла вынести.
– Ах, запутанным? Ты так к этому относишься? Я ждала тебя! Я проверяла каждую партию раненых, которых привозили в Брюссель. Я бродила по дорогам и останавливала каждого английского солдата, чтобы узнать, не видели ли они тебя. Я ждала – неделю за неделей. – Ее губы дрожали, и она отчаянно старалась не заплакать. – Все это время я оставалась в Брюсселе, ухаживая за ранеными. Я надеялась, что кто-то из солдат знает что-нибудь о тебе. Иногда мне казалось, что я вижу тебя, твою дразнящую улыбку. А потом я слегла в лихорадке. Говорили, что я была при смерти. Вскоре после этого… – Ее глаза наполнились слезами. – Не важно. Просто скажи мне, как ты можешь смотреть на меня и называть наш брак запутанным делом.
Девлин Карлайл подошел к Индии и сказал сурово:
– Сядьте. Нет причины, чтобы…
– Не прикасайся ко мне. – Она была на грани срыва и понимала это. Но она ни за что не покажет свою боль этому бесчувственному незнакомцу в обличье человека, которого она любила. – Вы достаточно ясно выразились. Я… я должна уйти.
– Уже поздно, мадам. Останьтесь и немного отдохните. А потом я вызову вам экипаж. Сейчас вы не в состоянии идти куда-либо.
Индия оттолкнула его, и ее пальцы скользнули по его груди. Воспоминание заставило ее вздрогнуть.
Воспоминание о теплых твердых мускулах.
О сильных руках и тихом смехе.
И об удовольствии, которое он доставил ей в чудесном саду, в то время как в городе шли приготовления к войне. Луна поднималась все выше в небе, а они старались отодвинуть неизбежный рассвет, который их так скоро разлучит.
Индия попыталась заглушить в себе эти воспоминания. Слишком уж они были болезненными.
– Мне надо идти. Не задерживайте меня, прошу вас.
– Мне очень жаль, – только и произнес Торнвуд.
Горький смех вырвался из груди Индии.
– Только и всего? Вам жаль? Какой толк от жалости? – Она отступила на шаг. Ее глаза блестели от непролитых слез. – До свидания. До свидания, Девлин Карлайл. Не приходите к нам с визитом. Никогда больше не пытайтесь встретиться со мной. Я теперь для вас так же мертва, как вы для меня. Просто мне следует принять это как должное. – И она вышла из комнаты с гордо поднятой головой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?