Читать книгу "Академия Боли. Я умру вместо принца"

Глава 11

– Для вашего успокоения, ваше высочество, мы можем прямо сейчас проверить связь, – заметил ректор, косясь на ворона. Кажется, не только я испытываю желание держаться от этой огромной птицы подальше.

Я резко подняла голову, и мир на мгновение качнулся.

– Проверить? – мой голос прозвучал хрипло, испуганно.

– Стандартная процедура, – напомнил ректор, а у меня все заныло внутри.

Виерис уже направлялся к выходу из начертанного на полу круга. Его шаги были бесшумными, плавными. Он остановился у самой границы мозаики, обернулся и посмотрел на ректора.

В его фиалковых глазах не было ни тени волнения. Он смотрел на ректора, но не меня.

– Начинайте проверку, – бросил он.

Армант Моркант не стал предупреждать. Он просто поднял правую руку, и его пальцы сложились в резкий, рубящий жест.

Магия вспыхнула мгновенно.

Это была не искра и не вспышка. Это была ослепительно-синяя, плотная молния, которая с тошнотворным треском вырвалась из ладони ректора и ударила прямо в центр груди принца.

Я даже не успела испугаться.

Не успела сделать вдох.

Не успела осознать, что происходит.

Боль взорвалась внутри меня с анатомической точностью. Будто раскаленный докрасна клинок насквозь пробил грудную клетку, разрывая мышцы, обжигая ребра и задевая само сердце.

Я закричала. Звук вырвался из горла дикий, нечеловеческий, раздирающий связки.

Ноги мгновенно подкосились. Пол с глухим стуком ударил в колени, потом в ладони, когда я попыталась удержать равновесие, и, наконец, в плечо, когда силы окончательно покинули меня.

Я рухнула на холодную мозаику, жадно хватая ртом воздух, но легкие отказывались работать, спазмированные невидимыми тисками.

Каждый вдох превращался в пытку. Каждое биение сердца отдавалось в висках ослепительной, пульсирующей болью, заставляя видеть вспышки за закрытыми веками. Перед глазами плясали черные, липкие точки, похожие на рой голодных мух.

Где-то рядом, словно из другого мира, послышались размеренные шаги.

Я с трудом подняла голову, смахивая с ресниц слезы, и посмотрела вверх.

Виерис подошел ко мне. На его безупречном лице не дрогнул ни один мускул. Черный пиджак не помялся, белые волосы лежали идеально. Он не моргнул, когда молния ударила в него. Он вообще не отреагировал на физическое воздействие.

Он смотрел на меня сверху вниз.

– Связь работает, – произнес он тихо, почти лениво. – Я ничего не почувствовал.

– О, это хорошо, – заметил ректор. – А то вы меня так взволновали, что что-то не так. Оказалось, что работает исправно. Как видите по результату…

Принц присел рядом со мной.

– Постарайся в следующий раз не кричать, – произнес он негромко. И эти слова адресовались мне. – Это неприлично.

– Ах, простите, – простонала я. – Боль вообще редко выглядит и звучит красиво, ваше высочество.

Виерис посмотрел на меня так, словно я сказала что-то неприятное. Не дерзкое. Неприятное именно своей правдой.

– Значит, учись переносить ее достойно, – сказал он. – Приличные фамильяры не устраивают сцен.

Его взгляд скользнул по моим растрепанным волосам, мокрым щекам, дрожащим рукам.

– Да, – добавил он почти задумчиво. – Предыдущая моя фамильярка была лучше. Она хотя бы зажимала рот рукой.

Глава 12

После его слов я сразу представила бедную девушку, которая лежит на полу и зажимает себе рот, чтобы не кричать и своими криками не тревожить принца.

Видимо, меня ждет та же участь.

Тоже мне. Правила этикета для фамильяров! Как правильно переносить боль. Как не кричать от боли. Может, еще в ля мажоре?

– Обещаю, ваше высочество, – простонала я, беря себя в руки. – В следующий раз я буду кричать в ля мажоре. Если вам так будет угодно!

– О, это может быть интересно, – усмехнулся принц.

Я закашлялась, чувствуя себя одинокой и брошенной.

Я все еще лежала на полу, не в силах пошевелиться, но мои чувства обострились до предела. Я почувствовала, как мимо пронесся шлейф его запаха.

Принц поднялся и направился к выходу.

Шаг.

Еще шаг.

Тяжелая дубовая дверь со скрипом открылась.

Над моей головой раздался резкий взмах. Ворон сорвался с подставки и вылетел первым, опережая принца буквально на доли секунды. Черные, маслянистые крылья мелькнули в проеме, заслонив на мгновение свет из коридора.

А потом дверь захлопнулась. Я была рада остаться наедине со своей болью. Мне было так обидно за то, что я только что услышала. Человек, не знавший боли, рассуждает, как лучше ее переносить!

В наступившей звенящей тишине я услышала тяжелый, глубокий вздох ректора. Он звучал так, будто он только что сбросил с плеч огромный камень.

Несколько секунд он молчал, давая мне возможность просто лежать и дышать. Потом его шаги приблизились.

– Вставай, Торос, – произнес он, но в его голосе была усталость. Его тон изменился. Это был не приказ, а что-то другое.

Я попыталась опереться на руки, но они дрожали слишком сильно, отказываясь держать вес тела. Я снова рухнула на пол, подавив стон.

Ректор наклонился. Его тень накрыла меня. Он протянул руку и, взяв меня под локоть, помог подняться. Осторожно. Без лишних слов, без привычного ректорского высокомерия.

Я пошатнулась, и мир снова поплыл перед глазами. Он крепче удержал меня, его пальцы впились в ткань моей рубашки, не давая упасть снова.

– Я знаю, что сейчас больно, – сказал он тихо, подавая мне мой пиджак.

Я подняла на него взгляд. В его серых глазах не было той ледяной бездны, что обычно пугала студентов. Там была усталость. Глубокая, изматывающая усталость.

– Откуда? – вопрос вырвался сам собой, прежде чем я успела прикусить язык.

Армант Моркант усмехнулся. Уголок его губ дрогнул в грустной, кривой усмешке. Он медленно поднял свободную руку и кончиками пальцев коснулся длинного, уродливого шрама, пересекающего его левую щеку от виска до подбородка.

– Думаешь, я не знаю, что чувствует фамильяр? – его голос стал хриплым. – Думаешь, этот шрам – сувенир от магической дуэли?

Я замерла, перестав дышать. Слухи в Академии ходили разные, но никто не говорил об этом прямо.

– Когда-то, очень давно, я стоял в этом же самом круге, – продолжил он, глядя куда-то сквозь меня, в прошлое. – На этом же холодном полу. И я тоже думал, что умру. А рядом со мной стоял мой будущий хозяин.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. В этой тишине между нами повисло нечто большее, чем просто сочувствие. Понимание.

Глава 13

– Но вы выжили, – прошептала я, и в моем голосе прозвучала слабая, отчаянная надежда.

– Да, – его пальцы скользнули по рельефу шрама, словно проверяя, на месте ли он. – Выжил.

И Армант задумался. Он нахмурился, явно что-то вспоминая.

Он медленно опустил руку, и маска холодного администратора мгновенно вернулась на его лицо, хотя в глазах все еще тлел отблеск той старой боли.

– Не все умирают, Лиада, – произнес он. – Некоторым удается выжить даже там, где другие давно бы сдались. Помнишь, что написано в главном зале? «Магия любит сильных».

– Прошу вас, – взмолилась я. – Не надо этих пафосных речей… Мне и так плохо… Прошу вас…

Я попыталась просунуть руку в рукав пиджака. Рука была слабой и все еще дрожала.

– Если не секрет, кто же был вашим хозяином? – спросила я, когда я пыталась застегнуть пиджак.

– Тот, кому я обязан всем, – усмехнулся ректор. И внимательно посмотрел на меня.

Я молчала.

– Почему вы говорите это мне? – наконец прошептала я.

– Наверное, потому что я был фамильяром твоего отца, – заметил Армант, глядя мне прямо в глаза.

– Значит, вы были друзьями? – прошептала я, вспоминая момент казни.

– Нет, – протянул ректор. Он замер, а потом усмехнулся. – Сколько себя помню, я мечтал увидеть его мертвым.

Мне показалось, что я ослышалась.

– Так вот в чем дело... Именно поэтому вы решили отыграться на мне? – прошептала я, сжимая кулаки.

Я почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее и злое. И оно было сильнее остаточной боли, которая все еще гудела в моем теле.

– Поэтому вы выбрали меня?

Армант нахмурился.

– Что? – спросил он, бросив на меня взгляд.

– Поэтому вы отдали меня принцу? – прошептала я, понимая, что моя папка попала к принцу не случайно.

Я сжала кулаки.

– Решили отомстить отцу через дочь?

Глава 14

Несколько секунд Армант смотрел мне в глаза. Я выдержала этот взгляд, чувствуя, как злость и обида помогают устоять на ногах.

– Если бы я хотел отомстить твоему отцу через тебя, ты бы не доучилась до седьмого курса, – усмехнулся Армант. – Впрочем, принц сам тебя выбрал. Так что тут разговаривать не о чем.

Сам? От этой мысли стало еще хуже. Случайность можно пережить.

Но если тебя выбрали намеренно – значит, была причина.

Я знала, что бывали случаи, когда кто-то из фамильяров что-то не так сказал, не так посмотрел или чем-то огорчил кого-то из аристократии. И тогда либо аристократ ждал, когда освободится фамильяр. Или менялся фамильярами, чтобы заполучить себе обидчика. Конечно, это не приветствовалось Академией, но студенты могли себе позволить такой обмен. Не чаще, чем раз в год.

– Тебе пора возвращаться в общежитие, – произнес ректор, прижав к себе книгу. – А мне пора вернуться к своим делам.

Я сидела на полу и обувалась, пытаясь дрожащими руками завязать шнурки, как вдруг дверь открылась. На пороге стоял слуга Академии в черной ливрее.

– Господин ректор, – произнес он. Он подошел к ректору вплотную и стал что-то шептать. Я не могла расслышать то, о чем они говорят.

Глаза ректора на секунду расширились, но он тут же спрятал удивление под маской холода.

– Хорошо, – кивнул ректор, усмехнувшись и глядя на меня.

– Значит так. У тебя полчаса, – строго произнес ректор, поворачиваясь к подставке для книг, чтобы убрать ритуальные принадлежности.

Слуга исчез так же тихо, как и появился.

– На что? – я моргнула, пытаясь переключить мозг с боли на бытовые задачи.

– Собрать вещи.

Я непонимающе уставилась на его широкую спину.

– Какие вещи? Я не понимаю...

Армант Моркант захлопнул книгу, и облачко древней пыли взвилось в луче света. Он обернулся ко мне.

– Ты переезжаешь.

Внутри все похолодело, сменив физическую боль на липкий, животный страх.

– К-куда?

– В восточное крыло? – выпалила я, и даже сама удивилась тому, с каким облегчением это прозвучало.

Там жили фамильяры самых богатых и знатных студентов. Там были хорошие отдельные комнаты, отличные условия. Намного лучше, между прочим, чем в общежитии. Это было безопасно. Там не было его. Там я могла бы запереть дверь на ночь и хотя бы притвориться, что я свободна.

Но ректор медленно, почти сочувственно покачал головой.

– Не туда.

Мое сердце с глухим стуком провалилось куда-то в бездну желудка.

– Тогда куда? – мой голос дрогнул, предательски срываясь.

Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось то ли сожаление, то ли предупреждение.

– В комнату рядом с личными покоями наследника. В восточной башне главного корпуса.

Глава 15

Мне показалось, что я ослышалась. Или что боль от ритуала повредила мой слух.

– Что? – выдохнула я.

– Это было личное решение принца, – отрезал ректор, не оставляя места для споров. – В смежные апартаменты.

То есть я буду жить через стену от принца?

Комната накренилась, словно корабль в шторм.

Он выбрал меня. Сам. Из всех этих папок, из всех безликих девушек второго сорта. Он не отказался от меня в последний момент. Более того, он сам поселил меня рядом с собой. В свою берлогу. Чтобы я была на расстоянии вытянутой руки.

Чтобы я всегда была под рукой, когда ему понадобится щит? Или дело не в щите?

И почему-то именно сейчас, стоя в пустой, пахнущей озоном комнате, мне стало по-настоящему, до тошноты страшно.

Потому что впервые за все время возник вопрос, на который я совершенно не знала ответа. Вопрос, от которого по спине побежал ледяной пот.

Зачем?

Моя комната встретила меня привычным, до тошноты родным запахом: сыростью старых каменных стен, пылью дешевых учебников и приторно-сладким ароматом синтетической лаванды, которым пользовалась соседка. Это пахло домом. Точнее, тем жалким, хрупким подобием дома, которое у меня было последние шесть лет.

Пока я шла по коридору, у меня было время, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Примерно минут десять, чтобы гордо дойти до двери комнаты, делая вид, что ничего страшного не случилось.

Но как только я закрыла за собой тяжелую дверь, отрезая себя от коридора, то несколько секунд стояла, прижавшись к ней спиной, глотая беззвучные слезы.

Дерево было холодным и шершавым, но это единственное, что удерживало меня от падения. А потом колени просто подогнулись. Я сползла вниз, чувствуя, как грубая ткань формы царапает кожу, и уткнулась лбом в колени.

Слезы хлынули сами – горячие, унизительные, вырывающиеся наружу беззвучным, судорожным потоком. Внутри что-то треснуло и обвалилось, оставляя после себя лишь звенящую, пустую боль.

– Чего ревешь?

Голос Эльви, моей соседки, заставил меня вздрогнуть и всхлипнуть, судорожно втягивая воздух. Она лежала на своей узкой кровати, подперев голову рукой. Рядом с ней лежал увесистый фолиант по боевой магии. Эльви даже не поднялась, лишь лениво перевернула пожелтевшую страницу и посмотрела на меня поверх текста. В ее темных глазах не было ни испуга, ни сочувствия. Только холодное, оценивающее любопытство.

– Что случилось? – повторила она, когда я не смогла издать ни звука.

– Меня... – голос предательски дрогнул, рассыпаясь на осколки. – Меня назначили фамильяром принца.

Бровь Эльви медленно, с преувеличенной плавностью поползла вверх.

– Да ну?

Я кивнула, и новая волна слез обожгла щеки.

– Это конец, Ви. Это конец.

Она молчала несколько секунд, изучая мое скрученное у двери тело. Потом с глухим стуком захлопнула книгу, скрипнув кроватью.

– Для тебя? Возможно.

Я резко подняла голову, и в груди вспыхнула злость, на мгновение заглушившая страх.

– Ты можешь хоть раз нормально отреагировать?!

– А как? – она искренне, почти по-детски склонила голову набок. – Поплакать вместе с тобой? Обнять и сказать, что все будет хорошо?

Глава 16

– Да хотя бы... так, – прошептала я, понимая, что мне сейчас нужна хоть капелька сочувствия.

– Не буду, – отрезала Эльви, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. – Потому что толку от моего сочувствия ноль. До того, как меня сюда привезли родители, я рыдала трое суток. Громко, надрывно, надрывая горло.

Я замерла, затаив дыхание. Эльви почти никогда не говорила о прошлом.

– Знаешь, что изменилось после моих слез? – продолжила она, глядя куда-то сквозь меня. – Ничего. Родители погладили меня по голове, сказали: «Может, хоть одна из наших девочек выбьется в люди», развернулись и уехали. И оставили меня здесь.

В комнате повисла тяжелая, вязкая тишина, нарушаемая лишь барабанной дробью дождя по узкому окну.

– Тогда я поняла одну вещь, Лиада, – она перевела взгляд на меня, и в ее глазах вспыхнул холодный, стальной огонь. – Каждый сам за себя. В этом мире нет спасителей. Есть только те, кто выживает, и те, кто становится удобрением для садов Академии.

– Каждый сам за себя... – эхом повторила я, чувствуя, как эти слова врезаются в сознание горькой болью истины.

– Именно.

Я с трудом поднялась, отряхивая форму, и подошла к своему углу. Дрожащими руками я начала выдвигать ящики комода, складывая нехитрое имущество в старую, потертую по углам сумку. Несколько учебников, стопка исписанных тетрадей, два простых платья и единственный теплый платок. Все мое имущество, вся моя жизнь за шесть лет помещалась в этот потрепанный чемодан.

– Они золотые дети, Лиада, – вдруг произнесла Эльви, наблюдая за моими судорожными движениями.

Я замерла, сжимая в руках сложенную рубашку.

– Кто? – прошептала я, теряясь в своем горе.

– Аристократы. – Она фыркнула, и в этом звуке было столько яда, что мне стало не по себе. – Драгоценные. Выстраданные. Незаменимые. Единственные в своем роде. От них зависит будущее семей. Удачные брачные сделки, наследование… От них зависит будущее Империи. Ни одна волосиночка не должна упасть с головы драгоценного дитя!

Она провела пальцем по корешку своего учебника, оставляя на пыли четкий след.

– А таких, как мы, здесь сотни. Расходный материал.

– Спасибо, – процедила я, чувствуя, как глаза снова наполняются влагой. – Мне сразу стало легче.

– Я не закончила, – ее голос стал жестче. – Раньше, столетия назад, за них дохли магические звери. Это я случайно прочитала в одной из книг.

Я медленно повернулась к ней.

– Что?

– Фамильярами были животные. Волки, грифоны, коты, разная магическая дрянь, а не люди. Они у них силу зачерпывали. Зверюшки помирали вместо нас, – Эльви усмехнулась, но улыбка вышла кривой и недоброй. – Но аристократам зверюшек жалко. Тем более, что удачную зверюшку еще попробуй создай!

– Жалко? – переспросила я, не понимая, к чему она клонит. Я вообще сейчас плохо соображала после пережитого.

Глава 17

– Конечно жалко. Их любят. Они поколениями передаются в знатных семьях как реликвии. Они же родные. Они же «ути-пути». Их кормят с рук, о них заботятся лучшие целители, их хоронят с почестями и ставят памятники.

Губы соседки скривились в гримасе отвращения.

– А нас даже по именам не запоминают. Скажи принцу выбрать, кого спасти – ворона или Академию? У него даже выбор стоять не будет.

Она помолчала.

– А я помню, как на первом курсе мы все дружили. Мой граф бегал к целителям каждый раз, когда со мной что-то случалось. То одно принесет, то другое. Сам сидел рядом. Ему было стыдно. А сейчас что? Вон, схлопотала ожог. Болит жутко… Мазь почти не берет… А он просто мимо прошел, как ни в чем не бывало. Так что я уже ничему не удивляюсь.

У меня защипало в носу. Я резко захлопнула крышку чемодана, застегивая ремни с такой силой, что пряжка звякнула, как выстрел.

– Меня будут использовать как живой щит! – выкрикнула я, и эхо заметалось по тесной комнате. – Меня убьют!

– Всех используют, – парировала она с пугающим спокойствием. – И нас всех убьют. Просто кому-то повезет умереть позже.

Меня затрясло мелкой, неконтролируемой дрожью.

– Я всегда знала, что ты бесчувственная тварь, Эльви.

Она замерла. Несколько секунд она смотрела на меня. Без злости. Без обиды. Без привычной насмешливой усмешки. Потом она медленно, почти церемонно закрыла учебник и сползла с кровати на пол.

– А я не бесчувственная, – произнесла она. Ее голос вдруг стал тихим. Пугающе тихим, лишенным всякой брони.

Она отвела взгляд к запотевшему окну, за которым сгущались сумерки.

– Просто внутри меня уже так много своей боли, Лиада... Что чужая просто не помещается.

И впервые за все шесть лет нашего соседства мне показалось, что ее глаза блестят не от отражения света, а от непролитых слез. Ее подбородок дрогнул. Но это длилось лишь мгновение. Эльви моргнула, и привычная маска ледяного равнодушия с лязгом встала на место.

Она кивнула на мой чемодан.

– Собирайся давай.

– Зачем такая спешка? – спросила я, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

– Потому что принц ждать не любит. А опоздание фамильяра карается строже, чем прогулы.

Она помолчала, барабаня пальцами по обложке книги. В комнате снова стало неуютно тихо.

– И знаешь... – начала она, не глядя на меня.

– Что?

– Не обольщайся. Не думай, что ты особенная. Все предыдущие фамильяры Виериса Балларда тоже жили в смежных с ним покоях. Может, потом расскажешь, что принц делает с ними, раз они у него так часто дохнут.

У меня похолодели руки. Холод пополз от кончиков пальцев вверх, сковывая грудную клетку.

Эльви долго смотрела на меня. Слишком долго. В ее темных глазах читалось что-то такое, от чего мне захотелось закричать и заткнуть уши. Но она не сказала ни слова. Она просто отвела взгляд, снова уставившись в пустоту за окном.

– Собирайся, Лиада, – тихо повторила она. – И помолись, если еще веришь во что-то подобное.

Глава 18

Я вышла из комнаты с чемоданом в руке и с тяжелым, вязким ощущением, что меня уже похоронили. Просто вопрос времени.

Эльви не стала меня провожать. Она так и осталась стоять у узкого окна, скрестив руки на груди, и смотрела в темное, запотевшее стекло, по которому медленно стекали тонкие, извилистые дорожки дождя. Ее молчание было громче любых прощальных слов.

– Лиада, – вдруг произнесла она, когда моя рука уже легла на холодную медную ручку двери.

Я замерла, не оборачиваясь.

– Что?

Эльви не повернула головы. Ее голос прозвучал негромко.

– Не плачь при нем.

Я сжала пальцы на ручке чемодана так сильно, что суставы побелели и заныли.

– Почему? – удивилась я. Щеки стянуло от слез, но внутри было такое чувство, словно я все уже выплакала и больше плакать нечем.

Она помолчала, и в этой паузе было что-то пугающе отрезвляющее.

– Потому что если он правда чудовище, ему это понравится. Слезы для таких – как кровь для хищников.

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, заставляя сжаться внутренности.

– А если нет? – мой голос предательски дрогнул.

Эльви наконец медленно повернула голову. В полумраке комнаты ее лицо казалось чужим, застывшим в маске циничной мудрости.

– Тогда тем более.

Я не стала переспрашивать, что она имеет в виду. И, наверное, подсознательно не хотела понимать. Я просто потянула ручку на себя и шагнула в коридор.

Общежитие второго сорта встретило меня своим неизменным, въевшимся в стены запахом: сыростью старого камня, горьковатым ароматом дешевых лекарственных трав, запахом чьего-то старого, протухшего зелья, который не выветривался годами, и свежестью стирального порошка.

Где-то за тонкой перегородкой стены надрывно кашляли. Кому-то досталось сегодня на боевой магии. На первом этаже, эхом отражаясь от каменных сводов, кто-то хрипло ругался из-за перебоев с горячей водой.

По лестнице, сбивая дыхание, пробежала первокурсница с охапкой конспектов, но, увидев меня, резко затормозила и прижала книги к груди.

Слухи уже разошлись.

Конечно. В Академии сплетни летали быстрее любых заклинаний.

Я шла по длинному коридору, и за моей спиной двери приоткрывались одна за другой, словно пасти невидимых зверей. Сначала тихий, осторожный щелчок задвижки. Потом узкая, желтая полоска света, выхватывающая кусок пола. А потом – глаза.

Чужие. Жадные. Испуганные. Нездорово любопытные.

Кто-то смотрел на мой потрепанный чемодан, оценивая мое жалкое имущество. Кто-то – на мое бледное, осунувшееся лицо. А кто-то – на мою левую руку, которую я машинально прижимала к груди, где под ребрами стучало упрямое сердце, не желающее останавливаться по воле его высочества.

– Это она? – донесся приглушенный шепот.

– Ее выбрал Баллард?

– Живая еще...

– Тише! Говорят, предыдущую вынесли утром. В мешке.

Я выпрямила спину и сделала вид, что не слышу. Не получилось. Каждое слово липло к коже, как грязь, от которой невозможно отмыться.

На лестничной площадке две девушки с младших курсов прижались к холодной стене, пропуская меня. Одна смотрела на меня с таким немым ужасом, будто я уже стала призраком, бродящим по коридорам. Вторая, наоборот, с плохо скрытой, ядовитой завистью скользнула взглядом по моему чемодану.

– Повезло же, – прошептала она, не в силах сдержать язык. – В главную башню… К принцу… Лично…

Я резко остановилась. Чемодан глухо стукнул о ступень.

Девушка побледнела, осознав свою оплошность. Ее подруга в панике дернула ее за рукав, но было уже поздно.

– Повезло? – переспросила я.