Читать книгу "Пленница Янебира"

Лана Ременцова
Пленница Янебира

– Чёрт! – проорал, и пришло осознание, что ожога–то и нет. И вообще ему не горячо, а, наоборот, по телу разлилась приятная истома чего–то такого родного и сильного.

Он поднял амулет, и огонь плавно вошёл в него, не оставив от себя и следа на коже.

– Ого! Я… я… так это, правда… так…я и есть чёрт?!

Роландий расправил плечи и, вытянув руки в стороны, проорал:

– Нет! Насколько я понимаю, черти это низкие тёмные существа, а я – Демон огня!

Вмиг всё его тело воспламенилось как факел. Он, осмотрев себя, крутанулся вокруг и взглянул на амулет.

– Тогда веди меня домой. В Янебирию!

Пролог

Янебирия – край, где огненные потоки бороздят землю, а воздух полон танцующих, как светлячки, искр.

Это царство пламени, где алый – доминирующий цвет. Земля, будто пропитанная кровью, растительность, подобно языкам пламени, и даже небеса окрашены багрянцем заката.

Янебиры, потомки огня, облачены в плащи цвета запёкшейся крови, как символ преданности стихии. Они – дети пламени, и алый – их знамя.

Радимитрий, демон огня и владыка клана, молод и полон сил. Его столетие – лишь заря расцвета. Он – «огненный смерч», сильный и своевольный, не знающий пощады к врагам и предателям. «Кто предал раз, предаст и дважды», и кара его быстра и неумолима – огненное уничтожение.

Он – воплощение пламени, способный извергать из рук испепеляющие потоки энергии и пылать от гнева, как вулкан. Его сердце ещё не пленил ни один женский образ, ибо ни одна не удостоилась его внимания.

Янебирки – «слабые искры» в пламени клана, их удел – продолжение рода, но даже это даётся им с трудом. Потомство у Янебиров – редкий дар. Огонь в крови, но рождение демона – исключительное событие.

Радимитрий – единственный демон за последнее тысячелетие. Он – «ярчайшая звезда» на небосклоне Янебирии, «пламя надежды» клана.

Демон огня – восседал на троне из застывшей лавы, его взгляд, будто раскалённое железо, прожигал каждого, кто осмеливался поднять на него глаза. В зале царила тишина, прерываемая лишь потрескиванием огня, вечно плясавшего в жаровнях. Он был воплощением стихии, неукротимой и всепоглощающей.

– Сила – вот истинный демон, – любил повторять Радимитрий, и каждый в клане знал, что ослушание равносильно самоубийству.

В этот день его гнев был особенно силён. Весть о предательстве одного из старейшин клана, посмевшего вступить в сговор с врагами, пронзила его как молния.

– Предательство – это ржавчина, что разъедает клинок верности, – прорычал он, и голос его эхом прокатился по залу. Старейшину привели, закованного в цепи из горного хрусталя, сверкавшего, как застывшие слезы.

Радимитрий поднялся с трона. В этот миг он сам стал огнём. Его глаза вспыхнули багровым пламенем, тело объяло жаркое сияние, волосы цвета ржавого золота взметнулись, будто от дуновения ветра.

– Ты выбрал тьму, – проговорил он медленно, каждое слово – удар молота, – так пусть же тьма поглотит тебя.

Взмах руки – и старейшина превратился в горстку пепла, развеянного горячим ветром. Возмездие было свершено.

Однако после казни внутри Радимитрия оставалась лишь пустота. Он чувствовал себя одиноким на вершине власти, будто орёл, парящий в бескрайнем небе, где нет никого равного ему. Но огненный демон знал одно: чтобы удержать власть, нужно быть безжалостным, как сама стихия огня!

«Они не должны подрывать мой авторитет. Я – демон огня! Я – избранный, рождённый в тысячелетии. Меня породила великая Янебирия. И я не выбирал эту судьбу. Так решили древние боги. Я должен держать всех в узде, иначе начнётся хаос. А он приведёт к выходу огненных рек из берегов, к выбросу вспышек повсеместно, к войнам с горанами – жителями северной Янебирии, обладающими силой льда».

Радимитрий вышел на балкон своего замка и посмотрел вдаль, на обширную территорию его владений, за горы и скалы, туда, где находилась огненная стена и никого не подпускала. Владыка давно мечтал узнать, что скрывает эта стена, но не мог. Она не пропускала даже его, отбрасывая, как шар. Огонь тут не был родственным Янебирам. Он будто страж чего–то неведомого, древнего, сильного и мог любого обратить в пепел. Любого, кроме Радимитрия. Его же стена отбросила пару раз так сильно, что демон летел на много миль назад чуть ли не кубарем, и больше уже не рисковал подходить к ней. Хотя его мысли часто занимала таинственная стена, уходящая огненными языками так высоко в небо, что увидеть их завершение невозможно.

Внезапно, будто из ниоткуда, в зале появился вестник, лицо искажено тревогой, как отражение в кривом зеркале. Он пал ниц перед троном, будто сломленный тростник перед бурей.

– Владыка! – прошептал, его голос дрожал, как пламя свечи на ветру. – На границах замечены гораны. Их сотни, нет тысячи. Они осмелились нарушить священные рубежи Янебирии.

Радимитрий нахмурился, брови сошлись, как две грозовые тучи. Гораны? В его владениях? Это было неслыханно, будто плевок в лицо демону.

– Странно? Они не нападали уже много веков на Янебирию как говорили мои старейшины, – прорычал. – Почему они явились, эти дерзкие мошки, посмевшие кружить вокруг моего пламени?

– Их одежды темны, владыка, как крылья ночи, – ответил вестник, – а оружие источает холод, подобный дыханию смерти. Они двигаются быстро, как тени, и оставляют за собой лишь пепел и разрушение.

Гнев демона вспыхнул с новой силой, подобно лесному пожару, раздуваемый ветром.

– Похоже, это корибиды – изгнанники среди горанов их старейшинами. Мерзкие твари! Они вкусят мою ярость. Я покажу им, что значит гневить демона огня! Пусть познают пламя, что очищает и испепеляет! Испепеляющее, всепоглощающее пламя!

Он поднялся с трона, будто вулкан, проснувшийся от вековой спячки. Его взгляд прожигал вестника насквозь, как луч солнца плавит лёд.

– Соберите мои легионы! – прогремел, его повелительный голос эхом отразился от каменных стен тронного зала. – Каждый меч, каждый щит, каждый пылающий факел! Пусть земля содрогнётся под поступью наших воинов!

Демон сошёл с трона, дабы собственноручно покарать нечестивцев. Сердце пылало яростью, подобно горну, в котором куётся судьба. «Месть – это блюдо, которое подают холодным», – пронеслось в голове владыки, но его месть будет горячей, обжигающей, испепеляющей! Он преподаст этим изгнанникам урок, который те запомнят в своих кошмарах.

Воины Янебирии, услышав призыв владыки, облачились в доспехи, будто в саваны смерти. Их глаза горели фанатичным огнём, готовые обрушить на врага всю мощь своего гнева. Они были подобны хищным зверям, выпущенным из клетки, – голодными до крови и разрушения. Однако не обладали той огненной силой, что имелась у владыки.

Радимитрий возглавил войско, будто комета, несущаяся через небеса, предвещая гибель.

Он решил не применять пока огненную силу, чтобы поберечь её. Когда демон испепелял врага силой мысли или энергии, после чувствовал долгое опустошение.

Его меч, «Испепелитель», сверкал в лучах солнца, будто сама смерть, облачённая в сталь. Он жаждал крови, жаждал битвы, жаждал увидеть, как враги Янебирии корчатся в агонии, познавая всю силу пламени! Ибо, как сказал великий предок: «Ярость демонов – это океан, в котором тонут целые народы!»

И грянула битва, подобно грому среди ясного неба.

Воины Янебирии врезались в ряды врага, как лавина, сметающая всё на своём пути. Кровь лилась рекой, орошая землю, будто багряный дождь. Крики агонии и звон стали слились в единую симфонию смерти, под аккомпанемент которой плясали демоны войны. Каждый удар меча был подобен удару молота судьбы, обрушивающегося на головы обречённых.

Радимитрий – воплощение ярости, прокладывал себе путь сквозь вражеские ряды. «Испепелитель» плясал в его руках, будто змея, извергающая смертельный яд. Вокруг него возникали воронки смерти, затягивая в себя всё живое. Страх сковал врагов, парализовал волю. Они дрожали перед ним, как листья на ветру, ожидая неминуемой гибели.

Битва бушевала, будто пожар в сухом лесу. Она была похожа на хаотичный танец, в котором каждый шаг мог стать последним. Но воины Янебирии знали, за что сражаются. Они сражались за свою землю, за свою честь, за свою месть. И в их сердцах горел неугасимый огонь, который питал их силы.

И когда солнце начало клониться к закату, исход битвы стал очевиден. Враг был сломлен, повержен, обращён в бегство. Радимитрий стоял на вершине холма, озарённый лучами заходящего солнца, как победитель, восставший из пепла. Его взгляд был полон триумфа, но в то же время – печали. Ибо он знал, что победа – это лишь начало новой войны. Он произнес:

– Победа любой ценой, победа несмотря ни на какой ужас, победа, как бы долог и тяжек ни был к ней путь; ибо без победы нет выживания.

Ночь опустилась на поле брани, подобно траурной вуали, скрывая под собой ужасы дня минувшего. Костры, разложенные вокруг лагеря Янебирии, отбрасывали зловещие тени, превращая воинов в призраков, танцующих вокруг погребального костра былой славы. Радимитрий, сидя у огня, смотрел на пламя, будто вглядывался в будущее, пытаясь разглядеть хоть искру надежды в грядущей тьме. Слова, вырвавшиеся из его уст, прозвучали эхом в ночной тишине:

– Война – это ад, но поражение – забвение.

Утро встретило воинов Янебирии нежным дыханием ветра, как шёпот предков, призывающих к битве. Радимитрий, облачённый в броню, будто в саван, стоял перед своим войском, его глаза горели подобно углям в пепле. Он поднял «Испепелитель», и лезвие засияло в лучах восходящего солнца, будто маяк, указывающий путь к победе.

– Мы – молот богов Янебирии, обрушивающийся на головы врагов! – прорычал, и его голос был подобен грому, раскатывающемуся над землёй.

Войско Янебирии двинулось вперёд, как река, сметающая все преграды на пути. Их кличи, будто вой хищников, разносились по округе, вселяя ужас в сердца врагов. Радимитрий снова вёл своих воинов в бой, как демон, вырвавшийся из преисподней.

– Кровь за кровь! Месть за месть! – кричал он, и его голос был подобен удару кнута, подгоняющему воинов к смерти.

Очередная битва разгорелась с новой силой, будто лесной пожар, охвативший всё вокруг. Сталь звенела о сталь, кости трещали под ударами молотов, и кровь лилась рекой, орошая землю, подобно багряному дождю. Воины Янебирии сражались с яростью, будто звери, загнанные в угол. Они знали, что от этой битвы зависит их жизнь, их честь, их месть. И они были готовы отдать всё, чтобы победить.

С каждым взмахом «Испепелителя» смерть собирала кровавый урожай. Радимитрий, будто воплощение гнева, прокладывал себе путь сквозь ряды врагов, оставляя за собой лишь трупы и сломанное оружие. Его ярость была подобна шторму, сметающему всё на своём пути, его ненависть – чернее самой темной ночи.

– Умрите, твари! – рычал он, и его слова были как клинки, вонзающиеся в плоть.

Воины Янебирии, ведомые своим владыкой, сражались с отчаянием обречённых. Они рубились, будто одержимые, каждый удар – это молитва, каждая капля крови – это жертва. Они знали, что позади них – лишь пепел, что отступать некуда.

– За Янебирию! За месть! – надрывались, и их крики были подобны предсмертным хрипам раненых зверей.

Но силы были неравны. Врагов было слишком много, их натиск – неумолим. Воины Янебирии падали один за другим, как колосья, скошенные безжалостной косой. Владыка огня, видя гибель своих товарищей, чувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он понял, что битва проиграна, что надежды больше нет.

– Всему приходит конец, но не бесчестию! – проревел, и его голос был полон отчаяния и ярости.

Собрав последние силы, Радимитрий бросился в самую гущу врагов, будто зверь, загнанный в угол. Он сражался, как сам огонь, выпустивший всю свою ярость на мир. Но враги окружили, подобно стае хищников, и жадно рвали его на части. Радимитрий пал, однако даже в смерти его глаза горели огнем ненависти.

– Я вернусь, – прошептал демон, умирая, – и месть моя будет страшна.

Земля, пропитанная кровью героев, вздыхала под тяжестью тел. Птицы Янебирии, будто чёрные вестники смерти, кружили над полем брани, предвкушая пир. Солнце, равнодушное к Янебирской трагедии, продолжало путь по небосводу, озаряя багровый закат. Ветер, как призрак, завывал над мёртвыми телами, разнося по округе запах крови и тлена. Тишина, зловещая и полная, окутала поле битвы, прерываемая лишь хриплыми криками умирающих.

Враги, опьянённые победой, глумились над павшими. Они топтали их тела, отнимали оружие, срывали доспехи.

– Победа! Победа! – кричали корибиды, голоса звучали как похоронный звон по погибшим героям. Но в их глазах не было радости, лишь алчность и жажда наживы. Они знали, что эта победа – лишь временная передышка, что когда–то месть Янебирии будет страшной и неумолимой.

Их целью было найти тело демона огня и разорвать его на части. Только тогда у них появился бы шанс стать полноценными захватчиками Янебирии. Корибиды рыскали по полю брани в поисках его тела, но тщетно.

– Найти труп демона! Разорвать! Принесите мне его сердце! – рычал вожак корибидов, грязный и тяжёлый, заросший, будто увитый плющом. – Его дух переродится, если вы не найдёте поганого демона огня!

Корибиды продолжали поиски до рассвета, однако так и не нашли тела великого демона Янебирии.

Среди груды тел, будто цветок, пробивающийся сквозь асфальт, поднимался юный воин. Раненый, но живой. Его лицо было измазано кровью, глаза горели пламенем ненависти. Он был одним из немногих, кому удалось выжить в этой кровавой бане. Подняв окровавленный меч, воин распрямился, подняв голову.

– Клянусь кровью отцов, наш владыка вернётся! Его месть будет подобна урагану! – прокричал он, и его голос эхом разнёсся по окрестностям.

Корибиды бросились к нему и разорвали.

Глава 1. Перерождение

Прошла тысяча лет, и Радимитрий переродился.

На этот раз грозная Янебирия выбросила дитя на Землю. Зачем? Это известно только древним богам Янебирии.

Демон вырос на Земле в приюте и даже не подозревал, кто он. Сверхспособности не проявлялись. Был гораздо сильнее сверстников и оправдывал это генами, хотя и не знал, кто его родители. Внешность выделяла его среди всех: мужественен не по возрасту, широкоплеч, рост около двух метров. Глубокие черты лица, прямой нос, острый подбородок и выразительные глаза такого тёмного оттенка, что никто даже не мог чётко описать их цвет. Густые, чёрные, быстро растущие волосы сильно доставляли неудобства брадобреям. Он стригся чаще друзей. Имя, данное ему в приюте, было Роландий.

Вышел из приюта со специальностью кожевника, однако душа совсем не лежала к этому ремеслу. Поработал десять лет, заработал на собственный дом. Женщины были, мимолётные. Его сердце ещё не познало любви.

Однажды, возвращаясь домой, Роландий увидел, как банда отморозков избивает беззащитного старика. Ярость, будто лавина, обрушилась на него. Забыв о миролюбии, он ринулся в бой, будто берсерк, ведомый лишь жаждой справедливости. Каждый его удар был подобен молоту Тора, сокрушающему кости и ломающему судьбы. Отморозки, как трусливые шакалы, разбежались, оставив старика лежать на земле.

Подняв дрожащего от страха старца, он увидел в его глазах благодарность, как робкий луч солнца, пробивающийся сквозь грозовые тучи.

– Благодарю. Ты – великий воин, – прохрипел старец.

Роландий, помогая ему встать, заметил, как у того вспыхнули в глазах огоньки. И от неожиданности отпрянул.

– Что это? Кто ты?

Сухие губы старца тронула лёгкая улыбка.

– Я – твой первоначальный дух. Однако ты сейчас ещё не готов узнать всю правду о своём происхождении. Езжай в каменный город на восток. Там мы снова встретимся, и я всё тебе расскажу.

Роландий отошёл от старика, пребывая в недоумении.

– Я ненавижу, когда обижают беззащитных, и рад, что спас тебя. Но вижу, ты безумен. Мне жаль тебя. Иди, куда шёл.

Старец подошёл и заглянул ему в глаза. Роландий опять увидел огоньки в них и замер, не зная что сказать, или сделать.

– Видишь огонь в моих глазах?

Тот кивнул.

– Я не человек, и ты не человек. Мы вообще не из этого мира. Однако, как я уже сказал, об этом позже. Жду тебя в каменном городе на востоке.

– Это… тот, что считается заброшенными развалинами?

– Да.

Миг – и старик исчез. Роландий опешил. Мысли будто расплавились. Тело не хотело повиноваться.

Он пошёл домой. Зашёл в дом, бросил ключи на тумбочку, открыл холодильник, достал яйца, масло и молоко. Взбил венчиком и пожарил омлет, приправив помидорами, зеленью и специями. Ел бездумно, смотря в одну точку. Еда показалась безвкусной. Выпил кружку свежезаваренного чая, даже не чувствуя любимый ягодный аромат.

«Что это за огни в его глазах?.. Странный старик. И нёс какой–то бред. Он… не человек. И… я не человек. Бред. Безумный старик».

Однако слова въелись в сознание, как заноза под кожу, не давая покоя ни днем, ни ночью. Роландия мучила бессонница, сны были полны огня и битв, которых он никогда не видел. Голос старца звенел в голове, как набат, призывая в неизведанное. В сердце зрело смятение, будто бутон, готовый распуститься в цветок тревоги и любопытства. «Не человек…» – эти слова жгли нутро, как клеймо, поставленное на душу.

С каждым днём сомнения таяли, уступая место неудержимому желанию узнать правду. Решение созрело, подобно плоду, упавшему с дерева. Не медля ни секунды, Роландий собрал свои немногочисленные пожитки, оставил дом на попечение соседей и отправился в путь. Каменный город на востоке манил его, будто магнит, обещая ответы на мучительные вопросы.

Дорога была долгой и трудной, как путь паломника к святыне. Пыль и зной, усталость и жажда – ничто не могло остановить его. Жажда истины вела вперёд, как путеводная звезда во тьме. Он ощущал, как в нём пробуждается нечто древнее и могучее, подобно вулкану, готовому извергнуть лаву.

Предчувствие близкой разгадки росло, будто снежный ком, катящийся с горы. «Первоначальный дух…» – эта фраза звучала, как заклинание, открывающее врата в забытое прошлое. Роландий чувствовал себя, как спящий лев, которого разбудили от векового сна. И он был готов узнать, кем был на самом деле.

И вот, когда багровое солнце, будто раненая птица, истекало кровью за горизонтом, вдали показались зубчатые стены каменного города. Они возвышались над равниной, подобно костям древнего чудовища, напоминая о былом величии и забытых тайнах. Сердце Роландия забилось, будто пойманная в клетку птица, – от страха и предвкушения.

Врата города зияли, как пасть голодного зверя, готового поглотить его. Войдя внутрь, мужчина почувствовал на себе тяжёлый взгляд истории, подобно невидимой броне. Каменные лица зданий смотрели на него с укором и любопытством, будто он был незваным гостем на пиршестве теней. «Здесь прошлое не умирает, оно лишь спит, готовое проснуться в любой момент», – прошептал, как заклинание.

Роландий шёл по узким улочкам, будто лабиринтам памяти, в поисках знамения, маяка, что укажет путь к истине. Город гудел, как растревоженный улей, полный шёпотом и тенями. И вдруг, как удар грома, услышал голос, зовущий его по имени.

– Роландий… потомок первоначального духа… пришло время узнать правду, скрытую в камне.

Голос был древним и сильным, как эхо веков, возвращающее его к истокам.

Он последовал за голосом, будто зачарованный, в самое сердце города, где возвышался древний храм, как хребет спящего дракона. Внутри, в мерцающем свете факелов, ждала встреча, которая изменит его судьбу навсегда.

– Ты – не просто человек, Роландий, – прозвучал голос, – ты – искра древнего пламени, дремлющая в тебе, готовая вспыхнуть и осветить твой мир. Но он другой.

В храме его встретил тот же старец, которого он спас, только его голос стал иным. Лицо старика было испещрено морщинами, как карта звёздного неба, а глаза горели внутренним огнём, будто угольки в пепле времени. Он протянул Роландию руку, костлявую и сильную, как корень векового дерева.

– Возьми, – этот амулет – осколок былой славы, ключ к вратам, за которыми скрыта истина. Остерегайся, ибо путь к ней устлан шипами сомнений и усеян костями падших.

Роландий принял амулет, и в тот же миг его пронзила волна силы, подобно удару молнии. Он увидел вспышки прошлого – битвы, интриги, огонь и предательство, всё сплелось в калейдоскопе видений.

– Память – это река, – снова прозвучал голос старца, – но не позволяй ей унести тебя в пучину забвения. Используй её, как компас, указывающий путь к цели.

После старец указал на древнюю скрижаль, покрытую письменами, будто шрамами времени.

– Прочти, слова, начертанные кровью и болью. В них – ответ на вопрос, который мучает тебя. Но помни, знание – это меч обоюдоострый, способный как исцелить, так и уничтожить.

Роландий коснулся скрижали, и письмена ожили, затанцевали перед глазами, как огоньки светлячков в ночи. Он начал читать, и каждое слово отзывалось эхом в его душе, будто колокол, пробуждающий от долгого сна.

«Правда – это мираж, – гласили письмена, – а реальность – лишь отражение в кривом зеркале. Ищи не истину, а то, что ею кажется, ибо в этом – ключ к спасению».

Мужчина ощутил, как слова скрижали проникают в самую суть его существа, подобно яду, медленно растворяющему прежние убеждения. Мир вокруг поплыл, краски стали нереальными, а звук шагов – отдалённым эхом в бесконечной пещере сознания. Амулет в руке засветился, излучая тусклый свет, будто маяк в бушующем океане.

– Сомнение – это тень, преследующая каждого ищущего, – прошептал старец, читая его мысли. – Но помни, даже самая густая тень не может скрыть свет солнца навсегда. Иди своим путём, Роландий, и да не дрогнет твоё сердце перед лицом испытаний. Я твой изначальный дух. Однако я уйду, и буду тайно сопровождать тебя. Ты – демон огня великой Янебирии, погибший там, и переродившийся здесь, на земле. Теперь в тебе сил гораздо больше, чем раньше. Наши духи объединятся, когда ты окажешься в Янебирии и осознаешь в полной мере свою истинную суть.

Роландий оторвал взгляд от скрижали и посмотрел на старца. В его глазах он увидел не только мудрость веков, но и глубокую печаль, будто отражение всех утрат, которые когда–либо переживало человечество.

– Но… бред какой–то, а если… я не справлюсь? Что, если я окажусь недостойным?

Старец улыбнулся – печально и понимающе.

– Не существует достойных и недостойных, Роландий. Есть лишь те, кто осмеливается идти вперёд, несмотря ни на что. Падение – это не конец, а лишь временная остановка перед новым взлетом. Помни, даже самая яркая звезда когда–нибудь гаснет, но её свет продолжает сиять во вселенной.

Он указал на выход из храма, где сквозь щели в стенах пробивались первые лучи рассвета.

– Иди, Роландий, и найди свой путь. И да пребудет с тобой мудрость предков и надежда будущих поколений. Запомни, Янебирия ждёт тебя.

– А как я попаду туда?

– Когда ты осознаешь своё желание всем нутром, то войдёшь в неё сквозь время и пространство, но не здесь и не сейчас.

Мужчина вышел из храма, как новорождённый, шагнувший из утробы ночи в объятия дня. Город, ещё недавно казавшийся лабиринтом теней, теперь дышал жизнью, каждым камнем шепча о вечности. Амулет в руке пульсировал слабым светом, подобно сердцебиению далёкой звезды, напоминая о тяжком грузе правды и ответственности.

«Ищи не истину, а то, что ею кажется», – слова скрижали звенели в голове набатом, сея зёрна сомнений в уже взрыхленную почву души. Мир вокруг обратился в театр теней, где марионетки реальности плясали под дудку иллюзий. Роландий чувствовал себя пешкой в шахматной партии, где ставки – сама судьба, а противник – неумолимое Время.

Впереди лежал путь в Янебирию, край, где «духи объединяются», где «истина» должна была предстать во всей неприглядной наготе. Мысль о том, что он – «демон огня, погибший и переродившийся», жгла нутро, как клеймо, поставленное раскалённым железом на душу. Роландий понимал, что обратного пути нет. Мосты сожжены, корабли потоплены. Остаётся лишь идти вперёд, навстречу судьбе, будто мотылёк на пламя свечи.

Он покинул каменный город, оставив позади эхо веков и призраки прошлого. Впереди ждала Янебирия, как дальний маяк, манящий в пучину неизвестности. И новоиспечённый демон, ведомый жаждой правды и первоначальным духом, отправился в путь, готовый принять любой вызов, любой удар судьбы. Ведь «падение – это не конец, а лишь временная остановка перед новым взлетом».

Мужчина не пошёл в сторону города, где вырос и работал, а двинулся совсем в противоположном направлении. Мысли занимал разговор со старцем. Думать о том, куда идёт и зачем, желания не было. Он просто шёл, оставляя глубокие следы в песке.

Солнце, будто глаз циклопа, следило за ним с небес, испепеляя жаром последние остатки сомнений. Песок под ногами, как зыбучие пески времени, норовил поглотить, утащить в бездну отчаяния. Роландий шёл, как древний странник, ведомый невидимой нитью судьбы, плетущей причудливый узор.

С каждым шагом каменный и бывший родной город уходили всё дальше в прошлое, превращаясь в мираж на горизонте. Но слова старца, подобно ядовитым стрелам, продолжали терзать сознание. «Ищи не истину, а то, что ею кажется»… Что это значило? Неужели, правда – лишь химера, призрак, за которым безнадёжно гоняются безумцы? Или же она скрыта под маской иллюзий, как жемчужина в раковине лжи?

Вокруг раскинулась бескрайняя пустыня, напоминающая бездонное море, где дрейфуют обломки надежд и кости разбитых мечтаний. Ветер выл, будто стая голодных волков, терзающих остатки его воли. Но Роландий, стиснув зубы, продолжал свой путь, как скала, противостоящая бушующей стихии.

Он шёл, не зная куда, ведомый лишь зовом крови и шёпотом первоначального духа. Ярость и любопытство бурлили в нём, подобно лаве в жерле вулкана, готовые вырваться наружу в любой момент. Память о погибшем «демоне огня» жгла изнутри, требуя отмщения и искупления.

«Янебирия ждёт тебя», – эхом отдавалось в голове. И он шёл, навстречу своей судьбе, сквозь огонь и пепел, сквозь сомнения и страхи, в надежде отыскать «ключ к спасению» в лабиринте иллюзий.

– Я – демон огня… бред какой–то. Но откуда тогда этот необычный старик? Мой первоначальный дух?! Как в такое можно поверить? А его горящие глаза?.. Они же на самом деле горели. Может, гипноз? Зачем? А как же светящаяся скрижаль?

Тут в руке нагрелся амулет, данный старцем, и обжёг ладонь. Роландий от неожиданности раскрыл её, и амулет выпал в песок. Он невольно посмотрел на место ожога, и глаза расширились от увиденного. Кожа горела. Нет, не так. На ладони образовался небольшой огонь и будто облизывал кожу. Мужчина попытался сбросить его, однако от махания рукой огонь разгорелся еще сильнее.

– Чёрт! – проорал, и пришло осознание, что ожога–то и нет. И вообще ему не горячо, а, наоборот, по телу разлилась приятная истома чего–то такого родного и сильного.

Он поднял амулет, и огонь плавно вошёл в него, не оставив от себя и следа на коже.

– Ого! Я… я… так это, правда… так…я и есть чёрт?!

Роландий расправил плечи и, вытянув руки в стороны, проорал:

– Нет! Насколько я понимаю, черти это низкие тёмные существа, а я – Демон огня!

Вмиг всё его тело воспламенилось как факел. Он, осмотрев себя, крутанулся вокруг и взглянул на амулет.

– Тогда веди меня домой. В Янебирию!