Текст книги "Леснянка"

* * *

С приходом ученых лагерь снова наполнился жизнью и суетой. Каждая из женщин спросила Руслана о делах. Он тоже поинтересовался и рассказал о мелком ремонте в каютах яхты. Разговаривали охотно все, кроме Шиловой. Анна Николаевна вела себя по отношению к нему сдержанно, с подчеркнутым недовольством. Но Григорьева это не смущало. Пусть строит из себя строгую начальницу, имеет на то право. Но он сдаваться не собирался.

Следующий день был объявлен выходным. Но не от походов! Сначала Руслан подумал, будто женщины устали или хотят привести себя в порядок, не молодые ведь уже. Даже предложил им принести с лодки пресной воды и устроить что-то вроде бани. Но, оказалось, вовсе не для этого команда ученых осталась на берегу. Сразу после завтрака трое из них ушли обследовать территорию, чтобы снова расставить силки. Шилова решила основательно взяться за поимку пумы. Посмотрела на него с укором, перед тем как идти в лес. Но молодой шкипер не сломался под тяжелым взглядом, наоборот, расправил плечи, заявил, что у него дела и, демонстрируя широкую спину, удалился на яхту.

И все же он переживал. А вдруг Насте не удалось спрятать хищницу. Вдруг той вздумается побродить по лесу? Или сама девушка попадется на глаза вездесущим ученым. Тогда этот рейс окончательно превратится в триллер! Внезапно его мысли переключились на день отъезда, и снова перед ним возник образ зеленоглазого демона по имени Маруся. В груди жжением разлилась злость. Послать бы сейчас к черту эту аферистку. Да так, чтобы в лицо! Наверное, тогда бы ему полегчало. Зря он ушел тогда… надо было… и посмотреть на ее реакцию. Хотя он и так знал, что она ответит. Что он жалкий, неуклюжий, что ей с ним было скучно. Все это Григорьев уже слышал. Давно правда, еще в школе. Тогда он пытался объясниться в любви своей однокласснице Полине.

Девочку с пухлыми щеками и тоненькими черными косичками он знал с детского сада. Они жили в одном подъезде многоэтажного дома. Она на пятом, он на втором. Вместе пошли в первый класс, сидели за одной партой. Когда начали бушевать гормоны, пришла влюбленность. Он караулил ее, чтобы выйти навстречу, проводить до дома, а по пути, незаметно для всех, держать за руку.

Полина была для него единственной девочкой на свете. Он думал, закончат школу, поженятся, но… Услышав признание, Полина вдруг переменилась в лице, а после мучительного молчания сказала, что не любит его. Никогда не любила! А последнее время пыталась избегать встреч и даже просила маму перевести в другую школу. Девочка говорила, как для нее было невыносимо изо дня в день терпеть его рядом. По ее щекам текли слезы, а его душа каменной птицей летела в пропасть. Больше они не виделись. Летом Григорьев уехал на каникулы к прабабушке в Приморск, а к осени принял решение остаться у нее окончательно. Мать с восторгом приняла перемены. Ухаживать за старушкой было некому. Сестры неприкрыто радовались, тут же заняли комнату, в которой он жил, и заявили: «назад не пустим!» Израненный в душе подросток расценил это по-своему, еще больше укрепился в мысли о своей никчемности и ненужности. Наверное, так и озлобился бы на весь мир, если бы не случившееся вдруг несчастье с его прабабушкой. Она сломала ногу. Упала на ровном месте, споткнулась, в результате – гипс на четыре месяца. Называя себя старой развалиной, восьмидесяти шестилетняя прабабушка сильно сожалела, что лишила внука свободы.

– Тебе бы с девчонками гулять, – причитала она, – а вынужден сидеть со старухой.

Но именно в эти три месяца Руслан переменил свое отношение к жизни. В те дни они много разговаривали. Прабабушка рассказывала о своей молодости, о первой любви, о том, как их разлучила война. Как после школы она работала в госпитале, видела много боли, страданий. Потом, уже после войны, поступила в медицинский университет, а сама все ждала своего любимого Колю. Ждала и дождалась. Коля приехал к своим родителям с молодой женой и ребенком. От невыносимого горя она хотела свести счеты с жизнью и в результате оказалась в больнице. Там-то и познакомилась со своим будущим мужем, с его прадедом

– Случай, – говорила Кира Владимировна, – несчастный и в то же время счастливый. Позже я часто думала об этом. Судьба привела меня к самому лучшему человеку в мире, который любил меня до последнего вдоха. Я прожила с ним счастливую жизнь, а вот Коля… Мы встретились с ним, когда мне было сорок пять. К тому времени он уже дважды развелся. Лысый, с брюшком. Неопрятно одетый. Судя по виду, часто выпивал. Помню, тогда смотрела на него и не понимала, как могла в такого влюбиться? – Бабушка рассмеялась. – Хотя, конечно, в молодости он казался красивым.

Через четыре месяца прабабушка освободилась от гипса, а Руслан от жалости к самому себе. Тогда они помогли друг другу, хотя бабушка и не догадывалась об этом. Наверное.

Появление зеленого вертолета не предвещало ничего хорошего. Уверенно заложив вираж, он приземлился на каменистой площадке. Только теперь Григорьев заметил: возвышенность, будто специально отсыпана для этого. И бухта очень удобная для подхода катера, и для лагеря место выбрано не случайное. Наверное, у егерей договоренность с учеными. Или все же раньше здесь был причал и вертолетная площадка? Бункер ведь не сам собой на острове образовался! Анна Николаевна махнула рукой, Руслан поспешил спуститься на берег.

– Как у вас дела? – Павел выглядел мрачным. Точно что-то случилось. Его помощник, Попов Михаил, лезвием взгляда полоснул по владельцу яхты.

Шилова что-то ответила старшему егерю. Тот покивал, потом едва заметно склонил голову в сторону леса. Приняв негласное приглашение, начальница ученых пошла следом за ним. Значит, точно что-то случилось.

Руслан еще немного постоял возле крайней палатки, а когда ему надоело ловить на себе сверлящий взгляд Миши, снова отправился на яхту. Но даже до полосы прибоя дойти не успел.

– Меня кое-что интересует, – догнал его голос Попова.

Подняв глаза к небу, Григорьев остановился.

– Хочешь еще раз документы проверить?

– Откуда у тебя такой катер?

– Достался от прадеда. – Руслан скрестил руки на груди и сквозь прищур глаз посмотрел на егеря.

– А кем был твой прадед?

– Я так понимаю, это допрос?

– Пока нет, но это несложно устроить. – Миша вскинул подбородок.

Руслан досадливо покачал головой. Не хотел он наживать себе врагов.

– Прадед работал шофером в тресте. Катер купил старый. Никому ничего не сказал. Поэтому «Белая волна» простояла пятнадцать лет на лодочной станции. Мне понадобился почти год, чтобы привести его в порядок.

– Он ведь рыболовецкий был?

– Да. Но я решил переделать под прогулочный.

– Сам все делал? – голос егеря неожиданно смягчился, в глазах появился характерный блеск.

– Да. Люблю возиться с техникой.

– А море тоже любишь?

– Как-то не задумывался над этим, – пожал плечами Григорьев. – Просто сестра, когда увидела обновленный катер, предложила открыть свое дело. Ну, я и согласился. Теперь вот работаю извозчиком, а она управляет делами.

– Равноправие, – усмехнулся Миша.

– Да, собственно, все нормально. Я не жалуюсь.

– Понятно.

Миша кивнул и даже не убрал с губ смешливость.

– Далеко приходится кататься?

– В основном, нет. Мы откупили кусок пляжа на Пиратских островах. Делаю туда три-четыре рейса в неделю. Иногда просто прогулки по морю заказывают. Рыбалку на несколько дней. Часто молодожены арендуют. Как-то так.

Руслан старался говорить непринужденно, но под пристальным взглядом Миши это выходило плохо. А Попов, похоже, не собирался ему верить и задавал все новые вопросы. И уйти от него нельзя было, заподозрит ведь в чем-нибудь обязательно.