Читать книгу "Бывший муж. Ты меня недостоин"

Глава 7

– Я поеду с тобой, – говорит мама, когда я готовлюсь выйти из дома. – Хочу внучку увидеть.

– Буду только рада.

Она просто меня одну оставлять не хочет. Да и вряд ли уедет к себе. Наверняка позже, когда вернемся, скажет, что останется на ночь. Я не против. Она же мать… переживает, волнуется. Однако не люблю, когда со мной обращаются как с ребенком.

Мы садимся в машину. Какое-то время мама возится со своим телефоном, кажется, печатает сообщение. Не знаю, кому. Да и мне это особо не интересно. Мои мысли заняты Джаном. Словами адвоката. Все никак не могу понять, в чем логика… Зачем он так поступил?

Я что, все эти годы, что мы были вместе, выглядела навязчивой истеричкой? Если бы он сказал мне все в лицо, я бы гордо вздернула подбородок и раньше него подписала бы нужные документы. Оставаться рядом с человеком, который меня не хочет? Умолять? Нет. Это не про меня. Даже если безумно люблю. Даже если буду уверена, что умру без него.

– Ты у меня сильная. Всегда такой была. С самого детства со всем справлялась одна, – начинает мама вкрадчиво. – Поэтому я даже не сомневаюсь, что и в этот раз все будет аналогично. Джан пожалеет о том, что с тобой сделал. И на работу устроишься, и жизнь свою продолжишь как ни в чем не бывало. И Айджан воспитаешь такой же умничкой, как сама.

Мама пытается поддержать, чтобы я не опустила руки. Я это умом понимаю. Но и она меня плохо знает, если думает, что я буду днями рыдать в подушку, потому что меня бросил муж. Нет. Сейчас для меня главное – мой ребенок. А мужчина… его можно найти всегда. Хотя я вряд ли когда-нибудь на такое решусь…

В каком-то смысле я даже рада, что не забеременела. Так хотела второго малыша, но что-то не получилось. Я люблю детей, однако сейчас я в таком положении, что с двумя мне было бы гораздо тяжелее. Плюс… опять же обвинили бы в том, что я нагуляла…

Боже, их обвинения на уровне бреда. Мне даже интересно, чем сейчас занимаются свекровь и ее сестричка Самира. Радуются, что избавились от меня?

Они о такой невестке, как я, только мечтать могут. Я столько лет относилась к ним с уважением. Даже когда Джан злился на что-то, уговаривала, чтобы он не рубил сгоряча. Что они его родители, и нужно идти навстречу.

Дура. Знала бы я, какую яму мне будут копать, никогда не делала бы этого.

Ловлю себя на мысли, что опять пытаюсь защитить Джана. Вдвойне дура, если не перестаю об этом думать. Он не из тех, кто позволяет лезть в свою жизнь. Но если сейчас позволил, значит, устал от меня. К тому и была вся та холодность и отстраненность. Он меня разлюбил. Но в последний раз решил быть со мной той ночью?

Дура. Неужели думала, что все начинает налаживаться?

Забрав дочку, мы выезжаем обратно. Не могу не заметить, что Айджан немного грустная. Вглядываюсь в ее лицо в зеркале заднего вида.

– Малыш, как прошел день?

– Хорошо, – подняв на меня свои большие глаза, улыбается дочь. – Мы сегодня много рисовали. И открытки для пап готовили!

– М-м-м, вот как…

– Да, преподавательница сказала, что скоро день отце… ота…

– День отцов. Я поняла, малыш. И как у тебя получилось?

– Хорошо!

– Ты у меня умница. Все умеешь.

Мама улыбается, глядя на нас, но в наш разговор не вклинивается. Я же устремляю взгляд на дорогу, желая скорее найти работу и хоть как-то забыть все происходящее в моей жизни. В голове полный раздрай.

– Мам, – спустя время зовет дочь.

– Да, родная?

– А папа скоро придет? – получаю мощный удар в грудь.

Видит бог, как мне не хочется врать. Однако не остается выбора. Да и, по сути, я говорю то, что мне сказал Джан.

– Папа уехал в командировку, родная. Когда приедет, наверное, увидим его…

Наверное, да…

– Надолго уехал? А мне бабушка Самира сказала, что он не мой папа.

Что?! Что, черт побери?!

Сжимаю руль до побелевших костяшек, бросив яростный взгляд на маму. Она побледнела, как и, скорее всего, я. Сглатываю шумно и, остановившись на светофоре, поворачиваюсь к дочери:

– Когда она это сказала, Айджан?

– У дедушки день рождения было!

Я помню тот день… она сказала, что уложит Айджан спать, а я не стала протестовать.

– Бабушка Самира пошутила, родная.

Айджан кивает. Как же легко обмануть детей, господи… убедить их. Клянусь, если бы я сейчас увидела ту женщину… тетку Джана… я бы придушила ее собственными руками. Не пойму, когда я стала такой слепой. Казалась доброй, милой… а в итоге сняла маску, показав свое истинное лицо.

Змея!

Мы заезжаем в супермаркет. Нужно закупиться продуктами. Мама, молчавшая всю дорогу, не выдерживает, когда видит, что я ни на что не реагирую. Тихо набираю все что нужно в корзину.

– Дочка.

– Да, мам?

– Меня пугает твое молчание. Ничего не скажешь?

– А что сказать? Моя свекровь вместе с Самирой уже давно планировали, как бы меня оклеветать. Даже ребенка успели запутать. Какой тварью нужно быть, чтобы так поступить… – Последнее цежу сквозь зубы, которые стискиваю до невыносимой боли. – Они хотели от меня избавиться. Но зачем вмешивать ребенка?! Зачем?

– И ты все равно думаешь, что Джан появится? Диана, он попросил адвоката связаться с тобой. Поставит какие-нибудь условия… Через него наверняка все решит. Разведется, и на этом все… Пожалуйста, не надейся на что-то хорошее. Ты сейчас подумаешь, что все наладится, а когда все будет усложняться… Будет больнее, дочь.

– Мам, что бы ни предложил адвокат, я соглашусь на развод. Алименты? Окей. Они обязаны выплачивать. Не буду строить из себя независимую, даже если я действительно такая. Пусть выплачивают. Буду тратить эти деньги на дочь, – говорю тише.

Айджан берет с полки шоколадку, кладет в корзину.

– А не лучше просто стереть ту семейку из своей жизни? Чтобы ты не нервничала каждый раз…

– Малыш, макароны возьмем? – обращаюсь к малышке.

– Да!

– Иди прямо. Видишь? Возьми две упаковки, родная. – Дочь выполняет мою просьбу. И лишь когда она отходит от нас, я поворачиваюсь к маме: – Не буду я нервничать. Бумеранг – хреновая штука. И рано или поздно каждый получит по заслугам.

Мама со мной не согласна. Я это вижу по выражению ее лица. Но и не настаивает, не пытается меня уговорить.

Расплатившись на кассе, мы выходим. До дома около десяти минут езды. С трудом нахожу место для парковки. И, едва покидаем салон, сразу вижу машину брата. Облокотившись о капот своего джипа, он смотрит на меня. Я же устремляю взгляд на маму, которая кусает губы.

– Я… хотела как лучше, родная. Дима тебе обязательно поможет.

Я лишь выдыхаю. Обязательно поможет, да. Но мне придется снова и снова встречаться с лучшим другом своего брата, который когда-то был безумно в меня влюблен, но я в итоге выбрала Джана.

Может, оно и к лучшему. Пусть видит, что конец жизни не наступает, когда он оставляет на полпути. Жизнь только начинается… Дает новые возможности. И, возможно, второй шанс…

Я не нуждаюсь в мужчине. Уж точно не в ближайшие несколько лет. Но… Джан Демир об этом точно не должен знать.

– Дядя! – Айджан бежит к Диме.

Он, подхватив племянницу, кружит ее в воздухе.

– Принцесса моя. Как ты?

– Хорошо!

Дима достает из багажника несколько бумажных пакетов известной фирмы.

– Смотри, что тебе дядя купил.

Брат улыбается Айджан. А на меня бросает злые взгляды. Дескать, из-за твоего выбора будет страдать ребенок.

Поднимаемся в квартиру. Мама с Айджан идут мыть руки, Дима ловит меня за локоть.

– И куда пропал твой горячо любимый муж, сестренка?

Глава 8

Сижу в офисе за своим столом и думаю о том, как быстро пролетели полтора месяца с того дня, когда я ушла из того дома, где еще недавно верила в свое будущее. Сначала казалось, что все это ошибка, дурной сон, и я вот-вот проснусь. Но время идет, и теперь я уже месяц как официально разведена, с подписанными документами, с алиментами и новой реальностью, которую приходится принимать.

На днях на карту пришла приличная сумма. Ее достаточно, чтобы обеспечить ребенку достойную жизнь, и вроде бы мне следовало бы быть спокойной. Но я понимаю, что никакие деньги не способны компенсировать потерю. И я больше не жду звонка от Джана, не надеюсь на объяснения, не верю, что он появится. Если бы он действительно хотел сохранить семью, он бы сделал шаг навстречу. Но его нет, значит – ему не нужно. Сначала это убивало, а теперь я все чаще повторяю себе: тот, кто дорожит семьей, не уходит без слов, не исчезает в тени. Значит, мой путь теперь другой.

Я работаю у брата, и с одной стороны, это дает стабильность и покой. Но каждый его взгляд, полный раздражения и упрека, каждое слово, сказанное вполголоса, но с намеком, напоминают о том, что в его глазах я сделала неверный выбор.

Мне неприятно, но я терплю, потому что сейчас у меня нет другого выхода. И все же внутри зреет твердое решение: как только появится подходящая вакансия, я уйду. Найду свое место, где смогу чувствовать себя уверенно и спокойно.

Есть еще его друг, который когда-то был влюблен в меня. И я вижу, что он снова тянется ко мне, пытается заговорить, ищет повод приблизиться. Но я не даю ему такого шанса. Мое сердце закрыто, и прежде чем впустить кого-то, я должна научиться дышать без боли. Сейчас в моей жизни главное дочь, работа и уверенность в завтрашнем дне.

Возможно, все так и должно было случиться. Ведь я думала, что холодность Джана может привести нас к разводу. Просто не хотела в это верить. Надеялась на лучшее.

Иногда разрушение становится началом, а потеря оказывается освобождением. Но одно я знаю точно: свою дорогу я должна выстраивать сама. Шаг за шагом, не оглядываясь на чужие взгляды, на мужские решения или упреки. И только тогда смогу сказать, что живу так, как хочу я.

В дверь кабинета стучат, а потом она приоткрывается, и в помещение заходит секретарь с папкой документов. Она аккуратно кладет их на край стола и, задержавшись на мгновение, указывает на верхний лист.

– Это срочно, – говорит она ровным тоном. – Подпись нужна до конца дня.

– Хорошо, поняла, – отвечаю я, бегло пробегая глазами первые строки. – Верну после обеда.

– И еще, – добавляет она чуть мягче. – Доставка, которую вы заказывали утром, уже приехала.

– Благодарю, – киваю.

Она уходит, оставляя на столе и папку, и бумажный пакет с едой. Откладываю документы, чтобы позже расставить закладки и сделать пометки. Беру еду. Легкий запах – смесь свежего хлеба, пряных трав и горячего супа – сразу ударяет в нос.

Понимаю, что с утра не съела ни кусочка. Достаю ложку, подцепляю первую порцию, но организм реагирует неожиданно: к горлу подступает тяжесть, и накатывает тошнота. Тело сопротивляется попытке вернуться к обычному ритму.

Закрываю контейнер, отодвигаю его и глубоко дышу. Длинный, медленный вдох, и выдох. Беру стакан с горячим чаем, делаю глоток.

Можно держать лицо, можно подписывать бумаги и вести переговоры, но базовые потребности тела всегда напоминают о себе. И если не научиться заботиться о себе с тем же вниманием, что о дочери или работе, любая внешняя собранность рушится от пустяка.

Снова подтягиваю контейнер ближе. Пытаюсь хоть что-то проглотить, но тщетно. Кусок в горло не лезет. В голове образовывается хаос. Пусть и с дрожью внутри, возвращаюсь к делу, которое можно контролировать. В отличие от прошлого.

Работаю, да, но делаю все автоматически. Потому что не могу вспомнить, когда у меня в последний раз были месячные. Память упорно молчит, и, перебирая в голове прошедшие дни и недели, я с ужасом осознаю, что это было еще до того, как я ушла из того дома. Внутри все обрывается. Словно кто-то выдернул почву из-под ног. Холодная волна паники окатывает меня с головы до пят.

Я пытаюсь успокоить себя рассуждением, что всему виной стресс, ведь организм всегда остро реагирует на потрясения, а их в последнее время было слишком много. Но в глубине души я понимаю: надежда на случай и самоуспокоение – это путь в никуда. Я должна точно знать, а значит, обязана исключить сомнения.

Если я действительно беременна, меня ждет новое, еще более тяжелое испытание. И я не представляю, как смогу его выдержать. Но если это лишь последствие нервного напряжения и бессонных ночей, то время все вернет на свои места. Пока же я нахожусь в состоянии неуверенности, когда каждая мысль тянет в разные стороны и не дает покоя ни днем, ни ночью.

Я не имею права на поспешные шаги, не позволю панике управлять мной и толкать к решениям, о которых потом пришлось бы жалеть. Единственно правильное решение – убедиться в правде. Я должна сделать тест и узнать наверняка, беременность это или всего лишь последствия истощения и тревог последних недель.

Конечно, я хотела бы верить, что это нервы, что это всего лишь мой организм, уставший от страха и боли, требует передышки. Но… Господи, я же с ума сойду…

Не в силах ждать завершения рабочего дня, я заказываю несколько тестов для определения беременности. Благо заказ приносят быстро и, как я и просила, упаковывают так, чтобы никто не смог увидеть, что там. Секретарь приносит без лишних вопросов, а я, забрав, прячусь в туалете, который находится в моем же кабинете.

Чувствую, как внутри поднимается тревога, будто я переступаю порог в совершенно иную реальность, откуда уже не будет пути назад. С дрожью в руках я распечатываю упаковку теста и внимательно вчитываюсь в короткую инструкцию, хотя прекрасно знаю каждый шаг. И все же делаю все так, как написано. Как будто этот механический порядок способен хоть немного успокоить мой разум.

Кладу крошечный прямоугольный пластик на край раковины и отхожу назад, чувствуя, что сам факт его присутствия обжигает меня. Прикрываю глаза, откидываюсь спиной на холодную кафельную стену и позволяю этой суровой прохладе впиться в плечи и лопатки, возвращая ощущение реальности и удерживая меня от того, чтобы потерять равновесие. Время тянется бесконечно медленно, каждая секунда становится мучительным испытанием. Ловлю себя на том, что губы шепчут невнятные слова – почти молитву, обращенную в пустоту.

Наконец проходит пара минут, которые кажутся целой вечностью. Я открываю глаза, делаю шаг вперед и поднимаю тест с раковины дрожащими руками. Вглядываюсь в маленькое окошко и отчетливо вижу там две ярко-розовые линии.

На мгновение мне кажется, что это иллюзия. Игра, злой розыгрыш самой судьбы. Но полоски не исчезают, не тускнеют, они стоят передо мной в своей неоспоримой очевидности. Внутри меня все рушится и собирается заново, оставляя лишь одну мысль: теперь моя жизнь никогда не будет прежней.

Глава 9

Возвращаюсь к работе, хотя понимаю, что мои мысли уже не принадлежат ей. Документы лежат передо мной, строки отчетов требуют внимания, подписи ждут, но взгляд постоянно ускользает к одному – к тому, что произошло несколько минут назад. Две яркие полоски на тесте впечатываются в сознание и не дают дышать свободно.

Я стараюсь заставить себя сосредоточиться: открываю папки, проверяю цифры, делаю пометки. Но все это становится механикой – руки работают, а разум упрямо возвращается к осознанию: я снова жду ребенка. И с этой мыслью приходит тревога. Как я справлюсь? Смогу ли удержать равновесие между работой, заботой о дочери и новой жизнью, которая развивается во мне?

Да, мне хватает средств. Алименты позволяют обеспечить Айджан всем необходимым, и я сама зарабатываю. Но деньги – это лишь часть картины. Я знаю, что не смогу позволить себе роскошь просто сидеть дома сложа руки и наблюдать, как растет ребенок. Я должна работать, должна строить будущее. И вместе с тем ясно ощущаю: этот ребенок – не бремя, не случайность, а часть моей жизни, которую я принимаю безусловно.

Даже не допускаю мысли о том, чтобы отказаться. Я рожу его, я дам ему все, что в моих силах, даже если его отец никогда не узнает о его существовании. И он действительно не узнает – потому что я решила так. Мой выбор я больше никому не позволю оспаривать.

Конечно, внутри тревожно. Я не обманываю себя: впереди трудности, бессонные ночи, удвоенная ответственность. Но вместе с этим приходит и сила. Я смотрю правде в глаза и понимаю: у меня есть все необходимое, чтобы пройти этот путь. У меня есть разум, опыт, моя дочь, ради которой я уже однажды поднялась из руин. А теперь у меня будет еще одна причина стать сильнее.

Моя жизнь меняется, и я принимаю это. Я не отказываюсь от страха, но и не даю ему права управлять мной. Я решаю сама, и это решение делает меня свободной.

Дверь кабинета открывается совсем неожиданно. И, если раньше я сразу видела там своего секретаря, то сейчас мой брат широкими шагами подходит к моему столу и опускается в кресло напротив. Он смотрит на меня так, будто чего-то ждет.

Он не появлялся ко мне среди рабочего дня. Либо приходил вечером, когда я собиралась домой, либо где-нибудь в коридоре сталкивались…

– Что такое? – спрашиваю, не выдержав.

– Ничего не хочешь мне сказать?

Первая мысль – в туалете есть камера, и он все видел. Но я сразу отгоняю это безумие, пытаясь рассуждать разумно.

– Без понятия, Дима. Не разговаривай со мной загадками. Говори, что хочешь. У меня много дел.

Брат откидывается на спинку кресла и долго сверлит меня взглядом. Я же напротив: делаю вид, что не замечаю его и очень занята бумагами.

Боже, на самом деле хочется немедленно отправиться домой и сделать еще несколько тестов на определение беременности. Но в то же время я отчетливо понимаю, что результат не изменится.

А еще больше хочется уехать отсюда как можно дальше. Чтобы никто не нашел. Не знал, где я и как. Зря я маме все рассказала. Да и заранее нужно было ее предупредить, чтобы не проболталась. В итоге я вынуждена терпеть хамское поведение брата, который каждый раз кайфует оттого, что говорит мне, как я облажалась.

– Ты же так была уверена, что он тебя любит… – тянет брат насмешливо. – И что в итоге? Куда свалил твой муженек, Диана?

– Я не хочу обсуждать личную жизнь. И ты прекрасно знаешь, как я не люблю, когда в нее лезут!

– Хочу знать, что же стряслось… И почему твой муж решил показать свое истинное лицо…

Я закатываю глаза. Боже, как же неприятно!

– Дим, выйди, а?

– Правда глаза колет? Он тебя никогда не любил, сестренка!

– Поэтому пять лет терпел? Ведь не мог раньше избавиться, да? Ты хоть понимаешь, что несешь?

– Он тебя никогда не любил, раз позволил своей родне так унизить тебя! Любящий человек так не поступит. Ах да… Ты же говорила, что он куда-то уехал. Не знаешь, не вернулся еще?

– Без понятия. Мы в разводе… Мне это неинтересно.

– Вот как! Давай я тебе дам новую информацию о твоем горячо любимом муже, Диана. Он вернулся. Находится в городе, расширяет свой бизнес. О тебе не думает и явно считает Айджан чужим ребенком, раз не интересуется. Очевидно, думает, что ты ее действительно нагуляла. Только вот интересно, почему не хочет отомстить? Ведь это не игры… Более того, Диана, у него появилась невеста. Своей же национальности. Свадьба на носу. Как тебе такая новость, а? Хотя бы сейчас осознаешь, что я был прав, когда не хотел, чтобы ты выходила за него?

Слова брата падают на меня, как камни.

«Свадьба на носу», – и в груди тут же рождается острая, пронзительная боль. Я знала, что он может не вернуться. Я почти смирилась с его молчанием. С тем, что он не ищет встречи, не звонит, не пишет. Но услышать о невесте – это уже совсем другое. Это не просто отсутствие рядом, это окончательная черта. Точка. Сердце разрывается. Хочется закричать, но я заставляю себя молчать.

Молчу, потому что прекрасно понимаю: стоит показать хоть малую слабость – и Дима будет наслаждаться этим еще больше. Он всегда умел бить в самое больное место. Потому что никогда не одобрял мой выбор. И до сих пор злится на меня за то, что когда-то я его не выслушала.

Выпрямляюсь, собираю все силы и, гордо вскинув подбородок, смотрю брату прямо в глаза.

– Какая тебе разница, Дима? – произношу ровно, холодным тоном. – Какая тебе разница? Мы с мужем развелись. Повторяю еще раз: развелись. Женится он или не женится, есть у него женщина или нет – меня это больше не касается. В конце концов, монахом он всю жизнь жить не будет. Как и ты.

На его лице появляется замешательство. Он думал, я буду оправдываться? Или же реветь, почему Джан так со мной поступил? Но не дождется. Сейчас я другая. Сейчас я сильнее.

Я сознательно меняю тему:

– Кстати, брат… где твоя жена? Где она? Куда ушла?

Дима резко подается вперед. Его губы сжимаются в тонкую линию, и сквозь стиснутые зубы он проговаривает:

– Мы сейчас говорим не о моей бывшей жене, а о твоем бывшем муже.

Я тоже подаюсь вперед, не отводя взгляда:

– Неприятно, да, Дим? Неприятно, когда я задаю вопросы о твоей личной жизни? Так вот, мне точно так же неприятно, когда ты лезешь в мою.

Чувствую, как в груди поднимается решимость. Тяжелая и твердая, как камень.

– Будь добр, занимайся своими делами и в мою жизнь не вмешивайся. – Мой голос звучит максимально уверенно и твердо. – И учти: если ты продолжишь в том же духе, клянусь, я здесь работать не останусь. Найду подходящую вакансию и уйду. Потому что терпеть тебя уже невозможно. Ты просто… мудила.

И, произнеся это, я ощущаю странное облегчение. Да, внутри все еще ноет от услышанного о Джане, и сердце рвется на куски. Но снаружи я остаюсь непоколебимой. Я не позволю брату видеть мои слезы. Никогда.

– Моя жена меня не бросала. И замуж она не выходила. Мы разошлись, потому что…

– Потому что ты скотина, – перебиваю я. – Потому что ты изменил ей. Она тебя не бросала? Да потому что любила тебя безусловно. И, несмотря на боль, которую ты ей причинил, первое время не могла уйти от тебя. Но в итоге решилась. В чем я ее полностью поддерживаю. Я бы с тобой ни одного месяца под одной крышей не прожила бы!

– Если мужик изменяет, это полностью вина женщины…

– Да! Если мужик изменяет – это женщина виновата, ага. Потому что плохо ублажает? Ой, какие вы умные! А когда женщина изменяет, так она легкомысленная и шлюха! И мужчина тут ни при чем! Какая логика, однако! Какие вы умные, мужики, – морщусь. Последнее слово говорю с особой интонацией. – Жалейте себя сколько хотите, но учтите: порой вы выглядите как кусок дерьма, на которое смотреть противно.

– Ты тон сбавь, когда со мной разговариваешь. И выбирай выражения.

– Это и к тебе относится! Если я согласилась здесь работать, это не значит, что ты можешь разговаривать со мной на подобные темы. Постоянно показывать и говорить, какая я дура. Ты прежде всего на себя посмотри. Если я развелась – это не значит, что я идиотка. Так вышло. Это жизнь. И ты должен понимать меня лучше всех, потому что у самого судьба не айс! Просто имей совесть, брат. Больше не приходи ко мне с такими новостями! Мне это неинтересно!

Злость, которая растеклась по телу после информации о женитьбе Джана, вырывается наружу. Умом понимаю, что я больше всего сейчас зла на бывшего мужа, но все вываливаю на Диму. Да, он тоже виноват. Не может держать язык за зубами. Но кипящая внутри меня ярость совсем не имеет к нему отношения.

Джан… Неужели сложно просто поговорить? Объясниться. И та ночь… Последняя ночь, когда мы потерялись друг в друге… Ты знал, что делал. Ты давно решил уйти…

Но почему таким способом? Я же поняла бы! Приняла бы, скажи, что ты больше не хочешь продолжать эти отношения.

Однако ты выбрал другой путь.

– Еще как интересно. Хочешь показать себя сильной и независимой. Но у тебя на лице все эмоции написаны, сестренка. Хватит притворяться. И да… Кто же тебя на работу возьмет, кроме меня?

– Если бы мама тебе ничего не рассказала… хрен ты узнал бы, где я и что со мной происходит! – цежу сквозь стиснутые зубы. – А работу я найду! Ты не переживай! Лучше займись делами компании. А то в последнее время что-то идет не так. Крыса появилась, Дим? Лучше ее найди! Мало ли… Просрешь бизнес… и уже тебе негде станет работать!