Текст книги "Югославская трагедия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yugoslavskaya-tragediya-235119.jpg)
Автор книги: Леонид Млечин
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Портрет на фоне развалин
Я впервые увидел Слободана Милошевича в феврале 1993 года и беседовал с ним. Президент Сербии терпеть не мог журналистов, старался с ними не встречаться и не давать интервью, но в тот момент сделал исключение для группы российских редакторов газет и журналов. Слушая президента, я делал пометки в блокноте. Записи сохранились.
– Я не фанатик, – говорил нам Милошевич. – Я не националист. Национализм – это катастрофа для политики в конце двадцатого века, что неминуемо ждет хорватов.
У президента Сербии холодное, пухлое, надменное лицо барина, вздернутый подбородок упрямца, зачесанные назад волосы. Милошевич редко улыбался и походил на наших былых партийных руководителей. Главной внешнеполитической проблемой для Сербии были в тот момент отношения с соседней Хорватией.
– В Хорватии существует тоталитарно-националистический режим, – объяснил свою позицию Милошевич. – Это ясно всему миру, но Загреб все равно получил поддержку.
– Как же Белград намерен вести переговоры с хорватами, если глава Сербии пользуется такими сильными выражениями?
– Ну, наши дипломаты таких слов не употребляют.
Вопросы отскакивают от Милошевича, как резиновый мячик от каменной стенки. Мало видел я таких холодных и безразличных людей. Он помешивает виски в своем стакане, наблюдая за тем, как подтаивает лед. Сделав большой глоток, посылает секретаря за коробкой сигар. Секретарь бежит на полусогнутых.
Президент Сербии чувствовал себя вправе отчитать Россию:
– Мы не ожидали, что Россия поведет себя столь необъективно и станет участвовать в геноциде сербского народа. Это позор для России. Лидеры России не должны были соглашаться с введением эмбарго и блокадой Югославии.
Напомню, это было начало 1993 года. Слободан Милошевич исходил из того, что администрация Ельцина трещит по швам, отступает, поэтому ставку надо делать на оппозиционные силы. Впрочем, Милошевич все годы пренебрежительно относился к российскому президенту и демонстративно дружил с его политическими противниками.
– Те, кто сегодня пытается поставить на колени сербов, завтра доберутся и до России. Мы ожидаем от России, что она вспомнит о чувствах, которые нас всегда связывали.
И тут Милошевич вдруг сделал комплимент американскому президенту:
– Идея военной интервенции, которая обсуждалась в Соединенных Штатах, – авантюра. Билл Клинтон, который всегда боролся за мир, это понял и занял разумную позицию.
Неожиданный комплимент президенту Клинтону, похоже, был сигналом к тому, что президент Сербии не прочь переориентироваться на Запад, если последний сменит гнев на милость. Так и происходило несколько раз на протяжении долгой карьеры Слободана Милошевича. Трезво оценивая внешнюю политику Милошевича, понимаешь, что он всегда стремился к тесным отношениям с Западом, в особенности, с Соединенными Штатами. Однако он не мог себе этого позволить, потому что внутреннюю политику строил на крайнем национализме.
Тогда в феврале 1993 года никому из нас не было дано увидеть будущее. Но увиденное в Югославии произвело настолько сильное впечатление, что я многие годы следил за тем, что происходило в этой стране. Ничто не было предопределено. Судьба южных славян могла сложиться иначе. Три человека, каждый из которых сделал карьеру на национализме и на войне, определили судьбу народов распавшейся Югославии: бывший высокопоставленный функционер Коммунистической партии Слободан Милошевич, ставший президентом Сербии; бывший генерал Югославской народной армии Франьо Туджман, ставший президентом Хорватии; бывший заключенный Алия Изетбегович, президент Боснии и Герцеговины.
Эти трое сыграли роковую роль в трагической судьбе южных славян.
Слободан Милошевич был известен своей потрясающей способностью легко изменять политические ориентиры и лозунги. Он успешно продвигался по партийной лестнице, клянясь в верности интернационализму. Но на вершину власти бывший секретарь ЦК Коммунистической партии Сербии поднялся, сменив старые партийные лозунги на националистические.
Политическая карьера Слободана Милошевича представляет собой серию радикальных перевоплощений. Друзья называют это профессиональным ростом политика, а противники – циничным приспособленчеством.
Милошевич первоначально ориентировался на Запад, пренебрегая Россией. Потом, когда Запад из-за войны с хорватами отверг его, Милошевич стал призывать на помощь Россию. Когда Запад вновь признал Милошевича и обратился к нему за помощью в урегулировании боснийского кризиса, Милошевич опять забыл о России.
Он вел себя очень осторожно. Он порвал все формальные связи с боснийскими сербами – ради того, чтобы возобновить нормальные отношения с окружающим миром. Потому, что война и эмбарго против Сербии поставили страну на грань нищеты. Но Милошевич не мог долго позволять себе хладнокровно наблюдать за наступлением хорватов, иначе сербы назвали бы его предателем.
Не менее удивительную карьеру сделал бывший генерал Югославской народной армии Франьо Туджман, который возглавил борьбу национально настроенных хорватов за создание собственного государства и, в итоге, создал его. Для сербов нынешняя Хорватия – наследница той Хорватии, которую создали Гитлер и Муссолини, Хорватии вождя Анте Павелича, в которой сербов убивали и отправляли в концлагеря.
Президент независимой Хорватии Франьо Туджман умер от рака в декабре 1999 года. Он долго болел, надолго исчезал из Загреба, отдыхал на любимых островах Тито. Истинный диагноз был известен ему самому и бригаде доверенных врачей. Туджман пытался даже играть в теннис, чтобы показать, что он здоров. Но вся страна говорила, что он смертельно болен. Хорваты заметили, что Туджман носит парик – его роскошная шевелюра исчезла в результате химиотерапии. Лечение не помогло…
Бывший президент Боснии и Герцеговины Алия Изетбегович скончался от сердечного приступа в октябре 2003 года. Смерть избавила их обоих от необходимости ответить за то, что они сотворили. Держать отчет перед Международым трибуналом пришлось только бывшему президенту Сербии Слободану Милошевичу.
Не ясно только одно, была ли единая Югославия обречена изначально или она вполне могла сохраниться и процветать? Два десятилетия назад Югославия была самой успешной из всех стран Восточной Европы. И в экономическом, и в политическом развитии она далеко опережала и Венгрию, и Польшу, не говоря уж о Советском Союзе. Если бы Югославия не развалилась, то входила бы сейчас в Европейский союз и играла бы заметную роль в мировой политике. А сейчас входившие в ее состав республики, за исключением Словении, отброшены далеко назад, и от них мало что зависит.
Как же это получилось? Может быть, и в самом деле единая Югославия пала жертвой тайного заговора?
Сейчас можно ответить на этой вопрос. С моей точки зрения, заговор действительно существовал. В нем участвовали руководители тогдашней Югославии. Это была дьявольски хитроумная, а затем ставшая кровавой игра. Каждый из них хотел получить свое собственное государство.
Главными заговорщиками были президент Сербии Слободан Милошевич и президент Хорватии Франьо Туджман. Они своей политикой разрушили единую страну. Президенты Хорватии и Сербии при всей их взаимной ненависти кажутся братьями-близнецами. Они оба мастерски использовали давние страхи и фобии, превратив историю в действующий фактор текущей политики.
Двойное убийство в Белграде
У сербов длинный счет к Европе. В начале девятнадцатого века сербы восстали против невыносимого турецкого ига. Сербские крестьяне захватывали турецкие крепости. Героем восстания стал бедный крестьянин Георгий Петрович, прозванный Черным, – по-сербски Карагеоргий. Его небольшая армия осадила Белград и выгнала оттуда турок.
Летом 1804 года восставшие решили послать делегацию в Санкт-Петербург. После успешных боевых действий против Турции с помощью русских войск Карагеоргий в 1808 году провозгласил себя наследственным «верховным князем сербского народа».
Карагеоргий обратился за помощью к великим европейским державам, но они не стали помогать сербам, и в сентябре 1813 году янычары вернулись в Белград. Месть турок была ужасной. Карагеоргий бежал из страны в Австрию. В 1814 году он нашел убежище в России, в Бессарабии.
В 1815 году после тяжелых турецких репрессий вспыхнуло новое восстание. В 1817 году Карагеоргий тайно вернулся на родину.
Один из его соратников – крестьянин и торговец скотом Милош Обренович, вступил в переговоры с турецким султаном, который потребовал не только золота в качестве возмещения военного ущерба, но и голову самого Карагеоргия.
Милош Обренович дал султану и то, и другое. Карагеоргия выследили и убили 25 июля 1817 года. Ему было сорок восемь лет. Его голову Милош приказал отправить турецкому султану. В благодарность за услугу султан позволил Милошу Обреновичу стать сербским князем и вассалом Турции.
В 1839 году он отрекся от престола в пользу сына-Михаило, и покинул Сербию. В 1842 году в результате восстания Михаило потерял трон и бежал в Австрию. Скупщина избрала сербским князем бездарного Александра Карагеоргиевича. России это не понравилось. Александр Карагеоргиевич пытался найти поддержку у Австрии. В 1858 году сербы изгнали Карагеоргиевича и опять избрали Милоша Обреновича.
Престол наследовал его старший сын Михайло, которого застрелили летом 1868 года. У него не было своих детей, и следующим сербским князем стал его племянник Милан.
Юного Милана повезли в Россию, в Ливадию, где отдыхала императорская семья. Предполагалось выдать Милана за одну из русских княжен, но сватовство расстроилось, а Милан вознамерился жениться на дочери простого русского полковника. Сербия была разочарована таким мезальянсом. Но когда русскую девушку привезли в Белград, она всем понравилась. В 1876 году у них родился сын Александр.
Милан в 1888 году провозгласил себя сербским королем, но его репутация очень пострадала, когда выяснилось, что он просаживает огромные суммы в заграничных казино – в тот момент, когда Сербии приходится так тяжело. Вскоре его бросила королева, узнав, что ее венценосный супруг увлекался не только картами, но и женщинами. В седьмую годовщину своего правления Милан неожиданно отрекся от престола в пользу своего двенадцатилетнего сына, а сам отправился в Париж на знаменитом «Восточном экспрессе».
В Сербии произошел бескровный (что редко случается в Сербии) государственный переворот, и к власти пришел король Александр. Власть принадлежала регентам.
13 апреля 1893 года в пасмурный ненастный день Александр пригласил на ужин регентов и членов кабинета. Все пребывали в хорошем настроении, только семнадцатилетний Александр казался бледнее обычного. В девять вечера появился его адъютант майор Циричич и вполголоса доложил королю:
– Все готово.
Несовершеннолетний король поднялся с бокалом в руке и, поблагодарив регентов и министров за то, что они сделали для сербов, объявил себя совершеннолетним, а регентов и министров уволенными.
– Вы можете, если угодно, – сказал король, – оставаться здесь в качестве моих гостей, а если вам это не подходит, то в качестве пленников.
Когда кто-то из возмущенных гостей захотел удалиться, распахнулись двери, и появились вооруженные солдаты. Они кричали:
– Да здравствует наш государь!
На следующий год молодой король наносил визиты соседям Сербии. Вокруг него строятся матримониальные планы. Среди имен претенденток называются родовитые немки – Сибилла Гессенская и принцесса из правящего дома Шаумбург-Липпе. Но сербский король влюблен в Драгу Машич.
Совсем юной ее отдали замуж за горного инженера Светозара Машина, который рано умер. Вдова очень нуждалась, и злые языки поговаривали, что она подрабатывала проституцией, пока ее не взяли ко двору королевы Натали, матери Александра. Юный король мгновенно влюбился в хорошенькую женщину, которая была старше его на девять лет.
Когда двадцатичетырехлетний Александр объявил о своей помолвке с Драгой, его министры пришли в ужас. Напрасно пытались они втолковать своему королю, что такой брак сделает Сербию посмешищем в глазах всего мира и ни один королевский или императорский дом Европы не примет женщину со столь сомнительным прошлым. Разгневанный Александр ничего не хотел слышать и потребовал от министров принести официальные поздравления невесте. На следующий день весь кабинет подал в отставку.
Удивительным образом король получил поддержку России. В конце июля 1900 года по приказу Николая II поверенный в делах его императорского величества Павел Мансуров поздравил Александра и Драгу с помолвкой.
5 августа состоялась свадьба. Драга стала королевой. Посмотреть на королевскую свадьбу собрался весь Белград. Родители Александра были возмущены до глубины души. Бывший король Милан сказал журналистам:
– Даже унтер-офицер не посмел бы жениться на такой!
Мать писала сыну: «Лучше бы мне было получить известие о твоей смерти». Разрыв с родителями был полный. Милан вскоре умер в своей венской квартире. На церемонии похорон присутствовали австрийский император Франц-Иосиф, четыре эрцгерцога. Александр и Драга на похороны не приехали, что глубоко возмутило сербов.
На отцовской могиле Александр побывал только через три года. Возложив венок на могилу Милана, похороненного в сербском монастыре Крушедол, Александр и Драга встали на колени. Александр молился и плакал. Кажется, искренне.
В какой-то момент королевская чета сообщила своим подданным радостную весть: Драга в положении, у престола появится наследник. К ней пригласили лучших гинекологов из Австрии и России. Они вынесли неутешительный диагноз: беременность ложная. Драга и Александр были совершенно несчастны. Европа издевалась над «сербской комедией с беременностью».
Драга быстро приобрела большее влияние на политику страны. При назначении на высокие посты, при продвижении офицеров и даже при формировании правительства за ней оставалось последнее слово. В Сербии говорили о том, что в наследники престола Драга прочит своего брата Никодема. Сербское офицерство было возмущено еще и внешней политикой Александра Обреновича, в частности тайной австро-сербской конвенцией 1881 года.
Сразу после помолвки короля с Драгой образовалась группа офицеров, поклявшихся «избавить Сербию от позора». Среди них выделялся полковник Машин, брат первого мужа Драги. Из этой группы родилось тайное общество «Черная рука». Возглавил заговорщиков полковник Драгутин Димитриевич по прозвищу Апис. Первоначально предполагалось устранить только Драгу, чье присутствие на троне оскорбительно для страны. Но потом офицеры пришли к выводу, что король будет мстить за жену и начнется междоусобица, так что в интересах Сербии покончить с королевской четой.
Несколько попыток убить короля не увенчались успехом. В ночь с 10–11 июня 1903 года заговорщики еще раз попытали счастья.
Это был очень жаркий день. На ужин в свой замок король пригласил сербского посла в Болгарии Павла Маринковича, премьер-министра Цинцар-Марковича и еще нескольких министров. Королева позвала двух своих братьев – молодых офицеров Никодема и Николая Луневичей. После ужина избранное общество перешло на террасу послушать военный оркестр. В одиннадцать вечера королевская чета удалилась на покой.
В Белграде было тихо. Никто не обратил внимания на необычно большую группу офицеров, которые во главе армейского подразделения промаршировали в королевский замок. Это были заговорщики под командованием полковника Аписа. Железные ворота замка им открыл еще один заговорщик – офицер охраны лейтенант Цивкович. Четыре десятка офицеров проскользнули внутрь.
Бдительный часовой подал сигнал тревоги. Начальник охраны выскочил из караульного помещения и сразу был убит. Солдаты полковника Машича после короткой перестрелки разоружили немногочисленную охрану замка и перекрыли все выходы – королевская семья оказалась в западне. Заговорщики арестовали флигель-адъютанта генерала Петровича. Артиллерийская батарея, которой командовал один из мятежных офицеров, заняла позиции перед замком.
Один из адъютантов короля подполковник Наумович должен был передать заговорщикам ключ от королевских покоев. Но время идет, а Наумовича нет. Наконец он появляется из темноты. Один из мятежных лейтенантов, не зная, что перед ним единомышленник, застрелил его. Заговорщики обыскали карманы адъютанта, но ключей не нашли. Решили действовать иначе.
Саперы заложили под массивные дубовые двери слишком много динамита, так что взрыв услышали во всем городе. Заговорщики ворвались в королевские покои. Они расстреляли кровать и кинжалами распороли одеяла и подушки прежде, чем поняли, что королевской чете удалось бежать. На ночном столике королевы лежал французский роман под названием «Предатель». Заговорщики начали осматривать дворец.
Несколько часов Александр и Драга прятались в гардеробной комнате, надеясь, что военный министр с королевскими войсками и братья Драги придут им на помощь. Когда Драга утром увидела солдат, которые строились в парке под командованием хорошо ей известных офицеров, у нее сдали нервы. Высунувшись из окна, она обратилась к ним за помощью. Через минуту заговорщики ворвались в гардеробную комнату. Короля и королеву застрелили, а трупы выбросили из окна к ногам испуганных солдат.
– Да здравствует Петр Карагеоргиевич! – кричали офицеры.
Современники утверждали, что большинство заговорщиков были пьяны. Несколько часов полураздетые окровавленные трупы лежали на газоне. Подъехал российский посол и молча посмотрел на них. Его заранее предупредили о заговоре. Если бы он вмешался, двойное убийство можно было бы предотвратить. Впрочем, сам король Александр загодя получил письмо с именами заговорщиков, но ничего не предпринял. Видимо, не поверил в измену. Это письмо нашли в кармане его мундира.
Врачи, которые произвели вскрытие трупов, записали, что в теле Александра было тридцать пулевых ранений, в теле Драги – восемнадцать, кроме того, они обнаружили множество следов от сабельных ударов, которые достались в основном королеве.
Той же ночью были убиты премьер-министр Цинцар-Маркович и военный министр Милован Павлович, а также оба брата королевы Драги.
Временное правительство, образованное заговорщиками, вернуло в Белград прожившего большую часть жизни в изгнании принца Петра, внука Карагеоргия, основателя Сербского государства. При короле Петре Сербия тесно сблизилась с Россией, но военный переворот в Белграде, убийство короля и королевы сильно повредили репутации страны. Это обстоятельство окажется роковым в драматические дни лета четырнадцатого года, когда разразится Первая мировая война.
Сербия в 1914 году не хотела войны с Австро-Венгрией. Балканские войны с 1912–1913 годы тяжело обошлись сербам. Даже тайная организация сербских офицеров «Черная рука», мечтавшая о создании Великой Сербии, высказалась против покушения на австрийца Франца Фердинанда. Тем не менее, его убили. Убийство короля и королевы многим сербам показалось быстрым и легким способом решения крупных политических проблем. И это тоже не раз скажется на новейшей истории Сербии.
Франц Фердинанд был наследником своего тяжело больного дяди императора Франца Иосифа. Эрцгерцог был сторонником предоставления больших прав всем народам империи, он хотел покончить с «приниженностью славян» в Австро-Венгрии. Женатый на чешке, он был расположен к славянам. Убивать его было не только преступно, но и глупо. Но на Балканах эмоции часто берут верх над разумом. Франца Фердинанда убили, а Сербию втянули в войну, которая стала мировой.
На эрцгерцога Франца Фердинанда, который приехал в Сараево, охотились шесть террористов. У них были четыре пистолета и шесть бомб, полученных, как установил суд, от офицеров сербской разведки. Первым должен был метнуть бомбу Мохаммад Мехмедбашич. Но он сплоховал – не нашел в себе силы участвовать в убийстве.
Бомбу – это было примерно в четверть одиннадцатого утра 28 июня 1914 года – бросил Неделько Габринович. Промахнулся! Она взорвалась под колесами другой машины, ранила двух офицеров свиты и нескольких прохожих. Габринович пытался покончить с собой, но его схватили.
Похоже, шока не испытал только сам наследник престола.
Что бы ни говорили о Франце Фердинанде, – считалось, ему не хватало обаяния, харизмы, – но смелости ему точно было не занимать. Другие политики – после того, как в них бросили бомбу, – постарались бы исчезнуть с глаз людских, укрыться в безопасном месте, окружить себя хорошей охраной. Эрцгерцог нисколько не испугался. Он наведался в городскую ратушу, где упрекнул мэра:
– Что же у вас в меня бомбы бросают?
И отправился в больницу навестить тех, кого утром ранило при взрыве брошенной в него бомбы. Велел шоферу ехать медленно, чтобы его все видели. Войска не вывели на улицы, эрцгерцога сопровождала только скромная полицейская охрана.
А террорист по имени Таврило Принцип пребывал в тоске – ничего не вышло! Он торчал на улице возле продовольственного магазина и вдруг увидел, как прямо у него под носом разворачивается открытый автомобиль эрцгерцога. Невероятная, роковая случайность! Если бы он ушел раньше… Если бы водитель выбрал иной маршрут…
Таврило Принцип бросился к машине и открыл огонь из браунинга калибра 7,64 мм. Он был очень плохим стрелком, приятели над ним смеялись. На сей раз он стрелял буквально в упор. И не промахнулся.
Первая пуля угодила в графиню Софию Хотек, жену эрцгерцога, которую тот безумно любил. Смертельно раненная, она сползла вниз. Эрцгерцог в отчаянии закричал:
– Ради детей – не умирай!
Вторая пуля перебила Францу Фердинанду сонную артерию. Они оба истекли кровью.
Гавриле Принципу было всего девятнадцать лет, он учился в гимназии в Белграде. Он увлекался анархистскими идеями и, мечтая о создании Великой Сербии, вступил в общество «Млада Босна». Суд над ним начался, когда Первая мировая война уже полыхала. Его приговорили к двадцати годам каторжных работ. Он болел туберкулезом и умер в тюрьме через четыре года, не увидев, что сделали с Европой несколько пуль, выпущенных из его браунинга.
Старший сын короля Петра отказался от престола, и следующим королем стал Александр I Карагеоргиевич. Он провел детство в Женеве, юность – в Санкт-Петербурге. Во время Первой мировой войны он командовал сербскими войсками. 1 декабря 1918 года он объявил о создании государства сербов, хорватов и словенцев. После смерти отца (8 июня 1922 года) Александр I стал королем.
Это был смелый шаг. Южные славяне раньше не жили вместе. Территорию будущей Югославии делили две империи – Оттоманская и Австро-Венгерская. Под властью турок находились большая часть нынешней Сербии, Босния-Герцеговина и Македония. Белград был самым северным пунктом Оттоманской империи. Габсбурги правили Хорватией, Словенией и Воеводиной.
Хорваты и сербы были разъединены когда-то расколом церкви. Находившиеся под влиянием Византии, сербы стали греко-православными, использовали кириллицу и ориентировались на Восток. Хорваты сохранили верность римско-католической церкви, использовали латинский шрифт и ориентировались на Западную Европу.
Но до создания первой Югославии между сербами и хорватами не было никаких столкновений. Ничто не мешало объединению южных славян после Первой мировой войны в одно государство. Королевство сербов, хорватов и словенцев объединило пятнадцать этнических групп и три конфессии (католицизм, православие и ислам).
Большинство в королевстве составили сербы. Они заняли ключевые должности. Из-за этого и начались разногласия. Словенцы и особенно хорваты не желали довольствоваться вторыми ролями. Конфликт приобрел национально-религиозную окраску. Хорватские националисты требовали создания своего государства, которое станет оплотом римского христианства против сербско-греческого православия и турок-мусульман.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?