Книга: Ленин: Пантократор солнечных пылинок - Лев Данилкин

Искра была могущественной тайной организацией, на которую работали суперагенты, преследующие высокую цель. Одновременно это был всего лишь стартап, – маленькая компания, созданная для поиска рентабельной, воспроизводимой и масштабируемой бизнес-модели.

Как политик Ленин заинтересовал меня своей статьей 1922 года "К вопросу о национальностях или об "автономизации". По версии Данилкина, из остросюжетного фильма, Ленин ее не писал, раз жил со сталинской тройкой в мире и дружбе. Знаменитому завещанию нашелся уж совсем неожиданный автор - Крупская. Впрочем, ее мотивы так и остаются в тумане кроме "больше некому / ей просто нравилось / а что такого?" Вероятно, телеграммы из собрания сочинений - Буду Мдивани и Троцкому "с наилучшим товарищеским приветом" диктовала все та же Крупская из черного кабинета. Второй вождь революции вообще появляется в повествовании как герой не этого детектива. Его обстоятельствами автор не интересуется вовсе: действительно нет личных контактов, если тот тоже в постели лежит, с малярией.

Тогда как отношения Ленина с Троцким – описанные самим Троцким как в высшей степени доброжелательные и направленные на заключение политического союза против генсека – не слишком подтверждаются: интенсивность личных контактов между ними в конце 1922 года особо не возросла, равно как и степень близости. Что такого произошло, чтобы Ленин вдруг «прозрел», понял, что ему нужен преемник, разочаровался в Сталине и принялся распускать перья перед Троцким, которого плохо переваривал? Ничего.

Неясно, зачем плохоперевариваемому сопернику наш панкратор доверяет армию и флот, а Сталину, Зиновьеву и Каменеву предпочитает одного Свердлова? Против того, чтобы сменившую его тройку возглавил Сталин, Ленин с самого начала возражал: товарищ склонен к злоупотреблениям властью. В 1922-м его опасения подтвердились - произошло грузинское дело; Сталин и Дзержинский отстранили руководство в Тифлисе, якобы от имени ЦК, обвиняя грузин в национал-шовинизме. Если верить многотомному собранию сочинений, больной Ленин с огромной политической страстью защищал их права, и одновременно по собственному выражению "готовил бомбу против Сталина". Менее значимые факты также противоречат другим источникам или просто не объясняются. В истории Парвуса нам не расскажут, почему ему отказали во въезде в Петроград - он создал успешный 'стартап' по снабжению немецкой армии, т. е. для большевиков оказался на поверку империалистическим милитаристом. Или автору, видно, очень хочется чтобы в книге поскорей случилась первая русская революция, и он предрекает союз всех со всеми. Бундовцы, не договорившиеся с Лениным о равенстве языков, готовы пойти в светлое будущее не только с ним, но даже с Троцким, называвшим идиш исключительно по-имперски - жаргоном. У Данилкина революционные игры всегда стоят свеч. Мы читаем о талантах Ленина, который сделал! подобно Форду, Джобсу и прочим. Хотя, мытье посуды - Ильич терпел, Мартов просил новых технологий - и другие детали из мемуаров немного скрасили мне 'черные кабинеты'.

Тут, конечно, нужно отметить авторский стиль. Бывает, что подобные книги грешат сухостью и скучным перечислением фактов «родился-женился-уехал сюда-уехал туда-умер». Здесь же язык, я бы сказала, даже перенасыщен (эти бесконечные многословные уточнения в скобочках, когда теряешь смысл изначальной фразы, пока их читаешь, порой доводят до белого каленья) различными отступлениями, дополнениями и размышлениями автора. Но благодаря этому и читается относительно бодро. Ещё — биография выстроена как путешествие вслед за неугомонным героем — автор сам проехал по «ленинским местам» и описывает их очень живо. Я постоянно гуглила и рассматривала все упомянутые объекты, памятники и городки, бродила по гугл-картам, смотрела фотографии. Где-то я слышала, что можно изучать исторические периоды через биографии «главных действующих лиц», и это оказалось вполне себе действенным вариантом.

Что касается самой исторической фигуры, то кончено, ВИ — никакая не монументальная фигура, отлитая в бронзе, не «непогрешимый вождь», и не добренький «дедушка Ленин», священная фигура советской соц-религии. Это тот самый пассионарий с шилом в одном месте, упёртый в достижении своих целей, себе на уме, прущий напролом по головам, где-то недальновидный, но в то же время — смешливый (за этот смех на Капри рыбаки прозвали его синьор Дринь-Дринь) турист (с Крупской пешком прошли чуть не всю Швейцарию) и грибник (не гриб, нет!), мастер маскировок и шифровок, неутомимый писатель и читатель.

Конечно, нужно учитывать, что автор, углубляясь в биографию своего героя в течении длительного времени, невольно начинает испытывать к нему эмпатию, и эта субъективность ощущается в книге. Поэтому следует помнить, что происходило в стране из-за неумелых действий ВИ и соратников. Это, собственно, и видно в последней трети книги - ужасает, насколько после революции было всё через пень-колоду, какую бесчеловечность по отношению к людям (особенно зная, во что это всё выльется) творили власти, как по сути ставили экономические эксперименты на живых людях.

В общем, было полезно для понимания эпохи и нашей истории, позволило вытащить из каменного истукана и мифологизированного персонажа живого человека.

В «Гагарина» Данилкин тоже внедряет самого себя. Эта книга — самая экономичная по количеству приложенных усилий. Если в «Человеке с яйцом» Данилкин шел по непроторенной дороге, собирал никем не собранную информацию, прочитывал многочисленные тома сочинений, написанных его плодовитым героем, листал подшивки газеты «Завтра» и в результате воплотил на страницах своей книги образ последнего атланта, до сих пор несущего на своих плечах всю громаду советской идеологии, то в «Гагарине» вся работа свелась к собранию воедино уже хорошо известных и опубликованных текстов. Из этой книги мы узнаем рост Данилкина — не намного, но все-таки больше, чем у Гагарина, количество отжиманий от пола за один подход — тоже больше, чем у Гагарина, и еще одну — почти сенсационную вещь: Данилкин, как и Гагарин, не только умеет управлять самолетом (что для книжного критика навык весьма нетривиальный, едва ли на свете найдется еще один такой), но и имеет в этой области практический опыт. Логично, что и на страницах «Пантократора» Данилкин тоже присутствует — в образе путешественника, следующего путем, пройденным его героем.

Благодаря проницательности Бенедикта Сарнова, которую тот проявил в анализе произведений Александра Солженицына, мы знаем, что образ Ленина в «Красном колесе» списан писателем с себя, до мелочей, благодаря чему «Ленин в Женеве» — самая сильная часть многотомного «Красного колеса». Данилкин, узнав себя в Проханове, а вслед за ним в Гагарине, узнает какую-то часть себя и в Ленине. Речь не о простой и общепринятой идентификации самого себя со своим невыдуманным героем, а об очень глубоком погружении в жизнь этого героя, без которой книга, подобная «Пантократору солнечных пылинок», просто бы не получилась. В отличие от «Гагарина» в «Ленине» Данилкин не так часто прибегает к цитатам из чужих текстов, если только это не прямая речь, все описания — авторские, для чего, собственно, Данилкин и предпринял путешествие по ленинским местам. Автор максимально погружается в реальность биографии Ленина, заново ее переживает, пытаясь высечь из обстоятельств жизни Ленина эмоциональные искры и разжечь из них пламя, которое высветило бы нам в глубине исторической тьмы искомый образ.

Ленин не менее парадоксальный выбор для биографа, чем Проханов. Человек, о котором известно все — и почти ничего. Культ его личности, возникший еще при жизни и переживавший разные периоды после смерти, — один из самых стойких в истории человечества. Его мумифицированное тело до сих пор пребывает в самом центре столицы государства, которое он когда-то возглавлял, указывая, что некоторым вещам суждено оставаться неизменными на протяжении многих десятилетий. В результате нам пришлось иметь дело с биографией мумии, в которой человек только угадывался. На то, чтобы разглядеть его и оживить, во второй половине XX века были потрачены гигантские усилия невероятно талантливых людей. Чудо иногда происходило, но не до конца — извлеченная из бинтов мумия на мгновение показывала свой человеческий лик и возвращалась обратно, в застывшее состояние, словно желая оставаться в том виде, в котором она пребывала до сих пор, когда посмертная мумификация находится в прямой связи с прижизненным образом мифологического героя, перевернувшего мир не то с ног на голову, не то с головы на ноги, — по этому поводу историки продолжают спорить. Данилкин производит с жизнью Ленина самую радикальную операцию, которую только можно себе представить: он вписывает героя в современный мир. Он смотрит на жизнь Ленина сквозь призму опыта, полученного человеком, прочитавшим в том числе семикнижие Джоан Роулинг и долгое время проработавшим в глянцевом журнале. Поэтому издание газеты «Искра» в его описании — это не священнодействие, а предприятие, выживающее за счет краудфандинга. Автор цепляется за то, что Ленин называл себя литератором, а потому немногим отличается от предыдущих объектов, исследованием которых Данилкин до сих пор занимался в роли книжного критика. Только обладая навыками к ежедневному чтению, можно было справиться с количеством текстов, произведенных Лениным и ставших неотъемлемой частью его биографии. На написание «Пантократора» у Данилкина ушло пять лет, и это отличный результат.

Точная цитата-2, страница 527: "Называя вещи своими именами, Ленин - 45-летний безработный, не имеющий собственной недвижимости, обремененный требующей лечения больной женой, проживающий на птичьих правах в стране, где стремительно дорожает жизнь".

Точная цитата-3, страница 549: "Именно в Цюрихе46-летний "Старик" максимально приблизился к отчаянию: похоже, он окончательно превратится в библиотечного городского сумасшедшего, помешанного на том, чтобы достать ещё и ещё и ещё и ещё одну книгу".

И ещё. В чем ленинский урок для нынешних и будущих пророков? Твердость духа, сила воли, настойчивость, - всё это давно и всем известно. Но почему всем всё давно известно, а результат - удел избранных?

В этих цитатах и моем скромном дополнении весь смысл книги. Книги великолепной, автору - офигенный респект, респектище! Один единственный вопрос-вопросов: как? Как это происходит? Немыслимые метаморфозы, немыслимые! В начале 1917 года - тот самый успешно идущий к сумасшествию, ну или что-то в этом роде, а в конце этого же года - руководитель страны, которая через короткое-короткое время перевернет мир в его основаниях. Мир. В его основаниях!!

Как это всё возможно?

Возможно. Да, под силу избранным. Исключительно избранным. Исключительно. Автор сумел, что огромная редкость, подобрать исключительно же точную метафору: пантократор солнечных пылинок. Не монумент. Не титан. Не основоположник. Пантократор. СОЛНЕЧНЫХ ПЫЛИНОК.

Соприкоснувшись с масштабом личности Титана, Данилкин...да ёлы-палы, не уподобился титану же, нет. Он находит поразительно точные сравнения, сопоставимые с масштабом ленинской личности. Например, читаем, страница 168 (Саяно-Шушенская ГЭС): "...что ГЭС и есть Ленин: бетонная стена, перегородившая поток истории, чтобы извлекать из этого потока столько энергии, что хватило бы на весь земной шар".

Не знаю, правда ли это, что при вскрытии ленинский мозг оказался буквально окаменевшим от извести - результата несовместимых с жизнью интеллектуальных усилий. Представьте! И сравните. Одна из моих любимых цитат о Ленине, авторство, кажется, Мартова: "Победить Ленина невозможно, потому что он думает о революции 24 часа в сутки".

Эти сверхусилия и сверхуспех...и позволительный тон современной поп-истории (выражение автора) о...нет, лучше цитата: "...чтобы почувствовать себя в комфортной обстановке общепринятой сегодня поп-истории, в рамках которой Ленин вообще не является актуальной исторической фигурой - и потому может быть забыт за ненадобностью". Поп-история - как суперски сказано! Для иллюстрации, разумеется, опять цитата: "В это трудно сейчас поверить, но, похоже, автор ("Развитие капитализма в России") прочел всю литературу по экономике, которая на тот момент была доступна в России; собственно, "последний человек, который прочёл всё" - вообще всё - был Кольридж - сосед Ленина по XIX веку".

Понятно, почему так много высказываний в превосходной степени одобрения: одна из причин невероятной метаморфозы - нечеловеческий интеллект, интеллект как категория синтетическая, превосходящая эрудицию и наработанные десятилетиями навыки работы с "первоисточниками". Как насчет такой характеристики российских марксистов (воспоминания П. Лепешинского), который припоминает, что по дороге в Сибирь обнаружил себя в окружении целого коллектива экспертов, читавших "Анти-Дюринга" в оригинале. А что на противоположном полюсе? Распутин и камарилья? Это - "про" интеллект. А вот ещё кое о чем.

Страница 227: "...токсины ссылок позволили российским марксистам обрести оригинальную физиономию и закалили их до такой степени, чтобы в момент политического кризиса они смогли перехватить власть в первой и единственно возможной попытки". Это знаменитое: "Вчера было рано, завтра будет поздно..." Гибкость и чутье...знаете, что это мне напоминает? Вирус! Вирус, имеющий только и исключительно ДНК, а потому способный встроиться куда угодно, подстроиться к любой среде. Что имеем? А вот ту самую пандемию. Вирус - это сильнейшая позиция, сильнейшая!

Пишу - кайфую! В удовольствие, то, что приходит на ум. Потому что писать рецензию - это почти писать ещё одну книгу - умную, глубокую, незамутненную стереотипами, штампами, нелепицами и черт знает чем ещё!Не нужно писать рецензию - Данилкин уже всё написал! А поэтому...а поэтому цитаты, наслаждаемся!

Страница 598: "...потому что обывателю, воспитанному на "Собачьем сердце", кажется, что диктатура пролетариата - идиотская, заведомо ведущая к разрухе, низкой производительности труда, засилью номенклатуры, тотальной некомпетентности и ограничению элементарных гражданских свобод, к пресловутым "лагерям" для всех несогласных, порождение извращенной ленинской фантазии, Нарочно Плохая Идея, выдуманная назло, из вредности, чтобы превратить нацию в подопытного кролика и провернуть "эксперимент" - злодеяние, объяснимое только трикстерской природой её главного автора и промоутера".

И почти тут же: "Государство и революция" - хорошее противоядие от "Собачьего сердца"; в отличие от социального расиста Булгакова, Ленин не видел в пролетариях антропологических "других", "элиенов", низшую расу, которая может конкурировать с буржуазией исключительно за счет физической силы".

Страница 603: "В современных терминах государство по-Ленину - нечто вроде платформы для обслуживания самодеятельных политических институций локального, прикладного, невертикального характера...государство - платформа, государство, низведенное до технологий, оно не "продает" власть, не имеет аппарата насилия, а увеличивает радиус доверия, стимулирует людей объединяться ради общих проблем и самоуправления - в группы доверяющих друг другу граждан".

Думаю, никто бы не понял :), если бы автор не помянул, к месту, к месту, Виктора Олегыча Пелевина, конечно. Страница 611: "Пелевин не упоминает о противоположной версии...что все предыдущие опыты устранения института монархии "демократическим путем" заканчивались Смутой и иностранной интервенцией, так что как раз Ленин-то и не позволил отдать плоды Февральской революции тем, кто сумел ловчее ими воспользоваться ввиду исторически лучшей приспособленности: буржуазии".

Совсем-совсем последнее, страница 859: "...это было не толстовское, а чеховское умирание - долгое, сознательное, очень русское: умирает чиновник, в русском пейзаже, над речкой и среди курганов вятичей, в коконе, вокруг которого - безумие теперь уже советской "палаты номер шесть".

Одна из лучших и увлекательнейших книжек, которые я вообще читал в жизни.

Самая динамичная и наиболее интересная часть книги - после Шушенского и до Горок. До - пыталась приспособиться под стиль повествования, после - осталось ощущение скомканности и недосказанности. Понравилось географическое разделение этапов жизни.

Открыла для себя Ленина - склочника, Ленина - романтика. С новой стороны посмотрела на Надежду Константиновну. Странно, что так мало упоминаний Сталина.

В целом - отлично, можно составить довольное полное впечатление о личности Ленина, его произведениях(в какой обстановке они были написаны), об эпохе(о реакции и революции), о партии и первых годах советской власти.