Электронная библиотека » Лидия Чарская » » онлайн чтение - страница 8

Текст книги "Дикарь"


  • Текст добавлен: 14 ноября 2013, 03:51


Автор книги: Лидия Чарская


Жанр: Русская классика, Классика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Шрифт:
- 100% +
ГЛАВА IX
Обещание исполнено

Караул, стоявший на дворе и у ворот фольварка, был очень удивлен тем, что «цыганят» отпускают на все четыре стороны.

Солдатам они с самого начала показались весьма подозрительными, и они были уверены, что случайные гости, если не подвергнутся казни за шпионство, то во всяком случае будут задержаны до выяснения всех обстоятельств, приведших их в фольварк.

Однако, распоряжение начальства коренным образом повлияло на мнение солдат. Раз начальство отпустило «цыганят» и даже приказало снабдить их припасами, следовательно, это – настоящие «цыганята», притом, видно, взявшиеся оказать германцам какую-либо услугу. В таком случае они заслуживают дружелюбного внимания к себе.

И солдаты, бывшие на дворе, принялись всячески ухаживать за «цыганятами». О надзоре за ними и речи уже не могло быть. Сами солдаты потащили на телегу мешок с овсом и добрую охапку сена, но этим не удовольствовались «цыганята».

Маша, пользуясь предоставленной свободой, схватила из сарая чуть ли не двухпудовый мешок с овсом, который скоро оказался в телеге. То же сделали по нескольку раз Лео и его товарищи.

Германцы это замечали, но, добродушно настроенные к «цыганятам», не мешали.

– На то они и цыгане, чтобы воровать и брать больше, чем нужно, – хохоча сказал один из солдат своим товарищам.

Те с ним согласились и не думали препятствовать «цыганам» предаваться их «природной привычке».

Члены «Зоркой Дружины», конечно, делали вид, что ничего не понимают и нагрузили, наконец, телегу так, что лошадь еле двинула ее с места.

– Дело сделано, урр… – начал было Лео, когда они уже были довольно далеко от фольварка, но в тот же миг рука Маши легла на его губы.

– Молчи! Они могут еще услышать…

– Тссс! – вмешался также Веня. – Заворачивай налево! Здесь уже наши должны быть!..

– Какое там! – недоверчиво пожал плечами Лео. – Ведь мы отъехали не больше версты от фольварка.

Но в эту минуту раздалось еле слышное ржание лошадей. Маша даже уловила два русских слова.

– Наши, никак наши! – не могла уже удержаться от радостного восклицания Маша.

Члены «Зоркой Дружины» не ошиблись. После того, как они уехали с целью добыть фураж для казаков, Мануиленко раскаялся в том, что отпустил детей на верную гибель. Своими мыслями он поделился с урядником, от которого узнали казаки.

Те были готовы отправиться немедленно на выручку смельчаков, но Мануиленко, разумеется, не разрешил. Он только отрядил пять человек, дав им поручение узнать, что сталось с юными храбрецами.

С этими-то пятью казаками, старавшимся набрести на след юнцов, и столкнулись теперь члены «Зоркой Дружины».

Если до сих пор они все еще боялись погони, то сейчас у них пропал всякий страх.

«С нами казаки, и ничто уже не страшно», – думал Веня, повеселев и принявшись болтать с Машей.

Если раньше дружинники плелись пешком, чтобы не увеличить груза, который и так был не по силам крестьянской лошаденке, то теперь они все трое – Маша, Веня и Лео пристроились в телеге на мешках с овсом и на сене и изо всех сил погнали лошадку.

Задолго до рассвета вернулись юные разведчики вместе с казаками в деревушку.

Мануиленко не спал и ждал их у дверей занимаемой им халупы.

– Здорово, молодцы! – радостным бодрым голосом приветствовал он возвращающуюся с нагруженной телегой молодежь и казаков.

– Здравия желаем, ваше благородие! – отвечали заодно с удальцами и юные бойскауты.

– Доложу непременно корпусному командиру о вашей заслуге, – сияющий от радости, несколько раз повторил офицер.

– Благодарю вас, господин сотник, от имени всех моих товарищей, – ответил Марк, как старший в «Зоркой Дружине».

Телега была немедленно разгружена, и изголодавшиеся казацкие лошади основательно подкрепились.

– А это для вас, господин офицер, – достала со дна телеги какой-то сверток Маша и протянула сотнику. – Утащила из-под носа у германцев.

В свертке оказались – пирог, жареная курица и еще что-то.

Мануиленко невольно улыбнулся и погладил по голове девочку. Он предложил закусить всем вместе, и на это предложение члены «Зоркой Дружины» не могли не согласиться. Здоровые, молодые желудки, остававшиеся впроголодь за полутора суток скитаний по лесам и болотам в поисках за неприятелем, властно заявляли о себе, и молодежь с завидным аппетитом вместе с Мануиленко мигом уничтожили захваченные припасы. А когда сырая осенняя ночь вывела не менее сырое и дождливое утро, – сотня Мануиленко и «Зоркая Дружина» были уже далеко от польской деревушки, куда с часа на час неминуемо должны были вступить враги.

ГЛАВА X
«Зоркая Дружина» действует

– Еще с полчаса ходьбы и мы у места.

– Мне, кажется, что мы не туда идем.

– Не может быть… В этом направлении ясно слышна была пальба.

– Как странно, а зарево с востока.

– Это горит какой-нибудь фольварк.

– Ты устала, Маша? Может быть сделать привал?

– Нет, нет! Я могу идти, не надо останавливаться из-за меня…

Черные глаза девочки с мольбою обводят взглядом окружающих.

Уже около двух месяцев скромно и тихо действует «Зоркая Дружина» и уже не мало пользы принесла русским передовым отрядам. Ловко крадучись по местности, кишащей неприятелем, она выслеживала расположение и направление врага, разузнавала его намерения, донося обо всем ближайшим нашим частям. Молодые добровольцы, однако, не довольствовались разведочной службой. Они несли также и санитарные обязанности: разыскивая раненых, оказывали им первую помощь и помогали добираться до перевязочных пунктов.

Маша не отставала от своих друзей. Она научилась перевязывать раны, накладывать бинты и повязки, но для этого у неё оставалось немного времени, так как на её обязанности лежало продовольствование «Дружины» – приготовление чая, завтрака, обеда, ужина и прочего. Пользуясь коротким привалом где-нибудь в оставленных окопах или покинутой халупе, девочка, пока спали её друзья, стирала их белье или чинила им одежду. Выносливая и сильная, она не доставляла никому хлопот и пользовалась общей любовью.

С трогательной заботливостью относились к ней члены «Дружины». Они отдавали ей лучшие куски, несли ее на руках, когда она уставала; уступали ей удобный уголок на привалах. Особенно проявляли свои заботы к ней Веня Зефт и Лео. Не было у «Зоркой Дружины» основания жалеть и о том, что приняли в свою среду Сережку. Он проявлял какую-то отчаянную смелость; не задумываясь, подползал к самым позициям неприятеля и, высмотрев и вычислив его силы, доносил куда следует. Не раз даже Марк и остальные удерживали Сережку от его безумных похождений.

– С ума ты сошел! Или не знаешь, что германцы особенно жестоко расправляются с разведчиками?

– А, вздор! Семи смертям не бывать, а одной не миновать! – отвечал в таком случае Сережка.

Былого бродягу, воришку и отчаянного забияку положительно нельзя было узнать: он весь горел желанием принести как можно больше пользы своим товарищам и общему делу. Впрочем, у него было с кого брать настоящий пример.

Теперь они пробирались туда, где с самого рассвета слышался гром пушек и высоко над вершинами леса стлались облака густого дыма. Там, как они слышали от беженцев, встреченных по дороге, уже находились германцы, происходил бой, значит есть раненые. А где есть раненые, там далеко не лишними окажутся девять пар рук. Кстати юные дружинники, может быть, сумеют проведать что либо о дальнейших намерениях неприятеля и донести в штаб.

– Вперед же, вперед! – командовал Марк и, окрыленные его бодрым голосом, члены маленькой, храброй дружины шагали вперед, чем дальше, тем быстрее.

ГЛАВА XI
Несчастье

Пани Зося Ганзевская с маленьким сынишкой Кроликом и сестрой Линой, приехавшей к ней из Петрограда погостить, не находила себе покоя.

Германцы с рассветом вошли в город и так внезапно, что Зоя Федоровна или, как ее тут называли, пани Зося не успела выехать с сестрою и маленьким Колею – он же Кролик – в фольварк её мужа, чудесно укрытый в ложбине между двумя лесами и находящийся верстах в 30-ти отсюда. В фольварке пока было бы вполне безопасно.

Но неприятель вошел с такой стремительностью в город, что ни о каком бегстве не могло быть и речи.

Инженер Ян Павлович Ганзевский был потребован вместе с другими влиятельными жителями города в магистрат, где уже заседал германский штаб, и все утро не возвращался оттуда.

Зоя Федоровна была в отчаянии. Лина ныла и плакала все утро, Кролик неустанно звал папу.

По городу разъезжали германские патрули. Здесь и там слышались короткие револьверные и ружейные выстрелы.

При каждом таком выстреле, Зоя Федоровна вздрагивала и прижимала к себе Кролика, а Лина, заламывая руки, стонала на всю квартиру.

– Опять… Боже мой, опять! О, если бы я знала! Если бы я знала, что все так будет, разве бы я приехала сюда! Разве бы я поехала в этот ужас, в этот Содом? И что меня понесло сюда…

Зоя Федоровна подняла свои грустные глаза на сестру.

– Перестань, Лина… И без тебя тяжело. Я не знаю, что с Яном, и мучаюсь этой неизвестностью, а ты еще усугубляешь мои мученья своим нытьем. Хотя бы взяла пример с ребенка… Ты видишь, он держит себя молодцом. Поцелуй меня за это, Кролик, радость моя, – закончила она, протягивая руки к мальчику.

Кролик, у которого в его темно-карих, таких же красивых глазах, как и у Зои Федоровны, стояли слезы, поспешил исполнить желание матери и, крепко обняв её шею маленькими ручонками, прильнул к её груди.

– Но ведь папочка вернется, неправда ли, мамуля? – шепнул он ей на ухо.

– Да, да, вернется, моя радость. Господь будет милостив к нам, – прошептала молодая мать, сжимая в своих объятьях ребенка и утешая его, но сама, однако, плохо веря в свои утешения.

Тяжелый день стал, наконец, клониться к вечеру. Ранние ноябрьские сумерки окутывали землю.

Служанка принесла обед и в уютной, хорошенькой квартирке Ганзевских засветилось электричество. А Яна Павловича все еще не было.

– Обедайте без меня, я подожду Яна, – обращаясь к сестре произнесла, взволнованная до последней степени отсутствием мужа, Зоя Федоровна и стала завязывать салфетку вокруг шейки сынишки.

Вдруг страшный удар потряс стены дома, где находилась квартира Ганзевских… За ним второй, третий… Миска с супом выпала из рук подававшей обед служанки и разбилась вдребезги. В тот же миг отчаянные крики и вопли, раздавшиеся на улице, долетели до слуха испуганного маленького семейства.

– Боже мой! Боже мой! Мы пропали! – простонала, ломая руки, Лина.

Но её старшая сестра не потеряла присутствия духа.

– Гануся, – проговорила Она, обращаясь к служанке, – сбегай поскорее узнать, в чем дело.

– Ах, что там узнавать! И без того видно, что они разрушают дома… Верно, что-то случилось…

Лина истерически зарыдала. Кролик, по примеру тетки, тоже ударился в слезы.

Зоя Федоровна не знала, что делать. Слезы сестры и сына приводили ее в отчаяние. Участь мужа не давала покоя. Где он? Что с ним? Не покончили ли с ним?

Пальба все не прекращалась. Ружейные выстрелы чередовались с пушечными. Где-то поблизости со свистом и грохотом разорвался снаряд.

Вбежала бледная, как смерть, Гануся и, захлебываясь от волнения, проговорила:

– Германцы хотят уничтожить город, если им не выдадут тех, кто стрелял утром по ихним войскам… А кто стрелял? Никто не стрелял, о Господи! Выдумали только… А о барине ничего не слыхала… Словно и след простыл… Пани Зоя!.. Золотце мое, голубочка!.. Берите вы паныча с паненкой да ступайте в погреб… Все соседи попрятались в погребах… Дождемся там пана Яна, приведет Господь…

– Да, да, скорее, Гануся, милая, и Бери Лину и Кролика, а я побегу… ненадолго…

– Куда, пани дорогая? Куда?

– К магистрату побегу… На завод… Узнать, где муж, куда они его девали?

– Ай, пани, не ходите! Гляньте, страсти какие на улице!.. – в ужасе простонала верная служанка и, схватив за руку Зою Федоровну, подтащила ее к окну.

То, что увидела за окном Ганзевская, заставило ее вздрогнуть от ужаса.

Вся улица перед их домом была запружена войсками. А между ними, как стадо животных, стиснутая со всех сторон, медленно двигалась толпа арестованных обывателей.

Неожиданно громкий, резкий стук в двери заставил Зою Федоровну рвануться от окна и схватить на руки Кролика. Кто стучит: враг или друг, она, конечно, не знала.

Стук через минуту повторился.

– Боже мой, не отворяй! Это германцы, Зоя! – испуганно хватаясь за руку сестры, прошептала Лина.

И, как бы в подтверждение её слов, громкие голоса зазвучали на лестнице.

– Откройте, или мы сломаем дверь! – разобрали перепуганные насмерть женщины немецкий окрик.

– В погреб, пани, в погреб! – прошептала побелевшими губами Гануся.

Но было уже поздно предпринимать что-либо.

С треском, под тяжестью налегших на нее многих людей, соскочила с петель дверь. Дюжина пруссаков под предводительством совсем еще молоденького поручика, почти мальчика, ворвалась через прихожую в столовую.

– Так-то вы исполняете приказание коменданта? Или вы не знаете, что каждый обыватель обязан брать известное число наших доблестных воинов в свою квартиру? – грозно нахмурив белесоватые брови, произнес молоденький поручик.

При первом же взгляде на этого офицерика весь недавний ужас Зои Федоровны внезапно пропал. Чувство страха сменилось изумлением. Она положительно где-то видела эту высокую, жидкую фигуру, затянутую сейчас в узкий мундир, и эту белобрысую голову с маленькими глазками, осененными совершенно бесцветными ресницами, под такими же бровями. Да и весь надменно-напыщенный вид этого юного франта в уланской форме напоминал ей знакомую, где-то однажды виденную фигуру.

– Зоя! Да ведь это барон! Молодой барон Герман фон Таг! – радостно вырвалось в тот же миг из груди Лины.

И она, схватив болтавшийся у неё на груди лорнет, поднесла его к глазам и минуту спустя, не без кокетства, проговорила, обращаясь к поручику:

– О, как я рада вам, барон! Я вас сразу узнала, несмотря на военную форму, которая, кстати сказать, вам очень к лицу. И вы меня тоже узнали срази, не правда ли? Помните, мы обедали и танцевали прошлой весной в «Озерном» – имении Всеволодских? О, как я счастлива, сама судьба посылает вас сюда! Какой счастливый случай, барон, что именно вы, наш старый знакомый, а не кто-нибудь другой попали на постой в нашу квартиру.

Все это Лина выговорила залпом, не переставая кокетливо улыбаться и заглядывать в глаза молодому прусскому офицеру.

Но эта взволнованно-радостная речь не вызвала на мало выразительном лице барона ни тени улыбки.

– Какой я вам старый знакомый, фрейлейн? – резко прозвучал деревянный голос Германа фон Тага. – У меня не может быть, да и не желаю я иметь знакомых среди вас, русских, злейших врагов моего императора и моей страны. Я германский подданный и офицер прусской службы, фрейлейн, и ничего общего у меня с вами нет. Мы, бароны фон Таг, мой отец и я сам, с матерью и сестрою уехали из вашей страны, и с этим отъездом у нас порвалась последняя связь с Россией. Перед вами прусский офицер, который именем своего кайзера, требует всего необходимого для себя и своих подчиненных… – Но…

Зоя Федоровна не дала произнести что-либо младшей сестре. С пылающим от волнения лицом и прыгающими губами выступила она вперед. Её кроткие глаза преобразились. Огнем гнева и негодования горели они сейчас.

– Я удивляюсь вам, господин офицер, – произнесла она резко, смеривая взглядом с головы до ног всю несуразную фигуру франта-улана. – Вместо того, чтобы быть благодарным приютившей вас, вашего отца, и всю вашу семью так гостеприимной России, вы позволяете себе бранить ее, называть ее варварской страной, укорять в том, в чем она не виновата. Ведь никто иной, как ваш кайзер начал эту войну…

– Довольно! – неожиданно стукнув палашом об пол, крикнул визгливо Герман. – Довольно! Замолчите, сударыня, или я сумею заставить вас замолчать. И если вы не желаете быть расстрелянной, извольте выдать тотчас же всю провизию, что имеется в доме и приготовить обед, а также отвести комнаты для меня и моих солдат.

И грубо толкнув хозяйку дома, он совсем дерзко заключил:

– Эй, пошевеливайтесь! Если не хотите, чтобы с вами было худо, извольте повиноваться тотчас же, шутки с нами коротки! Не то – суд и расстрел!

ГЛАВА XII
Ночной посетитель

Пальба по городу давно умолкла… Воцарилась сравнительная тишина. И в маленькой квартирке Ганзевских настала также ночная тишина, нарушаемая только храпом германцев, расположившихся в четырех комнатах, как у себя дома. Постели хозяев, диваны и сдвинутые кресла служили им ложем.

В распоряжении хозяев оставлена была одна прихожая, и здесь они кое-как устроились на ночь. Кролик спал на сложенном несколько раз шерстяном платке, разостланном на полу; вместо одеяла, он был прикрыт осенним пальто матери. Бедный мальчик поминутно вздрагивал и вскрикивал во сне.

Лина лежала на четырех стульях, сдвинутых вместе, с каким-то свертком, вместо подушек, в головах. Непривычное ложе не помешало ей заснуть крепким сном: пережитые волнения оказали свое действие. Спала и Гануся, протянувшись на полу, возле маленького паныча. Не могла только заснуть сама Зоя Федоровна.

Зоя Федоровна глубоко задумалась, сидя в кресле, в котором решила провести эту ночь. Где Янек? Что будет завтра с нею самой, с Кроликом, Линой и с верной Ганусей, – только знает один Бог…

Тихий, чуть слышный шорох на лестнице привлек внимание Ганзевской.

Как ни была потрясена и взволнована молодая женщина, она не могла не различить раздавшихся и, словно, крадущихся за дверью шагов. Эта дверь была не закрыта на задвижку и лишь притворена по приказанию грозных постояльцев. И глаза Зои Федоровны с испугом и надеждой устремились на дверь.

«Это Янек! Это возвращается он, дорогой, милый! – промелькнула в голове быстрая мысль. – Кто же, как не он, будет красться так ночью?»

Она рванулась вперед, вся дрожа от волнения и радости.

Дверь медленно и тихо отворилась…

С легким криком испуга Ганзевская отступила назад.

Порог прихожей переступил небольшого роста германский солдат, закутанный в шинель, и в каске, низко надвинутой на лоб.

В два прыжка молодая женщина отскочила в угол, где спали Кролик, Лина и Гануся, и закрыла их всех собственной Фигурой.

– Я не знаю… зачем вы пришли… но лучше убейте меня и не трогайте их, ни в чем неповинных, – прошептала она по-немецки, умоляюще складывая на груди руки.

– Успокойтесь, ради Бога… Или вы не узнаете меня? – услышала Зоя Федоровна молодой, придушенный голос, показавшийся ей до странности знакомым даже в этот миг волнения и тревог.

Рука незнакомца поднялась к каске… Скользнула на пол серая шинель, и Ганзевская увидела курчавую, черную голову и совсем юное, до странности знакомое, лицо…

Минута напряжения памяти – и она вспомнила.

– Дикарь! Дима! Откуда вы? – радостным шепотом, протягивая обе руки навстречу юноше, прошептала изумленная Зоя Федоровна.

– Объясню вам все потом… Сейчас нет времени, сейчас каждый миг дорог. Мы, я и мои товарищи пробрались к вашему городу… Необходимо произвести кой-какие разведки здесь и в окрестностях. Я и еще двое моих товарищей добыли военную прусскую форму. Маша – вы помните маленькую Машу, к которой вы так сердечно отнеслись когда-то в «Озерном»? – дала мне ваш адрес, по которому мне и удалось добраться до вас…

– Как, и Маша здесь?

– Да, и она тоже с нами, не здесь, конечно, всем нам здесь было бы опасно. Она скрывается вместе с остальными членами «Зоркой Дружины» в надежном месте. А я хотел вас просить именно о ней. Пока я и мои товарищи будут орудовать здесь, в окрестностях, не можете ли вы приютить у себя Машу? Мы были бы так благодарны за это. Хотя девочка и не отстает от нас и проявляет чудеса выносливости и мужества, но мы не можем рисковать больше ею.

– Да, да, конечно… Но, Боже мой! Каким образом вы очутились здесь? Лина болтала мне что-то о странном уходе вашем из дома, о котором говорил весь ваш город. Но, как вы попали сюда?

– Не надо, не надо, дорогая Зоя Федоровна! Я вам все объясню, потом, позднее, когда вы будете в безопасности и на пути в ваш фольварк…

– Но я не тронусь отсюда, пока мой муж не вернется к нам… Я не могу уехать без него! – произнесла в отчаянии Зоя Федоровна.

– А по-моему вы должны уехать. Ваш муж вне опасности. Он и прочие видные граждане города взяты в заложники до уплаты контрибуции. Но эта уплата состоится завтра, может быть, даже и раньше, насколько я успел узнать, и будет внесена коменданту города. Следовательно, ваш муж вместе с другими будет освобожден и присоединится к вам. Вам же здесь оставаться не следует. Позвольте мне вывести вас с ребенком. Я вернусь сюда снова, чтобы исполнить еще кое-что задолго до наступления рассвета; дождусь вашего мужа и укажу ему, где вы с семьей. Собирайтесь же в путь скорее. Мы проведем вас за городскую черту, выведем до ближайшего селения, а там вы найдете телегу и доедете до фольварка… Где ваш мальчик? Это он спит здесь? О, какой милый!

Зоя Федоровна слушала своего юного избавителя и ей казалось, что она видит все это во сне. Так неожиданно, так сказочно-внезапно было появление этого славного юноши в её разоренной квартире. И несмотря на всю необычайность и внезапность этой встречи, она не могла не заметить, как изменился этот мальчик, каким мужественным и смелым стало его лицо. Да, такому, несмотря на молодость, можно довериться вполне.

– Хорошо… Я сейчас подниму и соберу своих… Моя сестра здесь тоже… Вы помните Лину?.. Она несколько легкомысленна, и я боюсь ей рассказать про нашу встречу. Боюсь, что она испортит все дело. Вы же выйдите на лестницу и подождите нас там. Мы сейчас будем готовы.

И, сказав это, Зоя Федоровна подошла к Кролику и стала осторожно будить его, а Дима, снова накинув на себя серую шинель и каску, спешно вышел из прихожей квартиры Ганзевских.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю


Рекомендации