Книга: Памяти детства: Мой отец – Корней Чуковский - Лидия Чуковская

Однако книга Лидии Чуковской вызывает доверие — там в хороших пропорциях и любовь, и теплота, и восхищение, и юмор. Это взгляд взрослой женщины, которая оценивает события с высоты своего опыта, но при этом сохраняет яркость детских переживаний и может увлекательно о них рассказать.

Если хочется почитать добрую, мудрую книгу о детстве, воспитании, отношениях с родителями, после которой прибавится душевных сил — надо читать эти воспоминания.

Сын горничной и барина, выросший без отца и болезненно переживавший свою незаконнорожденность, отсутствие отчества, Чуковский сам старался быть хорошим отцом. Следил за образованием и кругом чтения своих детей — троих, а потом четверых, с удовольствием проводил с ними время, играл, не только любил их, но и понимал и уважал («Не мешайте Коле — Коля мечтает»).

Выгнанный из гимназии по указу о кухаркиных детях, благодаря упорству, таланту и самообразованию стал ведущим литературным критиком и сам создал и себя, и собственное (литературное) имя, и его дети росли уже в другой среде — постоянными домашними гостями были писатели, поэты, художники, ученые.

Лидия рисует отца взрывным, порывистым, темпераментным — живым человеком, который может в том числе делать глупости, быть безответственным и беспечным. Не икона.

Повез кататься на лодке своих и чужих детей, попал в бурю, чуть не утопил, еле спас. Повез дочь показывать Петербург, да еще врача планировали посетить — вместо этого кинулся переписывать лекцию, которую должен был читать вечером, заброшенная Лида провела весь день в гостинице, а потом папа вообще ее потерял. Конечно, в этот день девочка смогла увидеть отца с галерки огромного зала — на сцене, совсем другого, не домашнего, и ощутить, если не понять, важность того, чем он занимается, и подается это как важный воспитательный момент, но — поездку он ей все-таки испортил, здесь 50 на 50.

Культ папы, царящий в доме, тоже озадачил: Чуковский страдал от бессонницы, и маленькая дочь должна была укладывать его ранним вечером и монотонно часами (!) что-то читать, чтобы усыпить, а все ходят на цыпочках. Такой перевертыш, как в его же «Путанице» — кошечки захрюкали, уточки заквакали, курочки закрякали, мда. Я искренне ему сочувствую, у меня у самой проблемы со сном, но привлекать к себе столько внимания — все же перебор.

При этом о маме — почти ни слова. Она где-то на заднем плане, видимо, занимается домашним хозяйством. Что она любит, какие стихи или прозу, чему учит детей и как на них влияет, мы не узнаем. Конечно, книжка не о маме, а о папе, но как-то без нее совсем здесь обошлись. Ощущается как некая несбалансированность.

А в целом — книга о счастливом детстве, так это у Лидии Корнеевны получилось. Талантливая писательница, и есть в кого.

Этот человек любопытно сочетал в себе тип «вечного ребенка», способного к безудержному веселью, иногда капризного и не всегда думающего о последствиях (и, может, именно поэтому так легко находящего общий язык с детьми), но в то же время требовательного к себе и другим перфекциониста. При этом одна из мыслей, от которых я не могла отделаться во время чтения воспоминаний его дочери, была о том, что даже самый прекрасный, умный и понимающий отец все-таки не может быть идеальным и не лишен своих тараканов. Нет, дети (и не только его собственные) безгранично его любили, он был лучший товарищ по играм, неутомимый рассказчик и выдумщик, при этом ярый противник физических наказаний, забравший своих детей из школы, узнав, что там они практикуются. Но все-таки были и за ним, если это можно так назвать, «косяки».

Многим, наверное, известна трагическая история его младшей и самой любимой дочери Марии (Мурочки), жизнь которой унес туберкулез. Но книга его старшей дочери, Лидии Чуковской, в основном, посвящена более раннему периоду жизни Корнея Ивановича (хоть он родился под другим именем, но потом официально поменял его на Корнея Ивановича Чуковского, так что это не просто псевдоним), еще до рождения Мурочки. Лидия вспоминает собственное детство, когда детей было еще трое: два сына, Коля и Боба (Борис), и сама Лида (которая, единственная из четверых детей, пережила своего отца).

Этот период был одним из самых счастливых и радостных для семьи. Жили они тогда постоянно на даче, в финском поселке Куоккала. Для детей это была причудливая смесь свободы и строгой дисциплины. Отец всячески поощрял их к физическим упражнениям, они бегали, плавали, катались на лодке, лазали по деревьям (причем отец показывал на своем примере, как это делать). Корней Иванович принимал живейшее участие во всех забавах, обожал придумывать игры, а также когда дети мечтали и фантазировали. Не терпел он только одного: бесполезного времяпрепровождения с целью «убить время», вроде игры в карты. От этого он мог просто прийти в ярость, так как искренне не понимал, как можно «убивать» время, которого и так слишком мало, а вокруг столько всего интересного.

Он всеми силами старался привить детям любовь к искусству, книгам, языкам, поэзии, читал им стихи при любой возможности, будь то вечерние посиделки дома или прогулка на лодке. Заставлял их учить английский, причем относился к этому очень строго и сердился, если они не проявляли должного, по его мнению, интереса. Ведь им доступно такое сокровище – учиться! Такое его отношение гораздо легче понять, если вспомнить его собственное детство, описанное, к примеру, в автобиографической книге «Серебряный герб». Сам он был незаконнорожденным сыном прачки, из гимназии был исключен, а потому учиться ему пришлось своими силами, добывая книги где придется и параллельно с тяжелым физическим трудом (английские слова он писал на крышах, работая маляром, и таким образом старался выучить язык).

Помня свой тернистый путь к образованию, своим детям он старался дать максимум, при этом часто в интересной, творческой, игровой форме (к примеру, для перевода на тот же английский придумывал для них смешные тексты, содержащие заданные слова, и этих текстов дети ждали с нетерпением). И в таком контексте очень понятно, что он не терпел лени: ведь вот у них все есть, чего не было у него, книги, учителя, только учись! Но временами это заставляло его перебарщивать, когда он принимался кричать на ребенка, который всего-навсего забыл выучить какое-то слово (или даже выучил все, что нужно, но можно было бы, по мнению отца, и перевыполнить план).

Такой вот творческий перфекционист, с таким, пожалуй, интересно, но временами сложно. Он и к себе был столь же требователен, и когда уходил в работу, ничто не могло его оторвать, даже не подходи. Родные это знали и мирились с этим, но иногда это могло и обижать. Не зря Лидия сквозь года сохранила воспоминание об одной из своих первых поездок в Петербург. Постоянно живя в Куоккале, дети практически никогда не бывали в городе, а тут такое событие: папа должен вечером читать лекцию и взял ее с собой, чтобы провести с ней в городе весь день, показать ей музеи, счастье! Но по дороге, в поезде, Корней Иванович обнаружил, что его лекция никуда не годится и ее нужно полностью переписать, и в итоге весь обещанный ей день дочь провела в коридоре гостиницы, так как в номере ее отец работал и никого не желал ни видеть, ни слышать. Думается, подобное случалось неоднократно, но именно тот случай ей запомнился, с одной стороны, как сильная обида, а с другой, уже вечером, – как первое осознание того, сколько людей приходят послушать ее отца, которого она всегда знала только в домашней обстановке.

Кстати, о домашней обстановке. Чуковский боготворил людей искусства и литературы, был тонким ценителем (сам же себя «настоящим» писателем никогда не считал), и в его доме постоянно бывали разные творческие люди. А их соседом в Куоккале был Илья Репин, с которым Чуковские были в прекрасных отношениях и к работе которого Корней Иванович относился с трепетом, вплоть до того, что не позволял детям громко разговаривать вблизи дома художника, чтобы не отвлечь его от работы. Кроме этого, дома было полно альбомов с репродукциями, книг, свежих журналов и прочего, так что дети росли, как выражался их отец, в «атмосфере искусства». При этом они воспринимали это как совершенную обыденность и им никогда не приходило в голову гордиться или хвастаться, к примеру, тем, что у них дома побывал знаменитый поэт. Ну, приходил и приходил, что тут такого.

Еще из любопытных деталей домашней обстановки. Чуковский много лет страдал бессонницей, и его могло «усыпить» (и то не всегда) только чтение вслух. Роль исполнять «колыбельные чтения» для папы выпала как раз на долю дочери Лиды, и в этот момент они как бы менялись ролями: он становился капризным ребенком, который никак не хочет засыпать, шалит и хитрит, а она – терпеливой нянькой, которая без устали читает ему «сказку на ночь», а потом крадется на цыпочках из комнаты, чтобы не разбудить кое-как заснувшего. Читать об этом было довольно странно, но самой дочери это, по-видимому, нравилось и было чем-то вроде любимой игры и одновременно почетной обязанностью.

Честно скажу, не все в этой книге мне было интересно. К примеру, Лидия Чуковская еще приводит выдержки из критических статей отца о других писателях, некоторые воспоминания о людях, у них бывавших и т.д. Это вполне ценные сами по себе вещи, но мне в данном случае интереснее всего было наблюдать именно за взаимоотношениями отца и детей (о своей матери Лидия пишет очень мало, практически мельком, и не совсем понятно, потому ли это, что она была куда менее значимой фигурой в ее жизни, или же просто потому, что книга посвящена отцу и только ему одному).

Не жалею, что познакомилась с книгой, получила еще один образчик воспоминаний об эпохе, а также и живой образ известного человека, каким он был «в жизни», что я, в общем-то, всегда люблю.

Что же мне не понравилось? Дело в назидательном тоне Л. Чуковской. В книге всячески подчеркивается радость и необходимость умственного труда. Такое ощущение, что читаешь "Как закалялась сталь". Столько пафоса и категоричности:

... человек, не испытавший горячего увлечения литературой, поэзией, музыкой, живописью, не прошедший через эту эмоциональную выучку, навсегда останется душевным уродом, как бы ни преуспевал он в науке и технике. При первом же знакомстве с такими людьми я всегда замечаю их страшный изъян - убoжествo их психики, их "тупoсердиe" (по выражению Герцена) - из статьи Чуковского "О духовной безграмотности".

Дочь свою он воспитал в том же стиле. Всех детей заставляли в игровой и неигровой форме учить английский, много читать той литературы, которую одобрял отец, и презирать людей, далеких от всего этого.

В мастерской, в кабинете или на морском берегу (подозреваю, что и во сне) Корней Иванович и люди, его окружавшие, продолжали все ту же, неразлучную с ними, работу души и мысли. Отдых людей, окружавших нас, нисколько не напоминал утехи дачников и в особенности дачниц, дни напролет переворачивающих себя на пляже с одного бока на другой.

При этом, уверяет Чуковская, они никогда не страдали спесью. Ну да, оно и видно. То Чуковский называет "бедной курицей" одну из "мамаш", которая осмелилась с ним спорить о воспитании детей, то жалеет как калеку девушку, которая "оказалась неспособной испытать радость, читая Гоголя". Короче, есть два мнения: Чуковского и неправильное.

Отдельное умиление как он любил детей. Бывало, выскочит из дома и давай играть, носиться с ними, скакать на одной ножке. Было в нем что-то ребяческое. То на лодке повез детей в шторм кататься, чудом не утонули. То Лидию в 3 года закинет на шкаф, чтобы приучалась не бояться высоты. И уйдет. Правда, за дверь только. Но разве этого недостаточно, чтобы ребенок за секунду упал и остался калекой?

Отмечу, что детей он любил, когда ему удобно было. И, желательно, не отдельных, а компанию. Всех сразу. Все время хотел видеть новые лица. Вот если он работал, весь дом ходил на цыпочках. А если сказать что не вовремя, мог и "рявкнуть". А вот 24/7 не пробовал детей любить? Когда в любое время дня и ночи тебя дергают, а ты мило улыбайся. Такое вот, слабО?

Кстати, про ночь. Чуковский страдал жестокой бессонницей. Поэтому кто-то должен был ему читать. Часами. А потом выходить не дыша и гадать - уснул ли? А также перепады настроения, ипохондрия, по темпераменту - явный холерик. Это человек не из легких.

В ходу были насмешки, осуждение. Немыслимо было при нем сказать, что ты не любишь или не понимаешь какого-нибудь Жуковского. Не выносил игру в карты, aлкoгoль и сигареты. Как это уживалось с тем, что в друзьях у него был весь цвет Серебряного века, а ближайшим соседом Репин, история умалчивает. Не терпел "пустот, перерывов в работе". Склонен к гневу, отчаянию.

Не очень как-то портрет получается. Но дочь, конечно, перед ним благоговеет. Все, что она описывает, считает нормальным и вообще прекрасными чертами характера. Не знаю, мне читать было тяжело. Слог у Лидии тот еще - много предложений на пол листа и вот эти сентенции о пользе труда... Мда.

Есть какие-то интересные штрихи, но в целом видно, что книга написана, чтобы создать определенное впечатление Человека Труда. А хотелось бы почитать просто про человека. Ладно. К моему удивлению, все отзывы по книге положительные. Но у меня другое сложилось мнение. Думаю, стоит еще почитать автобиографическую повесть самого Чуковского - "Серебряный герб".

У текста сложная и какая-то типичная для наших широт судьба: в середине 1970-х Лидию Корнеевну исключили из Союза писателей, а затем фактически вычеркнули из советского книжного мира. Поэтому впервые «Памяти детства» вышла в 1983 году, и только в 1989-м, после открытия дома-музея Чуковского в Переделкине, ее выпустили в СССР.

И одна из любимых цитат: «Никогда не сетовал он на свой путь — трудный путь самоучки — и утверждал, напротив, что, если человек в самом деле жаждет знания, он своего добьется — были бы книги! — и воля. Более того, он был убежден, что знания, приобретенные собственными усилиями и выбором, прочнее и плодотворнее тех, которые нам произвольно сообщают другие».

Эта книга позволяет узнать много интересных фактов о жизни писателя, его друзьях, работе, увлечениях и отдыхе, а также о его семье и любви, радостях и горестях. В ней приводятся цитаты из писем, дневников и произведений, которые Чуковские любили. Рассказ дает возможность заглянуть внутрь души Чуковского и увидеть его великанскую фигуру не только снаружи, но и изнутри.

Рекомендую эту книгу всем, кто интересуется русской литературой, культурой, а также всем, кто ценит и любит творчество Корнея Ивановича. Она заставляет задуматься, восхищаться, смеяться и плакать. Это биография, которая не оставит равнодушным никого.

Корней Иванович Чуковский, конечно же, был мне знаком с раннего детства, благодаря его потрясающим произведениям: "Мойдодыр", "Муха-Цокотуха", "Доктор Айболит" и многое-многое другое. Но всё это как раз и осталось в моём детстве, я не воспринимала в принципе этого автора как взрослого человека, всегда считала, что он большой ребенок, пишущий для детей.

С одной стороны, так оно и было: Корней Иванович, всегда весёлый, готовый на любые игры и забавы. Но с другой стороны это человек, который в своё время пережил много боли и много утрат, который страдал сильнейшей бессонницей, который потерял троих детей, а в последствии, и жену, который не знал практически своего отца и очень из-за этого переживал.

Чуковский поистине многогранная личность. Даже исходя из этой биографии, которая является скорее воспоминаниями о нем именно как об отце, мы сможем заглянуть за кулисы его жизни, как личной, так и творческой.

Знаете, больше всего меня поразила такая черта его характера, как неуёмное трудолюбие. Для него отдых действительно был сменой деятельности и он на дух не переносил лености в любом её проявлении. Порой, читая воспоминания его дочери Лидочки, его действия доходили до маразма, порой его поступков в воспитании детей я совершенно не понимала, но он был таков. И прекрасно то, что его дочь показывает его именно настоящим, не идеализируя его образ.

Он был требовательным отцом, но одновременно очень любящим. Он был отзывчивым человеком, но одновременно негостеприимным. Он не любил праздность. Но любил людей во всём их проявлении.

Он был удивительным творцом и интереснейшим человеком и после прочтения данной книги мне безумно захотелось окунуться в его жизнь вновь, прочитать его письма и эссе, посмотреть на Корнея Иванович со стороны литературы, а также захотелось пройтись по биографиям людей, с которым он был близок: Шкловский, Репин, Хлебников, Шаляпин, Маяковский, Писарев, Мандельштам, Лившиц, Анненков, Блок, Пастернак...

Какое же чудесное окружение!

Могло ли быть иначе? Высокий, стройный, всегда и всех стремившийся «заразить» хорошим настроением. Писатель, не терпящий праздности в себе и не прощающий безделье другим - Николай Корнейчуков, а в дальнейшем Корней Чуковский, в первую очередь был человеком и состоял из разных сторон.

Увлекательные игры, бесконечные стихи, множество рассказов и ярких впечатлений - существовали одновременно с перепадами настроения, неврозами, неудовлетворенностью собой, близкими и другими «побочными» эффектами, которые в разной степени преследуют творческих людей. Добавив к этому непростое детство, статус «кухаркиного сына» и долгую расплату за «низкое» происхождение - то восприимчивость и оголённость восприятия у Чуковского, приводят его к мучительным и постоянным бессонницам.

Обычно, к автобиографиям и разного рода литературным воспоминаниям я отношусь осторожно. Червь сомнения, вытачивает мысль, что этот жанр рискованно  подвержен художественной романтизации. Кто проверит подлинность информации? Да и любое событие или ситуацию всегда можно развернуть так, как тебе удобно. 

Но в этот раз я просто решила прочесть, не вдавясь в размышления о правдивости написанного -  и это было верное решение. 

Аргументирую несколькими пунктами:

1.Стиль изложения: живая, художественная и грамотно-выстроенная речь Лидии Чуковской (прозаик, мемуарист, поэт и редактор).

2.Тонко и непредвзято подмеченные моменты жизни писателя.

3.Методы воспитания великого сказочника и интеллектуала. (Одной из задач, которую всю жизнь решал Чуковский - было воспитание любви к литературе).