Текст книги "Не единственная"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ne-edinstvennaya-261306.jpg)
Автор книги: Лидия Миленина
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 6
Доставить к хозяину – прямо в разгар праздника – ее должен был Ансьер. Аньис до последнего надеялась, что поедет с Арбаком, но главный евнух этим не занимался. Его вотчиной был гарем, а обязанностью – забота о женщинах короля и подготовка новых наложниц. Провожали ее как родную. Сестры Кьяса и Абба плакали, Карра давала последние наставления.
– Если сможешь, заходи потом к нам в гости! – попросила Кьяса. – Господин Арбак, можно ведь, если ее отпустят?!
– Не забывай, голову вниз, они все на тебя смотреть будут… А плечи распрями, даже теперь не теряй собственное достоинство… – напоминала Карра.
Аньис хотела разрыдаться вместе с новыми подружками. Но глаза были подведены красивыми стрелками, нарисованными Каррой, а ресницы густо накрашены. Плакать было нельзя. Одета же она была в пуари своего любимого персикового цвета – с необычным креплением. Оно не завязывалось на плече, как традиционное, а держалось сверху на двух тонких лямках, что сзади обвивали шею. И шея, и плечи оставались бы обнаженными, если бы не невесомая полупрозрачная накидка, закрепленная на голове парой небольших заколок и струящаяся до лопаток. Украшениями служили длинные золотые серьги завитками и тонкие браслеты на руках и ногах. Аньис подобрала наряд сама, с небольшой помощью Карры. Чем заслужила их с Арбаком одобрительные кивки и переглядки.
Как она выглядит, понравилось и Ансьеру. Он удовлетворенно хмыкнул и одарил ее откровенно плотоядным взглядом. Таким же взглядом он пожирал ее всю дорогу.
Дворец господина Эль сильно отличался от королевского. Королевский был красив величием и роскошью, дворец же первого советника, не такой обширный – поражал изяществом и гармонией постройки. Трехэтажный, с четырьмя колоннами у входа, несколькими эркерами, украшенный пилястрами, и ничего лишнего. По слухам, господин Эль похвалил это строение, пока еще не был его владельцем, а король, как раз решивший одарить друга и спасителя страны имением, вспомнил, что особняк пустует с момента казни его прежнего хозяина…
С тех пор прошло много времени, король одарил первого советника другими имениями, но жил господин Эль только здесь. Да и то не всегда: по слухам, он часто пропадал неизвестно где. То ли по поручениям короля, то ли по своим делам, но не вызывая у правителя никаких возражений.
Аньис робко смотрела на красивое белое здание, куда ей предстояло сейчас войти, и… возможно, остаться на всю жизнь. Она не могла не признать, что дворец ей нравится даже больше королевского. Стройность линий, строгость, сочетающаяся с изящностью – даже в ее состоянии это радовало глаз. Наверное, Карра была права, что у нее талант видеть и чувствовать красоту.
Скоро все изменится. И в какую сторону, неизвестно. Но разумная Аньис поняла одно – как раньше уже никогда не будет. Она не вернется к родителям. Даже, если бы это было возможно – возвращаться не к кому, родителей у нее нет. В душе на месте мамы и папы теперь плоская стена, словно отделившая ее прошлое от настоящего. Мамы и папы нет – только чужие люди.
А ее путь к свободе лежит через одного человека – господина Эль. Сердце начинало биться при мысли, как он ее встретит, что подумает, что решит… Вся ее жизнь теперь зависит от него. Откажется от нее – и быть ей еще одной наложницей в королевском гареме, безликой, никому не нужной. Это самое худшее. Этого нельзя допустить. Примет ее – и, может быть, не сейчас, но хотя бы со временем – даст ей свободу. А может, этот господин Эль и верно не любит женщин, но добр душой, и с ним удастся договориться? Или она сможет сбежать потом, когда волосы отрастут…
Мысли мелькали в голове, пока Ансьер в сопровождении двух амбалов-охранников вел ее вдоль экипажей, подъезжавших к дворцу и высаживавших богато одетых господ. Некоторые прибыли верхом, видимо, молодые люди из высшего командного состава армии. Многие с интересом поглядывали на Аньис, она смущалась, опускала голову… Любому теперь понятно, что она рабыня, коротко остриженные волосы выдавали сразу. Рабыня-наложница. Женщина, существующая только для одного: чтобы дарить наслаждение хозяину. Какое он захочет. Это было унизительно… На глаза просились слезы, но Аньис сдерживалась, чтобы не потекла краска и чтобы Ансьер не заметил.
«Господин Эль, может быть, ты как-то спасешь меня от этого?» – в отчаянии подумалось ей. Но предстояло еще само вручение подарков, когда король подарит ее первому советнику у всех на виду. Пережить. Как-то. Стиснуть зубы, сдержать слезы и пережить, что все эти господа будут оценивающе смотреть на девушку с остриженными волосами, обсуждать, причмокивать…
По большой белой лестнице, где на каждой ступеньке стояло по охраннику в черной форме, а не белой, что означало принадлежность к личным войскам господина Эль, Ансьер привел ее к огромной двери, чуть приоткрытой. Из-за нее слышались звуки празднества: песни приглашенных музыкантов, поздравительные возгласы в адрес короля и первого советника… Праздник победы в войне с Аль-Касл впервые отмечался в доме господина Эль, это была идея короля, что «виновник» победы должен провести его у себя и получить поздравления и признание своих заслуг.
Время от времени в дверь вбегали слуги, заносившие яства, тогда она открывалась широко, и праздничный шум оглушал. А за Ансьером с Аньис выстроилась толпа с множеством разнокалиберных предметов: огромных коробок, украшенных расписными тканями – других подарков советнику.
– Можешь посмотреть, как выглядит твой господин, пока никто не бегает туда-сюда! – вдруг усмехнулся Ансьер, сам заглянул в щель, потом отпрянул. – Смотри, вон тот высокий, весь в черном…
Аньис прильнула к щелке – ей и самой очень хотелось посмотреть. Была видна лишь левая половина зала. Сбоку за длинным столом сидело множество высокопоставленных альбенийцев, по большей части в белых одеждах, что означало принадлежность к королевскому роду, королевской свите или работу в высших государственных структурах. За столом в дальнем конце зала сидел уже виденный Аньис король, а рядом с ним…
Зоркий взгляд Аньис выхватил высокую фигуру в черном с серебром. Он стоял, облокотившись одной рукой о стол, и с легкой полуулыбкой выслушивал поздравительные слова гостей. Узнать его было несложно, не только по одежде. Таких людей вокруг больше не было, и нет во всем Альбене, подумалось Аньис. Господин Эль явно было чужеземец. Ошеломительный, сногсшибательный, красивый мужчина-чужеземец.
Кожа у жителей Альбене была совсем светлой до почти бронзовых оттенков, но такой темной – никогда. Даже издалека было заметно, что будущий хозяин смуглее альбенийцев. Среди местных встречались и блондины, и русые, и темные шатены, но абсолютно черных волос Аньис еще ни у кого не видела. Именно такие волосы, причем стриженные не коротко, как у альбенийцев, а почти до плеч и зачесанные назад – были у господина Эль. Хоть он и стоял вполоборота, она разглядела, что черты лица были скульптурно твердыми, и казались невероятно благородными, красивыми. Длинный прямой нос, слегка нависающие брови с изломом, твердо очерченный рот, волевой, но не слишком выдающийся подбородок… Аньис очень хотелось увидеть цвет его глаз, но с такого расстояния это было невозможно…
Одет он тоже был не так, как альбенийцы. Вместо свободных рубах и шикарно расшитых кафтанов на нем были черные узкие брюки и облегающая черная… рубашка. Аньис понятия не имела, как назвать такую одежду. Вроде бы рубашка, но явно из более плотной ткани, не подчеркивавшая, но и не скрывавшая крепкой груди и сильных мышц на руках, воротник стойкой, серебряные вензеля по краю застежки. Смотрелся он сногсшибательно: элегантно и удивительно непринужденно. Словно был ожившей статуей, произведением искусства, чувствующим себя естественно среди других людей.
Она даже из-за двери ощутила, что он излучает необыкновенную силу и что-то еще… Наверное, воздух рядом с ним густой просто от его присутствия, подумалось ей.
– Ну что, нравится? – усмехнулся Ансьер и за локоть оттащил ее от щели.
Аньис не нашлась, что ответить. Ну да, нравится, как выглядит, красивый… Что тут скажешь.
– Интересный мужчина, – покусав губу, заметил Ансьер, внимательно разглядывая ее лицо. – Многие хотели бы быть на твоем месте. Так что жаловаться не на что…
Аньис опустила глаза и снова промолчала. Ансьера она больше не боялась, его общество нужно просто пережить, перетерпеть, как и все, что сейчас происходит. Но каким бы ни был хозяин, рабство ужасно, сколько бы ей ни внушали обратное.
И вдруг звуки в зале стихли. Раздалась барабанная дробь, смолкла, и даже здесь, за дверью, все услышали громкий голос короля.
– Мой друг! – Аньис сжалась от волнения, понимая, что вот он, тот самый момент. – Три года назад ты принес Альбене победу! И с тех пор ты работаешь на благо государства, не покладая рук… Никто за это время не сделал для нашей страны столько, сколько ты. В твоей жизни так мало отдыха и развлечений, ты редко позволяешь их себе… Проводишь дни в одиноких трудах! – в громком голосе короля послышались лукавые нотки. – Поэтому, надеюсь, мой сегодняшний дар скрасит твои дни и даст место живому наслаждению…
– А ну пошла! – услышала Аньис голос Аньсера, дверь перед ними распахнулась, и он втолкнул ее в зал. – Пройдешь, встанешь в центре. Глаза опущены, просто стой и ничего не делай, – напомнил он.
С бешено бьющимся сердцем, на негнущихся ногах Аньис пошла по залу, ощущая сзади жесткое и резкое присутствие Ансьера и множество взглядов, устремленных на нее. И мечтала умереть прямо сейчас. От позора и страха. «Они все смотрят на мои волосы, – пронеслось у нее в голове, – они все знают, кто я…»
По залу зашелестел легкий шепот, краем глаза – Карра научила ее смотреть по сторонам и даже вперед, не поднимая взгляд – Аньис заметила, что король замер в ожидании с бокалом в руке. А господин Эль… широким неспешным шагом направился ей навстречу. В его уверенных движениях не было ни тени растерянности.
Аньис шла, плохо понимая, где здесь центр зала. Мир начал расплываться, звуки слились в один бестолковый шум… Если бы она могла различить отдельные слова в этом шуме, то услышала бы возгласы «красавица», «королевский подарок», «хороша». Жесткая рука Ансьера придержала ее, и она замерла, пошатываясь. Ее била дрожь.
Господин Эль остановился в трех футах он нее. Холодно кивнул Ансьеру…
Да, воздух рядом с ним был густым, полным спокойной уверенной силы, что исходила от его высокой фигуры. Это ощущение просто сносило, вызывало желание… сложно сказать, какое. Может быть, подчиниться? А может быть – отпустить все, довериться, расслабиться… Аньис поняла, что он стоит неподалеку и внимательно смотрит на нее. Просто смотрит, но этот взгляд казался физически ощутимым. «Интересно, видит ли он, как меня трясет», – подумала она.
И вдруг все прекратилось. Дрожь унялась, исчезла, как не было, громко бьющееся сердце замедлилось. И ей стало почти спокойно. Даже стыд, что все разглядывают ее, как дорогую вещь, почти отпустил. Одновременно она скорее почувствовала, чем заметила, как высокий человек напротив слегка улыбнулся, и… ей показалось, что его теплая рука погладила ее по голове, хоть он не сдвинулся с места и не дотронулся до нее. А может быть, это воздух между ними качнулся и пошевелил ее волосы и накидку на них.
– Благодарю, мой друг! – господин Эль обернулся к королю и на мгновение приложил руку к сердцу. И вслед за тем указал Аньис с Ансьером на боковую дверь слева.
– Пойдем, – тихо сказал Ансьер, и Аньис, как во сне, пошла к двери. Удивительно, но ей показалось, что чем дальше она отходила от своего будущего хозяина, тем холоднее становилось, и тем сильнее возвращалась тревога.
Уже у самого выхода она краем глаза уловила устремленный на нее взгляд – неподалеку от короля сидела одна из немногих женщин на празднике. Жена короля, догадалась Аньис. Только жены царской крови могли присутствовать на таких собраниях.
– Что ж это такое! Такая молоденькая, такая худая! – услышала Аньис, как только сделала шаг за дверь, две полные женские руки мягко схватили ее за плечи, и она встретилась глазами с огромной толстой женщиной в расписном пуари. Темноволосая, с полными, словно налитыми, чертами лица тетка вгляделась в ее лицо и принялась гладить по плечам. – Такая маленькая! И зачем она нашему хозяину… Вот ведь подарочек!
– Вот он сам и решит, – холодно усмехнулся Ансьер. – А пока устрой девочку, женщина. Я свое дело сделал.
* * *
Ближе к полуночи, когда гости разъехались, господин Эль остался один в кабинете. Про себя он смеялся. Король Ахтион был в своем репертуаре! Чего-то такого он и ожидал, когда согласился на предложение провести праздник в его доме. Желания короля нужно уважать, даже если король – фигура, выполняющая свою роль в твоих руках. Впрочем, Ахтион господину Эль нравился по-настоящему, его дружба с королем не была лицемерной. Даже попытка Ахтиона вовлечь его в свои молодецкие игры скорее вызывала улыбку, чем раздражала.
Теперь нужно было придумать ответный подарок…
…И да, еще надо что-то решить с этой девочкой, навязанной ему.
Господин Эль вызвал управляющего, отдал несколько распоряжений. И приказал прислать к нему девочку.
* * *
Госпожа Тиарна – так звали толстую управляющую – отвела Аньис в небольшую комнату с несколькими коврами, столиком и стульями.
– Понятия не имею, останешься ты здесь или нет, – с сочувствием сказала Тиарна. – Поэтому посиди пока тут… Что еще с тобой делать? Видишь, весь дом вверх дном… Посидишь, ладно?
Аньис кивнула. Огромная дама внимательно взглянула на нее.
– И плакать не будешь? – уточнила она.
– Не буду, – искренне улыбнулась ей Аньис.
Госпожа Тиарна ей очень понравилась. Аньис сразу поняла, что все хозяйство в доме господина Эль держалось на доброте, воле и активности этой женщины. Был еще управляющий – ее муж – как рассказала по пути сама госпожа Тиарна. Он занимался некоторыми мужскими делами, но по большей части жизнью во дворце заправляла сама Тиарна. Мужем своим она тоже, по-видимому, заправляла.
Тиарна вздохнула и убежала. Дел с этим праздником у нее явно было невпроворот, а тут еще с живым «подарком» разбирайся. Аньис устроилась в кресле и попробовала собраться с мыслями, осознать произошедшее… Что ж, по крайней мере, господин Эль не отказался от нее на глазах у всех. И даже поблагодарил короля вполне искренне…
Но задуматься глубоко она не успела. В комнату вошла невысокая девушка с золотистыми волосами, заплетенными косой, вздернутым носом и хитрыми узкими глазами.
– Я – Марис, – сообщила она. – Госпожа Тиарна сказала мне быть твоей служанкой. Хоть я и не понимаю, почему я должна прислуживать рабыне…
В голосе звучало недовольство и презрение.
– А ты что, свободная? – спросила Аньис. Вот уж кого она не боялась с самого детства, так это задиристых ровесниц.
– Конечно, – Марис с презрением пожала плечами. – В доме господина Эль все слуги – свободные люди. Рабов нет ни одного… Ты первая… И как ты до этого докатилась? – девушка указала рукой на стриженные волосы Аньис.
– Не твоего ума дело! – ответила Аньис. К горлу подступил ком – девица била по самому больному, по ее рабскому положению, очевидному для всех. Ей захотелось оттаскать ее за косу. Но ссориться, едва появившись в доме, пожалуй, не стоило, даже если Марис первая начала.
– Знаешь, не понимаю, зачем ты ему? У нас в доме столько красивых служанок, господин мог бы выбрать любую из нас… И теперь я, свободная девушка, должна расчесывать твои обрезки, подавать тебе платья, застегивать украшения. Ну давай, может быть, тебе что-нибудь нужно? Я ведь должна выполнять твои распоряжения… – девица продолжала издеваться.
Аньис поняла, что сейчас не выдержит, расплачется или кинется в драку. С мерзкой девицей нужно было что-то делать…
– То есть ты моя служанка, да? – стараясь изобразить в тоне такую же издевку спросила Аньис.
– Да, госпожа моя! – девушка подчеркнуто низко поклонилась, вкладывая в голос еще больше издевательских ноток.
– Тогда отведи меня к госпоже Тиарне!
– Зачем? – неподдельно удивилась служанка. – Наябедничать хочешь?
– Да нет, – пожала плечами Аньис. Почему да зачем – не твоего ума дело. Раз служанка – то и выполняй, что я говорю…
Марис удивленно посмотрела на нее, теперь во взгляде было меньше презрения, скорее удивление.
– Ее сейчас попробуй найди, она то здесь, то там… Дел-то сколько угодно с этим празднеством, – серьезно сказала она.
– Пойдем поищем тогда, – более доброжелательно сказала Аньис. – Про твои слова я ничего не расскажу.
Госпожу Тиарну они нашли в длинном коридоре в окружении нескольких молодых парней. Рядом на полу стояло пять коробок.
– Ну, так тащите их туда, в библиотеку! Кто только это барахло разбирать будет… Надарили, тоже мне, книголюбы! Можно подумать, у хозяина своей библиотеки нет! – бушевала Тиарна, уперев руки в бока.
– Госпожа Тиарна, давайте я помогу, – сказала Аньис. Тиарна недоуменно уставилась не нее, не сразу поняв, кто перед ней.
– А что ты можешь, красивая такая? – с интересом спросила она.
– Что скажете, я умею работать.
– А книги расставить сможешь? Смотри, вот такие, – Тиарна достала из коробки синий том с золотой шестиконечной звездой на корешке, – вот с этим знаком – по магии, ставь туда. А вот такие, – из коробки появилась книга в золотом переплете с красивым красным заголовком, – по истории вроде, кто их разберет… В общем, ставь туда, где такие же… Сейчас, эти непутевые в библиотеку притащат и разбирай… Вот, хоть делом займешься, пока господин про тебя не вспомнит…
Так Аньис и расставляла книги по полкам до самого вечера. Открывала их, читала несколько строк… и мечтала, чтобы господин Эль разрешил ей бывать в библиотеке. Когда на улице совсем стемнело, и в библиотеке сами собой разгорелись светильники, бойкий мальчонка принес ей на подносе ужин. А потом пришел управляющий Парм, муж Тиарны – невысокий худой мужчина с тонкими губами и полностью седой головой, и сказал:
– Пойдем, он зовет тебя.
Аньис встала. Ну вот, сейчас все и случится…
Глава 7
Пока она разбирала книги, тревога отошла на задний план. Работа в библиотеке помогла отвлечься, отрешиться. Теперь же, идя по коридору за молчаливым Пармом, Аньис снова начала волноваться. Как-то неожиданно подошел тот самый момент. Сейчас все и случится? То, для чего у мужчин бывают наложницы…
Ей стало страшно, хоть сам господин Эль не казался неприятным, как Ансьер. Мысль о его прикосновениях не вызывала ужаса, скорее интерес, даже слабо осознаваемое предвкушение… Но как это все произойдет, насколько больно ей будет… Старшая сестра Колобатти говорила, что первый раз очень больно, потом – привыкаешь. А Марше и вовсе нравилось, она рассказывала, что это бывает очень даже приятно… Впрочем, у Марши был хороший, любящий муж, внимательный и нежный.
А еще… о чем ей говорить с господином? Она ведь понятия не имеет, как его развлечь. А, наверное, нужно? Петь и танцевать, рассказывать интересные истории она не умеет… Да и кто знает, зачем он ее зовет. Может быть, и вовсе отправить обратно к королю… Аньис снова начало трясти.
Господин Парм остановился возле неприметной двери и открыл ее перед Аньис, кивком указав зайти. Она сделала шаг внутрь…
От волнения она забыла, что взгляд нужно опустить в пол, и, как только вошла, встретилась с черными глазами. Глубокими, но блестящими. Несколько секунд она не видела больше ничего, острый взгляд одновременно пронзал, и в то же время окутывал. Оторваться было невозможно. То же спокойствие, что немногим раньше в зале, накрыло ее. А потом сердце вдруг один раз громко ударило, и она опустила глаза, подумав, не сочтет ли господин ее поведение наглостью… Одновременно она наконец заметила, где находится – в просторной комнате не было ничего, кроме нескольких кресел по бокам. По крайней мере, это не спальня, подумала она и почувствовала облегчение. Может быть, сегодня ничего и не будет?
– Приветствую, Аньис, мне сказали твое имя, – спокойно произнес мужчина напротив. – Меня зовут Рональд.
– Здравствуйте, господин Рональд, – с легким поклоном растерянно ответила она.
Какое странное у него имя, подумалось ей, чужеземное. Она не встречала никого, кого бы так звали. Мужчина слегка улыбнулся краем рта.
– Скажи, Аньис, какая у тебя фамилия? – спросил он с такой же полуулыбкой. Голос у него был глубокий, властный, но с едва ощутимыми бархатными нотками, которые словно гладили ее. «Он не хочет пугать меня», – вдруг поняла Аньис.
Еще в детстве она заметила, что многие взрослые (да и некоторые дети) пытаются казаться более суровыми и строгими, чем они есть. От господина Рональда исходило противоположное ощущение. Ей подумалось, что ему беспрекословно подчиняются и мужчины, и женщины, стоит только им оказаться рядом. Ему не нужно утверждать свою власть – достаточно спокойно сказать что-то и… Аньис не сомневалась, что все будет именно так, как он скажет. А с ней он, напротив, старается быть мягче, не пугать.
– Вербайя, господин, – ответила она. И неожиданно для себя самой добавила: – Но у рабов нет фамилии…
И опустила голову еще ниже.
– Твоя фамилия никуда не делась, – улыбнулся ей господин Рональд. – Скажи, Аньис, чем занимается твоя семья? Как и почему ты оказалась у Ансьера?
– Мой отец – гончар, господин… – робко начала Аньис, и вдруг обнаружила, что почти не волнуется. Рассказывать ему оказалось совершенно не страшно, даже легко. К тому же, пока они говорят, он вряд ли будет делать с ней то, что мужчины делают со своими наложницами. Впрочем, если бы он ее коснулся, наверное, это было бы приятно, вдруг пронеслось у нее. И ей маленькой частичкой души очень захотелось, чтобы, выслушав рассказ, он обнял ее… Положить голову на его сильную грудь и заплакать…
– …Когда закончился выкуп, который дал муж моей старшей сестры, дела опять пошли плохо… А потом меня увидел на улице господин Ансьер, и … Он дал за меня восемь тысяч куарино, это очень много…
Она случайно слегка подняла голову, дойдя до самого тяжелого момента, и уткнулась взглядом в обтянутую плотной тканью рубашки грудь. Господин Рональд поднял руку останавливающим жестом и кивнул ей: мол, дальше понятно. В черных глазах, неотрывно смотрящих на нее, появилась задумчивость. Он скрестил руки на груди.
– Скажи, Аньис, твой отец не получал пенсию, положенную инвалидам войны?
– Нет, господин. Пенсию дают тем, кто стал инвалидом во время военных действий. А моему отцу оторвало руку в лагере, в перерыве между битвами, когда маги короля испытывали новую магическую пушку… Он случайно оказался рядом.
Господин Рональд повернулся боком и бросил на нее задумчивый взгляд. С полминуты он молчал, разглядывая ее краем глаза. Аньис снова опустила глаза, стесняясь. В его взгляде не было ни похоти, читавшейся в глазах Ансьера, ни открытого тепла, как у Арбака. Было только спокойное задумчивое внимание. «Наверное, он решает, что со мной делать», – подумалось Аньис, и сердце снова громко забилось от волнения.
– Что ж, Аньис… – задумчиво произнес он, – отменять рабство целиком или менять ваши традиции не входит в мои задачи. Возможно, потом… Сейчас это не целесообразно. Но я хотел бы дать тебе свободу. Скажи, могу ли я вернуть тебя твоей семье?
На секунду в душе Аньис загорелась надежда… И тут же погасла. Какая-то ее часть очень хотела сказать «да». Но она не могла…
– Господин, это будет значить, что я не угодила вам, что вы сочли меня недостойной и отдали обратно как некачественный… товар, – произнести последнее было особенно сложно, на глаза выступили слезы. Но внимательный взгляд господина Эль вдруг стал необыкновенно теплым, она ощутила его на своей макушке, словно он опять неведомым образом погладил ее по голове. И слезы отступили. – Это будет позор для семьи. Мои сестры не смогут выйти замуж… А братьев не возьмут в работники… И я…
Она замолчала, опасаясь сказать страшное.
– Что, Аньис?
– Не хочу возвращаться к родителям, – робко ответила она. – Они меня продали…
– Понятно, – кивнул ей господин Рональд. – Ты готова пожертвовать свободой ради семьи, но не можешь принять поступок родителей. А просто сделать тебя свободной прямо сейчас – оскорбит короля, словно я отказался от его подарка…
– Да, – прошептала Аньис расстроено. – И это тоже будет значить, что вы захотели избавиться от меня, мою семью коснется позор…
Он снова задумчиво замолчал.
– Аньис, а что тебе нравится делать? – вдруг спросил господин Рональд и расцепил руки на груди. Краем глаза Аньис заметила, что в его взгляде мелькнули лукавые искры. Странный вопрос, она задумалась.
– Я нянчила братьев и сестер, занималась на кухне, убирала дом, ходила за выручкой на базар… – перечислила она.
Господин Эль усмехнулся:
– Я не спрашиваю, чем ты занималась. Не сомневаюсь, у тебя было много работы по дому. Чем ты любила заниматься?
Аньис задумалась еще на пару мгновений.
– Играть! – вдруг ляпнула она. И даже подняла взгляд. Господин Рональд рассмеялся.
– Я тоже! – сказал он. – Но играть в мои игры ты не сможешь. Что еще тебе нравится? И не опускай взгляд, мне нравится, как ты смотришь!
– Мне всегда нравилось читать, – подумав, сказала Аньис.
– Ты умеешь читать? – он удивленно приподнял брови.
– Да, до войны, когда наша семья жила хорошо, мы, старшие дети, ходили в школу грамотности. Наша мама – дочь писаря, она многое умеет и знает, она тоже учила нас, – теперь Аньис смотрела прямо на него, как он и велел. И не видела вокруг ничего, кроме смуглого твердого лица и необыкновенных глаз под красиво очерченным бровями.
– А считать? – с интересом спросил он.
– Да, господин.
– Сколько будет двадцать пять плюс тридцать два? – спросил он.
Аньис удивилась, но прикинула в голове. Тридцать плюс двадцать, будет пятьдесят, пять плюс два – семь, итого получается…
– Пятьдесят семь, господин…
– Хорошо, – кивнул он. – Что ж, Аньис, – он слегка улыбнулся. – Ты останешься здесь. Будешь учиться. Изучишь правописание, математику, астрономию, искусства… У тебя будут учителя.
Аньис ошеломленно молчала, впитывая его слова и не веря в происходящее. Он хочет, чтобы она училась? Она, рабыня-наложница, которая должна услаждать его в постели, скрашивать его ночи (и дни) своей красотой… Зачем ему это?
– Может быть, у тебя есть какие-нибудь пожелания? – продолжил он.
– У меня есть подруга Марша. И старшая сестра Колобатти. – робко сказала Аньис, удивляясь еще больше. Он интересуется ее желаниями? – Я хотела бы иногда посещать их.
– Хорошо, – кивнул господин Эль. – Понятно, что теперь ты не можешь так просто ходить по городу. Поэтому у тебя будет охранник из моей гвардии. И можешь пользоваться моими экипажами. Можешь даже посещать семью.
– Спасибо, господин, – прошептала Аньис, не веря своим ушам. – Только я не хочу ходить к родителям…
– Ты можешь еще передумать, – усмехнулся господин Рональд. – У тебя будут деньги, немного – с большими суммами тебе еще рано управляться. Можешь расходовать их на свое усмотрение, даже помогать подруге и сестре. Но ты должна выполнять одно условие…
– Какое, господин? – Аньис с интересом посмотрела не него.
– Ты не должна давать деньги родителям, – едва заметно улыбнулся он. – Они сделали свой выбор и уже получили значительную сумму за тебя. Этого вполне достаточно. У тебя три-четыре дня, чтобы осмотреться здесь. Потом начнется учеба. Тогда же ты можешь начинать выходить в город. Пока гуляй во внутреннем саду. Что-нибудь еще, Аньис?
– Нет, господин. Спасибо, господин Рональд…
– Тогда иди, Аньис, – он встал к ней пол-оборота и кивнул.
Аньис почувствовала, как почва снова уходит из-под ног. Одна ее часть испытывала невероятное облегчение. Благодарность. Но другая… Другая была в смятении.
Так что же, ничего не будет? То, чего она боялась… Она совсем ему не понравилась? Просыпающейся женщине хотелось плакать от разочарования. Снова опустив голову, Аньис пошла к выходу.
– Постой! – вдруг улыбнулся господин Рональд. Аньис остановилась и послушно развернулась к нему. – Послушай. Я понимаю, ты страдаешь, потеряв свободу. Но скажи, что такое свобода? Как ты считаешь?
– Господин, я думаю, свобода… это когда ты сам решаешь, что тебе делать, когда ты можешь пойти, куда захочешь, и заниматься чем хочется…
– Да, можно сказать и так, – доброжелательно улыбнулся он. – Но скажи, разве была ты свободной у родителей? Думаю, нет. Они решали все за тебя. А вся твоя свобода определялась немногим временем, когда тебе не нужно было заниматься делами, и ты могла сама выбрать себе занятие. Теперь у тебя станет даже больше свободы. Хотя бы потому, что будет больше свободного времени, которым ты сможешь распорядиться на свое усмотрение…
– Спасибо, господин Рональд, – растерянно ответила Аньис.
– Еще какие-нибудь пожелания?
Глядя в его строгое, но доброжелательное лицо, Аньис не сдержалась:
– Господин Рональд, можно мне заменить служанку?! – быстро сказала она, и опустила взгляд. Ей было стыдно просить об этом. – А лучше всего чтобы у меня вообще не было служанки…
– Хорошо! – рассмеялся он. – Скажи Тиарне, я оставляю этот вопрос на твое усмотрение.
* * *
Господин Ансьер действительно был мастером своего дела. Девочка Рональду понравилась. Конечно, не так, как ожидал начальник гарема. Не совсем как женщина, для этого она была слишком юной. Но нотка симпатии, и не сказать, что совсем бесплотной, прозвучала в душе первого советника.
Ансьер подобрал филигранно. Эта девочка Аньис была не похожа на тех женщин, что обычно привлекали Рональда, и одним этим вызывала интерес.
Высокая, почти без талии, но трогательно узенькая, она совсем не напоминала девушек с точеными формами, тонкой талией, налитыми бедрами и упругой грудью, на которых обычно останавливался его взгляд. Глаза янтарные, с зеленоватой каемочкой по краю. Опять же совсем не его цвет. Да и черты лица неправильные: чуть курносый нос, большой пухлый рот, широкие брови… В отличие от изящно летящих, как у той, кого он помнил всегда, или скульптурно-правильных, как у его последней жены Ассантри, умершей много лет назад… Эти неправильные черты тоже казались трогательными и выдавали характер, какой он редко выбирал среди женщин, но который ему импонировал.
Еще пару мгновений назад девочка стояла перед ним, беззащитная, красивая, нежная, как… да, кроме тривиального сравнения с цветком, другого ему в голову не пришло. Нежный цветок с гибким стеблем, который гнется, сворачивается кольцом, но не ломается. В отличие от женщин с ярким и твердым характером, с несгибаемым стержнем внутри, что обычно были рядом с ним. Необычная для него.
И да, Рональд не мог не признать, что мужские чувства она вполне пробуждает. Ту разновидность этих чувств, что считается нормальной в Альбене, но порицается в большей части стран, где он бывал. Чувства к девочке-подростку, уже не ребенку, но и не совсем женщине – желание коснуться тонкого, живого, наивного, непорочного… А уж эта ее грудь! Два слоя тончайшей ткани пуари скорее подчеркивали ее, чем хорошо скрывали. Еще не налитая, но трогательно набухшая, нежная и мягкая. Рональд усмехнулся самому себе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?