Текст книги "В плену у ректора"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-plenu-u-rektora-261315.jpg)
Автор книги: Лидия Миленина
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 3
Этот победный смех пугал. Но все равно уверенность Великого Магистра возмущала. Да, они все делают из нее игрушку.
Дядя, продающий ее. Ректор, способный магией принудить ее к чему угодно.
К чему угодно? Нет, не все можно заставить человека сделать, Эдиан понимала это.
Можно заставить человека ходить, сидеть, махать руками, совершать простые физические действия. Но невозможно заставить его учиться, запоминать. Можно заставить его сидеть над книгой, даже читать, но невозможно заставить вникать в материал и использовать его.
– Великий Магистр, – Эдиан еще пыталась быть вежливой. – Вы можете выкупить у моего дяди опекунство. Но я не буду учиться магии. Для меня слишком важно сохранить… мою женскую сущность.
– Красивые слова, девочка, – усмехнулся ректор. Он явно был очень доволен, даже как-то развеселился, хоть слово «веселье» совершенно не вязалось с его обликом и выражением лица. – Но мы-то с тобой знаем, что тебе нужно на самом деле. Послушай меня. Да, освоив магию, ты потеряешь способность зачинать и вынашивать детей. Значит, ты не сможешь вернуть себе свое семейное достояние этим путем. Но твой подонок-дядя не понимает… Он своими руками отдает тебя в Академию, где я сделаю из тебя великого мага. Великую волшебницу. Волшебницу, которая сможет бывать при дворе и прославиться. Которая сможет поднять любой юридический вопрос и отстоять свое наследство законным путем. А если не получится… Она сможет стереть в порошок своего обидчика-дядюшку и все его гнилое семейство. Как тебе этот вариант, маленькая Эдиан? Я даже помогу тебе с этим. И уж во всяком случае, не буду препятствовать твоей мести любой степени жестокости.
Он усмехнулся, но было заметно, что по-прежнему очень доволен. Подошел к ней, снова взял за руку, перевернул ее и поглядел на тонкий разрез, поводил над ним большим пальцем. Крошечная ранка тут же почти полностью затянулась. И само ощущение от этого было… приятным. Странно приятным, словно ее коснулось необычное, волшебное ласковое тепло.
– А еще ты сможешь вот так. Сама. Наверняка, как многие юные идеалистки, ты мечтаешь исцелять, спасать жизнь и здоровье людей. Хочешь так? Разве рождение одного или пары-тройки детей не стоит многих десятков жизней, что ты можешь спасти, освоив магию целительства?
«Этот человек – дьявол ада», – подумала Эдиан. Он искушает ее. Искушает умело и правильно, заходя с разных сторон, нащупывая слабые места. И, к сожалению, Эдиан осознавала это – часть ее души устремляется за его словами.
Да, она не сможет родить, но сможет спасать жизни, исцелять. Она не сможет вернуть наследство через замужество и рождение ребенка, но сможет вернуть его другим путем…
Эдиан сжала зубы и усилием воли заставила себя… вспомнить о маме.
Мама никогда бы не захотела всего этого для своей дочери. Мама лелеяла бы ее до самого совершеннолетия, а потом Эдиан вышла бы замуж за приглянувшегося молодого аристократа, стала бы женой и матерью, чтобы продолжить два древних благородных рода…
Любящей женой и любящей ласковой матерью – такой, какой была ее собственная мать.
– Нет, я не хочу так. Простите, – сглотнув комок в горле, сказала она. – Я не буду.
– И тем не менее, я выкуплю тебя, – сказал Великий Магистр. В его взгляде, обращенном на ее почти плачущее лицо, не было и тени сочувствия.
Как она прежде могла заподозрить его в такой слабости? В такой человечности? Должно быть, он играл тогда, чтобы привлечь ее на свою сторону. Умный, расчетливый, бессердечный.
– И рано или поздно, ты начнешь делать то, что нужно, – добавил он. – Сейчас все приготовят. Можешь пока сесть в уголке, поплакать над своей великой участью. Пока мы с боровом подпишем бумаги.
* * *
А что еще было делать? Скрипеть зубами от злости, которой Эдиан изо всех сил вытесняла горе и чувство беспомощности, и отойти в сторону.
Все равно они решат без нее. Проклятые законы! Ну почему совершеннолетие только в двадцать два года? Если бы хоть в восемнадцать…
Тогда она могла бы отчислиться из пресловутой Академии и уехать. Вопрос, на какие деньги… Но Эдиан, выросшая в достатке, питала иллюзию, что найти средства можно всегда. И два месяца жизни в доме дядюшке, где ее даже кормили не лучшим образом, не сломали эту иллюзию.
Пришел незнакомый статный мужчина, главный юрист Академии, как догадалась Эдиан. Они с ректором вписали в подготовленную бумагу нужные имена. Грамс с удовлетворенным видом сообщил им дату рождения Эдиан и все остальное, что требовалось. Приложил копии документов на опекунство.
Когда Эдиан услышала сумму, которую Академия дает за право опекунства над ней, ей стало плохо. И до этого ее подташнивало от горя и пережитых страхов, а теперь еще и голова закружилась.
Двадцать пять тысяч золотых мариого. Фактически стоимость дядюшкиного личного имения. За такие деньги он действительно сможет приобрести еще один особняк с угодьями.
И этот боров еще вздумал торговаться, пытаясь поднять цену до двадцати семи тысяч! Безуспешно, впрочем. Хватило одного взгляда ректора Герберта, чтобы он заткнулся и опустил глаза, а потом принялся нижайше благодарить.
Эдиан сжала руку в кулак. Ощущать себя предметом купли-продажи было мерзко. Даже не столько унизительно, сколько противно. Отвратительно до тошноты. Ей казалось, что ее вот-вот вырвет от всей этой невыносимой ситуации.
Она пыталась отрешиться. Думать о родителях, вспоминать свое вполне счастливое детство и юность, ласковые руки мамы, строгий, но любящий взгляд отца. Смех подружек, игры на речке, юного виконта Георси, что приезжал на лошади в их особняк, дарил ей цветы, говорил комплименты… Вот, может, он и стал бы ее женихом, подумалось Эдиан. Он ей даже нравился…
От мысли, что все это осталось в прошлом, за темной стеной, которая встала в ее судьбе после гибели отца, было невыносимо горько. Чтобы сдержать слезы, Эдиан со всей силы впилась ногтями в ладонь.
Прозвучал голос юриста, зачитывавшего договор:
– Я, Грамс Таури из древнего рода Таури, передаю право опекунства над моей племянницей Эдиан Таури, дочерью графа Морнгейм, Академии магии и знахарства в лице ее ректора мессера Герберта Беркайда. С этого момента Академия в лице ее главы вправе определять судьбу и жизнь моей племянницы до достижения ею совершеннолетия, то есть возраста двадцати двух лет…
Вот и все, подумалось Эдиан. Дальше голос юриста доносился словно издалека. Она не разбирала слов. В голове стучала одна мысль: она теперь в руках этого жестокого ректора. Человека гордого, непримиримого и бескомпромиссного. И один Бог знает, как именно он поступит с ней. Что сделает, чтобы она согласилась заниматься магией.
– Нижайше благодарю, мессер ректор, – начал кланяться Грамс, отступая к двери, когда сделка была завершена. – Уверен, я передаю мою родную кровь в хорошие руки. В лучшие, что есть в нашей стране…
– Стойте, – небрежно бросил ректор. Сквозь накатывающие слезы Эдиан заметила, что глаза ректора хитро и хищно блеснули. – Уверен, вы огласили не все причины продажи вами вашей племянницы. Я хотел бы знать точнее. Говорите.
Грамс опять замялся, бросил злой и раздраженный взгляд на Эдиан. Но, видимо, под занесенным каблуком – то есть под взглядом Великого Магистра – он не мог врать.
– Я… хотел убрать девушку подальше от себя, – признался он. – Она красива, вы видите. Я вожделел ее. А я, мессер ректор, женатый человек. У меня дети. Я не могу позволить себе это искушение.
На губах Герберта заиграла удовлетворенная недобрая усмешка. И Эдиан с легкостью прочла ее смысл: паршивый гад, способный отнять наследство у сироты, лицемерно печется о морали.
У нее пробежал холодок по спине. Как бы ни хотела она оказаться как можно дальше от Академии, сейчас ей подумалось, что она избежала самого ужасного. Что, если бы дядюшка не устоял бы перед искушением? Картинки, родившиеся в голове при мысли об этом, были настолько мерзкими, что подкатила новая волна тошноты.
Хоть Эдиан не имела ни малейшего представления о том, как на самом деле мужчина может «не устоять перед искушением». Но он явно трогал бы ее, раздвинул бы ей ноги…
Нет, даже тюрьма в скале, то есть Академия, лучше этого!
– Вон. Сделка окончена, – жестко бросил ректор. – Искренне надеюсь, что я больше никогда вас не увижу.
И отвернулся, ожидая, когда Грамс выйдет.
Они вновь остались вдвоем.
Ректор неожиданно улыбнулся ей – вполне доброжелательно.
– Сейчас тебя устроят, я велел прислать распорядителя апартаментов. Будешь жить рядом со мной, – сказал он более мягким тоном, чем прежде.
От этого «рядом со мной» после того, что она только что узнала про дядюшку, стало еще больше не по себе. Эдиан инстинктивно поежилась.
Ректор, кажется, заметил это и как будто выдохнул, делая свою фигуру более расслабленной, менее хищной. Словно хотел внушить ей немного безопасности.
Помолчал, потом сказал:
– А пока послушай меня, Эдиан. Ты можешь думать, что тебя постигла самая страшная участь. Я понимаю. Но на самом деле я делаю одолжение не только себе, но и тебе, – он серьезно посмотрел ей в лицо своим щупающим, давящим взглядом. Эдиан хотелось спрятаться, но она постаралась не отводить даже глаз. – Знаешь, что было бы, если бы я отказался выкупить тебя? Первое, что случилось бы – это твой похотливый родственничек действительно «не устоял бы перед искушением». Где-нибудь в кладовке, или в комнатенке, где он держал тебя, как в заточении. Потом он пользовал бы твое молодое тело, пока ему не надоело бы. А дальше, боюсь, вожделение отошло бы в сторону перед меркантильными соображениями. Он стал бы искать новый способ избавиться от тебя. Возможно, согласился бы на не столь значительную сумму и продал бы опекунство элитному борделю. Не думаю, что тебе понравилось бы там. Кстати, во многих борделях «рабыням» делают магическую операцию, лишающую возможности иметь детей… Но еще вероятнее, он бы просто подстроил твою гибель, представив ее как смерть от несчастного случая или болезни. И, наконец, самый изощренный и логичный способ, который он мог бы придумать. Он лежит на поверхности. Твою мать признали сумасшедшей. Он мог бы представить дело так, словно ты… унаследовала сумасшествие своей матери. Эти вещи часто наследуются. И ты оказалась бы там, где и она. У пещерных троллей. Там я дал бы тебе пару дней жизни. Думаю, девушка твоей комплекции не продержалась бы дольше, когда ее насиловали бы по кругу эти огромные твари. Как тебе такие перспективы, Эдиан? Не находишь, что Академия магии намного лучше? Тебе следовало бы поблагодарить меня, – он усмехнулся. – Впрочем, я не жду благодарности. Ведь я действую в своих интересах.
Эдиан не выдержала и опустила взгляд. Он был прав… Все так. Просто эта благодарность, которая и не нужна ему… не рождалась у нее в сердце.
– Простите, – сказала она. – Я не могу поблагодарить вас. Я не могу поблагодарить дядю Грамса, что он до сих пор не убил меня и не отдал троллям. И не могу поблагодарить вас, что вы купили меня в… своих целях.
– А ты умная девушка, Эдиан, – чуть улыбнулся магистр Герберт. – Где же этот проклятый распорядитель?! – добавил он громче в пространство. – Тебе явно нужно поесть и отдохнуть…
– Магистр! – Эдиан поднялась. Последняя попытка. Говорят, вода камень точит. Вдруг все же и ей удастся подточить твердокаменную жесткость этого человека. – Послушайте! Вы правы, Академия намного лучше… насилия и смерти. Вы, наверное, действительно помогли мне. Пожалуйста, оставьте меня как есть! Давайте я стану служанкой в Академии до достижения совершеннолетия… Не магом, а служанкой. Я смогу, я многое умею, я не берегу свои руки, я могу работать!
– Вот как?! – он бросил на нее резкий взгляд. – Ни одна служанка не стоит столько, сколько я выложил за тебя, Эдиан.
– Я найду себе мужа, рожу ребенка, верну наследство – и обязательно отдам вам эти деньги! Пожалуйста! Мы можем с вами заключить такой договор! Вы ведь соблюдаете договоры, я уверена!
– Да, я соблюдаю договоры, – усмехнулся Герберт. – Но ты не понимаешь. Мне не нужна служанка. И мне не нужны деньги. Мне нужна великая волшебница. И ею станешь ты – других кандидаток нет. Прости, Эдиан, но это так.
В этот момент дверь открылась, и вошел невысокий приятной наружности пожилой человек с седыми длинными волосами.
– Магистр Тэро, – кивнул ему Герберт. – Обустройте эту девушку в апартаментах, соседних с моими покоями. Это наша будущая великая волшебница. Эдиан Таури.
Глава 4
Как только Тэро увел девушку, бросавшую на него исполненные боли и злости взгляды, Герберт вызвал одного из своих тайных помощников, Магистра Брауди, высшего вампира, который когда-то поселился в Академии и много лет преподавал магию крови.
О том, что магистр Брауди оказывает ректору разнообразные тонкие, сложные и тайные услуги, знали лишь они двое. За это магистр получал доступ к крови только что скончавшихся в Академии и нескольких больницах города. Когда сердце уже остановилось, но тело еще даже не начало остывать. Весьма удобно для вампира, ведь охота на людей в Эрбине была строго запрещена, а человеческая кровь вампиру необходима хотя бы раз в месяц, чтобы поддерживать магические силы.
Вампир – в темном плаще, как любят представители его народа, высокий, худой, как палка, и с горящими красными глазами – явился моментально, словно ждал, что Герберт его вызовет.
– Магистр Брауди, – кивнул его Герберт. – У меня для вас тайное скользкое поручение, как всегда.
– Я весь внимание, Великий Магистр, – поклонился Брауди. Они всегда неплохо понимали друг друга. Брауди не задавал лишних вопросов, а ректор всегда соблюдал данное обещание по «крови».
– Съездите к пещерным троллям, на отрог Ван-Бей, – сказал Герберт. – Постарайтесь разузнать там про одну из безумных женщин, отданных им. Ее зовут Лэрис Таури графиня Морнгейм. Выглядит, вероятно… примерно вот так. Или похожа, – Герберт провел рукой над шаром, который поблескивал голубыми всполохами после порции крови высшей аристократки с магическим даром. От манипуляций ректора шар успокоился, и в нем появился образ тоненькой маленькой блондинки Эдиан. – Разумеется, намного старше, – пояснил Герберт вампиру. – Если она еще жива – что, впрочем, маловероятно – постарайтесь ее выкупить.
Герберт отошел к комоду, выдвинул ящик и достал слиток золота.
– Деньги эти твари не очень ценят, а вот золото может сработать. Если получится, тайно доставьте женщину в клинику при Академии. Если она при смерти, постарайтесь поддержать ее жизнь и подлечить. Крови для вас потом будет достаточно, а женщина важна для меня.
– Слушаюсь, Великий Магистр, – вновь поклонился вампир. Взял слиток золота и спрятал в складках своего необъятного плаща.
Брауди вышел, а Герберт уставился на шар, в котором так и зависла хрустально-хрупкая фигурка девушки. Признаться, смотреть на нее было приятно. Герберту не хотелось изгонять ее образ из зоны видимости.
Девчонка вызывала… своеобразные чувства.
Она действительно была очень красива. Этого похотливого борова дядюшку вполне можно понять. Сложно устоять перед «искушением», когда в твоем доме поселился такой эльф. Маленькая, с точеной фигуркой. Несмотря на плащ, скрывавший ее наполовину, Герберт разглядел оформившуюся грудь, небольшую, но шикарную для ее хрупкой комплекции. Эти ее волосы, волнами спадавшие до пояса… Ясное лицо… Без тени наивности, впрочем. Голубоглазые блондинки нередко кажутся дурами. В Эдиан этого не было и в помине.
Ее голубые озера казались проницательными и цепкими, хоть и чистыми, как родниковая вода. Откуда такой взгляд у девчонки в семнадцать лет?
Герберт чуть улыбнулся своим мыслям. Он понимал, что этот «эльф» еще причинит ему немало неприятностей. Девочку непросто будет заставить делать то, что нужно. Ведь принудить ее учиться насильно он действительно не сможет. Придется действовать тоньше.
Или жестче, а этого не хотелось.
Во-первых, не хотелось ломать такую хрупкую кристальную красоту. А во-вторых, она вызывала в нем что-то вроде… уважения, что ли. Вот смех, подумал Герберт, уважать девчонку, которая еще совсем недавно могла играть в куклы.
Да, уважение. Он знал много девиц, кто коленопреклонённо благодарил бы его за то, что избавил от участи оказаться в борделе или в логове троллей. А эта – нет. Она была искренней и сильной. Она вынужденно подчинилась его решению, но не сломалась.
Герберт неохотно провел рукой над шаром, стирая образ девочки. Ему нужно было немного поработать. А потом он еще посмотрит, как она там устроилась.
Наверняка, сразу начнет думать, как сбежать. В юных головах легко поселяется эта мысль. Ей ведь невдомек, что Герберт уже незаметно поставил на нее магическую метку – тончайший невидимый браслет, который всегда покажет ему, где она находится, и просигналит, как только она окажется дальше, чем за милю от Академии.
* * *
В отличие от ректора, магистр Торо не выглядел ни опасным, ни жестким. Обычный пожилой профессор, или кто он есть. Эдиан осмелела, пока он вел ее по длинным коридорам Академии.
Чем дальше они шли, тем более обжитые и красивые помещения представали перед ней. Коридоры расширились, везде было сухо и тепло, яркие светильники в виде шаров или огромных сияющих капель освещали и согревали их.
Иногда им навстречу попадались обитатели Академии. Сотрудники разных возрастов и студенты, спешащие по своим молодым делам. Все они раскланивались с магистром Торо и с интересом поглядывали на Эдиан. Особенно парни.
За все время им не встретилось ни одной женщины, за исключением двух небогато одетых девушек, явно служанок при Академии. И немудрено.
Магия – мужское дело. Эдиан выучила это с детства, и никогда не мечтала о магической карьере. О даре, который таился в ее крови, она даже не думала. Поэтому дядино решение было как гром среди ясного неба.
Мужчины могут быть одарены магически независимо от происхождения. Конечно, представители знатных родов почти все поголовно маги. Их дар сильнее. Но и обычный конюх может раскрыть в себе талант к «особым наукам», как нередко называли магию.
У женщин все не так. Только женщины голубой крови, самого высокого происхождения, могут иметь настоящий магический дар. Причем обучение нужно начать до того, как она родит первого ребенка. Беременность и рождение детей навсегда гасит в них магическую силу. Они могут передать ее своим потомкам, но ни одна родившая женщина уже не станет магом.
С другой стороны, достаточно начать изучать и практиковать магию, и способность зачать и выносить ребенка угаснет навсегда. Поэтому в аристократических семьях, где женщинам с давних пор передавался магический дар, приходилось решать, что дать девице – возможность нормальной семейной жизни или карьеру мага. Практически всегда отцы знатных семейств выбирали продление рода, даже если у девушки были братья и сестры.
А какой смысл делать из девиц магов, если любая из них может родить сына, которому передастся магический талант, и он реализует его, уже ничем не рискуя.
Так, мать Эдиан, Лэрис никогда не практиковала магию, ее дар угас в тот момент, когда она забеременела дочкой. Так было со всеми бабками и прабабками Эдиан. О карьере мага женщины не мечтали, напротив, бежали от нее, как он страшного проклятия.
Так же было бы и с Эдиан, если б не крутой поворот судьбы.
Ближе к центральной части Академии, высеченной в скале, помещения стали еще более шикарными. Теперь это были уже не коридоры, а залы. Несмотря на все переживания, Эдиан с удивлением отметила убранство, мало уступавшее королевскому дворцу.
Добродушный и исполнительный магистр Торо, видя ее состояние, ненавязчиво рассказывал ей, где что находится, большая часть его слов ускользала от понимания, но зато голос успокаивал.
Она даже отважилась спросить:
– Мессер Торо, а вы не знаете, зачем Великому Магистру нужна великая волшебница?
Торо немного сбавил шаг.
– Понятия не имею, юная месси, – добродушно пожал плечами он. – Все давно знают, что Великий Магистр хочет воспитать великого мага-женщину. Но почему именно женщину и зачем… боюсь, об этом не знает даже первый проректор. Уверен, мессер Герберт будет уделять вам много времени, спросите у него…
Ага, спросишь у него, как же, подумала Эдиан. Это чудовище придумает, как ответить, чтобы не сказать какой-нибудь ужасной правды, и в то же время не солгать.
– Вот мы и пришли, – Торо остановился в небольшом зале с колоннами, залитом светом. – Вот тут живет мессер Герберт, – он указал на большую резную дверь в дальнем конце комнаты. – А здесь будете жить вы, юная месси, – он показал на еще одну красивую дверь. – Пойдемте, уверен, вам понравятся апартаменты.
Эдиан сглотнула.
В комнате был вход в виде арки, через который они пришли, и всего две двери. Это означало, что она будет жить в уединенном уголке Академии вдвоем с ректором. В соседних с ним покоях.
После убогой комнатенки, где ей держали дядя с тетей, апартаменты в сердце Академии ослепили простором. Даже вспомнился родной особняк на реке, где Эдиан прожила все детство и юность.
Мессер Торо показал ей гостиную, спальню, ванную комнату и что-то вроде кабинета. Ничего себе, подумала Эдиан. По крайней мере, планы вырастить из нее великую волшебницу вдохновили ректора поселить ее согласно происхождению. Вряд ли все студенты Академии живут в таких покоях…
Конечно, здесь не было окон на улицу. Но окна все же были – они вели в небольшой крытый сад. Эдиан тут же подбежала к окну и увидела покрытые гравием дорожки, красивые фонари и самые разные растения. Если приглядеться, среди сплетения ветвей можно было увидеть небольшие фонтаны.
– Это личный внутренний сад Великого Магистра, – пояснил Торо не без гордости, словно это он сам сажал все растения в саду. – Наш ректор любит живую природу. У вас тоже есть выход туда. При прежнем ректоре здесь жила его жена, это апартаменты дамы Великого Магистра, поэтому они почти ничем не отличаются от ректорских…
Эдиан поежилась. Вот как… Ей предоставили апартаменты дамы ректора… Как это понимать? От неприятных подозрений подкатила странная слабость, опять неудержимо захотелось плакать. От бессилия и неизвестности.
Зачем он это сделал? Говорил, что дядя не смог бы устоять перед искушением. А похоже, сам хочет не только учить ее магии, но и пользоваться ею… Ах да, очень удобно, в панике подумала Эдиан. Она начнет практиковать магию, станет бесплодной, ректор сможет забавляться с ней на свое усмотрение, не имея проблемы в виде возможных детей…
Она не выдержала и обессиленно опустилась в кресло.
– Милая месси, да что вы разволновались! – ласково улыбнулся ей магистр Торо. – Ну простите вы старого дурака. Сболтнул лишнего, напугал вас. Я уверен, что мессер Герберт поселил вас здесь, лишь чтобы обеспечить условия, положенные вам по происхождению. И ради вашей безопасности. Уверен, он будет беречь вас, как зеницу ока… Великий Магистр всегда бережет тех, кто ему дорог…
«Или, скорее, нужен для чего-то», – подумала Эдиан. А вслух сказала то, что подсказывали инстинкты хорошо воспитанной девушки:
– Благодарю вас, мессер Торо. Я очень признательна вам…
– …На вас лица нет. Сейчас пришлю служанку, – перебил ее Торо и покачал головой.
Поглядел на Эдиан, убедился, что она не собирается падать в обморок, и вышел.
Эдиан осталась одна в огромных красивых, но чужих апартаментах. Хотела заплакать – в полную силу, по-настоящему. Чтобы выплеснуть горе, и когда кто-нибудь придет, уже быть на коне.
Но слез теперь не было. Она просто застыла в кресле и даже не пыталась осмыслить все произошедшее.
Тогда она впервые ощутила себя вещью.
Ее продали, как вещь. Неважно, как это назвать. Можно сказать: «продается право опекунства». Но фактически это была продажа живого человека, превращение свободной девушки в рабыню. И неважно, что эту вещь разместили в шикарных покоях, что, наверняка, будут холить и лелеять, как одалиску в гареме южных правителей – Эдиан читала о таких.
Все это неважно. Ее превратили в рабыню.
Эдиан сжала кулак. Нет, пусть он лучше убьет ее. Но она не будет делать того, чего не хочет. И как-то выберется на свободу, обязательно. Даже если это будет свобода через смерть.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?