Читать книгу "Маша, ее мама и сосед-медвед"
Автор книги: Лина Филимонова
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
Глава 11
Иван
– Оливка.
– Оливка!
– Оливия!!! – раздается на все лады.
– Чо? – отзывается обладательница эксклюзивного имени откуда-то из-за дивана.
– Ничо! – отвечаю я.
– Ну и все тогда.
Оливке палец в рот не клади. Откусит по колено.
Я у родителей, здесь же сестренка с дочкой.
Оливия – моя племянница. Девка – огонь, пожар, потоп и ураган. Это когда добрая.
Когда злая – невыносимая капризуля. Принцесса с горошиной в попе. Вертлявая, крикливая и ноющая.
Вроде, Кирюха – ровный пацан. Мой друг и муж сестры. Ксеня, сестра – тоже очень спокойная девчонка. Как они родили такое чудо-юдо в перьях и с пропеллером, уму непостижимо.
Может, у Оливки просто слишком много бабушек и дедушек. И все вокруг нее скачут вприсядку. Вот и избаловали.
А, может, дело не в этом. Я хер знает. Я к детям исключительно издалека.
Но я помню, что в младенчестве она была вполне себе миленьким агукающим кулечком. Все удивлялись, что она такая спокойная, почти не плачет и спит по ночам.
А она, походу, ждала, когда все расслабятся. Немного подросла, набралась сил – и дала всем просраться.
До сих пор дает.
Оливия вылезает из-за дивана. В первый момент мне кажется, что она там кого-то расчленила и съела. Я бы не удивился. Лицо и руки в чем-то красном. На губах кровь…
А, нет. Это шоколад. Просто закатный свет падает из окна, придавая всему драматичный оттенок.
– Кого расчленила? – спрашиваю племяшку.
– Чо?
– Оливия, нужно говорить: “что”, – раздается голос Ксюши из-за двери.
Через секунду она появляется, видит масштабы бедствия и всплескивает руками.
– Оливия! Ты где взяла шоколад? Не трогай диван! Ничего не трогай!
Ничего – это про неодушевленные предметы, да?
А я – это никто. Про “никого” речи не было.
Так что Оливка бросается ко мне на шею с воплем:
– Я тебя лублу!
Мля…
– Я тебя тоже лублу.
Правда. Очень.
Очень удобно любить такое чудо на расстоянии. Встречаясь пару раз в месяц, офигевая, насколько она выросла и как дает жару своим родителям.
Ксюха отлепляет от меня Оливку. Я обозреваю коричневые следы на светлой футболке.
– Пойди, возьми футболку у отца, – говорит присоединившаяся к нам в гостиной мама. – Хотя ты пошире в плечах…
– Чо? – рычит пахан.
– Деда, надо говорить: “что”! – умничает Оливка по пути в ванную.
– Ну, самую малость… – идет на попятный мама.
– Да я его одной левой заборю! – буянит пахан.
– Ну давай, забори, – встаю в стойку я.
– Прекратите! – мама лупит меня полотенцем. – Иди возьми футболку у Никитки.
Это мой брательник. Наш младшенький.
– Хотя… – продолжает мама. – Наверное, он пошире тебя в плечах будет.
– Чо? – теперь уже рычу я. – Кто там пошире?
– Ой, все! – мама закатывает глаза. – Самый широкий у нас папа.
– То-то же!
Мне вручают помытую и переодетую Оливку. Я сажаю ее к себе на колени.
Она вертится. Я все время начеку. Футболку еще не переодел – ожидаю подвоха.
Но она на удивление тихая.
Сидит, обводит пальцем отпечатки своих шоколадных ладошек.
– Когда своих заведешь? – начинает старую песню мама.
– Что-то пока не хочется.
– Тебе уже двадцать восемь!
– Еще нет.
– Ой, ладно. Неделя осталась.
– А ты во сколько родила? – спрашиваю я.
– В двадцать пять… Нет, когда родила, уже двадцать шесть исполнилось.
– А папе сколько было?
– Тридцать пять вроде.
– Ну вот. Подожду до тридцати пяти и найду двадцатипятилетнюю соплюшку.
Интересно, сколько моей соседке? Двадцать один – двадцать два?
Гопота малолетняя.
Этой точно рожать еще рано. Ее саму еще воспитывать и воспитывать.
Оливка трет глаза.
– Подожди, не спи! – убеждает ее Ксюха. – Давай сначала до дома доедем.
– Я хочу у бабушки спать!
– Нас дома папа ждет.
– Пусть тоже приезжает.
Племяшка начинает капризничать, мама убеждает оставить ее с ночевкой. Ксюха топит за садик.
Оливка уже орет как сирена… Но недолго.
Мама с Ксюхой уводят ее на второй этаж и, видимо, она мгновенно засыпает.
– И в кого она такая? – произношу я в пространство.
– Какая?
– Буйная.
– Как в кого? В Юльку.
– В какую Юльку? – не сразу понимаю я.
– В мою любимую, – поясняет отец.
– В маму? Она же нормальная.
– Это она со мной спокойная стала. А раньше знаешь какая была? О-о-о… Огонь, пожар, потоп и землетрясение.
– А можно подробнее?
– Нельзя.
– Ясно.
Заглядываю к Никитке. Чуваку почти двадцать, учится в универе. Выдает мне футболку со спайдерменом. Годная, чо.
Я рассматриваю его лицо.
– Что за писька бобра у тебя под носом?
– Это усы!
– Решил умереть девственником?
– Девчонкам нравится.
– Каким? Тем, что на лавочке у подъезда семечки лузгают? – усмехаюсь я.
И ухожу.
– Эй!
– Чо? – спрашиваю я.
Блин, подцепил это “чо” от Оливки.
– Я не девственник! – сообщает брат мне в спину.
– Рад за тебя.
– Мам, пап, я домой.
– Куда так торопишься? Тебя дома никто не ждет.
Вот именно! Никто не ждет, не орет, не бегает по стенам.
Дома у меня тишина и покой. Что особенно ценно после этого цирка с орущими конями.
Правда, за стеной бомба замедленного действия. Соседка.
Может, увижу ее сегодня? Опять чем-нибудь меня обольет или что-нибудь на ногу уронит.
Романтика, мля…
Глава 12
Василиса
Пока я иду к генеральному, зачем-то прихватив телефон, мне пишет Пал Аркадьевич.
“Спасибо, что не выложила ничего в чат. Твоя новая должность на утверждении. Мне по-прежнему нужна расписка. Я изменил содержание. Мне нужны гарантии! Надеюсь, ты это понимаешь”.
Гарантии ему нужны… Я подумаю.
А что за должность? И не по этому ли поводу меня вызывают?
Все-таки Пал Аркадьевич реально испугался огласки. Видимо, все выходные мониторил наш рабочий чат и дергался.
Ну да, я же сказала, что выложу запись… А что я отбитая и безбашенная, он уже убедился.
Но зачем меня вызвал генеральный? Он что, в курсе?
Да нет… Если бы он был в курсе и закрывал глаза на проделки Пал Аркадьевича, тот бы не испугался.
А если он не в курсе… То что? Мысли путаются. Я волнуюсь.
Что сейчас будет?
Может, просто взять и заложить Пал Аркадьевича? Но тогда я не получу новую должность с высокой зарплатой.
Вот я блин шантажистка! И как только докатилась до такой жизни…
Мнусь у кабинета. Читаю на табличке: Барановский Артур Александрович, генеральный директор.
Ни разу с ним не общалась. Только издалека видела. Где я и где он…
– Входите! – подгоняет меня секретарша. – Артур Александрович вас ждет.
Уф… Ладно, вхожу.
– Доброе утро, – встречает меня очень серьезный мужчина с въедливым взглядом карих глаз. – Присаживайтесь.
Я аккуратно опускаюсь на стул.
– Говорят, вы очень хороший работник, – задумчиво произносит босс, постукивая карандашом по столу.
– Я стараюсь.
– Вы же по образованию маркетолог?
Он листает какую-то папку, лежающую перед ним. Возможно, мое личное дело.
– Да, – отвечаю.
– А почему вы не хотите в отдел маркетинга?
– Когда я устраивалась, вакансий не было.
– А сейчас есть.
– Понятно… – тяну я.
К чему это он?
Сейчас я уже не очень хочу в маркетинг. Потому что там Пал Аркадьевич. Руководит отделом.
– Я вижу, вас хотят перевести в продажи.
Да? Прикольно. Вот, оказывается, какая новая должность… Ну, молодец Пал Аркадьевич. Не обманул.
Зарплаты в отделе продаж точно выше чем колл-центре. Еще и премии часто бывают.
Ну, мы с Машей заживем…
Я уже мысленно покупаю Маше кроватку-домик, о которой она мечтает. И заказываю новую кухню. И барную стойку у окна. И… Меня выдергивают из сладких грез.
– Я переведу вас в отдел маркетинга, – внезапно произносит Артур Александрович.
– Почему? – вырывается у меня.
– Вы же маркетолог?
– Да…
– Я смотрю, у вас и опыт какой-никакой есть.
Вот именно. Какой-никакой. Больше, конечно. никакой.
Но я киваю.
– И университет вы закончили с отличием. У кого диплом писали?
– У Аверьянова.
– О, Серега… В смысле, Сергей Геннадьевич. Раз он вас высоко оценил, значит, вы того стоите. В общем, вакансия в отделе маркетинга ваша. Нам нужны молодые специалисты со свежими идеями.
– Спасибо, – лепечу я.
И, наверное, у меня плохо получается скрыть разочарование. Босс спрашивает:
– Что-то не так?
Все, блин, не так!
Мне придется работать под началом похотливого козла. Да, у меня есть рычаг давления, но… Я бы лучше пошла в продажи.
Но капризничать перед боссом точно не стоит.
– Все хорошо. Спасибо вам большое, Артур Александрович.
Вроде, пора уходить. Но он меня еще не отпускал.
– У вас дочь, – произносит он, листая мое личное дело.
– Да. Она не мешает работе, – сразу начинаю оправдываться я.
– А ваш муж…
– Мужа нет.
– Развелись?
– Типа того.
На самом деле, биологический отец моей дочери не знает о ее существовании.
И не узнает!
Он дал мне деньги на аборт и уехал.
– Мы тоже с женой развелись, – неожиданно вздыхает генеральный. – Сын остался с ней…
Он показывает мне фотографию, стоящую на столе. Там забавный такой мальчишка с веснушками. Лет семи-восьми.
– Часто с ним видитесь? – спрашиваю я.
– Хотелось бы чаще, – с какой-то расслабленной грустью произносит он.
Но уже в следующую секунду становится серьезным и собранным. И командует:
– Вы свободны.
Я возвращаюсь на свое рабочее место, растерянная и ошарашенная.
– Ну что там? – сразу спрашивает Каринка.
– Меня перевели в маркетинг.
– Так ты все же с Пал Аркадьевичем…
– Нет!
– Ага, ага, – недоверчиво кивает она.
– У меня с ним ничего не было!
– Все так говорят.
– Да блин! Я тебе говорю: я к нему не ездила!
– Вась, я же не осуждаю. Я понимаю…
– Ничего ты не понимаешь.
Вот так теперь и будет. Все будут думать, что я получила должность, потому что переспала с руководителем отдела маркетинга.
И хоть наизнанку вывернись, обратного не докажешь…
Глава 13
Иван
Не то чтобы я ее ждал… Просто сидел на детской площадке. Смотрел на ее темные окна. Листал переписки в телефоне.
О. А вот и Василиса. Идет с тремя пакетами.
Машины у моей соседки, насколько я понял, нет. И она даже не на такси. Неужели пешком от магазина?
Замечает меня. На лице появляется выражение “отвали”. Хотя оно и до этого не сияло приветливостью.
– Давай помогу.
– Не надо.
Прям дежавю! Моя соседка в своем репертуаре.
Ну хоть дверь перед ней открыл. И лифт вызвал.
Его двери разъезжаются, она входит. Оборачивается лицом ко мне, преграждая путь своей тушкой и пакетами.
– Пешком пойдешь? – спрашивает с издевкой.
– Инстинкт самосохранения подсказывает, что надо бы.
– Ну давай.
Она перехватывает пакеты в одну руку и жмет на кнопку восьмого этажа.
Я вставляю ногу в съезжающиеся двери лифта. Они открываются.
– Подвинься.
– У меня тут банка краски, – угрожающе произносит соседка. – И бутылка кетчупа. И петарды.
– Капец как страшно.
Я вхожу в лифт.
– Еще есть свечи, хлопушки и мыльные пузыри, – продолжает запугивать меня Василиса.
Оригинальный набор, кстати
– Интересно, что будет, если бросить петарду в банку с краской?
– Давай попробуем, – оживляется моя соседка. – Только чур в твоей квартире.
Глаза у нее какие-то сумасшедшие.
– Ты выпила что ли? – спрашиваю, вглядываясь в ее огромные черные зрачки.
– Еще нет.
– Планируешь?
Она пожимает плечами. Хлопушки у нее там…
– Есть что праздновать?
– Повышение. И увеличение зарплаты, – бурчит недовольно.
Что вроде как не соответствует ситуации.
– Это же хорошо?
– Типа да.
– То-то ты такая радостная.
– Я нормальная.
– Вот тут бы я поспорил…
– Эй, повежливее с дамой!
Она пинает меня по лодыжке. Руки-то заняты. Сумки мне не отдала. Дама, блин… Гопница малолетняя!
Мы выходим из лифта.
Она опускает пакеты на пол у своей двери и ищет в сумке ключи.
– У меня есть коньяк, – сообщаю я.
– А кофе?
– Кофе у меня есть всегда.
Она вздыхает.
– Хочешь?
– Неа.
– Я по глазам вижу, что хочешь. Зайдешь?
– Нет, – твердо произносит она.
И уходит к себе.
Ладно. Я не гордый. Я сам зайду.
Варю дома кофе. Параллельно шарю по шкафам.
Ставлю на поднос две кружки с кофе, вазочку с печеньем. И – бутылку коньяка с двумя пузатыми бокалами. Подумав, добавляю сыр, колбасу и шоколадку.
Вот теперь она меня точно не выгонит.
Теперь у меня руки заняты, поэтому свою дверь закрываю плечом, а в ее дверь стучу ногой.
Василиса открывает. Смотрит на поднос. Сглатывает слюну. Я вижу, как подрагивают ее ноздри от запаха свежесваренного кофе.
Но… она захлопывает дверь прямо перед моим носом.
– Эй!
Барабаню ногой.
– Головой постучи, – произносит она из-за двери.
Я не гордый. Я стучу головой.
– Открой, или я вылью кофе тебе на дверь!
Она открывает.
– Чего тебе надо? – спрашивает агрессивно.
– Кофе тебе принес. И коньяк.
– Чего ты от меня хочешь?
– Просто угостить по-соседски. С соседями надо дружить! Ты в курсе вообще?
– Неа, – она недоверчиво качает головой.
– Слушай, если ты думаешь, что я к тебе подкатываю – забудь. Ты вообще не в моем вкусе. Давай просто выпьем. Кофе и по глотку коньяка за твое повышение.
Василиса отходит в сторону. Я вхожу в ее квартиру, планировка которой зеркально отражает мою.
Спальня, гостиная, кухня… Пустота. Ремонт от застройщика. Коробки. Стола нет.
Я растерянно останавливаюсь посреди кухни.
– Пошли в спальню, – говорит соседка.
– Что, прям так сразу? – прикалываюсь я.
– А лучше давай мне кофе и вали отсюда!
Вот сразу она в агрессию.
– Да я шучу!
– У меня нет чувства юмора.
– Понял.
Ей нужно срочно выпить коньяка. Я это по глазам вижу. Еще на улице увидел. И решил помочь человеку.
В спальне – матрас на полу, табуретка, коробки. Я задеваю одну из них.
– Эй, не пинай мой шкаф!
– Простите.
– Поставь поднос на стол.
Она кивает на табуретку.
Я ставлю.
Василиса садится на матрас, аккуратно застеленный покрывалом, берет кружку кофе и с наслаждением отпивает. Так кайфует, что даже глаза прикрыла.
Какой же она все-таки… как ребенок. Петарды, мыльные пузыри. С балкона будет пускать, что ли?
Я сажусь рядом. Наливаю по чуть-чуть коньяка. Протягиваю ей один бокал.
– За твое повышение!
– Я не буду коньяк. Завтра с утра на работу, – отнекивается она.
– Мы по чуть-чуть.
Смотрит с сомнением.
Лично я по опыту знаю, что с этой фразы начинаются все самые отвязные попойки.
Василиса, походу, не такая опытная.
Она берет бокал и говорит:
– Ладно, один глоток. Чисто символически. Как бы там ни было – меня повысили.
Один глоток? Ну погнали, че.
Я парень рисковый. Но все же надеюсь, что завтра не проснусь с банкой краски на голове и с петардой в жопе.
Глава 14
Иван
– Вась, ты чего? – обнимаю соседку за плечи.
– Ничего, Ванюш.
Она ловко выворачивается из моих объятий.
– Не называй меня так!
– И ты меня.
– Ладно, Василиса Прекрасная. Расскажи, чего нос повесила.
А она реально сидит с крайне невеселым видом. И не скажешь, что мы что-то празднуем.
– Это все долбаный Кащей Бессмертный, – признается она.
– Тот хмырь?
– Ага.
– Вась, ну так он не бессмертный. У него смерть в яйце, яйца всмятку, жопа с ручкой, а вместо мозгов холодец.
– Чего? Ванюш, я запуталась.
Зараза мелкая. Просил же не называть меня так!
– Короче, мне совсем не сложно натянуть ему яйца на жопу.
– А как это технически осуществимо? – с любопытством спрашивает Вася.
Говорю же, чисто детеныш мелкий. Так и жду, что она спросит, почему трава зеленая, а небо синее.
Почему, кстати?
– Потому что воздух рассеивает солнечный свет. Он состоит из всех цветов радуги, но синие волны короче и рассеиваются сильнее остальных.
– Охренеть, – выдыхаю я.
Она что, мысли читает? Или я уже вслух думаю?
Василиса допила свой глоток коньяка. Но веселее не стала.
Я наливаю еще.
– Ну чего ты опять вздыхаешь, девица красная? Я же сказал, разберусь с Кащеем. Иван Царевич я или где?
Она хихикает. Но через минуту становится серьезной.
– Не надо ни с кем разбираться! Я сама. Ты меня понял?
Да понял я, понял. Ты капец какая самостоятельная.
Я сам такой же. Делаю то, что считаю нужным, а не то, что мне указывают всякие там малявки.
И тут эта мелочь выдает:
– На работе все думают, что я шлюха.
– Да не, – убежденно произношу я. – Не думают.
– А ты то откуда знаешь?
– Ты вообще не похожа. Не тот тип.
Ну какая из нее шлюха? У нее на лице написано: “Я тебе сейчас дам. В табло. А не то, что ты хочешь, козел”.
Она и на меня так смотрит. Даже сейчас, после второй рюмки коньяка.
А я че? Я ниче. Я тут чисто по-соседски.
– Я не пойму, это сейчас был комплимент? – зыркает на меня Вася. – Или наоборот?
– Это была правда.
Я снова наливаю. Мы чокаемся и пьем. По чуть-чуть. Но часто.
Вася сначала налегает на колбасу. Потом переходит на шоколадку.
Еще через пару рюмок, у нее возникает стандартный женский вопрос-претензия:
– Хочешь сказать, я не красивая?
– Я такого не говорил.
– Хочешь сказать, я не сексуальная?
– Хочу, – срывается с моих губ.
– Что?! Ты охренел?
Она толкает меня в плечо.
– Тебя хочу, – поясняю я.
И это чистая правда. Которую я могу признать только сейчас, когда коньяк проник в кровь и отключил тормоза.
А он реально отключил. В горле пересохло, сердце колотится, в штанах петарда… Не из пакета.
– Ой, все, – отмахивается Василиса. – Не надо меня утешать. Я и сама знаю, что во мне ноль секса, ноль обаяния и вообще нет этой, как ее…
– Логики?
– Женственности! И знаешь, что? Меня это устраивает.
Мне уже не надо задавать вопросы. Она сама их задает. И сама отвечает.
Моя функция – подливать коньяк.
– Женственность, сексуальность, вся эта байда… Это все для чего? – рассуждает Василиса. – Для привлечения мужиков.
– Ну да.
– А от мужиков одни проблемы.
– Какие, например?
– Ой, да все! Все на свете проблемы от мужиков! Не было бы вас – вообще замечательно бы жили.
– Ты что, феминистка?
– Просто не люблю мужчин.
– Кто-то обидел?
– Я сама кого хочешь обижу!
– Верю.
Но не на сто процентов. Она, конечно, боевая чихуашка. Но в ней килограмм сорок веса и полтора метра роста…
– Эй, я метр шестьдесят пять! – возражает Вася. – И вешу пятьдесят кило.
Охренеть.
Я опять вслух думаю? Капец. Странные спецэффекты у этого конька.
На какое-то я время отлетаю, прихожу в себя, когда она произносит:
– … и дети.
– Что – дети?
– От мужиков. Они могут сделать тебе ребенка.
– Это проблема?
– Это счастье. Но…
Она вздыхает. Ставит на пол пустой бокал. И – падает спиной на матрас.
Если это не приглашение, то я суслик, а не медведь,
Я падаю сверху. Тону в ее бирюзовых, как море, и таких же бездонных глазищах.
– Хочешь немного счастья? – шепчу в ее охеренно сладкие губы.
– Я же не в твоем вкусе.
– Я наврал.
Прижимаюсь губами к ее губам. Нежно. Легко.
Целую в уголок рта, залипаю на бархатистости ее щеки, ласкаю кончиками пальцев хрупкую ключицу.
– Ты пьяный, – бормочет она.
Но не отталкивает.
– Вообще нет.
Пять глотков коньяка – это ни о чем.
Если я и пьян, то не от алкоголя.
А от ее умопомрачительного запаха. Она пахнет… сексом. Чистым горячим желанием.
Я покрываю поцелуями ее шею. Заползаю в вырез рубашки.
– О-о-о… – выдыхает она. И ее грудь призывно вздымается. – Я знаю, чем мы сейчас займемся…
Мы оба это знаем.
Мои пальцы скользят по нежной коже, вызывая возбужденную дрожь. Бедра сводит судорогой от острого предвкушения. В ушах шумит, в висках долбил пульс. Петарда в штанах полыхает.
Она расстегивает рубашку.
Я – джинсы.
Погнали…
Глава 15
Иван
– Просыпайся!
Меня трясут и лупят по спине.
– Какого хрена?
– Ванюш, время семь!
– И что?
Зачем мне эта информация? Я спать хочу. Я лег три минуты назад. Только глаза закрыл. А тут она.
Подождите… Где я?
Открываю глаза. Надо мной нависает Василиса.
Свежая, бодрая, довольная. В отличие от меня. По мне как будто всю ночь бульдозер ездил. Голова болит, спина ноет, руки отваливаются. Что со мной? Это даже на похмелье не похоже. Наверное. У меня его не бывает, так что точно не знаю.
Сажусь, таращусь на пустую бутылку коньяка.
Мы что ее всю уговорили? Капец…
А сплю я на матрасе Василисы. Том самом, где мы вечером…
– Что мы вчера… Что было?
– Ты красавчик, – выдает Вася. – Бесподобный!
И смотрит на меня полными искреннего восторга глазами.
Приятно, чо.
– Я и представить не могла, что ты так умеешь.
Скромно улыбаюсь.
Я как бы и не сомневался, что могу доставить девушке все виды удовольствий по высшему разряду.
Но, блин… Я ничего не помню!
– Иди сюда.
Ловлю ее за ногу, торчащую из домашних шортиков, сгребаю в охапку и усаживаю рядом. Она толкает меня и мы вместе падаем на матрас.
Хочет продолжения?
Щас все будет! Небо в алмазах, мощные фейерверки или что я там ей ночью демонстрировал.
– Красота, правда? – выдыхает Василиса, поворачивая мою голову за подбородок.
– Где?
– На потолке.
– Не понял…
– Люстра!
– Ну, ниче такая.
– Да такая новая двадцать тысяч стоит! А я ее подержанную на Авито купила за две.
– Молодец.
– Ты молодец!
– Я-то почему?
– Ты же ее повесил.
Я? Серьезно? Когда?
Мля… В голове мелькают очень странные флешбеки.
Да не… Не может быть. Это сон или бред. Не мог я ночью таким заниматься. Я не конченый извращенец.
– А карниз? – продолжает восторгаться Василиса. – Ну просто загляденье! Идеально ровно, как по линеечке. Со шторами намного лучше стало, правда?
– Да…
Вчера вроде штор не было. А сегодня есть.
– Пошли на главную красоту полюбуемся!
Василиса ужом выскальзывает из моих рук и вскакивает с матраса. Тянет меня куда-то… В ванную.
– Ну ты только посмотри, какая красота!
Прям на месте подпрыгивает от восторга. Чуть ли не в бачок его целует. Свой любимый новенький сияющий унитаз.
– Я с этой красотой очень близко знаком, – бурчу я. – До сих пор прихрамываю.
– Да ничего ты не прихрамываешь! Не выдумывай. Жду – не дождусь, когда можно будет на него сесть.
Она нежно гладит сиденье. И снова восторженно смотрит на меня.
– А сейчас нельзя? – интересуюсь я.
– Ты сказал, сутки не прикасаться. Пока клей сохнет.
– Какой клей?
– Ванюш, ну ты чего? Полиуретановый. Я специально его купила.
– А я…
– Ты просто мастер на все руки! Я в шоке, если честно. Вообще, я думала, что ты мажор. Квартиру купили родители, они же тебе с детства дуют в попу, а сам ты ничего не умеешь. Только пресс качать и бицепсами рисоваться.
Вот значит, как я выгляжу со стороны…
– А ты и унитаз приклеил, и люстру повесил, и карниз прикрутил… У тебя, оказывается, есть шуруповерт! И ты даже помог мне стену на кухне покрасить!
– Пиздец… – выдыхаю я.
Да, походу, мои флешбеки – не сон и не бред. Я – конченый извращенец. Я всю ночь занимался долбаным ремонтом…
– А куда делся коньяк? – спрашиваю, чтобы все окончательно прояснить.
– Ты его выпил.
– Я?
– Ты говорил, что без поллитра не обойдешься. Ну и вот. Клеил унитаз – и чокался с ним бутылкой. Прикручивал шуруповертом карниз – и произносил тост после каждого шурупа. Вешал люстру, а я тебе светила фонариком и подавала коньяк.
Походу, к финалу ремонтных работ я был пьян в стельку. Что было после, я не знаю – этого нет в моих флешбеках.
Надеюсь, я все же показал девушке небо в алмазах?
– А потом…
– Потом ты упал и уснул. На моем матрасе.
– А ты?
– А я взяла ключи и пошла к тебе. Прекрасно выспалась на твоей огромной кровати. Не переживай, я белье поменяла, и стирку запустила. Стиралка у тебя – просто космос! И еще я посуду загрузила в посудомойку. И полы у тебя протерла. И зеркала.
– Что, мля?
– Ну… в благодарность.
Походу, эта ночь была бесконечной. Походу, пока я спал, соседка переехала ко мне.
Может, у меня уже и штамп в паспорте стоит?
Знал же, что не надо заходить с ней в лифт! Это еще ни разу добром не кончилось…